Стажёрка

Карлайл.

      Когда планерка подошла к концу, и начальство окликнуло Грей, прося задержаться, я уже знал причину этой задержки.       Мне не сложно было договориться с Уллманом, чтобы её отдали мне. Видеть плохое отношение к девушке со стороны коллеги и ничего не предпринимать при этом было сродни безразличию, что я никак не мог себе позволить. Не в моих приоритетах.       Она была такая растерянная. Застыв у выхода, наверняка решила, что где-то допустила ошибку и сейчас её будут отчитывать за промах. Я усмехнулся про себя — мне это показалось забавным. Совсем юная, хоть на вид было явно за двадцать, она только-только начинала свой путь врача.       Девушка была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, когда я встал за её спиной, кивнув Уллману. И вышел в коридор, с долей уважения к этому человеку.       Благодаря ему, я хотя бы теперь знал её имя. Брюс искренне был удивлён, когда я подошёл к нему со своей просьбой и не сразу понял даже за кого я прошу.       — Стажёрка которая.       — Грей?       В надежде, что Уллман убедит девушку сделать правильный выбор, за что я ему буду безмерно благодарен, я, недолго думая, отправился в свой кабинет. Впрочем, я не был уверен, что ей захочется остаться под началом Смита.       С Тайлером я был решительно настроен поговорить ещё в пятницу и, с лёгкостью обнаружив его местонахождение по запаху, остановил, когда тот возвращался из операционной зоны, пригвоздив его к полу одной фразой.       — Отдай мне свою стажерку.       Таким бестактным требованием я, кажется, ошарашил сразу двоих, не ожидая от себя такого порыва. Зная вспыльчивость коллеги, я тут же пожалел о сказанных словах.       Надо было спокойно начать разговор, а не так резко.       Впрочем, Смит не остался в долгу и тут же отозвался. Грубо, в своей привычной манере.       — Каллен, тебе что в голову ударило?       Тайлер вёл какую-то, видимую и понятную только ему, войну, в которую я не ввязывался, но систематические огрызания в мою, и не только, сторону начинали уже поднадоедать.       Задней мыслью я понимал, что причиной тому служит типичная конкуренция, присущая для каждой профессии. Это было так глупо, особенно если учитывать, что Смит ставил себя чрезвычайно высоко для человека, который проработал в медицинской сфере около пяти лет. По человеческим меркам мы были одного возраста, но у меня было преимущество — время, чтобы стать более опытным врачом.       Когда же я стал возвращаться обратно в кабинет, ни с чем, но зная точно, что поднимусь к руководству, чтобы добиться желаемого, почувствовал её запах.       По моим расчётам, она была в коридоре совсем недавно и, может, даже слышала наш разговор. Однако я не придал значению столь мимолётной мысли.       Лёгкие в одночасье заполнил её аромат, который, среди сотни запаха прочих людей и различных препаратов, я, чутким обонянием многовекового вампира, ясно улавливал.       Хоть мы не единожды пересекались с ней в коридорах, этот запах я острее всего почуял только в тот день — она стояла у стойки регистрации, чем-то обеспокоенная и явно уставшая (быть может, именно из-за негативных эмоций аромат усилился). И я не мог позволить себе пройти мимо. Поддался желанию подойти — настолько удивился манящему запаху её крови, а вскоре обнаружил, что беседую с будущей коллегой, по ошибке приняв её за практикантку.       Оставшаяся часть дня была посвящена обдумыванию этой ситуации. Как и последующие несколько. Так что вся семья пускалась в догадки об истинной причине моей задумчивости. Элис с Эмметом шутили, что мы с Эдвардом ведём себя крайне странно последнее время и пора с этим заканчивать, либо рассказать обо всём семье. Только если Эдвард стал неожиданно отстранённым и наотрез отказывался аргументировать своё поведение, заставляя нас недоумевать, то я непринуждённо улыбался и уверял, что всё в порядке, в то время, как свою задумчивость списывал на то, что взялся за тяжело больного пациента, чья болезнь не поддается лечению.       