Церковный мальчик

Тепло. Первое, что пришло в голову Сану во время пробуждения. Вдохнул полной грудью, почувствовал какой-то приятный запах смешанный с лёгкими отзвуками знакомых духов. Не сразу до него дошло, что то, что он обнимает не одеяло, не какая-то из его игрушек, не подушка. Это был некто, сладко сопящий на его груди. Уён обнял во сне Сана и дышал ему куда-то в область шеи, а Чхве зарылся носом в его волосы. На душе было умиротворение, спокойствие поглотило его, казалось, мир остановился, сузился до этой комнаты. Его миром был Уён. Не было и мысли о том, чтобы вставать, куда-то идти, а уж тем более будить его соню. Зачем, если можно остаться здесь? Никто ничего от него не требует, не ждёт, не осуждат. "А ты счастлив?" – эхом раздался в его голове вопрос Уёна. Не это ли счастье? Всё было настолько хорошо, что было даже странно, непривычно. Но вместе с тем хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Сколько времени прошло с момента его пробуждения, Сан сказать не мог. Но подняться с кровати всё же пришлось, зов природы вынудил его пойти в туалет. Осторожно, чтобы не потревожить сон младшего, он вылез из их объятий, накрыл его концом одеяла, на котором они по итогу спали, и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. После туалета и водных процедур, Чхве решил, что хочет порадовать и поблагодарить Уёна за прошедший вечер, ночь и даже такое чудное утро. Не придумав ничего лучше завтрака в постель, он принялся за готовку. Друзья же так тоже делают? Что плохого в желании порадовать друга? На завтрак он решил сделать простой яичный рулет и жареный рис с овощами. Негромко включив на кухне музыку, он стал неспешно готовить, подпевая известным и не очень исполнителям. – Не знал, что ты Хонджуна слушаешь, – раздался хриплый сонный голос за спиной Сана. – Уён? Ты уже проснулся? – Чхве слегка расстроился, что его план не удался и только потом посмотрел на парня. Он был таким милым и домашним. Заспанное лицо, торчащие во все стороны волосы делали его самым милым человеком, которого Сан вообще когда-либо видел. – Что ты там готовишь? Пахнет вкусно, – Чон подошёл ближе, хозяин квартиры повернулся обратно к плите. Мысли вновь ушли далеко. Вспомнились слова Уёна о том, хочет ли он проводить вечера с Миён. Теперь он смог бы сказать точное нет. Вечера хотелось видеть как вчера, а утро как сегодня. Чтобы сонный парень подходил к нему и так же приобнимал со спины. Стоп, что? Чхве не заметил, как гость обнял его и мягко поглаживал руками живот. И всё казалось таким правильным. Он был на своём месте, рядом с Уёном. – Мне кажется, всё уже готово, помоги накрыть на стол, – Сан решил отвлечься на что-нибудь другое. Неправильные мысли всё чаще посещали его голову. – Хорошо, – Чон отошёл и стал заниматься сервировкой стола, параллельно спрашивая у Сана, что где находится. К завтраку Чхве также сварил им кофе. Лишь потом они начали завтракать. Было так легко вот так просто общаться с ним на самые разные отвлеченные темы. К концу трапезы гость уже окончательно проснулся и стал вновь крайне активным, чем радовал Сана. Было так приятно слышать его звонкий смех. – А ты чего вообще решил завтрак приготовить? Я думал, мы остатки пиццы доедим. – А я и забыл про то, что мы вчера что-то оставили. Хотел приготовить тебе завтрак, думал принесу в постель, а ты проснулся, – тут парень напротив, кажется, улыбнулся ещё ярче, чем всё время до этого. – Мне Джун позвонил, попросил утром в его студию заскочить, что-то показать надо. А потом я услышал его голос где-то издалека, решил проверить. Думал, мне показалось, а нет. Ты выходит его тоже знаешь? – Хонджун – это который музыку вам пишет? – Ага, а ещё он записывает каверы, которые немного под свой стиль переделывает. А ещё ты, наверное, не слышал, как он читает реп! Скажи ведь, что он очень талантливый! И друг он хороший! Только вот из-за того, что вечно в музыке, в работе, на личную жизнь времени совсем нет. Давно хотел устроить ему с кем-нибудь свидание, но даже не знаю, кто в его вкусе. А Ёсан говорит мне отстать от него и дать самому жить! – Чон показательно надулся, а