Стажёрка

Адель.

      Девять часов утра.       Я в это время должна находиться в постели и видеть десятый, а то и одиннадцатый сон, будучи «совой» по хронотипу, однако стою на кухне и, умело орудуя лопаткой со сковородкой, как никогда активно, готовлю яичницу с беконом. И всему виной сбитый режим — когда ежедневно встаешь к восьми утра, организм тебя не жалеет и даже в выходные, словно нарочно, поднимает к этому времени. Результат работы наших биологических часов.       С Чарли мы виделись вскользь — вечером он тактично постучался в мою комнату, прежде чем заглянуть и пожелать спокойной ночи, предварительно поинтересовавшись, как прошла смена и день, а утром я уже лицезрела его удаляющуюся фигуру, облаченную в полицейскую форму, из окна гостиной. Я наблюдала за тем, как Чарли садится в служебную машину и выруливает со двора, отправляясь на службу, про себя отмечая, что именно на нем, как ни странно, держится все в этом городке. Кто знает, что бы здесь творилось, не следи он за порядком?       — М-м-м, — донеслось протяжное со стороны лестницы, когда я выключила огонь, перекладывая яичницу со сковороды на тарелки. А затем раздался смешок. — Обычно у нас пахнет только подгоревшими тостами.       Обернувшись, я застала Беллу. Сонную еще, но улыбающуюся. Также приветливо улыбнулась ей и указала на стол.       — Ты как раз вовремя. Садись, я тебя сейчас накормлю.       Я подавила смешок от осознания, что она имела ввиду умения Чарли готовить и подвинула стул, усаживаясь напротив сестры.       Нам редко удавалось вот так завтракать вместе. Как правило, получалось увидеться только вечером, и то, когда сил на разговоры уже не было.       — Спасибо, а то у нас в доме ничего съестного. — Свон была совсем не прочь перекусить. — Папа до поздна на работе, а мне удается только после школы готовить...       — Что-то ты сегодня поздно отправляешься на занятия. — без укора заметила я, поднося к губам вилку. И, жуя, выглянула, сквозь легкую шторку, в окно.       Мне нравилось это время суток — за окном только все просыпается. Солнце встает, которое все равно не будет видно из-за навеса туч. Птицы издают легкую трель, и периодически по дороге проезжают машины.       — Да, их отменили. — беззаботно ответила Белла, орудуя приборами. — Вместо уроков мистер Молина нам организует экскурсию — мы поедем смотреть на растения.       — Кру-уто, — протянула я, зная, что для Беллы это скука смертная. — Постарайся не умереть от веселья.       — На выходных, к слову, мы собираемся в Порт-Анжелес. Анжела с Джесс хотят купить себе платья. — невзначай говорит Белла, доедая бекон, и я следую ее примеру.       — Тебя еще никто не приглашал? — интересуюсь, прознав про запланированные школьные танцы в конце учебного года сестры.       — Нет, я... — младшая-Свон качает головой в легкой задумчивости, и, опуская глаза в тарелку, выдает. — Я не пойду.       — Получается, просто за компанию едешь? — в глубине души меня все же тревожит почему сестра отказывается повеселиться вместе со всеми.       — Ну, вообще, нет. — Белла заканчивает с завтраком и задумчиво крутит в руке взятое из корзины яблоко. — Я нашла магазин в интернете. Хочу купить там одну книгу.       — С каких пор ты начала увлекаться литературой? — хмыкнула я, не припоминая, чтобы сестра когда-нибудь была приверженкой чтения.       — Домашнее задание. — немного виновато пожимает плечами та, на что я многозначительно фыркаю.       — Канала я такую домашку, для которой надо что-то еще докупать. Электронной версии нет что ли?       Белла улыбается. И я почти верю в ее выдуманную ложь.       — В печатной удобнее.       Несколько дней спустя, узнав, с чем столкнется Белла, отправляясь в Сиэтле в этот чертов книжный, я пойму, что сегодня ни за что бы ее туда не пустила. Узнав, что ее спасет тот самый неразговорчивый и странный парень из ее класса, я пойму, как повезло ей со своим одноклассником.       Но все эти чувства будут потом — сейчас меня заботит ее состояние после аварии. Плевать, что доктор Каллен заверил меня, что беспокоиться не о чем — я переживала за сестру.       — Точно нормально себя чувствуешь после вчерашнего?       Свон возвела глаза к потолку. Держу пари, Чарли еще вчера доконал ее этими вопросами.       — Адель, уверяю. Я в норме. — и, выдержав паузу, с неприкрытым разочарованием в голосе добавила. — Жаль только крыло пикапа слегка помялось и папа решительно настроен отобрать у Тайлера права.       — Ты должна радоваться, что вообще жива осталась, а не о машине переживать. — заключила я, серьезно посмотрев в глаза сестры. — Здоровье за деньги не купишь. А насчет одноклассника не переживай. Я поговорю с Чарли по этому поводу. Был гололед на улице, он должен понимать.       — Спасибо. Он, кстати, в тебе души не чает. — Белла не сдерживает смешок, смотря на меня искрящимися глазами. — Все хочет провести с тобой время...       — И как-нибудь нам это удастся. — весело отзываюсь я, беря кружку с дымящимся какао. Приятно, однако, слышать, нечто подобное. Шерифу и впрямь интересна моя компания? — Вот выкрою день, когда будет выходной и тогда обязательно.       — Это правда, кстати, что ты теперь стажируешься у доктора Каллена?       — Да, ты же слышала наш разговор с Чарли в больнице?       — Да, я помню, но... — сестра вдруг отводит взгляд, закусывая губу. Я четко улавливала ее нервозность и только гадала с чем она может быть связана. — Его сын, Эдвард. Адель, я осталась жива только благодаря ему. — она впилась в меня глазами, и я оторопела: по внешнему виду и поведению Беллы было ясно, что та не шутит, и, поставив кружку на стол, принялась слушать ее объяснения. — Я ясно видела, что до аварии он стоял далеко, у выезда. Преодолеть за пару секунд такое расстояние до меня было просто невозможно.       — Уверена, что тебе не привиделось? — сестра имела свойство преувеличивать некоторые детали, однако в этот раз Белла упрямо покачала головой.       — Нет. Я уверена. Он будто подлетел. В буквальном смысле.       Я нахмурилась.       — Как это возможно?       — Вот и я не знаю. Но сомнений нет — он оказался рядом со мной в мгновение ока. Будто как-то телепортировался.       Сославшись на то, что сестра на днях просто пересмотрела фантастический фильм, — другого обоснуя этой ситуации я просто не видела — я поддернула уголок губ в улыбке.       Не надо подавать виду, что я считаю ее думы бредовыми.       — Белла, — поспешила успокоить ее я. — Наверняка всему этому есть обьяснение. Иначе...       — Ты тоже не веришь мне, да? — сестра, будто прознав про мои истинные мысли, свела к друг другу брови. Ее лицо выражало крайнюю степень озабоченности на пару с обидой.       — Верю. — поспешила заверить ту я. Не хотелось портить отношения с сестрой, тем более, что нам и так редко удавалось общаться. — Без сомнений, верю. Просто это все не укладывается в голове.       — Мне тоже.       В классе Беллы было не так много человек и, как ни странно, большая часть из них относилась к ней равнодушно, что ее более чем устраивало. С первых же дней все увидели в сестре неприметную, неконфликтную, моментами витающую в облаках, девушку, которая толком не вызывала интереса. Другие ребята, такие как Джессика и Анжела вместе с Майком и Эриком — одноклассники, которые не единожды мелькали в нашем разговоре — относились к ней чуть более дружелюбно и снисходительно, насколько это было возможно в рамках врожденной застенчивости сестры. Но если, говоря о друзьях, Белла всегда сохраняла нейтральное выражение лица, то с появлением Эдварда Каллена в ее жизни, вся ее речь кардинально преобразилась: диалоги стали более эмоциональными, я все чаще стала замечать, как ее брови взлетают вверх, а имя парня слетает с уст все чаще. И когда сестра заводила разговор о Каллене, то ею овладевала какая-то чрезмерная скованность в движениях, хоть та и старалась казаться расслабленной. Такое не наблюдалось за ней в обычном состоянии.       Может..?       После того, как я сложила это все вместе, ко мне в голову закралась запоздалая догадка, но я решила не озвучивать свои подозрения вслух, не желая еще больше тревожить Свон. Когда сестра захочет, она сама обо всем расскажет, а пока пусть и дальше делится своими подозрениями в сторону сына доктора Каллена.       Вероятно, вспомнив о том, что пора в школу, Свон нервно обернулась к настенным часам и, придя к выводу, что время еще есть, спокойно выдохнула, поворачиваясь обратно.       — Какие планы на день? — участливо поинтересовалась она. — Чем займёшься? — и в моей голове тут же возник образ самой себя, завернутой в одеяло и сладко сопевшей в подушку. Самое лучшее занятие, какое только можно придумать.       — Пожалуй, посплю. — без утаек ответила я.       Это и вправду была единственная моя цель на сегодня перед началом рабочего дня.