Я с нетерпением ждал понедельника, когда мой план воплотится в жизнь, и, когда она приблизилась к кабинету — я моментально это почувствовал — замер с ручкой в руках, не дописав в медицинском акте заключение до конца.       Я слышал частый стук её сердца. Не нужно было прислоняться к двери, чтобы различить её прерывистое дыхание и шорох ткани — вероятно, халата, который она теребила в руках.       Я порывался подняться и открыть дверь, чтобы впустить её внутрь — я хотел её, наконец, увидеть! — но что-то меня останавливало это сделать.       Всё ждал, когда её кулак соприкоснется с поверхностью двери, и, едва это случилось, дал разрешение войти. Чересчур резко, как оказалось. И, ведомый каким-то неизвестным порывом, сосредоточил внимание на ноутбуке, сделав видимость работы, хоть мои мысли и крутились вокруг совершенно другого.       Зайдя внутрь, её зелёные глаза прошлись по помещению. Должен признать, ни у кого доселе не встречал ничего подобного. Не зря говорят, что зелёные глаза уникальны и встречаются всего у двух процентов людей на Земле. А на фоне её белого халата они становились особенно заметными.       Оглядев обстановку кабинета, она повернулась ко мне, и я, наконец, смог в открытую взглянуть на неё.       — Не подскажите почему меня отправили к вам?       — По поводу стажировки, как я полагаю?       Она явно нервничала — нежные губы дрожали в улыбке.       Мне не хотелось ей врать, однако я не мог признаться, что причина, столь неожиданной, смены куратора кроется в моем излишнем милосердии и любви к людям.       Она, кажется, догадалась о том, что это было не просто стечением обстоятельств и заподозрила моё причастие к этой ситуации, однако я никак не подал ввиду, что имею какое-то отношение к ней.       — Я не собираюсь выступать в роли медсестры. Если вы не в курсе, я обучалась на врача.       Эти слова на миг выбили у меня почву из-под ног, заставив поверить, что причина столь резкого настроения девушки кроется в том, что та не рада проходить стажировку под моим руководством. Мне даже подумалось, что она хочет вернуться обратно к Смиту.       Подобравшись к ней ближе, я невольно вдохнул запах, исходящий от девушки, и признал, как же хорошо могут пахнуть некоторые люди.       Вековой самоконтроль, который позволял мне доселе не фокусировать внимание на запахе крови, совершенно его не замечать, сейчас будто дал трещину.       Этим запахом пропахло буквально всё в больнице (или же мне просто так казалось). Я не знал, что именно усиливало аромат, ведь для меня все запахи были идентичны и практически неуловимы. Но сейчас явно что-то изменилось. Я признал, что только она пахла для меня так.       — Вы расстроены тем, что вашу стажировку теперь веду я?       Грей вскинула на меня удивлённый взгляд, и я осознал, что все мои опасения оказались напрасны — её просто пошатнула новость о новом кураторе (или я просто уверял себя в этом?)       — Дело не в вас, — сказала она, задерживая взгляд на моём галстуке, явно что-то обдумывая в своей голове. — Просто... это всё очень неожиданно. Не знаю, как объяснить...       Я не мог заставить перестать смотреть на неё, пока шёл разговор. Моё внимание привлекали чёрные, хаотично вздрагивающие, ресницы девушки, выразительный взгляд изумрудных глаз, который Грей периодически отводила в сторону, явно смущаясь меня или моего прямого взгляда, и жизненный румянец на щеках. Я признавал её красивой, не зная, как пришёл к этой мысли, и она, очевидно, тоже (впрочем, то было совершенно против её воли — наша ослепительная красота была магнитом для людей, а виной всему вампирская сущность)       — Нам так и не удалось познакомиться в прошлый раз, — сказал я, осознавая, что мне просто необходимо узнать её имя. И, без задней мысли, протянул ладонь, в знак знакомства, только потом, когда она вздрогнула от непривычной ей температуры, осознавая, что наделал.       