И воды вновь вернутся в море

Такая жизнь очень даже нравилась Цинсюаню. Теперь все было предельно ясно, даже в некоторой степени четко и спокойно. Иногда приходил Се Лянь, иногда приходил Мингуан, но больше всего времени он проводил в обществе таких же бродяг, которым был сам. Веер отдал, предпочел отдать тому, кто сможет его использовать. Так и прошли десять лет. Десять лет без Ши Уду, без небес и без Мин-сюна. Хотя… Без “Мин-сюна” даже проще, легче и теперь все максимально честно. Это был такой же день, как и все остальные. Цинсюань с небольшой горсткой медных монет шел по рынку, чтобы купить себе овощи на обед и ужин, а ещё лучше закрепить это хорошей лепешкой. Такая жизнь его устраивала, хоть и идти иногда было тяжело. Руку ему Се Лянь вылечил, а ногу Цинсюань отказался лечить сам. Таково было его наказание. И пусть теперь он не такой молодой, но сейчас он счастлив. Перед ним весь мир, который он любил всей душой и всем сердцем. Он улыбался торговцам, болтал с ними, чтобы снизить цену, радовался солнцу и летним денькам. Но привычный день на рынке нарушили стражники, которые явно что-то искали за прилавками. Цинсюань напрягся, хотя ничего и не воровал. Но… Неожиданно чья-то прохладная ладонь коснулась его пальцев. Из-под лавки выглядывал грязный и чумазый мальчишка, который смотрел на Цинсюаня так, словно не желал выпускать руку этого человека. Он посмотрел на ребёнка и замер. Он знал цвет глаз своего брата. Синие, как глубины океана. У этого мальчишки были такие же глаза. Такие же синие, такие же холодные и такие же близкие. Волосы настолько грязные, что их цвет на разобрать, но густые, хоть и собраны наспех в тугой пучок. На вид ему лет восемь, но руки худые. Цинсюань не выдержал. Он взял мальчишку за руку, стянул с себя накидку и протянул ему. Ребенок вылез из-под лавки. Сердце Цинсюаня сжалось еще раз. Он был босой, штаны грязные. Цинсюань набросил на мальчонку свою накидку и повел за собой к выходу. В этом мальчишке все напоминало ему о брате. И Ши Цинсюань позволил себе поверить, что это и есть его брат. И стоило ему только об этом подумать, то сразу стало легче. Его брат погиб много лет назад. Тело его брата стало прахом, а голову его забрал “Мин-сюн”. До сих пор Ши Цинсюань не мог назвать его “Хэ Сюань”. Даже в голове, в своих мыслях. Потому что до сих пор в его голове был тот самый “Мин-сюн”. Его друг, его товарищ… которого никогда не было. Он сжал руку мальчишки в своей, шел с ним в сторону бедных кварталов, где у него и была ночлежка. Он уже купил овощей, на простой ужин на двоих хватит. Может быть, сегодня удастся помыться. Эту маленькую грязную егозу помыть просто необходимо. Никто не удивился, что добрый старина Фэн притащил домой какого-то ребенка. И только в домике Ши Цинсюань решился с ним заговорить. – Так это тебя стража искала? – спросил он, начав чистить овощи, которые предварительно помыл в воде. Мальчишка же смотрел на него холодными голубыми глазами из-под накидки и молчал. Готовили они на свежем воздухе. Старина Фэн развёл огонь на кострище и подкинул туда немного веточек и деревяшек, которые нашел в мусоре. – Ну, это не суть важно. Сегодня у нас немного риса с овощами на ужин, – улыбнулся Старина Фэн. Он давно приноровился чистить овощи и готовить с помощью поврежденной руки, хоть это было и больно местами. Но сейчас его руки дрожали. Он плохо умел скрывать свои эмоции и переживания. Но мальчишка стянул с себя накидку, вырвал из руки Цинсюаня туповатый нож и начал чистить проклятую редьку. Маленькие детские ручки расправились с овощами так быстро, что Старина Фэн едва успел отварить рис. – Где ты такому научился? – и еще одна робкая попытка начать разговор. – Работал в гостинице, – неожиданно серьёзно пояснил мальчик и бросил на Цинсюаня странный взгляд. – О! А я уже думал ты немой! – старина Фэн улыбнулся снова и даже рассмеялся, бросив овощи в простенький треножник, чтобы они немного обжарались. В другой емкости уже доходил до кондиции рис. – Нет, не люблю разговаривать, – снова неожиданно ответил мальчик и помыл руки после овощей. На них Цинсюань заметил небольшие шрамы, возможно полученные во время работы на кухне. – Ну… Меня зовут Старина Фэн, хотя… можешь звать меня Цинсюань, – представился он и сел еще ближе. – Меня… неважно. Имя все равно не имеет никакого значения, – хмуро ответил мальчик и посмотрел на треножник, где обжаривались овощи. – Почему? Имя очень важно. – Я его не помню, – наконец, признался ребёнок. – Года три назад очнулся на постоялом дворе, его хозяин нашел меня в лесу. С тех пор и работаю. А когда он стал поднимать на меня руку, я украл его сбережения и убежал. От подобного рассказа Ши Цинсюань едва не расхохотался, но смех был бы истерический. Его брат даже находясь в самом низу был и оставался человеком гордым, который не боялся работы и просил за нее плату. – И они тебя из-за этого искали? Ну, демоны с ними. Пусть старый хрен на других поднимает руки. – Цинсюань обнял мальчишку за плечи. – Больше этот хрен переживает из-за этого, – мальчишка из-за пазухи достал увесистый мешочек, который протянул своему “Спасителю”. Цинсюань кончиками пальцев открыл его и охнул. Несколько листочков золота, горсть серебряных монет… Неудивительно, что этот хрен натравил стражу на мальчика. – Зачем ты его забрал? – Потому что он меня бил. Это компенсация, – упрямо выдал ребёнок, чем вызвал у Цинсюаня странные чувства. С одной стороны его восхищала непосредственность мелкого, но с другой стороны пугало то, как он это воспринимает. Ши Уду всегда был добр и нежен по отношению к брату, никогда не позволял себе ничего плохого по отношению к младшему. – Хочешь… Я дам тебе имя? – М? – мальчик поднял голову и спрятал мешочек в пазуху. – Моя фамилия… Ши. И ты с этих пор мой младший брат. А имя… Уду. Мальчик на несколько секунд задумался и кивнул. Ужин был не таким уж и сытным, но зато теплым и таким вкусным. Еще до заката маленький Ши Уду свернулся в клубок и уснул на циновке. Цинсюань накрыл его тонким одеялом и лег рядом.