* * *

      Пожелав младшей-Свон удачи и закрыв за ней дверь в дом, я, как и планировала, поднялась в свою комнату на втором этаже, услужливо выделенную мне Чарли с дочерью, предварительно все прибрав на кухне после завтрака. Спать особо не хотелось, однако я знала, что перед трудной ночной сменой — я еще ни разу не заступала в ночь — после которой я наверняка еле доползу до дома, просто необходимо набраться энергии. Тело человека, как всем известно, обеспечивает организму необходимый отдых и помогает сохранять состояние бодрствования на протяжении дня.       Пройдя внутрь комнаты, я остановилась у зеркала, всмотревшись в свое отражение. На меня смотрела девушка двадцати четырех лет, с длинными каштановыми волосами и зелеными глазами. Обычная непримечательная внешность, если учитывать еще то, что я почти не красилась. Прямой нос, острые скулы — это все вместе с врожденной склонностью к худобе. Мой вес не переваливал за отметку выше пятидесяти шести, сколько бы я не ела.       «Таких называют ведьмами, Адель», — про себя посмеялась я, вспомнив завистливые взгляды одногруппниц еще во время обучения в вузе. — «Когда ешь и не толстеешь». — и, плюхнувшись на кровать, замоталась в одеяло, чтобы, удобно устроившись на постели клубком, предаться царствию Морфея.       До начала смены оставалось не более восьми часов и мне как никогда удачно предоставлялся шанс выспаться.

* * *

Позже.

      Сердце стучало как бешенное.       Чудом отыскав свободное место на стоянке, я умело припарковала машину, но, поставив автомобиль на ручник, какое-то время еще не решалась выйти на улицу, вцепившись пальцами в руль и уткнувшись лбом в ладони. Настраивалась на предстоящую смену, не зная чего боюсь больше — ночного дежурства или встречи с ним.       Про себя, конечно, понимала, что сидеть в стороне и трястись от страха вечно нельзя.       Нужно смело глядеть страху в глаза.       Потому выпрямилась, вдохнув полной грудью, и уверенно открыла дверцу машины, спрыгивая с сиденья на влажный асфальт — пока отсыпалась, в Форксе прошел дождь. Нажала на кнопку сигнализации, твердым шагом двигаясь в сторону клиники, отметив, как за спиной машина издала короткое «Пилик», уведомив меня об удачной блокировке.       Была не была.       В конце концов, этого не избежать.       Едва преодолев парковку и ступив на порог больницы, я мимолётно стала всматриваться в фигуры врачей, в страхе разглядеть меж однотонной массы медперсонала знакомое бледное лицо.       Я понятия не имела, как себя вести, оказавшись с Калленом наедине. За ночь я переосмыслила свое отношение к нему, пока крутилась в постели, мучаемая бессоницей (и навязчивыми мыслями о нем), и была твердо намерена не позволять своим чувствам брать над собой вверх.       Мне не хотелось и думать о том, что я успела в него влюбиться. Однако протяженные взгляды, улыбки и непринуждённые разговоры с этим мужчиной привлекали меня, в очередной раз подтверждая, что я определённо точно была неравнодушна к нему.       Проклятье!       Раньше я не замечала за собой тягу к нецензурным выражениям, но с появлением Каллена в моей жизни и постоянной борьбе с самой собой, в голове все чаще стали проноситься ругательства, описывающие то дерьмо, в которое я, похоже, вляпалась.       Запасть на женатого мужчину — это надо еще уметь, Адель.       До такого мы еще не доходили. Это определённо успех!       К собственной радости (или сожалению) поиск глазами оказался безуспешен.       Скорее всего, доктор Каллен уже поднялся в свой кабинет.       Ни для кого был не секрет, что Карлайл приезжал на работу задолго до начала смены, заставляя сотрудников переглядываться и задаваться вопросом: «Как ему удается спать по несколько часов в сутки и оставаться на ногах при этом?» Каллен буквально горел работой, отдавая всего себя пациентам, однако тот факт, что усталость никак не сказывалась на нем — оставалось загадкой. Он будто и не уставал вовсе — его лицо вечно сохраняло энергичный вид.       Я тоже терялась в догадках, в чем заключался секрет такого бодрствования — не употреблял же Каллен кофе литрами, верно? — и продолжала слушать вполуха дискуссии по этому поводу между работниками, про себя строя собственные теории, но в данный момент записала его отсутствие только в плюс.       Тем лучше.       Я прошла в ординаторскую с намерением выудить из шкафчика и накинуть на себя медицинский халат, когда поняла, что в помещении не одна. В ординаторской я застала Маргарет вместе с еще двумя медсестрами ее возраста.       — Привет, Адель, — отреагировав на звук хлопнувшей двери, Маргарет повернулась в мою сторону и непринужденно, в дружественной манере, поздоровалась, махнув мне рукой, на что я не сдержала улыбки. Очень милая женщина. — Приходи сегодня в обед сюда. У меня день рождения. Угостишься тортиком.       — Ох, — я совсем не ожидала такого поворота событий и на мгновение растерялась. Особенно не по себе стало под взглядом ее коллег по работе, которые наверняка знали про сегодняшний день и пришли поздравить. — Я не знала, Маргарет. — виновато призналась я, нахмурив брови и проходя в помещение — меня никто не оповестил. — Так бы обязательно приготовила тебе какой-нибудь презент.       — Ой, совершенно ни к чему, — отмахнулась от моих слов женщина, беззаботно откидываясь на спинку дивана, пока я подходила к шкафчикам и открывала нужную дверцу. — Можешь не заморачиваться на этот счет. Приходи сюда. Я буду тебя ждать. Соберемся нашим небольшим коллективом, выпьем чаю. А-то не помню, когда последний раз собирались.       — Хорошо, — улыбнулась я, поворачиваясь к ней. Я не знала кого Маргарет имела ввиду под «небольшим коллективом», но предположила, что это будут медсестры, с которыми она тесно сотрудничает. Я была совсем не прочь завести новые знакомства, познакомиться с кем-то, кто делал ту же работу, что и я. Много кто работал со мной в одном здании, с кем я пересекалась в коридорах, однако близко помимо Маргарет, Смита и своего нынешнего куратора я за все время, что устроилась сюда, узнать так и не успела. Нужно было срочно исправлять ситуацию и знакомиться со своими коллегами поближе. — Но за мной все равно причитается.       Выходила из ординаторской я, пребывая в легком предвкушении обеденного перерыва, однако, когда дверь за моей спиной закрывалась, я все равно успела расслышать голос одной из медсестёр, сохранявшей молчание до этого:       — Это стажерка доктора Каллена?       Я хмыкнула, устремляясь в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.       Слава определённо бежала впереди меня.