Наверняка, теперь вопросов не оберусь.       Но она тактично промолчала, и я признал, что моё решение забрать её к себе оказалось самым, что ни на есть верным.       Её мягкое обаяние вместе с каким-то природным притяжением, которое я находил в ней, скрасило бы мои ежедневные будни в больнице. Не то, чтобы мне наскучила моя работа, просто в её компании время бы протекало быстрее и интереснее.       И вскоре я в этом убедился.       Спустя всего несколько часов совместной работы, напражение девушки, которое четко улавливалось в начале нашего взаимодействия, ушло. Мы слаженно справлялись со своими обязанностями: она заполняла документацию, исходя из жалоб и субъективного состояния пациентов (я ей поручил то, что, наверняка, Смит не доверял), в то время, когда сам снимал данные с показателей.       Она была умна и, определённо, не зря обучалась на медика.       Советовавшись с ней в мнимом непонимании, я обнаруживал, что она ставила совершенно точные, правильные диагнозы. Я бросал на неё быстрые взгляды, пока она была занята делом, и не переставал удивляться.       Мне было интересно откуда она приехала. Порт-Анжелес? Сиэтл? В любом случае, до пересечения в больнице я её в городе не видел, а медвузов у нас нет, значит, без сомнений, не местная. Поэтому, как только появится свободное время — я сделал мысленную пометку — надо не забыть у неё всё расспросить. В какой-то степени я был несказанно рад, что её стажировка продлится ещё два месяца — будет время узнать о Грей побольше.       Когда мы вышли с девушкой из очередной палаты, и я встретился с недобрым взглядом коллеги, меня охватило опасение, что Смит подойдет к Адель, начав словесную перепалку, в процессе которой может сболтнуть лишнего, и, во избежание неприятностей, аккуратно взял Грей за руку, чтобы, в случае чего, отвести её за спину.       Однако всё обошлось.       Тайлер, старательно демонстрируя мнимое безразличие, на удивление, даже не задев меня плечом, прошёл мимо нас.       Зная его не первый год, не сложно было догадаться, что его показательное спокойствие — обманчивое, а молчаливая реакция — затишье перед бурей.       «Всё ещё будет» — думал я, осведомлённый о мстительности коллеги. И не исключал возможности, что Смит решится подойти к Адель в другое удобное для него время, когда та будет одна в коридоре.       Эта мысль насторожила меня, но волнение, которое я заметил на лице девушки с появлением Смита, вытеснило собственную тревогу и все остальные чувства на второй план.       Я, в не настойчивом жесте, легко погладил её по спине, отметив, что Адель мгновенно успокоилась. Переживания, которые отразились на её лице, исчезли, и она подняла на меня свой, с толикой благодарности, взгляд, после чего мы последовали в следующую палату. Теперь, будучи её куратором, я не был намерен, кому бы то ни было, давать её в обиду.       Я даже не заметил, как приблизилось время обеда. Строя догадки, куда Грей пойдет — в столовую или останется со мной, здесь, в кабинете, я поглядывал на неё, отвлекаясь периодически на эти мысли.       Зависнув на одной строчке, вчитываясь в неё несколько раз, не в силах понять написанное, потому что голова была занята совершенно другим, я, немного нервно, перевернул страницу, колебаясь, чтобы спросить Грей об этом напрямую.       Признаться, мне самому стоило бы спуститься на первый этаж и позаимствовать кипяток, чтобы заварить чай. Печенье, на всякий случай, у меня было уже припасено и лежало в ящике стола, во избежание вопросов. Сам я есть был не намерен, но коллегу бы с удовольствием угостил.       