Яблочный уксус

      Разодранные колени, множество следов мелких царапин по коже тонких рук, а еще взъерошенные волосы с парочкой застрявших в них листьев. И это не последствия драки или прошедшей погони, а привычный вид Венти, взобравшегося на очередное яблочное дерево, чтобы забрать с самой верхушки во всю цветущие плоды.       Эта осень была длинной и теплой, дарящей последние лучи деревьям. Самый сезон сбора, когда ежедневно можно было набрать не меньше целой корзины яблок.       Венти, не целясь, попал последним краснеющим яблоком в корзину, ждущую его внизу, и ловко спрыгнул по веткам обратно вниз. Его передние косички так растрепались, что их с трудом распутает самый прочный гребень.       Это мало заботило, лишь бы волосы не лезли в лицо при работе. Хотя Венти не считал это работой, иначе он бы ее избегал, как и любую другую, сбор яблок — небольшая услуга, взамен на несколько монет и бесплатную кружку сидра из данного сорта. Подхватив корзину, Венти немедленно зашагал к своему вредному нанимателю.       Жизнь казалась рекой сладкого киселя, пока ее можно проводить таким беззаботным образом. Венти не тяготила жизнь на улице, она ему стала роднее любой крыши, а привязка к месту снилась в кошмарах. Все вокруг знали его, как «бард-бродяжка», который был похож на самовольного кота. Иронично, на которых у него аллергия. Венти можно было услышать на широкой торговой улице, в яблочной аллее, таверне и в любом другом уголке. Благодаря его деревянной лире, доносящей мелодии до каждого прохожего. Она была его смыслом и его кормилицей. Проезжающие путники не скупились подбросить соверен, на который Венти, вместо еды, покупал у бродячих торговцев старые письмена, сочинения неизвестных поэтов и сборники стихов на заграничных языках. Любой человек склонен привязываться к вещам, и Венти был готов смириться с этим только если эти вещи останутся у него навсегда, в памяти, в музыке, в легендах.       Деревянная дверь таверны поддалась на толчок ноги, ознаменовав хозяину приход не совсем прошенного гостя.       — Сегодня последняя партия! — вместо приветствия выкрикнул радостно Венти, уставив заполненную корзину прямо на барную стойку. — Высоко были, чуть не свалился, пока доставал. Я мог разбить голову!       — На тебе бы не отразилось, — скептично заверил Дилюк, с легкостью отнесся товар на склад.       В таверне пахло пряностями и виноградом, почему-то зимой здесь всегда был теплый воздух, согревающий легкие после улицы, а летом он оседал приятной прохладой и дарил спасение от тяготящей жары. Венти уверен, что не обошлось без артефактов, которые Дилюк успешно скрывает. Венти выжидающе взобрался на высокий стул перед стойкой, с которого он не доставал носками до пола.       — Значит завтра тебя не ждать, — с какой-то надеждой уточнил Дилюк, выкладывая перед ним фиксированно две золотые монеты и незаметно вытаскивая из чужой прически запутавшийся листик.       — Хах, думаешь у меня не найдется повода всегда заглянуть к своему дорогому другу? — Венти рассмеялся, игнорируя выраженную на чужом лице фразу «Я молюсь об этом». — Ох, а как же премия за риски?       — Я не наливаю несовершеннолетним.       — Мне уже девятнадцать! — надулся Венти под непоколебимым взглядом своего мучителя.       — К счастью или сожалению, это невозможно проверить.       Венти недовольно подпер щеку рукой. Во всем его положении был один недостаток, который любыми усилиями вряд ли можно компенсировать — его внешность и рост. Сколько он себя помнил, когда сбежал в вольное путешествие от правил, этикета и вечных требований, ему уже было шестнадцать. И сначала удобно было пользоваться жалостью проходимцев, помогающих сиротке на улице, видящих в нем еще совсем юного мальчишку. Но когда никто не воспринимал его всерьез, а в тавернах соглашались наливать разве что сок, это показывало обратную сторону этих больших изумрудных глаз и миниатюрного телосложения.       Ко всему прочему Венти был грамотен и до боли изворотлив, вынослив, но на все навыки пластом ложилось несерьезное отношение окружающих.       Хотя Венти и сам поспособствовал, чтобы его образ сироты с улиц закрепился у каждого проходящего, и никто не ожидал бы, что оборванец может знать математику, этикет, философию или риторику. Будь это известно, слухи даже в такой отдаленной деревушке на окраине человеческих земель дошли бы до самой столицы. А Венти не хотел бы больше иметь ничего общего со своим прошлым.       