* * *

      Решительность, с которой я уверенным шагом двигалась в сторону кабинета Карлайла, стремительно испарилась, едва я остановилась напротив заветной двери.       Уверенность в том, что мне удастся держать свои чувства под замком и не поддаваться чарам этого мужчины канули в лету, как только я, задержав дыхание, пробежалась глазами по табличке на стене.       Доктор Каллен.       Одно только имя этого мужчины заставляло мои ноги предательски подгибаться, а сердце ускорять свой ритм.       Что произошло за эти пару дней, что я стажируюсь у него? Что успело так повлиять на меня?       Мои надежды на удачное завершение стажировки, без каких-либо приключений, не оправдались. Я сгорала от симпатии к доктору, так некстати появившемуся в моей жизни. И от осознания столь удручающего факта, возвела глаза к потолку, чуть ли не завывая.       Зачем ты поступил так со мной, Карлайл?       Разумеется, никакой вины мужчины в этом быть не могло. Я сама вырыла себе яму, когда начала вестись на взгляды и прикосновения Каллена, которые любой другой человек списал бы на простой человеческий фактор — вежливость, добродушность. Карлайл просто любил людей и относился к ним соответствующе. То-то и всего. Ведь так?       Придя к осознанию, что в моем животе начинают порхать глупые бабочки с его появлением, я вспоминаю про себя все проклятия, которые знала — тяжелее невзаимной любви у меня ничего не было в жизни. Может быть, не так уж и не к месту я жила в России? Может, не стоило переезжать?       Да, попытка игнорировать свои чувства, которые с каждым новым днем все усиливались, не давала мне покоя. Хотелось забиться скулящей собакой куда-нибудь в угол, в попытке залечить свои раны, и никогда в жизни больше не иметь возможность чувствовать что-то наподобии симпатии. Хотелось искоренить это чувство изнутри. Однако сердце израненной птицей продолжало колотиться в груди, будто в отместку напоминая о семейном статусе доктора, и я всерьёз задумалась.       В чем именно я успела накосячить, из-за чего судьба так неблагосклонна ко мне? Почему преподнесла мне такую кару?       Стукнув пару раз по двери, я несмело опустила пальцы на дверную ручку и толкнула ту от себя, открывая путь в кабинет Каллена.       Что меня тотчас удивило, так это то, что мужчины в помещении не было.       Я здесь, значится, с мыслями собираюсь перед встречей с ним, а он...       Внутренне негодуя, я все же прошла внутрь, вешая сумку на вешалку и осматриваясь, будто пытаясь обнаружить признаки недавнего нахождения здесь мужчины.       Тишина давила, хоть с коридора и доносились отдаленные голоса медработников, а тем временем до начала смены оставалось меньше пяти минут.       Я вздохнула, выходя обратно в коридор.       Где же мой курирующий врач..?       Каллена я застала у кофейного автомата на первом этаже.       Разминулись, выходит?       И, вопреки желанию держаться подальше от мужчины, подошла к нему. Речь полилась сама по себе.       — Это, конечно, не моё дело, доктор Каллен, — нараспев протянув имя врача, весело начала я, указывая на стаканчик, на котором Карлайл ловко защёлкнул крышку. Нельзя слишком долго смотреть на него, Адель, — мысленно себе напоминала я, пока разглядывала светлую шевелюру доктора. Пшеничные пряди так и притягивали мой взгляд, вызывая дикое желание ощутить их на ощупь — они, должно быть, очень мягкие — и я с трудом оторвала взор, сосредоточившись на бледном, аристократичном лице мужчины. — Но на вашем месте я бы исключила из рациона кофе.       Мужчина выпрямился, прямо смотря на меня.       Он красивый, — в очередной раз убедилась я, рассматривая его лицо. — Точно сошел с обложки. Доктор Каллен. Как же ему идет этот халат...       Карлайл, кажется, понял к чему я веду, потому что хмыкнул и опустил взгляд на напиток в своих руках.       — Может быть. Но как вы предлагаете проработать ночную смену и оставаться на ногам при этом? — игриво вздернул бровь он.       Я же на мгновение невольно приоткрыла рот, теряясь от его блеснувших золотистых глаз, обращенных на меня. Он даже не оскорбился?       Я не поверила своим глазам. Вот он стоит прямо передо мной, и никаких следов оскорблённости на лице. Лишь губы его чуть подрагивают в попытке сдержать смех. Его забавляет эта ситуация?       — Это не первая шутка, которую вам доводится слышать, так ведь? — кусая себя за нижнюю губу от нервов, не сдерживаю смешок я, в то время, как в голове настойчиво бьется мысль.       Нельзя поддаваться его милым, обольстительным улыбкам, Адель! Он как змей-искуситель, как ты не понимаешь?!       — Да, и на случай возникновения возможного любопытства, спешу заверить, что дело вовсе не в пониженном гемоглобине, увы. — отвечает Карлайл, лукаво смотря мне в глаза. А в следующую секунду воздух между нами наколяется — я кожей чувствую это и вмиг перестаю дышать, когда ловлю серьезный взгляд Каллена. Мужчина опускает глаза ниже, останавливаясь на моей по-прежнему закушенной губе, и его кадык дергается. Я замечаю это и не менее тяжело сглатываю. Пульс резко подскакивает.       Не может же он думать о..?       Я нервно облизываю вмиг пересохшие губы и отступаю на шаг, отводя взгляд.       — Нам пора на обход, доктор Каллен. — напоминаю я, разглядев на настенном циферблате неподалёку время, неумолимо переваливающее за восемь часов. Голос мой звучит необычайно тихо и хрипло — я будто его слышу со стороны.       Ему нужно только одно — заманить тебя в свои сети, из которых ты потом не выберешься, не сумеешь. Чем всегда заканчивалась твоя глупая влюблённость? Ничем хорошим, Адель! Вспомни!       Каллен кивает, но скорее на автомате. Мыслями он находится где-то далеко от меня, и меня затапливает волна интереса какие размышления в данный момент посещают его. А спустя какую-то долю секунды его взгляд проясняется, он слегка качает головой, будто сбрасывая наваждение и, взяв голос под контроль, твердо произносит:       — Верно. Стоит подняться в кабинет и взять стетоскоп.       Наше специфичное приветствие друг с другом...       Я вовсе не думала, что смена начнётся так.       Взгляд Каллена изменился, он будто бы глядел мне в самую душу. Обжигал кожу насквозь. Я горела под таким взглядом буквально, ясно ощущая, как пылают щёки, и, двинувшись вслед за мужчиной, чувствовала некое покалывание во всем теле, которое списала на переизбыток стресса.       Дежурство предстоит веселое...

* * *

Сутками ранее.

Карлайл.