Когда на её телефон пришло какое-то сообщение, и Адель хмыкнула, сочтя содержимое смски крайне занимательным, я не удержался от того, чтобы не поднять голову, с интересом посмотрев на неё.       Заметив мой вопросительный взгляд, Грей сразу же вернулась к работе, невозмутимо отложив мобильник в сторону (вероятно, то было указание Тайлера, не доставать телефон в его присутствии), который я ещё несколько секунд прожигал взглядом, гадая кто ей написал.       Мне было интересно знать — был ли это её жених или просто молодой человек. Немного, совсем ничего, но всё же интересно. Отчасти потому, что у такой девушки, по собственным убеждениям, просто обязан кто-то быть.       Спустя несколько минут, когда мы управились с большей частью работы, она подняла голову.       — Вы не будете против, если я отойду позвонить?       Она совершенно забыла о нашей договорённости и обратилась ко мне на «вы», о чём я уже хотел ей напомнить, но, заметив неприкрытую надежду, которая теплилась в её глазах, просто кивнул, не став выяснять причину, по которой ей внезапно понадобилось совершить звонок.       Когда девушка вышла, я подавил в себе желание пойти следом. Приоткрыть дверь и подслушать разговор, но, вовремя сочтя это действо неправильным и, в какой-то степени, даже эгоистичным, остался сидеть на месте.       В памяти всплыли слова Элис, которая совсем недавно сообщила мне, что в классе Эдварда появилась новая одноклассница, к которой тот явно не безразличен. Дочь убеждала меня в том, что это «увлечение» может перерасти в нечто большее — расплывчатое, но вполне вероятное, видение о ближайшем будущем посетило её.       «Вот что было причиной», — хмыкнул про себя я, благодаря дочь за информацию. — «Всему виной смертная девушка.»       Я сравнил поведение сына с Грей. Нет, она точно не была влюблена. В любом случае, сверкающих глаз и крайне оптимистичного настроения, которое бы служило поводом для подозрений, у нее не наблюдалось.       Я вздохнул, откидываясь на спинку стула.       В случае с Эсми не было сомнений. У нас никогда не возникало вопроса — влюблены мы или нет. С ней как-то быстро всё закрутилось, мы знали наверняка, что симпатизируем друг другу.       Что же касалось Адель...       Сегодня она, в отличии от предыдущих дней, смотрела на меня таким восхищённым взглядом, что, будь я человеком, у меня бы замерло сердце. Мне не впервой приходилось ловить на себе такие взгляды — некоторые медсестры до сих вздыхали, стоило мне пройти мимо или заговорить, но попытки флирта они оставляли при себе, и то, только потому, что были осведомлены об Эсми, что, признаться, значительно облегчало существование — будучи по натуре своей мягким, мне, как правило, было сложно отказать из-за боязни обидеть отказом.       Что же касалось Грей, то она не пыталась даже как-то завладеть моим вниманием. Более того, словно осознавая, как выглядит со стороны, часто отводила глаза, остерегаясь, что я что-то не так подумаю. Это единственное и, пожалуй, главное, что отличало её от остальных.       Пытаясь понять какие эмоции Адель испытывает при виде меня, я старался выяснить причину возникновения собственных противоречивых чувств тоже, которые накрывали с появлением девушки. Желал найти всему этому объяснение, в частности, почему с недавнего времени все мысли стали напрочь заняты своей стажеркой.       Когда сработало оповещение о просьбе свободного врача пройти в седьмую палату, я, взглянув на часы и признав, что Грей так и не вернулась — с её ухода прошло около тридцати минут — почему-то, не раздумывая, вышел из кабинета.       Спускаясь на первый этаж, к стойке регистрации, я мельком выискивал глазами Адель.       И куда она только запропастилась?       