Их глазами

Итак, грядет возвращение Иисуса. Он окончательно разделит праведников и грешников, вернет людей из мертвых и установит новый мировой порядок. Воцарится Царство Божье. Всё примерно так, как хотел того ангел, за исключением маленькой детали. Идея про разделение праведников и грешников ощущалась как-то неправильно. Азирафаэль сам не понимал, что с ней не так. На секунду, он даже засомневался, может ли он считать себя праведником. "Правда ведь, какой вздор, - тут же подумалось ему, - мы должны любить своих врагов, Сын Божий так и говорил". О том, как именно стоило любить своих врагов, не уточнялось. Но не всякая ли любовь едина в своем проявлении? Азирафаэль не знал. Во всяком случае та любовь, что он прочувствовал сегодня, была явно от Всевышней. Как бы горьким не был поцелуй, Азирафаэль растаял. Он наслаждался. Ни одно чудо на Небе не могло сравниться с прикосновением губ к губам. Правильно ведь говорят, чем выше ты летишь, тем больнее будет падать. Такую боль испытывают ангелы, предавшие Всевышнюю и ниспосланные в ад? Азирафаэль содрогнулся. Слова Метатрона ненадолго вырвали ангела из кокона горечи, в который он успел погрузиться. Он уцепился за возможность не утопать в боли. Второе Пришествие, на самом деле, было отличной новостью. Это была та самая возможность доказать Кроули, что Азирафаэль был прав. Кроули. Азирафаэль не хотел оборачиваться, но он обернулся, на то место, где всегда стояла такая важная ему машина. Демон смотрел на ангела, не мигая. Никакие очки не мешали почувствовать это. Губы обожгло. Ангелы были созданы для любви, любить мир, людей и Всевышнюю. Их тянуло к любви. Сомнения волной захлестнули Азирафаэля. Хотелось всё бросить, сорваться и ринуться к демону с извинениями. В этот же вечер они бы поехали в Ритц, а потом бы жили долго и счастливо. И, возможно, когда-нибудь поцеловались бы снова. Азирафаэль не просил многого. Он был скромен и довольствовался малым, как и любой другой порядочный ангел. Он высматривал в лице демона любой знак, чтобы уцепиться за него и передумать, пока минутная слабость парализовала его мозг. Пока вновь не взыграл долг. Сойдет что угодно - движение брови, улыбка, кивок, любой жест. Хоть что-то. Кроули напоминал гаргулью. Такой же неподвижный, каменный и холодный. Возможно, с заходом солнца Кроули бы ожил, но Азирафаэль, увы, не мог ждать так долго. Минутная слабость кончилась также быстро, как и возникла. Азирафаэль поспешил в лифт. Ничего страшного, уверял себя он. Всё поправимо. Нужно просто сделать Небеса такими, чтобы Кроули захотел вернуться. Кроули ведь не виноват, что ненавидит Рай. Так заведено, такова природа вещей. Просто Азирафаэль должен показать себя делом. Чувства, терзавшие его душу, совершенно не помогали ему. Они, словно цунами, могли разрушить всё одной волной. В смысле, разрушить всё то, что осталось. Те руины, на который предстояло возвести новый город, полный любви и света. Для Азирафаэля предаваться душевной боли было непозволительной роскошью. Соблазном. Ангелы должны противостоять соблазнам. Кто, если не они? Азирафаэль нуждался в маске. Он сотворил её в одно мгновение. Кроули мгновенно бы раскусил неискренность в выражении лица Азирафаэля, но Кроули больше не было. Вернее, его нужно было вернуть. Разумеется, Кроули был. И будет. Всегда будет, Азирафаэль не допустит иного развития событий. Просто пока они немного по разные стороны баррикад. До поры до времени. А теперь пора было изображать из себя счастливого ангела с совершенно-точно-не-разбитым-сердцем и вершить великие дела. Чтобы снова стать ангелом-с-совершенно-нормальным-сердцем и спасти кое-кого ещё.