Сан рассмеялся. – Получается, ты уже уходишь? – отсмеявшись, немного серьёзнее спросил он. – К сожалению. Хотел бы подольше побыть с тобой, – сердце Чхве замерло, – но работа не ждёт! Джун просто так не зовёт, значит что-то серьезное или очень интересное. Не переживай ты, это же не последняя наша встреча, не последняя ночевка. Уже стоя в коридоре, провожая парня, Сану стало грустно, очень грустно из-за того, что Уён уходит. С ним лучше, комфортнее, спокойнее. "А со мной ты смог бы жить?" Да. Ответ да. Смог бы. Хотел бы. – Ну всё, пока! – Чон шутливо потянулся к нему обниматься и выставил губки бантиком вперёд. Чхве удивлённо повернулся, и поцелуй пришёлся на его губы. Сердце стало отбивать ускоренный бит, дыхание сперло, сам парень замер. Уён торопливо выбежал из квартиры, а Сан так и остался стоять в коридоре, приложив пальцы к горящим губам. Мысли метались со скоростью света, и не за одну он не мог зацепиться. Всё также находясь в странных чувствах, он опустился на пол. Его начало слегка трясти, хоть сам он этого и не понял. То, что произошло, слишком сильное впечатление на него произвело, это противоречило всему тому, что ему говорили всю жизнь. – Сан, Сани, Сана, – Сонхва осторожно тряс его за плечо. Спустя время Чхве как сквозь туман посмотрел на него. – Что произошло? – Сонхва? – Сана, почему ты сидишь в коридоре? – Когда ты успел прийти? – Минут 10 назад. Пришёл и сразу увидел тебя тут в таком состоянии. Сана, ты так и не ответил на вопрос. – Мне пора, – Сан резко встал и скрылся в комнате. Больше он с Сонхва не разговаривал, сколько бы тот не стучал, сколько бы не просил поговорить. Ничего. Уёна он решил не беспокоить, решив, что сам должен решить вопрос с соседом. Сану явно не понравится, если он обратится к Чону. Вот только ни на следующий день, ни на день после Сан разговаривать с Сонхва не стал. За два дня безвылазно проведенных в комнате в наушниках, поедая остатки пиццы, он многое успел обдумать. Сумбурные мысли не оставляли ему ни минуты покоя. Он раз за разом прокручивал в голове все те фразы, моменты, эмоции, что были за такое короткое время общения. Он признаёт, что Уён стал ему дорог, но не как друг. Больше. Эти чувства впервые проникли в его сердце, но не к тому человеку, к которому он бы хотел их испытывать. Почему это Уён, парень, прекрасный, красивый парень, но всё же не девушка? Он же не гей, он же не может любить людей своего пола! Всю жизнь он думал именно так. Мама его не поймет, никогда не примет. Церковь тоже против таких как он. Значит ему нужно снова стать таким, чтобы мама его любила. Нужно, чтобы она никогда об этом не узнала. Он не может остаться совершенно один. Он не справится в этом мире один. Одному страшно, холодно, тоскливо. В памяти всплыли моменты, когда он не был один, а был с ним. Но Сан тут же отверг это всё. Он снова станет нормальным. Снова будет как все. Но не будет один. Пусть ему будет больно, но будет не так страшно. В понедельник после работы он позвонил Миён и пригласил её в ресторан, где извинился и пообещал, что подобное не повторится. Если подумать, он уже столько раз говорил эту клишированную фразу. Он же снова, скорее всего, не сдержит обещание. Но Миён была счастлива, она всегда его прощает, пусть большинство конфликтов были именно из-за неё. Девушка вновь, как ни в чём не бывало, смеялась, беззаботно щебетала. Но Чхве словно был не с ней, а где-то далеко. Так шёл день за днём. Каждый вечер они где-то встречались, но каждый раз Сан словно всё больше и больше перегорал внутри. Каждый разговор он сравнивал с временем проведенным с Уёном. Таким далёким, коротким, но таким прекрасным. Чхве силой глушил эти мысли. Так прошла неделя. Самая счастливая по мнению Миён и самая тяжёлая по мнению Сана. Изо дня в день Чхве глушил в себе любую мысль об Уёне. Запрещал думать о нём, а вместо этого решил, что ему нужно переходить на следующий шаг: сделать Миён предложение. Возможно, тогда он наконец забудет обо всём. Прекратит страдать этой фигнёй и станет взрослым семейным человеком. Ему откровенно не нравилась эта мысль. Он не хотел жениться на Миён, не хотел детей