      В особняке никогда не стояло такое стойкое напряжение, как сейчас. Воздух почти электризовался, невидимой атмосферой повиснув в помещении. И сгладить углы, свести конфликт к минимуму, по-обыкновению старалась миролюбивая Эсми.       — Розали, не думаю, что произошедшее повлечет за собой какие-то последствия. — пыталась заверить она вампиршу, искренне переживая за взаимоотношения членов семьи. — Наверняка девочка сама скоро обо всем забудет.       Я приехал со смены, когда спор с момента злополучного происшествия на школьной парковке уже относительно поутих, однако, стоило спросить на чем дети порешили, как конфликт разгорелся с новой силой.       Эдвард ходил по гостиной, напряженно держа руки в карманах брюк. По внешнему виду парня было видно как неприятен ему этот разговор. Джаспер и Эммет же отсиживались в стороне, предпочитая не встревать в перепалку между этими двумя, и лишь переводили свои взгляды с одной на другого.       — Он не понимает под какую угрозу поставил всю семью! — с жаром продолжала отстаивать свою позицию Розали, указывая в сторону брата. — Если девчонка начнет болтать...       — Она не будет. — голос внезапно возникшей в проеме Элис, прервал ее гневную тираду. — Белла не та кто будет распространять наш секрет.       — С чего такая уверенность? — вспыхнула Розали, не заставив себя долго ждать. И, скептически выгнув бровь, воззрилась на Элис, сложив руки на груди. — Очередное видение?       — Оно самое. — та окинула семью красноречивым взглядом, не обращая внимания на язвительность сестры, и поспешила заверить. — Я знаю чем обернется появление Беллы в нашей жизни.       Я улыбнулся, когда Элис в несколько прыжков преодолела расстояние и подскочила к окаменевшему Эдварду, взяв его за плечи и шепнув на ухо:       «У тебя есть вкус, Эдвард».       Для острого слуха вампиров разобрать ее слова не составило труда, и, когда Элис продолжила уже громче: «Белла кажется хорошенькой», — я вовремя сдержал себя, чтобы не сказать вслух: «Ее двоюродная сестра тоже».       Приобнимая подошедшую и прильнувшую к моей груди Эсми, которая явно скучала, пока был на работе, я столкнулся с ее теплым взглядом золотистых глаз и невольно провел параллель с Грей.       Её зеленые омуты до сих пор стоят у меня перед глазами, и я чудом сохраняю прежнее непринуждённое выражение лица, дабы Эсми не засекла изменений. Задумчиво перебираю пальцами волосы супруги, пока та удовлетворённо дышит мне в шею, прикрыв глаза, и к собственному разочарованию признаю, что представляю на ее месте Адель. Шелк ее волос так и манит при каждом столкновении с ассистенткой. Я ощущаю жгучее желание запустить руку ей в волосы, прижать к себе...       Я не знаю чем вызван чересчур сильный интерес к своей стажерке, но отрицать бессмысленно — он есть. Так что я расспрашиваю крайне личные детали ее жизни, так что тайно провожаю вплоть до дома. Сталкерство не входило в мои планы, тем более, что мне нужно было совершенно в другую сторону, но я был обязан убедиться, что Грей доехала в сохранности. Проезжая мимо дома Свонов, я притормозил, следя за тем, как Адель выныривает из машины и спешно старается добежать до дома. Только после того, как за ассистенткой захлопывается дверь, я позволяю себе прибавить газу, одновременно высматривая место, где можно развернуться.       Это подобно наваждению.       Адель мое наваждение, так внезапно появившееся в моей жизни и заставившее почувствовать заново весь спектр эмоций, вызываемый объектом симпатии. Симпатии..?       Заверив всех, что появление Беллы в нашей вампирской жизни неизбежно, Элис пошла допытываться до Эдварда, вероятно, пытаясь вытрясти из него всю правду истинного отношения к дочери шерифа, пока остальные, насмотревшись разыгравшегося шоу, беспорядочно разбредались по особняку.       Я усмехнулся, открывая крышку ноутбука у себя в кабинете и вбивая в поисковике русскоязычный словарь. Эсми предпочла остаться в гостиной, желая провести время за книгой.       Да уж. Дочь явно расположена к младшей-Свон и ей точно приносит удовольствие заниматься сватовством. Не удивлюсь если эта девушка действительно когда-нибудь окажется в нашем доме, как пасия Эдварда.       В комнату плавно скользнула Элис, когда я того совсем не ожидал. С головой уйдя в изучение русского языка, я не терял попыток выяснить, что же мне сказала Грей за обедом, и за всем этим занятием вовсе не заметил приближения дочери. Опомнился лишь когда ее фигура ощутимым пятном застыла напротив стола.       — Что, Эдвард по-прежнему не разговорчив? — поинтересовался я у нее, не поднимая глаз, на что получил беззаботный ответ.       — Да, продолжает играть в молчанку и отрицать очевидное. Но ничего — это дело времени.       Я был поражен энтузиазму дочери, которая отмахнулась, словно для нее это ничего не значило. И вправду — я отметил — это сущие пустяки для ясновидящей, наверняка она уже предвидела дальнейшие события, при которых Белла и Эдвард вместе. Если сын обзаведется второй половинкой, пусть даже в лице человека, я буду безмерно рад за него.       Некоторое время Элис пристально изучала меня своими озорными, чуть прищуренными, глазами, — я ясно ощущал на себе ее хитрющий взгляд и чувствовал недосказанность, мысль, которой ей не терпелось со мной поделиться. А потом раздался ее спокойный, размеренный голос, эхом разлившийся по помещению и намертво поселившийся в моем сознании.       — Я знаю какие эмоции ты переживаешь, Карлайл. Не стоит беспокоиться. Это пройдет.       Я замер, медленно поднимая глаза на виновницу своего замешательства. Кожаное кресло, в котором я сидел, вмиг стало мне неудобным.       Не могла же к ней прийти в видениях Грей..?       Или же...       — Что ты видела? — отстраненно задал я вопрос, не подавая виду в каком нетерпении нахожусь, ожидая ответа. Рука моя, что лежала на мышке, стала беспорядочно крутить колесико вверх-вниз, а глаза не разбирали текст на мониторе — настолько меня поразил назревающий откровенный разговор, на который меня выводила Элис.       Чувствовал же, что грядет что-то неладное...       — Это ты лучше мне скажи. — не до конца понимая, что скрывается под этой фразой, я было предположил, что дочь сейчас начнет тираду похлеще Розали, и уже приготовился к худшему, когда Элис пропищала, едва не подпрыгнув на месте и не захлопав в ладоши: — Она настолько хорошенькая?       — Что?       Мне казалось, будто я попал в другую реальность, от которой теперь пребывал в шоке. Меня будто парализовало, пригвоздив к месту всего одной фразой.       Тем временем Элис, вероятно, прочитав на моем лице отразившееся ошеломление, поспешила пояснить чем вызван ее вопрос.       — В самом начале я видела лишь очертания. — энергично зажестикулировала она и зашагала по кабинету, взволнованная от мысли, что ей выпал шанс поведать то, что она держала в себе долгое время. — Образ девушки, которая приедет в Форкс и будет работать с тобой бок о бок... Но сейчас видения стали куда четче. — на последний словах дочь расплылась в довольной широкой улыбке. — Хочу теперь увидеть ее в живую. А что если ей изначально было предначертано с нами познакомиться..?       Элис разразилась потоком слов, из которых я понимал почти каждое — в отдельности. Плотину прорвало. Это выяснялось, когда дочь было уже не остановить. Слова лились сами по себе, Элис не замолкала ни на мгновение. Казалось, если она прямо сейчас не выскажет свои мысли, то ее голова попросту взорвётся.       — Кстати, как ее зовут?       Я, обомлев, все также смотрел на дочь, не в силах остановить эту вакханалию. Она ведь понятия не имела о том, какую реакцию вызывала во мне разговором о моей ассистентке и не догадывалась, насколько будоражило меня каждое новое произнесенное слово. Особенно когда Элис не скрывала в сторону девушки своего восхищения.       — Адель Грей. Она, кажется, родственница Беллы.       Элис неверяще округлила глаза.       — Вот видишь, Карлайл? Их появление — знаменательное событие! Мы не можем на это так просто закрывать глаза!       Элис продолжала ещё что-то говорить, а я ничего ей не делал, хотя четко улавливал, как теплые слова дочери в сторону стажерки зарождали во мне тоскливое чувство обреченности.       Элис взглянула на меня, вдруг подозрительно резко замолчав, вероятно, заметив мою отрешённость.       — Как тебе она, а? — спросила она необычайно серьёзно, я же чуть не поперхнулся воздухом от неожиданности.       — Не знаю, Элис. — непринужденно постарался пожать плечами, дабы не выдать себя. Глаза вновь устремились в монитор ноутбука. — Вполне сносно справляется со своими обязанностями. Пока не к чему придраться.       — Я не про это, Карлайл.       Ну конечно же не про это!       В комнате повисло напряженное молчание.       Я стыдливо отвел взгляд к окну, где качались на ветру верхушки деревьев. Никогда не попадал в подобную ситуацию.       — Она не показалась тебе... привлекательной?       — Я не делал акцент на ее внешности, Элис. — нагло врал я, упрямо не встречаясь с дочерью глазами. Ее напористость и настырность меня поражала и ставила в неловкое положение. — Мне важнее видеть ее работоспособность.       — Потому что ты глупец, Карлайл, — заявила Элис. Вот так просто поставила перед фактом.       А то что у меня была жена, которая, между прочим, сидела в гостиной за чтением, и которую я любил (любил же?), это никого не смущало?       Элис двинулась к выходу, в намерении оставить меня одного, но напоследок обернулась.       — Не вижу смысла противиться неизбежному. Есть вещи, которые претерпевают изменения, и остановить мы это не в силах. — дала сумбурный ответ она и удалилась, ловко выпорхнув за дверь, оставляя за собой только цокот каблуков.       Мне же оставалось теряться в догадках, пытаясь объяснить этот столь странный неожиданный диалог. И понять что за явление при упоминании Грей создавало такой след на моей проклятой, грешной душе.