В приёмном покое было уйма народу и, что удивительно, все школьники, среди которых я мгновенно вычислил своего сына. Эдвард был чем-то не на шутку взволновал, хоть и пытался сохранять бесстрастное выражение лица, и, едва увидел мою фигуру, тут же двинулся ко мне. Я выставил ладонь, прежде чем он успел что-то сказать.       — Не сейчас, сын. — что бы ни случилось, первым делом было необходимо проверить свою догадку.       На пункте регистрации пояснили, что вызвало такой шум в коридоре, и я вскинул брови в неподдельном удивлении — в больницу поступила дочь шерифа, которая, к счастью, оказалась жива и в сознании.       С Чарли мы поддерживали контакт. Он был отличным человеком и полицейским, сохранял порядок в округе, и мне было его отчасти жаль — за столько лет не обзавёлся никем и жил один, но, как оказалось, теперь к нему приехала дочь. Только на долго ли? Доселе, мне было известно, она приезжала только на летних каникулах, на постоянной основе живя с матерью где-то на юго-востоке страны.       Убедившись, что ничего серьёзного не случилось, и девочка не получила серьёзных повреждений, я отправился в седьмую палату, чтобы узнать подробнее о случившимся. Отчего-то я был убеждён, что и Грей была там.       Как оказалось, не прогадал.       Шериф сорвался с работы и был тоже на месте, пребывая явно на взводе — суетился вокруг дочери, на пару с моей стажёркой, с которой, оказывается, был знаком.       — Адель, надеюсь, ничего серьёзного? — с надеждой спросил он её, на что Адель, склонившись к младшей-Свон, слегка сомкнула губы.       — По внешним признакам всё в норме. — задумчиво изрекла она, после чего, нахмурив брови, обратилась к девушке. — Точно в глазах не двоится?       Незаметно подойдя к Грей, я молча кивнул Чарли, лицо которого вытянулось, словно я был последним человеком, кто смог бы заверить его в сохранности дочери.       — Я же говорю вам, все обошлось! — вторила дочь шерифа, вероятно, доказывая это не в первый раз.       — Адель, что здесь у нас? — мой мягкий голос заставил Грей вздрогнуть и повернуть на звук голову. Я не хотел её пугать, однако так получилось — будучи увлечена работой, она совсем не услышала моих шагов.       — Карлайл, ты... вы, — она на мгновение растерялась, не ожидая меня увидеть, но довольно быстро взяла себя в руки и, в молчаливом жесте протянув мне планшет, выдала короткое, но решительное. — Я считаю нужно провести дополнительное обследование.       — Адель, со мной правда всё в порядке! — пока я листал медицинское заключение, не дописанное до конца Грей (подпись мог поставить только действующий врач), предприняла повторную, более отчаянную, попытку заверить о своём благополучной состоянии младшая-Свон.       — Замолчи! — пресекая любые пререкания, чуть ли не по слогам, протянула Грей, своим тоном показывая, что с ней лучше не спорить, что, признаться, меня удивило. Вероятно, с дочерью шерифа они были тоже знакомы и вполне близки, раз она так переживала за неё.       — Адель, — мягко окликнул я свою стажерку, улыбнувшись уголками губ. — Не думаю, что в этом есть необходимость. — достав из нагрудного кармана халата ручку-фонарик, я решил всё же исследовать, на всякий случай, зрачковую реакцию Беллы. — Смотри на палец.       Как и оказалось, рефлекторного изменения диаметра зрачка не наблюдалось, что Грей наверняка проверяла и видела сама, но её я всё равно решил успокоить, положив ладонь на плечо.       — С ней всё хорошо, не переживай. Как и ты Чарли. В ближайшее время может наблюдаться лишь посттравматический синдром и потеря ориентации, но и это довольно скоро пройдёт. Травмы головы нет. — я ободрительно посмотрел на младшую-Свон и шерифа, после чего повернулся к Грей, протягивая ей планшет с подписанным заключением. — Можешь возвращаться в кабинет, я поднимусь позже — нужно уладить кое-какие дела.

***

Адель.