от неё, не хотел видеть рядом с собой её в своей дальнейшей жизни. Но этого хочет мама и сама Миён. Это надо, чтобы быть нормальным человеком. И вот в один из вечеров, сидя с девушкой в ресторане, Сан решил, что нет смысла больше ждать, что надо поговорить с ней об их будущем. – Слушай, я тут подумал. Не пора бы нам съехаться, пожениться? – девушка резко подняла на него взгляд. – Это не шутка? – А я похож на того, кто будет шутить на подобные темы? – устало спросил Сан. – Нет. Значит ты серьезно хочешь сделать мне предложение!!! Я так рада! Ты бы знал! Конечно, лучше бы ты его сейчас бы и сделал… А хотя нет. Мы на следующей неделе поедем к твоим родителям, и ты там официально позовешь меня замуж!!! Да. Это же надо сходить к косметологу, купить платье… – дальше Сан уже не слушал. Ему было не интересно, чего там она хочет. Он хотел только домой. – Ты свободен во вторник? – А? Что? – Говорю же, во вторник можно за кольцом сходить. Так проще будет, сразу подберём мой размер! – Как скажешь. На следующей неделе лучше Сану не стало. Чтобы меньше думать об Уёне и о той жизни, на которую он себя обрекает, Чхве завалил себя работой. Делал всё по максимуму. Работал полные смены почти без перерыва, вечером проводил вечера с Миён, а потом приходил домой и ложился спать. А во вторник даже ушел с работы пораньше, из-за скорости работы он мог себе это позволить, хотя по большей степени это было требование Миён, ведь вечером у неё был косметолог. С Сонхва он почти не разговаривал. Боялся, что опять, доверившись другу, выложит ему всё, что тревожит, что тот окончательно убедит в бредовости его идеи с женитьбой, что появится ещё больше мыслей. Он хотел стабильности, чтобы жизнь стала проще. Чтобы не было надобности признаваться себе, что он не такой. Но всё же на задворке сознания уже пришло полное понимание простой истины: Чхве Сан влюбился в парня. Да, именно влюбился. То, что он изначально принимал за дружеские чувства, оказалось влюбленностью. Такой неправильной и греховной. На неделе он даже нашел время на посещение церкви, чтобы исповедоваться, чтобы ему отпустили его грязный грех. Он долго сидел в с детства знакомом храме, но так и не нашел сил действительно обо всём рассказать. Сан не был готов это даже вслух произносить. Если подумать, он даже прошел уже все стадии принятия: отрицание, когда сидел в коридоре и не верил, что произошло и что он почувствовал; гнев, когда почти два дня сидел в комнате и злился на себя, на Уёна, когда в конец обозлившись, решил, что с Уёном он общаться больше не будет; торг, когда решил попробовать идти дальше на прописанному мамой пути и предложил Миён узаконить их отношения; депрессия, которая затянулась на последнюю неделю, ведь он начал понимать, что таким путём он никогда не обретёт покой и то самое счастье. Лишь на работе он мог хоть как-то отвлечься от черных мыслей. А ведь следующий шаг – принятие. Но когда он наступит, никто не знал, а Сан и не хотел знать. На этом моменте, он был уверен, закончится его жизнь. Конечно, Уён не раз и не два звонил ему. Первую неделю Сан отмахивался работой, что помогало: парень желал ему удачи и больше не тревожил, но голос с каждым разом приобретал всё новые оттенки грусти, это ранило сердце Чхве. Однако он запихивал эти чувства подальше и старался не думать о том, какую боль он приносит и ещё принесет Уёну. Вторую неделю Сан решил просто не отвечать на звонки, так как состояние его становилось только хуже, а тёмные мысли беспросветного будущего копились всё больше. Он боялся сорваться от голоса ставшего родным. Сан запретил себе даже петь, ведь это то, что больше всего напоминало о нём, поэтому он отказался от дальнейшего участия в хоре. К тому же там его мог найти Чон. По этой же причине он даже не приближался к театру, не важно Миён позвала посмотреть какую-нибудь постановку или надо просто мимо пройти. Он же не выдержит, если увидит его. Сонхва он тоже запретил говорить Уёну, где он, запретил пускать его в квартиру на правах хозяина. Конечно, начался расспрос, но Чхве просто сказал, что того не касается жизнь Сана и что если он нарушит правило