Один человек лишь знал, что стоит за внезапным появлением Венти в этой местности. Исключая его собственные сказки всем вокруг, что он всего лишь вольный путешественник, присмотревший эту деревню как идеальное место, чтобы здесь задержаться.       — Чем будешь заниматься, раз сезон закончился?       С одной стороны Дилюк выглядел как человек, которого меньше всего заботила судьба Венти. Скорее даже как тот, кто хотел бы избежать пересеканий с его собственной. И с другой стороны тоже. И даже с третьей. Но вот с какой-то иногда он выдавал признаки не черствого сухофрукта. Разрешал оставаться Венти в таверне после закрытия, угощал домашним пирогом, искусно выдумывая историю про то, что кухарка приготовила больше, чем они могут съесть.       Венти знал, что готовил их лично Дилюк.       И подыгрывал передать этой милой даме большие благодарности.       — Зима всегда непростая, но такое вдохновляющая. Не могу дождаться первых хлопьев снега и морозных узоров, это время праздничных песен и согревающих сердце строк, — заулыбался Венти, предвещая, как он будет играть в снежки с детьми под окнами вредных соседей. — Что-нибудь придумаю, не в первый раз.       — Я слышал, что на лесопилку ищут-       — Скукота-а-а, — заныл Венти, стукая носками ног по барной стойке и от неудовлетворения, что перед ним все еще не стоит стакан. — Нет ничего хуже монотонной работы в замкнутом пространстве.       — Прекраснее ведь только голодная смерть на морозе, — Дилюк закатил глаза, подливая красного вина сидящему господину неподалеку. Венти тускло проследил за этим жестом. — Ты мог бы пойти в церковь, Барбара давно предлагает тебе записаться в хор. Выходных у них больше, чем тебе нужно, будешь жить и питаться не тем, что попадется под руку. Всегда не получится жить одним днем.       Венти рассмеялся, будто его убеждали в существовании единорогов.       — Еще немного и я подумаю, что ты волнуешься обо мне.       Дилюк предпочел отмолчаться, наблюдая, как к вечеру таверна становится оживленнее, а вскоре ему понадобится на смену напарник. Венти же станет привычным развлечением посетителей, собирая толпу пьяниц, несущихся в пляс. Может на первое время собранных с таких мероприятий денег будет хватать, но светлые дни часто проходят быстрее, чем хотелось бы.       — Человеческая жизнь очень хрупка, если сравнивать с существами, с которыми мы ходим по одной земле. Наверное, мне будет жаль, если ты умрешь до своего совершеннолетия.       — Мне девятнадцать!!!       

***

      У Венти ощутимо болели ноги, в особенности пятки, которыми он изображал чечетку в изношенной обуви в такт своей музыке. Последних гостей Дилюк разогнал до рассвета, понимая, что минута-две и они уже обоснуются под столами, и выносить их придется на крыльцо с черного входа. Работа привычная и не самая приятная, с годами опыта норовишь пресечь это до того, как случится.       — Ну и ночка, — декларировал Венти, скидывая с ног сапожки. Ступни будто прошлись по раскаленным углям и постояли на гвоздях.       — Небось успел у какого-нибудь зеваки глотнуть бурду из стакана?       — Как самокритично называть свое изготовление «бурдой», — Венти уставше хмыкнул.       — То, что смешалось с моим напитком и чужими слюнями — бурда.       Венти беззлобно закатил глаза, пытаясь размять все тело. Хотя оно разминалось в течение нескольких часов непрерывных танцев, а горло успело попрактиковаться после третьего «на бис!». Благодаря некоторым щедрым людям, ближайшие пару дней Венти сумеет позволить себе не пустой ломоть хлеба.       Дилюк складывал в шкаф фартук, поправлял одежду и накидывал пальто, чтобы собраться домой. При такой работе режим вынужденно подстраивался под собственную целевую аудиторию, а половина солнечного дня уходила на то, чтобы восстановить силы.       — В ближайшую неделю сильно похолодает, перестань уже ходить как летом, — цыкнул Дилюк, подмечая, что Венти снова в одной льняной рубашке с широкими рукавами. Хорошо хоть короткие ботинки давно сменил на сапоги.       — Жди меня в следующий раз в соболевом меху и с кроличьей шапкой.       