* * *

Наше время.

      После планового обхода пациентов, я отпустил Адель в процедурную — она самоотверженно бросилась спасать двух подростков, поступивших с многочисленными ушибами и ссадинами. Два парня в возрасте семнадцати лет подрались на улице, и Адель слезно просила пустить ее к ним, вправить мозги, прочитав нравоучительную лекцию, что решать конфликт кулаками — по меньшей мере, глупо.       Стоя у автомата с кофе в начале рабочего дня — нужно было создавать вид нуждающегося в кофеине человека — и отвлекшись на безутешные мысли о своей стажерке, я запоздало заметил сладостный аромат, ударивший в нос лишь когда объект моих грез остановился в паре метров от меня, и я осознал, как же сильно ушел в собственные размышления.       Я впился жадным взглядом в лицо Грей, когда та закусила губу. Она была совсем близко и так вкусно пахла для меня, что сделать шаг и прижать ее к себе казалось не таким уж и неведомым порывом.       — Это не первая шутка, которую вам доводится слышать, так ведь? — она смеялась, явно робея в моем присутствии и совершенно не подозревала кто стоит перед ней.       Знай бы она о моей сущности, разговаривала бы также непринуждённо, как в эту минуту?       Ее прямые, не завязанные в хвост, каштановые волосы водопадом струились вниз, когда Адель наклоняла голову в смущении. Я чувствовал исходившее от нее волнение. Пульс скакал где-то в районе девяносто, если не выше, и мне было лестно, что я вызываю у нее тахикардию одним лишь своим присутствием.       Мог ли я расценивать это, как знак, что я привлекаю ее, как интересный собеседник, руководитель или... мужчина?       Я чувствовал слабый персиковый запах ее кожи — вероятно, то был гель для душа с утра, и духи с примесью лесных ягод — все это в купе просто сводило с ума, кружило голову.       Я запоздало заметил напуганный вид девушки. Адель не подавала виду, но наверняка успела заметить мой потемневший взгляд, направленный на нее.       Не сложно догадаться как меняется взгляд хищника при встрече с добычей, и как чернота завлекает золотую радужку наших глаз при вспышке голода.       Но свою ассистентку я трогать был не намерен.       В моих планах не было желания пренебречь животной диетой, которой я придерживался много веков, и наброситься на человека.       Даже если его кровь была настолько манящей.       Даже если желание сорваться перекрывало все здравые мысли в голове.       Столь сильную жажду я не испытывал даже в самом уязвленном состоянии — будучи новообращенным вампиром.       Но меня отрезвили ее глаза. В зеленых омутах плескалось едва различимое беспокойство.       Я уставился на Адель, остолбенев.       Наваждение исчезло быстрее, чем я понял, что чуть не накинулся на нее. Не зная, чего хотел больше — испить горячей крови или ощутить тепло чужих губ на своих...       До кабинета мы шли уже молча. Грей плелась где-то позади, не произнося ни слова, и я не мог ее в этом упрекнуть — ее реакция была вполне логичной и правильной на мой взгляд.       Я монстр. И ей стоило держаться подальше. Так почему же тогда мне так сложно держать себя в руках и не сокращать, столь стремительно и неумолимо, дистанцию с ней? Почему мысли о Грей, точно паразит, поселились в моем мозгу и затронули какую-то особо чувствительную часть в моем издавна мертвом, не способном к пробуждению, сердце?       Элис что-то видела, напрямую связанное со мной и Адель, но вот что — пока не рассказывала, и эта мысль, из-за которой я был вынужден строить собственные, не совсем радужные, теории, терзала меня изнутри, ведь после случая возле кофейного автомата, Адель резко изменилась в поведении. Снова. Между нами будто выросла стена. Это была уже вторая ситуация на моей памяти, после которой Грей резко отшатывается, будто в бреду отдаляясь. Становится более закрытой, и некая неловкость, образовавшаяся между нами, ощущается почти физически.       Слишком много вопросов и так мало ответов...       Все это в очередной раз вводит меня в замешательство, но один вопрос, среди сотни ему подобных, так и остается открытым.       Почему меня так тянет к тебе, Адель?       И как эту тягу мне преодолеть?       «А надо ли?»

* * *

Адель.