на запрет Уёна в квартире, то Сонхва придется искать новую квартиру. Была ссора между ними: Сонхва умолял поделиться, довериться, обещал помочь, что в любом случае выслушает и поддержит. Но ведь это именно то, чего Сан и боялся. Всё ещё он помнил, что Сонхва первый заметил его интерес, зарождение чувств к Уёну. Это была ещё одна причина ничего с ним не обсуждать. Если он скажет ему, поведает, что он чувствует, то выйдет, что он вслух признается в том, что гей. А это ужасно мерзко. После этого соседи почти перестали общаться. На вторую неделю одинокие "привет-пока" брошенные одним из них – были их единственной формой общения. С каждым днём состояние Сана всё ухудшалось. Этим утром он проснулся и сразу с кровати встать не смог. Была слабость, головная боль. Чхве достал телефон, время шло, лежать в кровати времени не было от слова совсем. Еле как он поднялся и побрёл на кухню, где Сонхва уже пил кофе. – Ты не опоздаешь? Я сварил тебе кофе, – сосед поднял глаза. – Всё хорошо? – Не знаю. Где у нас аптечка? – Пак сам нашел её и подошёл к Сану, пока тот опустился на стул. – Я не голоден, но спасибо за кофе. – Сана, ты весь горишь! – Сонхва прикоснулся к его лбу. – Может не пойдешь сегодня на работу? – Пойду, я не могу подвести людей. – Не ходи! – Я выпью таблетку и станет лучше, – от градусника Сан тоже отказался, взял аптечку и вернулся в комнату. В итоге, выпив жаропонижающее и наспех собравшись, он вышел из дома, намеренно игнорируя соседа. День прошел как в бреду, всё валилось из рук, но он всё равно оставался на своем рабочем месте. – Чхве Сан, Сан-щи, – как сквозь толщу воды услышал парень. – Спишь? – А нет, просто задумался, – Чхве перевел взгляд на коллегу, Чонхо. – Выглядишь не очень. Что-то случилось? – Нет, просто плохо спал. – Ну ладно, рабочее время окончено. Иди домой, поспи. Офис был полупустой. Сан оглядел рабочее место, он практически ничего не сделал. Появилась мысль о том, что всё же следовало послушаться Сонхва дома, но тогда он бы вновь думал о нём. Он устал думать об Уёне, он и просто устал. Но домой он ехать не мог. Сегодня по планам было предложение Миён в доме его родителей. Это событие он пропустить никак не мог, хоть и всей душой не хотел делать этого. Самочувствие с утра стало хуже, но он уже пообещал, отказываться будет некрасиво и невежливо. Сан выпил ещё две таблетки и поехал до дома Миён. – Привет, милый! – девушка в отличие от Сана была в превосходном настроении. – Ты чего такой хмурый? – Устал. – Опять на вас работы навалили? Ты хоть маме своей скажи, она же знакома там с твоим начальством? Пусть подумают немного о здоровье сотрудников. – Всё нормально. Я справлюсь. – Конечно! Ты же у меня сильный. Ну что, взял кольцо? – Ага, взять кольцо… – под нос проговорил Сан. Все свои остатки какой-либо концентрации он направил на дорогу, чтобы благополучно доехать до места назначения, а уж что там говорила Миён, он не слушал. Но, казалось, она так рада грядущему событию, что вообще ничего не замечала. Когда они приехали на место, девушка ещё раз проговорила Чхве план и потянула его к дому, где их встретили с распростёртыми объятиями. – Как я рада вас видеть! Миён, ты как всегда превосходно выглядишь, а вот ты, Сан, сегодня… – Спасибо, мам, – он прошел мимо женщины сразу в столовую. Чем быстрее начнется, тем быстрее закончится. Однако остальные были другого мнения. Не торопясь все они расселись за столом и начали вести какие-то светские беседы. – А вот и Донхун, – в комнате появился отец Сана. – Можем приступать к еде! – объявила женщина. – Всем добрый вечер, – как обычно мужчина даже не взглянул на сына и сразу обратился к Миён. – Как вы поживаете, Миён? – Превосходно! Мой отец передавал вам огромный привет, а ещё… Чхве вновь отключился от разговора. Казалось, таблетки ему совсем не помогают. Лишь всё сильнее хочется прилечь куда-нибудь и уснуть на ближайшую неделю. От еды воротило, хоть сегодня он так ничего и не поел, кроме насильно впихнутой в себя булочки в обед. – Сана, всё хорошо? – прошептала Миён. – Почему ты не ешь ничего? – А что с ним не так? Разве что ведёт себя неподобающе столу. Он