      Карлайл скрылся за дверью, оставляя меня гадать по какой именно причине ему пришлось отлучиться. И, прежде чем я подумала, что обойдусь без обрушившихся на меня вопросов, раздался голос Чарли.       — Адель, что это было сейчас? — воскликнул он, обращаясь ко мне в искреннем удивлении. И я признала, что мои надежды канули в лету. — Ты теперь..?       — Ты правильно всё понял. — поджав губы, кивнула я.       — С каких пор ты курируешься у Каллена? — спросил шериф, на мгновение даже позабыв о дочери, и я вздохнула.       — С сегодняшнего дня. Начальство посчитало, что назначить руководителем моей стажировки другого врача, будет правильным решением.       — И не ошиблось. Доктор Каллен — отличный врач.       Белла, до этого сидевшая на койке, удрученно вздохнула, и я перевела на неё взгляд, воспользовавшись возможностью увильнуть от обсуждения своего куратора.       — В приемном отделении собралась чуть ли не вся школа, — хмыкнула я, и сестра тотчас подняла на меня глаза.       — Только не это! — протяжно застонала она, закрывая лицо руками.       — Можешь остаться здесь, — зная, что понаблюдаться денек другой лишним не будет, предложила я, но сестра ожидаемо воспротивилась.       — Нет уж. — она упрямо насупилась — вероятно, как и многие, не любила больницы — и намеревалась встать с койки. Я, на всякий случай, придержала её за руку.       — Мне надо подписать бумаги, — признался Чарли, когда мы втроём вышли в коридор. — Адель, ты не могла бы... — по его красноречивому взгляду, обращенному к дочери, я сразу же поняла о чем идет речь.       — Чарли, какие могут быть вопросы?       Младшая-Свон, вероятно, разгадавшая просьбу отца, недовольно подняла глаза к потолку, на что я не сдержала улыбку. Мы двинулись с ней по коридору, оставляя шерифа позади, когда нам вслед донеслось.       — И да, Белла. Позвони маме.       Сестра оглянулась.       — Ты ей сказал?       Чарли как-то неопределённо пожал плечами, на что Белла вздохнула и вновь повернулась ко мне.       — Он переживает. — ободрительно улыбнувшись, сказала я то, что она и без меня наверняка понимала. На что Белла издала ещё один вздох, и я, приняв серьёзное выражение лица, попросила её. — Будь, пожалуйста, в следующий раз, аккуратнее.       — Мой одноклассник... это благодаря ему я осталась жива. — призналась сестра, вперив глаза в пол.       — Это тот, который... — но закончить свой вопрос я не успела — мы с Беллой вынырнули из-за угла, и сестра, увидев кого-то, дернула меня за руку, понуждая сделать шаг назад.       В коридоре, кроме нас, никого не было, однако прямо за углом раздавались чьи-то голоса. Я вопросительно посмотрела на Беллу, и она пояснила.       — Там Эдвард и доктор Каллен.       Я моментально навострила слух, прижимаясь к плечу сестры.       — А что мне оставалось? Дать ей погибнуть? — послышался незнакомый мне, ещё совсем молодой, голос. Вероятно, Эдварда.       — Это касается не только тебя, — в обвинительном тоне отвечала какая-то девушка. Лица её я ещё не видела, но предположила, что это может быть жена Карлайла. — Но и всех нас.       Оставалось только гадать о чем именно они спорили.       — Не думаю, что такие вещи стоит обсуждать здесь, — обладателя этого голоса я уже знала. Бархатный баритон заставил мурашки вновь побежать по коже. — Поговорим обо всём дома.       На мгновение разговоры прекратились, и сестра вдруг повернулась ко мне.       — Адель, я хочу поговорить с ним. — вероятно, решив, что парень сейчас уйдёт, быстро проговорила она. — Со мной правда всё в порядке. Спасибо. — и она, не дожидаясь моего ответа, сделала шаг из своего укрытия.       Взгляды присутствующих наверняка обратились к ней, потому что в следующее мгновение она позвала Эдварда.       — Можно тебя на минуту?       Как только Белла вышла из-за угла, тем самым объявляя о своём присутствии, я поспешила уйти подальше, чтобы Карлайл, ненароком, не увидел меня и не сделал неправильные выводы.       