      Я так радовалась своему покою, ведь наплыва пациентов, как выяснилось, за сегодняшний день не было, и я могла сосредоточиться на работе, в частности, на тех больных, которые в данный момент у нас проходили лечение.       — Миссис Дэвис поставить капельницу, мистера Дьюи известить о завтрашней операции, — перечисляла я для себя вслух, держа планшет, к которому прикрепила собственный листок с пометками. И, подумав, предприняла попытку вмешаться, как будущий врач, не надеясь, что Каллен, который шел поодаль от меня, прислушается к моему мнению. — У Столберга кость уже должна срастись, прошло достаточно времени для этого, — я мельком взглянула на бесстрастное лицо мужчины, который глядел перед собой, о чем-то усердно размышляя всю дорогу, и будто бы и не замечал меня вовсе. — Я считаю, можно снимать гипс, доктор Каллен.       — Да. Считаю самое время. — ответ был незамедлительным, и я даже вздрогнула от его голоса, убирая планшет от лица, не зная чему удивилась больше — чересчур быстрому и лаконичному ответу или же тому, что Каллен так просто согласился со мной. Даже ничего не сказал по поводу моего обращения к нему. Не исправил.       Что происходит с ним? Даже я уже успела забыть наш недавний инцидент, сославшись на то, что мне просто привиделось.       Я неправильно истолковала поведение доктора. Он чересчур правильный человек, грамотный врач и наверняка примерный семьянин, для которого жена и дети стояли превыше всего. Он не хотел меня целовать, как мне изначально показалось из-за переизбытка разбушевавшихся в крови гормонов (я чувствовала себя подростком в пубертатный период!), а просто задумался. С кем не бывает? Резко возникшая мысль в голове. Вспомнил, я не знаю, что забыл выключить утюг дома, да. Не стоит все принимать на свой счет. Он просто задумался. Так ведь?       Отмечая про себя, что стоило бы еще заглянуть в лабораторию — результаты крови наверняка были уже готовы — я с интересом воззрилась на двух парней, которых дежурная медсестра загнала в приемное отделение.       Каллен, до этого сохранявший молчание, опередил меня и первым поинтересовался что случилось.       — У парней кулаки зачесались, что-то между собой не поделили. — отозвалась в ответ женщина средних лет, безучастно пожав плечами. По ее поведению было заметно, что такие случаи ее уже не трогают. Парни часто затевают драки — ничего эксклюзивного. — Ждем свободного врача.       Да уж, нехватка рук в местной клинике — ключевой вопрос. Нам бы не помешала еще парочка интернов.       Что в России, что здесь, текучка кадров.       Вечер не обошелся без сюрпризов. Не то чтобы я рассчитывала на спокойную смену... Спокойствие и медицина — вещи несовместимые. Еще во время практики в универе в этом убедилась.       — Я займусь ими. — решительно заявила я, чем озадачила и Каллена и женщину. Но если последняя была не против моей кандидатуры, которую я так спешно выдвинула, то Карлайл почему-то воспротивился. Он сам их хотел осмотреть?       Мужчина в непонимании нахмурил брови и повернулся ко мне.       — Сейчас подойдет Маргарет... — выразил свое несогласие он, на что я упрямо покачала головой.       Так не пойдет.       — Я могу. Зачем ждать кого-то? — заспорила я, что было мне совершенно не свойственно. Обычно я соглашалась со всеми волеизъявлениями и пожеланиями Каллена — да, так да, нет, так нет, все делала по указке, так, как ему было угодно, в страхе встретить разочарование или осуждение в золотых глазах.       Мне крайне было важно его мнение.       Сейчас же я просто привыкла к его присутствию и с сожалением наблюдала за проявлением собственного характера. Плохо дело. За эти дни я прознала, что Каллен добрый, вежливый и тактичный доктор, которому сложно переступить через себя и остоять занимаемую позицию в споре. Я никогда не наблюдала, чтобы он вступал в конфликты с кем-то — отличался не расположенностью к агрессивному поведению, умело сглаживал углы, если все же возникало какое-то недоразумение, боялся кого-то задеть словом или делом. Я признала, что он добрый, вежливый и тактичный доктор, и нагло, почти бессовестно, пользовалась его доброжелательностью и не умением сказать "нет" оппоненту.       Какая я все же...       Однако в этот момент решение дистанцироваться от мужчины, наплевав на то, будет он доволен мной или нет, возникло неожиданно и казалось мне как никогда необходимым и верным.       Мне нужно побыть одной. Тебя слишком много в моей жизни, Карлайл, я теряю голову. Оставь меня хотя бы на двадцать минут, чтобы собраться с мыслями...       — Тем более, что мы уже закончили. — я протянула Каллену амбулаторные карты, которые до этого сжимала в руках. Все они были заполнены. И запросила у женщины истории болезни поступивших пациентов. Та кивнула, краем уха слушая наш разговор. — Уверяю, доктор Каллен. Я проведу необходимые процедуры, заполню карты и принесу вам их в кабинет.       Я с надеждой заглянула в лицо курирующего врача, который внимательно смотрел на меня с высоты своего роста. Сомневался оставлять меня одну с пациентами? Неужели я еще не заслужила его доверие? Он просто молча смотрел, склонив голову, и от этого взгляда, который мне было трудно выдержать — Карлайл будто заглядывал мне в самую душу — я всё же не могла отвести зачарованных глаз. Как бы себя не вела с ним, как бы не избегала, я все равно отдаю себе отчет в том, что каждый вечер по прибытии домой мечтаю пораньше лечь спать, потому что только во сне могу беспрепятственно видеть столь полюбившегося мне мужчину...       Бесполезно отрицать очевидное — мне нравится его общество, и во сне Карлайл воплощает все то, на что я никогда не соглашусь в действительности с женатым мужчиной — прикасается, обнимает, целует...       Каллен поджимает губы, усиленно думая над своим решением. От его ответа зависит мое настроение на предстоящую ночь и смену.       Давай же, скажи, что не против!       Карлайл сдержанно кивает, давая добро.       — Хорошо.       Я сдерживаю себя, чтобы не подпрыгнуть на месте от радости и не наброситься на него, в порыве эмоций, с объятиями. Сохраняю прежний непринуждённый вид, лишь уголок губ вытягиваю в улыбке.       Он доверяет мне, — приходит блаженное осознание, которое приятным теплом разливается в груди.       Я благодарно киваю в ответ и, взяв протянутые медсестрой карты, захожу в приемный покой, где меня поджидают два юных пациента.