мужчина, должен держать себя в руках. Давай, помоги дамам, разлей вино по бокалам, – впервые за вечер обратился глава семейства к Сану. – Да, отец, – парень тяжело поднялся с места и взял открытую бутылку вина в руки, после чего у него резко потемнело в глазах и ослабло всё тело. Последнее, что он оставил в памяти перед обволакивающей тишиной это звон стекла и мысль: "Родители будут ругаться, что я пролил дорогое вино". – Сан! – девушка кинулась к нему. – Отойди, дорогая, порежешься, – но она не слушала женщину и подскочила к Чхве. – Ему нужна помощь! Он же потерял сознание. Помогите перенести его на кровать! – А ему негде будет у нас спать. Мы переоборудовали его комнату под свои нужды, а на диване в гостиной спать не положим, – казалось с брезгливостью сказал отец. – Но он… как же… – Я могу попросить людей перенести его в машину. – Предлагаете ему спать в таком состоянии в машине? – у девушки это в голове не укладывалось, она положила голову Сана на свои колени и осторожно гладила по волосам. Дыхание парня было учащено, сам он спал очень неспокойным сном. – Ему нужна помощь. Может вызвать скорую? – Мне некогда этим заниматься. – Дорогой, не говори так, это всё же твой сын. – То же мне сын! Сплошное разочарование! Только и умеет что за мамину юбку держаться! – мужчина встал из-за стола. – Делайте, что хотите, – и ушёл. Девушка растерянно посмотрела на маму Сана. – Не бери в голову, наверное, у него сегодня плохой день выдался. Тебе есть куда его сейчас повезти? – Только если в его квартиру. – Тогда так и сделаем. Сейчас попрошу повара помочь тебе довезти его до квартиры. – Можно только до машины, я водить умею, а там разбужу его. Не переживайте, я его и в кровать уложу и лекарство дам! – Спасибо тебе, дорогая, что бы мы без тебя делали? – от того, с каким тоном и в какой ситуации были сказаны это слова, у Миён от них остался очень неприятный осадок. Разместив парня в машине, она поблагодарила мужчину, который помог донести его, и махнула рукой матери Сана. Перед тем как закрыть дверь, девушка пару раз аккуратно провела рукой по волосам, а после по щеке. Неожиданно для неё он потянулся за рукой и прошептал едва слышное слово: "Уёна…" Резко какие-либо нежные чувства пропали. Сердце пронзила боль. Почему, когда она так заботится о нём, когда одна единственная находится рядом с ним сейчас, он произносит это имя? Почему именно с ним он улыбается чаще и ярче? Почему ради него отменяет встречи с ней? Почему он не любит её и стал так много думать о нём? И ладно бы о девушке! С этой сукой она бы поговорила и был бы Сан снова только её. Но это парень! А самое ужасное, что она сама же поспособствовала их сближению! О чем Миён думала, когда звала того на свой день рождения? Уже тогда ей нужно было заподозрить неладное, но тогда она была просто рада, что её парень наконец веселился на вечеринке, а не сидел в стороночке. Потом она увидела их в парке, и ревнивые мысли стали проникать в её голову. Тогда Миён решила немного проследить за ними и, как поняла позже, не зря. Всё больше это было похоже на свидание. Самое настоящее, а не то, что пыталась создать с Саном она. Там он был искренен. Тогда она решила, что своим присутствием вытеснит из его головы какого-то Уёна, но перестаралась. Что сейчас между ними произошло, почему Сан вдруг переменился, да и о свадьбе заговорил, она не знала. Но в том, что предложение ей сегодня так и не сделали, винит она тоже Уёна. Уже не хотелось помогать Чхве, ухаживать за ним. Если ему так нужен тот мальчишка, то пусть он за ним и смотрит. Хотелось что-то сделать, отомстить за то, что ей приходится сейчас испытывать Приехав к дому Сана, Миён сразу набрала Сонхва, номер которого как-то раз по чистой случайности попал к ней в список контактов, но вот в итоге и он пригодился. – Да? – послышался серьёзный голос Сонхва. – Привет, это Миён. Спустись, пожалуйста, забери Сана. – Что? Вы где? Что с ним? – Я не знаю, похоже, что заболел. Мы внизу уже, на парковке. – Сейчас спущусь, – через пару минут Пак был уже у машины. – Что случилось? – Я не знаю, он отключился, когда мы были у его родителей. – Он