Вдруг подумает, что я на пару со Свон подслушивала?       Такой репутации я для себя не хотела. Мне с ним ещё работать, а мнение уже будет неизгладимо испорчено.       Перечитывая на ходу записи осмотра, я неспеша двигалась в сторону кабинета Карлайла, про себя недоумевая с реакции Беллы. Впрочем, подростки, что с них взять? В крови гормоны играют. И этот парень, держу пари, Свон точно не безразличен.       Хмыкнув себе под нос, я признала, что сама последний раз влюблялась в универе, но, к сожалению, безответно — человек, к которому я испытывала чувства, был молодым преподавателем, который не был заинтересован в отношениях со студентками, хоть и нередко я ловила на себе его ответный взгляд. Будучи полной неудачницей в делах любовных, я искренне надеялась, что у сестры в этом деле хотя бы всё сложится.       Погрузившись в эти мысли, которые не доставляли мне особой радости, я вынырнула из раздумий только когда краем уха услышала имя своего курирующего врача и, подняв голову, с любопытством воззрилась на сплетниц.       Кажется, вся больница уже трещала о сложившейся ситуации. Все, кто видел утром нас вместе с Калленом, когда мы делали обход, молча сделали свои выводы и разнесли свои «наблюдения» по всему отделению, так что теперь мою стажировку обсуждали все кому не лень. Только недоумевала почему.       Я что, первый человек, который проходит стажировку под его руководством?       Всего за один день я стала объектом разговоров и, честно говоря, мне было не по себе от этого чрезмерного внимания в свою сторону.       Заметив меня, одна из медсестёр, что говорила с особым пылом, скривилась и кивнула другим, мол смотрите кто пришёл.       — Скажи, чем ты заслужила такую привилегию? — с мнимым интересом, бестактно спросила она меня, даже не скрывая своего презрения, и я вспомнила Смита, который так же смотрел на меня. Малоприятный опыт. Нахмурив в непонимании брови, я молча ждала пояснений, и девушка, сложив руки на груди, продолжила. — Он никогда не нуждался в помощи медсестёр, а ты пришла, даже не врач ещё, и он тебя взял к себе? — с сомнением спросила она, и меня мгновенно осенило.       Вон оно что.       Надо было быть беспросветно слепой, чтобы не видеть, как чуть ли не весь младший персонал томно вздыхал, глядя на светловолосого доктора.       Оно и понятно: молодой, красивый, точно сошел с обложки, с утончённым чувством стиля. На его фоне другие мужчины меркли, поэтому женскую зависть я вполне понимала.       Но меня больше волновало другое.       Оказывается Каллен всегда работал без медсестры. Но почему?       Осознав, что доктор работает один, мне стало совестно, что утром так высокомерно отказала ему в помощи. Человек работает за двоих, а мне нужно было обязательно выказать своё я.       — Отстаньте от неё, — неожиданно раздалось справа от меня, и, переведя туда взгляд, я заметила идущую в нашу сторону Маргарет. — Нашли, что обсудить в разгар рабочего дня! — с осуждением сказала она, окинув своих коллег недовольным взглядом, и те, самодовольно вздёрнув носы, удалились с лицом «больно надо», не хватало только напоследок фыркнуть. — Не обращай внимания, — обратилась она ко мне, одарив добродушной улыбкой. И я провела параллель с Карлайлом — такая же приятная, как и он сам. — Им всегда надо кого-то пообсуждать. Женщины, сама понимаешь. — мы посмеялись, после чего у меня вполне отчетливо заурчало в животе, что Маргарет услышала и понимающе улыбнулась.       — Не успела поесть?       — Неа. Срочная госпитализация. — хмыкнула я, непринуждённо пожав плечами, и она вскинула руку, переведя взгляд на часы, которые показывали уже конец обеда.       — Не думаю, что сейчас ты кому-то срочно понадобишься. Поэтому успеешь поесть.       — Тогда я побежала. — улыбнувшись, сказала я. И, махнув Маргарет напоследок, направилась быстрым шагом в сторону кабинета.       Оставалось только надеяться, что договорюсь с Карлайлом, чтобы тот отпустил меня в столовую.