* * *

      Первое, что завладевает моим вниманием, едва я ступаю на порог помещения — это перебранка двух подростков. Кажется, их голоса слышны были даже в коридоре.       Два парня семнадцати лет, восседая на близ стоящих койках, в пух и прах разносят друг друга, не скупясь на красочные отборные ругательства, и, кажется, не замечают никого вокруг.       — Поверить не могу, что ты врезал мне из-за какой-то девчонки! И за что! За одну глупую фразу! — специально кривясь при упоминании девушки, возмущается один из парней, пока я, тем временем, прохожу внутрь.       Типичные мужские разборки.       — Итак, Аристон Лизер, — открыв первую амбулаторную карту, нарочито громко говорю я, привлекая к себе внимание разбушевавшихся подростков, которые при звуке моего голоса тут же растеряно замолкают.       — Это я. — вскидывает руку в неуверенном жесте парень у окна, и я подхожу к нему.       — Что ж, начнем с вас. — наклоняюсь, осматривая видимые повреждения — многочисленные гематомы на лице: у виска, под глазом и на основании челюсти. Сбитые костяшки на руках также привлекают мой взгляд.       Парень болезненно морщится — ему больше своего товарища досталось. Подбитый глаз начал уже стремительно опухать, и я отметила, что стоило бы достать из морозилки лед, дабы снять отек.       — На что жалуешься, боец? — в шутливой манере, дабы разрядить обстановку, вопрошаю я. Меня эти двое забавляют. — Впрочем, итак все видно.       — Этот придурок заехал мне кулаком в челюсть, можно обезболивающий укол, доктор? — состроив жалостливый вид, обижено отзывается Лизер, и я вижу, как в его глазах негодование сменяется на милость, вызванную моим появлением. Парень надеется на оказание медицинской помощи, желая снять боль, и, на его счастье, я именно за этим и пришла.       — Ты ноешь похуже своей девчонки, — доносится фырканье с соседней койки, и я перевожу свой взгляд туда. Там обстоит ситуация не лучше: ссадина на полщеки, измятая одежда и разбитые в кровь губы.       До чего же крепкая мужская дружба, ничего не скажешь. Готова спорить, стоит им выйти за пределы больницы, и они снова будут не разлей вода. Парни не долго держат на друг друга обиду, это девчонки злопамятные.       — Не удивлен почему она тебя бросила.       — Заткнись!       — Сам заткнись!       — Понятно, — многозначительно протянула я и, с усмешкой на губах, развернулась на сто восемьдесят градусов, направляясь к противоположной стене и выуживая из шкафчиков необходимые медикаменты.       — Что тут у нас? — доносится в то же мгновение со стороны двери, и я поворачиваюсь, лицезрея возникшую в проеме Маргарет, подоспевшую так удачно на помощь. В четыре руки мы управимся гораздо быстрее. — О-о-о, — протянула она, осматривая беглым профессиональным взором двух драчунов. — Рукопашные бои? Занятно. Давай помогу. Возьму одного на себя. — я поставила перед ней подготовленную ватку со спиртом, и пока та надевала перчатки, вскрыла ампулу, заполняя шприц содержимым. Выудив из морозильника лед, обмотала его несколько раз тканью, удачно попавшейся под руку, и протянула Аристону, заметив, как встревоженно забегали его глаза при виде иглы.       — Можешь не смотреть, если боишься. — хмыкнула я, обрабатывая кожу на плече парня спиртом, отчего тот взбеленился, поддернув подбородок. Хотел казаться мужественным и непоколебимым в глазах своего друга? Что ж, спешу тебя расстроить, парень, но твои поджатые до побеления губы выдают тебя с головой.       — Ничего я не боюсь!       Пока Лизер тратил силы на показную браваду, Маргарет в это время осматривала его товарища по несчастью.       — А ну открой рот, — скомандовала она и, различив в тишине комнаты глухой щелчок, повернулась ко мне лицом. — О, а у этого красавца вообще сдвиг челюсти! — воодушевлённо воскликнула она, отчего парень перед ней в ужасе захлопал глазами.       — Живыми вы отсюда не уйдете, — подхватила я, наслаждаясь ошеломленным видом парней, которые испуганно вжались пальцами в койки.       — Сейчас будет немного больно, — вставила по другую руку от меня свои пять копеек Маргарет, прежде чем обхватить ладонями нижнюю челюсть парня. Тот не успел даже собраться с мыслями, подготовиться или возразить, как крепкий захват медсестры тут же обернулся резким сдвигом, который возвестил громким и звонким щелчком в помещении, что мини-операция прошла успешно.       Воспользовавшись паникой Аристона, который с ужасом смотрел на стонущего от боли друга, я плавно ввела иглу в кожу, внимательно следя за реакцией подростка. Тот словно и не почувствовал инъекции. И когда я только успела набить руку или это все результат шока? Лишь когда вкачала анестетик, парень словно очнулся ото сна. Округлив глаза, уставился на пустой шприц в моих руках, который я тут же бросила в урну, и поднял на меня испуганный взгляд.       — У-уже все что-ли?       — Да. Нашатырный спирт нести? — улыбнулась я, заметив чрезмерную бледность лица парня и придержала того за плечо, когда тот слегка накренился в сторону. — Лучше приляг. Не хватало еще обморока.       Пока помогала принять парню лежачее положение, Маргарет участливо поинтересовалась состоянием своего пациента.       — Ну как? Больно ещё? — тот подвигал челюстью, проверяя.       — Да так... Немного, — и я отметила, что неуместные щелчки больше не раздавались. Маргарет действительно была мастером своего дела и, отойдя за мазью, решила завести крайне неожиданный для меня разговор, понизив голос почти до шепота.       — Адель, ваши переглядки очень заметны.       Вот так, сразу в лоб!       Я так и замерла на месте истуканом. Неприятный холодок пробежал по коже, в то время, как я не могла найти в себе силы отмереть и найти оправдания ее словам.       — Я... не понимаю. — вся моя былая уверенность вмиг испарилась, — умеешь же ты выбирать моменты, Маргарет! — куда-то улетучилась, и, кажется, даже пальцы мелко задрожали, когда я брала со стола тюбик с болеутоляющей мазью.       Неужто я правда была так глупа, что надеялась, будто это может остаться незамеченным? Я же пялюсь на него, как завороженная, напрочь забывая обо всех насущных проблемах и делах. Забывая обо всем на свете.       Заинтересованно наблюдая за мной краем глаза, Маргарет, вероятно, разглядела в моей мимике излишнюю озабоченность, потому что в следующую секунду раздался ее тихий смешок.       — Можешь не переживать, Адель. — заверила она меня. — Этот разговор не выйдет за пределы этого кабинета, просто хочется поговорить, как женщина с женщиной и дать совет — не стоит.       Так! Мне следует обработать гематомы на лице парня. Точно. Моя задача сейчас напрямую состоит в этом!       — Я и не планировала...       За Маргарет я не замечала каких-то поползновений в сторону Каллена. Никогда. В ее словах ревность не чувствовалась, да она была здесь и не логична. Маргарет с уважением относилась к доктору, но не более — никакого чрезмерного внимания в его сторону она не оказывала, ни тогда, ни сейчас. Мне вообще казалось, что Маргарет единственная была из отделения, кого не цепляет этот мужчина, в то время, как другие медсестры томно вздыхают, стоит Каллену пройти мимо.       — Я видела вас сегодня в коридоре.       — Да, но... — я тяжело вздохнула, на мгновение оторвавшись от своего занятия. Парни, которым мы обрабатывали ссадины на лицах, подозрительно притихли, увлеченные нашим разговором.       Любопытные сорванцы!       Осознав, что отмазаться не получится — Маргарет видела все насквозь, и, постаравшись собраться с мыслями, которые, точно рою пчел, лихорадочно кружились у меня в голове, я, неожиданно для себя, ответила, не зная почему решила пойти на такое откровение.       — Я не хочу и не буду отрицать, что считаю нашего доктора привлекательным мужчиной. — начала я. Слова давались мне тяжело — доселе я ни с кем не поднимала эту тему. — Но у меня также есть и собственные убеждения, принципы, которые не позволяют влезать в чужую семью. Я не опущусь до того, чтобы уводить чьего-то мужа.       На секунду в помещении повисла тишина. Маргарет переваривала сказанное, после чего раздался ее голос, и от внезапной похвалы у меня сперло дыхание.       — Тебе совсем не много лет, Адель. Сколько тебе? Двадцать..?       — Двадцать четыре, — подсказала я, и Маргарет кивнула.       — Ты совсем молода, а рассуждаешь уже, как взрослая. В твои годы у людей совсем другие взгляды на жизнь, другая психология, и то, что ты сейчас сказала — это не может не вызывать уважения. — она сделала многозначительную паузу. Боковым зрением я чувствовала ее выжидающий взгляд на себе — она ждала какую-то реакцию? Но ее не будет — и от интонации произнесенных слов, поняла, что Маргарет отчего-то даже не сомневалась в моей чистой совести. — Не каждая женщина будет ставить здравый смысл выше своих желаний. Особенно, когда дело касается мужчины. — я грустно хмыкнула.       Ты даже не представляешь, Маргарет, как тяжело контактировать с ним и осознавать при этом, что все эти улыбки, теплые слова — ничего не значат просто потому, что он женатый человек...       — Я даже подумать не могла, что ты в курсе этого, если честно, — продолжила Маргарет, заканчивая обработку лица парня. — Кольца то у Каллена нет, ну и вот... Хотя, зная, как разносятся в нашем городе сплетни... наверное не удивительно, что ты знаешь.       Пока мне не сказала о том Белла, я даже не предполагала.       — В любом случае, ты пробуешь поступать разумно, не идешь на поводу у своих эмоций, а это главное.       Знала бы ты, милая Маргарет, как эти самые эмоции затапливают меня, когда он смотрит на меня...       Вероятно, все наблюдательные уже заметили мои взгляды на своего наставника, и остается лишь надеяться, что не сделали неправильные выводы, иначе какая-нибудь особо ярая фанатка Каллена обязательно расправится со мной за неприметным углом больницы.       — Свободны, — заявила Маргарет, завинчивая тюбик на мази, пока парни неуверенно переглядывались между собой. Я списала их чрезмерную медлительность на желание остаться дослушать разговор и прыснула в кулак, когда Маргарет вопросила. — У вас еще и проблемы со слухом? А-ну, дуйте домой учить уроки!       — Нам, между прочим, последний год остался.       — Да, мы выпускной класс! Нам почти восемнадцать! — взъерепенились школьники, не довольные такому обращению в свой адрес.       — Ну и молодцы. Только на выпускной не приду — работать буду. — пожала плечами Маргарет, сохраняя серьезное лицо. Я же сдерживала себя из последнего, чтобы не захохотать вслух.       Когда парни спрыгивают на пол, с оглядкой ретируясь к выходу, — я отмечаю, что между ними уже нет той неприязни, которая была вначале — Маргарет берет меня за плечо в дружественной манере. Улыбается, заглядывая в глаза.       — Переставай изводить себя и пошли в ординаторскую. Торт тебя отвлечет от назойливых мыслей — последнее время ты вся не своя ходишь. Тем более, что там будет Уильям. Хочу тебя с ним познакомить. — на мой непонимающий взгляд Маргарет поясняет. — Парень хороший. Ты его наверняка видела. Идем.