весь горит. А я говорил ему никуда сегодня не ходить, – вздохнул он и наклонился, чтобы помочь девушке достать Чхве. – Дальше сам, мне надо идти. Вот ключи от машины, передай ему потом от меня спасибо за испорченный вечер, – и она ушла. Знала, что поступает неправильно, но в данный момент ничего другого сделать не могла, боялась что-то наговорить лишнего или сделать что-то ещё хуже. – Вот ведь… – решил всё же сдержать себя в руках Сонхва, смотря, как девушка скрывается из виду. – Почему ты такой тяжелый? Я же надорвусь, пока дойду с тобой… Открыть входную дверь им помогли прохожие, в лифт они тоже прошли без проблем, но как действовать дальше Сонхва не знал, силы его уже были на исходе. Он мог только поражаться тому, как Уён тащил его в прошлый раз. Но бог, по всей видимости, был на его стороне. В лифте Сан начал приходить в себя, а когда они вышли на нужном этаже открыл глаза. – Сможешь постоять немного сам, пока я открою дверь? – Чхве рассеянно кивнул, кажется, мало соображая, где находится. Оперевшись на стену, он выждал, пока сосед разберётся с дверью, и попробовал зайти домой сам, но чуть не упал. – Не торопись, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты поранился или упал, не думаю, что смогу поднять тебя обратно на ноги. Снимай обувь и пошли в твою комнату, – Сан не возражал и следовал указаниям. Когда Сан оказался в своей комнате, он обессиленно упал на кровать. Кое-как снял с себя лишнюю одежду, оставшись в простой белой футболке и нижнем белье. Зарылся под одеяло и сжался в комок от озноба и противного ощущения бессилия. – Я принёс градусник и жаропонижающее, сможешь присесть? – сосед сел на кровати рядом с больным. – Нет, – прохрипел тот. Сонхва вздохнул, сунул ему градусник и силой впихнул таблетку. – Не противься! Я же помочь пытаюсь. Остался бы сегодня дома, не запустил бы своё состояние. И зачем надо было перегружать так себя? Давно заметил, что ты работаешь на износ. Что-то случилось? – некоторое время в комнате царило молчание, и Пак уже было решил, что Сан уснул, но вскоре послышался его тихий голос. – Он по…поцеловал меня. – Кто? – молчание. – Уён? – Сонхва увидел нечто похожее на кивок. – А ты? – А мне понравилось… наверное… Сонхва, я не знаю, что мне делать… – он опустил голову ещё ниже. – Я так запутался. – Скажи ему, – так просто сказал это Сонхва словно и не было прошедших двух недель, словно Сан не был в таком плачевном состоянии. Для него всё это вдруг стало ясно, и вместе с тем искренне захотелось помочь другу. – Что?! Нет! – Не кричи, и так сил нет. Почему? – Я не могу! Я не такой! Я не гей! – прокричал он, привстав. – Чшш, – Сонхва подтолкнул его обратно в кровать. – К тому зачем ему я? – уже спокойнее продолжил он. – Он крутой, красивый, смелый, весёлый, умный. Почти полная противоположность мне. У него было уже много парней до меня. Он может с лёгкостью найти себе парня, зачем ему такой, как я? – Сан, ты понимаешь, какие глупости сейчас говоришь? Ты не видел, какими глазами Уён смотрит на тебя, он постоянно ищет твоего внимания? Вспомни, как он помог тебе после ресторана, зачем ему было делать это для простого ничего не значащего для него парня? А ты знал, что он звонил мне ночью, когда ты вернулся после того, как отвозил его домой? Знаешь, сколько раз он звонил мне за последнее время? Да он даже сюда приходил, искал тебя. Этот парень волновался за тебя. Больше чем твоя девушка, должен сказать. Она скинула тебя на меня и ушла, не оборачиваясь. Думаешь, он просто так стал бы целовать тебя? Я почти не знаком с Уёном, но мне кажется, что намерения у него серьёзные. Знаешь, позвал бы ты его завтра-послезавтра и просто всё обсудил. Думаю, вам есть, что друг другу сказать. – Не думаю, что это имеет смысл. Я игнорировал его эти недели. – Ты что? Не думаешь, что это как-то некрасиво с тв… – Не твоё дело! Не лезь в мою личную жизнь! – Ну теперь хотя бы понятно, почему ты стал таким резким и что за правило “без Уёна”, – Пак покинул комнату, оставив Сана одного. В груди был ком, по щекам тихо текли слёзы. Он понимает, что сам разрушил всё, разрушил свою надежду на счастье.