Дилюк надеялся, что Венти при всём своем разгульном образе жизни, в действительности мог серьезно относиться к этому «следующему разу». И он придет. Снова с запасом пугающих историй, как он пытался взобраться на крышу, где будет лучший вид на крону клена, как оказался побит и брошен в лужу, в которой нашел самый красивый камень, как предпочел покормить дворового кота, а потом неделю задыхался от аллергии, ведь хвостатый друг притащил с собой ораву друзей.       Дилюк верил, что Венти везучий и неглупый. Но не понимал его. Их разговоры не отличались особой «душевностью» и не переходили рамки. Никто не спрашивал о прошлом друг друга, эта тема значилась между ними табу и каждый взаимно это принимал. Но Дилюк не мог избавиться от мысли, будто Венти не рос на улице, не рос в малом доме, и даже не в среднем поместье с прислугой. Дилюка не покидало ощущение, будто Венти — отдаленная ветвь знати, который случайно оказался в нынешних условиях. Или, к чему он больше склонялся, по собственному желанию выбрал такую жизнь.       С детства Дилюку было доступно хорошее образование, а параллельно — открыта дворовая жизнь с ее ужасами реальности. Для него не секрет, какие вещи происходят с детьми, предоставленных самим себе, а еще что из этого вырастает, и как чаще всего заканчивается подобная участь.       Один раз стал исключением с знакомым ребенком, оставшимся в раннем возрасте на улице. И его судьба отличалась лишь благодаря удачному стечению обстоятельств.       — Венти, — вдруг внезапно заговорил Дилюк, прежде чем кинуть в своей манере пожелание не свалиться по дороге в водоканал и умереть от интоксикации трубной водой.       — М?       Дилюк смерил этот простодушный наивный взгляд своим тяжелым и задумчивым. Если Венти говорил правду про свой возраст, то их разница составляла всего год. И Венти при его худощавых предплечьях и тонких почти несуразных ногах не возьмут ни на одну нормальную работу. Он будто создан нежиться в заботе слуг, петь песни и выпивать стакан жирных сливок перед сном.       Венти — уличный кот, который может питаться дохлыми крысами и в очередной раз спасать свой плешивый хвост, но внешне Венти — домашний Гиб , ластящийся под солнечные лучи и не стесняющийся взобраться на хозяйский стол, чтобы утащить лакомство.       И говорить об этом сложно.       Потому что это значило открыть ворота, на которых формально не существовало замка, но крайне не рекомендовалось их беспокоить.       Если у Дилюка есть вопросы к Венти, то и Венти имел право задавать равнозначные ему. И может со стороны Венти не выглядел серьезным человеком, которого интересовали чужие секреты, но что-то хитрое и властное в его личности периодически проскальзывало.       — Я не разрешу тебе остаться в таверне, когда недавно был привоз, — отмазался Дилюк, чтобы не развивать тему, которую он вот-вот мог затронуть.       — Уа-а, а я надеялся ты не станешь меня выгонять после такого единодушия сегодняшней ночью.       — Какого?       — Ты не можешь отрицать, что все заказали по третьей бутылке благодаря моим балладам!       — Венти. Брысь.       — Вот увидишь как упадут твои продажи, когда я предпочту отоспаться ночью!       Венти только успел натянуть ботинки под тяжелый взгляд Дилюка, как дверь неожиданно для всех присутствующих открылась. На радость Венти и на горе Дилюка.       — Уже встречаете?       Гостем был капитан кавалерии действующего при дворе чиновника. Кэйа мог появляться в двух случаях: раздражать Дилюка или надоедать Дилюку. Была некая уверенность, что сейчас один из этих вариантов мог оказаться как никогда верным. И все же от столицы до их деревни три дня пути верхом на собственной лошади, а пешком при всех остановках могла выйти и неделя. Поэтому на радость Дилюка появлялся его давний знакомый с нечастой периодичностью.       — Уже закрываемся. Приходи в шесть вечера, — отрезал Дилюк, резко кидая взгляд на Венти, чтобы он побыстрее добрался до выхода.       — Не могу. Как бы я ни уважал твое личное время, сегодня я по приказу.       Улыбка Кэйи от радости встречи приобрела оттенки серьезного вида, от его слов все присутствующие немного протрезвели и прошли за стол. Хоть Венти и являлся невольным слушателем, его не прогоняли, считая каким-то необходимым элементом.       — Я понимаю, что у вас выдалась рабочая ночь, но я бы предпочел более горячительный прием и хотя бы пару вопросов о том, как я поживаю. Мне было бы легче вспомнить все детали после нескольких дней пути, — Кэйа чарующе улыбался, будто пытался умаслить Дилюка на сметану с сахаром.       Дилюк с показательным цыканьем отошел за тем, чтобы вытащить из потаенного уголка припасенное любимое вино из одуванчиков и развязать язык этому наглецу. Если конечно он не скажет, что приказ был провести выходные с любимыми дальними друзьями.       Стакана удостоился лишь Кэйа под завидующий взгляд Венти, который нетерпеливо болтал ногами от ожидания последних сплетен происходящего. Нужны же ему новые сюжеты для своих выступлений. Уже никого не удивишь стихотворной историей про перепутанный министром обед для королевской собаки со своим.       — Что творится в городе? — спрашивает Дилюк, желая не затянуть этот диалог дольше, чем ему следовало быть.       Он выезжал туда иногда, делая поставки в основном с помощью организованного экипажа. Лишь изредка он сопровождал его, когда товар был чрезвычайно редким или дорогим. Суматоха большого города отвлекала, слишком много проезжающих и иностранцев, Дилюк предпочитал видеть знакомые лица и жить вблизи собственной винокурни, не оставляя ее в руках прислуги.       — Близится празднование дня белого цветка. В этот раз планируют большое событие, с востока попросили вернуться часть дозорных, чтобы усилить меры безопасности в столице во время пиршества. Золотое время, чтобы заработать на своем неповторимом ремесле, — Кэйа недвусмысленно подмигнул, встретившись с неизменным прямым взглядом Дилюка.       — Ближе к делу.       — Я угостил своих товарищей тем сидром из плодов осеннего сорта, который ты мне любезно подарил в дорогу. Слухи о его прекрасном вкусе дошли до моего нанимателя, которому я не смог отказать в разделении пары стаканов за беседой. Он — один из организаторов банкета для придворных. Желает, чтобы все угостились твоим чудеснейшим напитком.       — Исключено.       Кэйа от неожиданности ответа дернулся, случайно выплеснув пару капель вина на деревянную поверхность стола. Дилюк выглядел разозленным, хотя нельзя сказать точно, он выглядел таким большую часть времени. Кэйа ждал объяснений.       — Последний урожай нужного сорта был собран сегодня, запасов едва хватит напоить твоего министра, не то что целый зал гостей, — Дилюк раздраженно качал головой, ища решение сложившейся ситуации.       — Это проблема, — Кэйа нахмурился, отставив вино в сторону, при таких обстоятельствах все действительно становилось серьезным. — Есть ли возможность замены на другой сорт?       — А ты будешь рад вишневому пирогу, если ты хотел мясной? — иронично поднял одну бровь Дилюк.       — Я был бы рад любому твоему пирогу, но я понял.       — А может выкупить у соседей? — втиснулся в разговор Венти, до этого скучающе вслушиваясь. — То есть, наверняка они тоже собрали последний урожай. И вряд ли все делают дома яблочный сидр или каждый день пекут шарлотку. Если у каждого жителя найдется хотя бы по корзине яблок, то это уже будет свыше триста килограмм.       Кэйа обнадеживающе закивал, а Дилюк скептично раздумывал над реализуемостью данного плана.       — Сколько домов ты сможешь обойти за день? — Дилюк обратился к Венти.       — А? — Венти оживился, неловко осознавая, что на него сваливается основная задача в предложенной затее. — Ну, э-э-э…       — Заплачу сто соверенов и остатками товара.       — Домов пятнадцать вблизи таверны, — прикинул Венти, соизмеряя время пути до последней семьи у окраины города. — Если мне придется складывать яблоки в одном месте, то до последнего дома я доберусь через неделю, с телегой и лошадью за два дня можно управиться.       Кэйа сложно поглядывал на него, пытаясь сопоставить, что в голове у Венти были не только знания карты местности, но и расчеты расстояния и времени. Дилюк понимающе кивал.       — Если так, то завтра приходи к семи утра, чтобы взять деньги и помощника. Разрешаю использовать Кэйю, ему я ничего платить не должен, — Дилюк встал из-за стола под удивленный взгляд названного человека. — А теперь все на выход, я мечтаю о том, чтобы прийти домой и выспаться.       