***

Кроули был оптимистом. Демон ни на что особо не надеялся, но всё же не мог поступить иначе. Нужно было проводить Азирафаэля хотя бы взглядом. Вот они и вышли. Ангел и небесный ублюдок. Они что-то обсуждали. Идут себе, вполне обычные английские джентльмены, денди, если угодно. И ведь не скажешь со стороны, что обсуждают они сейчас явно не игру в гольф. Небесные планы, великие свершения, реформы - это могло быть что угодно. Что-то невероятно важное, информация, за которую ад мог бы убить, но какое дело до этого было Кроули? Какая к черту разница, что хочет небо, что хочет преисподняя и куда катится мир. К слову, катится последние шесть тысяч лет. Кроули рассеяно наблюдал за парочкой. Казалось бы, он определенно не скоро увидит Азирафаэля в следующий раз, нужно запоминать каждое мгновение, но нет. "Да, конечно, особенный момент, я весь во внимании" - мысль промелькнула где-то далеко в сознании и тут же потухла. Демон был где угодно, но не на улице Лондона, не в Великобритании и даже не на Земле. По правде говоря, он и сам не знал, где сейчас находится. Кроули мельком бросил взгляд на Метатрона. Лицо божественного посланника было непроницаемо. Плевать на него. Силком Азирафаэля никто не тащил. Даже такой выбор Ангела Кроули был вынужден уважать. Словно в замедленном кино Азирафаэль бросил взгляд в сторону Кроули. Испуганный взгляд. Интересно, надеется ли Ангел на что-то? Быть может, Азирафаэль ждет, что демон в последний момент передумает? Подбежит к нему, и они все вместе отправятся в райские кущи? Кроули было на руку, что его лицо сейчас не выражало никаких эмоций. Даже если бы он мог сейчас контролировать свое тело, он бы не шелохнулся. "Нет, Ангел. Я не вернусь на небо". Этому точно не бывать. Кроули не оставлял Ангелу ни малейшей надежды, и был даже рад этому. От взгляда Азирафаэля сердце должно было екнуть, но оно просто причинило демону дополнительную боль. Подумаешь. Ангел отвернулся - Кроули не сдвинулся ни на миллиметр. Затем, Азирафаэль исчез из виду. "Пока. - Буднично попрощался Кроули у себя в голове. - Увидимся, бывай". Стоять больше не было ни малейшего смысла. Кроули совершенно машинально завел Бентли. Поцелуй всплыл перед глазами так, словно он вновь оказался в книжном магазине. Чувства демона были взаимны. Не всё было потеряно. Азирафаэль тоже не был потерян. Поцелуй определенно был ответным, Кроули был готов поклясться своими чувствами. Несмотря на то, как резко и болезненно Кроули поцеловал Ангела, губы второго были мягкими и податливыми. Гораздо мягче, чем ожидал Кроули. Маленькие детали всплывали сами собой. Оказывается, в библиотеке было сухо, Азирафаэль пах вблизи совершенно по-другому, пах морозом и светом, а от самого Кроули разило запахом дыма и сожжённой кожи. Воротник Ангела был жестким на ощупь, явно из водоотталкивающего материала. Сердце Азирафаэля билось ровно в полтора раза чаще, чем обычно - демон знал, о чем он говорит. Азирафаэль явно никогда не целовался ранее. Воспоминания отдавались жаром в теле демона, но в них не было и намека на похоть. Жар был совершенно иного, экзистенциального уровня. А потом поцелуй прекратился - и в библиотеке, и в памяти. Краем уха Кроули уловил совершенно отвратительную и ненавистную песню. В одно мгновение он вырубил магнитолу. Демон не в первый и не в последний раз падал духом, как физически, так и духовно. Так паршиво, конечно, не было никогда раньше, но Кроули совершенно точно знал, что он будет в порядке - в каком-то относительном смысле. Насколько вообще может быть в порядке демон, который пять минут назад совершенно по-человечески целовал ангела. Демон гордился своей способностью мыслить здраво. И как раз здравый смысл нашептывал ему, что Азирафаэлю нужно было хорошенечко обжечься о божественный огонь. Если что, Кроули будет держать ухо востро. Он будет готов. Когда уничтоженный изнутри Азирафаэль вернется, демон его и выслушает, и поддержит, и утешит. И все будет как раньше. А потом можно будет подумать, что всё сможет стать даже лучше, но пока для этого слишком рано. Азирафаэль совершенно точно вернется. Все нужные семена сомнений, что сеял Кроули, потихоньку прорастали. Демон верил в своего лучшего друга. Вера - это всё, что у него оставалось. Верующий в ангела демон, надо же. Сюжет, до которого почему-то не додумался Шекспир, честное слово. А сейчас, демону нужно было ехать. У него оставалось совсем немного времени до того момента, как шок пройдет - а за ним уйдет и возможность сохранять спокойное лицо и мыслить здраво. Куда он держал путь? А какая разница. На Земле ему больше некуда было возвращаться. Он что-нибудь придумает. Он справится. Он будет в порядке - ровно в тот момент, когда его сердце перестанет кровоточить. Кто-нибудь ему напомнит, как быстро может зажить сердце, разрубленное на маленькие кусочки? Кроули был оптимистом.