Венти потянулся и аккуратно выполз со своего места, поспешив к выходу. Кэйа довольно допил до последней капли выданное ему вино, прежде чем поравняться с Дилюком. Ночевал капитан кавалерии, когда пребывал в деревне, по интересному стечению обстоятельств, у Дилюка, наслаждаясь предоставленными ему удобствами. Поэтому пути барда и двух давних знакомых разошлись на первом же переулке.              Венти любил спать днем на улице, пока стояла теплая погода и дул ветер с запахом сухих листьев. Солнце еще немного грело, по коже проносилась прохлада и колыхала неуложенные пряди. В любом сезоне и при любой погоде Венти предпочитал находить то, что можно боготворить и благодарить природу за то, что она такая, какая есть. Будь это палящее солнце или непрекращающийся дождь, любой прожитый момент — благословение.       — Венти!       Обернувшись на сладкий голос, Венти радушно рассмеялся встречи с Барбарой, которая даже в щедрую на грязь осень носила белые церковные одеяния. Светилась, словно была настоящим солнцем, в таком человеке всегда хотели найти гнилое нутро или корыстный мотив, но она была соткана из шелковых нитей и не имела злых помыслов. Идеальных людей не бывает, но Барбара стремилась быть, по крайней мере, добрым и сострадательным человеком.       Она поднесла к Венти сеточку, накрытую расшитым полотенцем. Из-под него она чудесным образом вынула круглую булочку, протягивая остановившемуся барду.       — В приближении праздника белого цветка мы готовим благотворительную выпечку, — ее светлые синие глаза сияли искренней верой в чистоту этого мира, и она была готова одарить заботой всех живых творений. — Я так рада, что встретила тебя, как раз думала предложить тебе попробовать.       Венти счастливо взял удачно появившийся завтрак, вдыхая свежий аромат теста.       — Будь все люди подобны румяному тесту, мы бы не нашли плохим помыслам места, — Венти издал несколько коротких смешков, находя во взгляде Барбары замешательство, и готов был идти дальше.       — Постой. Я также думала, что, м… Ты не откажешь спеть на церемонии праздника? От лица церкви. Это помогло бы нам привлечь больше людей и собрать пожертвования, — Барбара неуютно прижала к себе выпечку, мнясь на одном месте, подбирая слова. — Последнее время финансирование церкви значительно уменьшилось. И мы понимаем, что это вынужденная мера! Действующий монарх старается изо всех сил на благо нашей защиты. Говорят, что он готовится расширять земли за счет территории вампиров.       Барбара заметно задрожала. Венти скептично размялся в плечах.       — Никогда не видел вампиров, — Венти откусил значительный кусок булочки, не думая как-то продолжать эту мысль. Он ничего не знал о них. — Хорошо, я приду. Одно удовольствие радовать людей музыкой.       — Ах! Спасибо тебе большое! Будь осторожен!       Получив нужный ответ, Барбара поспешила в другую сторону, куда она направлялась, оставив Венти в смешанных чувствах от мысли, которую он предпочитал игнорировать.       Вампиры.       По стечению обстоятельств они жили в непосредственной близи, а при желании можно было разглядеть их особняк до точного количества окон с одной стороны.       В пару движений Венти залез на желаемую крышу, сгоняя оттуда пригревшихся голубей. В нескольких километрах начиналась неосязаемая граница, которую обозначал лишь широкий раскидистый яблоневый сад, служивший чуть ли не забором для поместья, находившимся за ним. Венти всмотрелся в деревья, плотно расположенные между собой, это был золотой лес, увешанный несобранными плодами, которые будут вынуждены упасть и сгнить под листвой.       Безумная, но почему-то логичная в голове идея, явилась сама собой. От десятка пустых деревьев вампирская семья не обнищает, учитывая как безграмотно они распоряжаются собственными владениями и не собирают во всю цветущий урожай.       Венти не видел вампиров, и какой-то частью сознания даже в них не верил. Все было похоже на выдуманную давно сказку, чтобы пугать детей и огородиться верхушке знати в загородном готическом особняке.       Засыпал Венти с забавляющей его мыслью, что на это предложение Дилюк бы отчитал его как маленького ребенка и пригрозил запереть в подвале, если Венти еще раз хотя бы задумается о том, чтобы сунуться на территорию вампиров.       Но может его тон немного смягчится, когда Венти принесет ему необходимое количество яблок, не потратив ни копейки и доказав, что он действительно живучее любого пронырливого таракана в старом доме.