* * *

      Уильям представлял собой симпатичного темноволосого молодого парня лет двадцати пяти, высокого роста и крепкого телосложения, к прочему, прекрасно владеющего английским, что, впрочем, было неудивительно — он родился и вырос здесь, в Форксе, в отличии от меня, приезжей.       Маргарет, к слову, была права — я действительно встречала его в больнице до этого, но даже подумать не могла, что его наружность, а также живость и бойкость, которую нельзя было заподозрить при мимолетной встрече в коридоре, подкупят меня.       Едва мы зашли в ординаторскую, Маргарет звонко известила всех о нашем появлении.       — Новые кадры! — и, приобняв меня за плечо, широко улыбнулась. — Стажер, а в будущем наша коллега — Адель Грей.       На меня в тот же миг с интересом уставились четыре пары глаз. Стараясь ничем не выдать возникшее волнение, вызванное чрезмерным вниманием к своей персоне, я изнутри закусила губу, и, пока Маргарет прошла к столу, занимаясь тортом, я переводила взгляд с одного лица на другое, казавшиеся мне в данный момент безмолвными равнодушными масками. Но вот, легкий шок от моего появления прошел, и сотрудники, как по команде, широко улыбнулись мне. Их взгляды сменились на приветливые, и это придало мне сил.       Я выдохнула, опуская до этого напряженные плечи.       Все же, глупо было предполагать, что может получиться как-то иначе.       Расслабилась, когда медбрат — единственный в нашем женском кругу парень — вскочил с места, подлетая ко мне, и, широко улыбаясь, протянул мне ладонь.       — Уильям Колтер, — я пожала руку, ощущая присущую парням крепкую мужскую хватку, и заглянула в живые, блестящие озорством, карие глаза. Неаккуратная прическа на его голове, напоминавшая ежик, смешила меня, а несерьезное поведение забавляло, если учитывать что мы работали в такой серьезной сфере. — Рад знакомству, для тебя как раз осталось местечко. — он помог мне устроиться на диване, и, оказавшись среди доброжелательно настроенных коллег, я отметила, что напряженность, которую чувствовала мгновением ранее, постепенно начинает спадать. На меня тут же посыпались вопросы.       — Ты из соседнего штата? — заговорила девушка с прямыми светлыми волосами, заплетенными в длинную косу. Ее милое лицо озарила дружелюбная улыбка, а голубые глаза загорелись от любопытства. Ровесница — про себя отметила я, — и довольно радушная на первый взгляд. Может, подружимся. — Не видела тебя здесь раньше. Я Хлои кстати.       — Ох, я... — у меня из груди вырвался нервный смешок. — Я, на самом деле, не из Америки даже.       Все кто был в помещении в тот же миг озадаченно переглянулись между собой. Кроме Маргарет, разумеется. Она-то была в курсе. Но, что удивительно — остальным ничего не сказала.       — Не местная? — подключилась, насколько запомнила по разговору, Шелли — девушка около тридцати лет. Медсестра со стажем в три года. Она обескураженно нахмурилась. Я только не могла понять — что их всех так удивляло? — Все валят отсюда. Не понимаю, что может заставить человека по доброй воли приехать в город сырости, дождя и ветра.       — О, а я слышала еще несколько месяцев тому назад, что к нам должен перевестись стажер. Все гадала как же он выглядит, — в глазах Хлои не переставал искриться безудержный восторг. Она жадно оглядывала меня, желая разузнать как можно больше деталей. — А откуда ты?       — Из России. — брови присутствующих в очередной раз взметнулись вверх.       Шелли вопросила.       — Ты вообще зачем сюда приехала?       Я не знала как реагировать на эту фразу.       — А чем плох Форкс? — прочистив горло, недоуменно повела плечами я, не до конца понимая так ли расценила этот вопрос. — Ну, помимо погоды...       — Ты смеешься? — хохотнул Уильям сбоку от меня. — Это забытый Богом городок, окруженный со всем сторон лесом. Настоящая глушь! Люди здесь живут старыми традициями, верят в силы природы, а еще здесь по четвергам убивают людей!       — Кончай, Уильям, — замахнулась на парня, попавшимся под руку блокнотом, Хлои, перегнувшись через весь стол. Тот заливисто захохотал, уклоняясь от нее. — Не пугай ее, она только приехала!       Маргарет в это время уже расправилась с тортом и любезно разделила лакомство, так что каждому из нас досталось по одному ровному большому куску, и все синхронно взялись за вилки.       — Я шучу, — подтвердил парень слова медсестры, отрезая кусок и кладя себе в рот. — Однако не буду брать свои слова назад по поводу того, что здесь действительно сыро и холодно.       Я хмыкнула.       — С этим я согласна. — и, ощутив на языке вкус шоколадного бисквитного торта, со спелыми ягодами вишни, который так и таял во рту, протяжно промычала. — М-м-м, Маргарет, торт обалденный!       — А в чем заключается причина переезда? — пытливо продолжала расспрашивать меня Хлои, кажется, и не собираясь есть. Но, на удивление, я не почувствовала и толики раздражения в ее адрес. Тактичностью ей бы не помешало обзавестись, но, несмотря на ее отсутствие, мне было в радость утолять ее столь яркий интерес. — Ты одна живёшь?       — Нет, у меня здесь двоюродная сестра. — откровенно призналась я и перешла к первоначально заданному вопросу. — Хотелось поменять обстановку, пожить в стране с носителями языка, который я изучала...       — У тебя прекрасное произношение. — оставила комментарий Шелли, и я благодарно улыбнулась ей. Годы обучения дали свои плоды. — Даже не заподозришь...       — Да нет же, стойте, стойте! — неожиданно активировался Уильям по правую руку от меня, прервал наш диалог а-ля «вопрос-ответ». — Есть вещи более важного характера! — он состроил серьезное лицо и, подогнув под себя ногу, с предвкушением повернулся ко мне, едва не выронив при этом торт. — Адель, это правда, что у вас на завтрак, обед и ужин вместо кофе подают чистую водку?       Я округлила глаза, чуть не поперхнувшись, и сдержала себя от того, чтобы откровенно не захохотать в голос от такого глупого стереотипа, заметив, как Хлои тут же недовольно фыркнула, пока другие не сдержали смешки. Уильям явно был душой компании!       — Когда ты перестанешь такую чушь пороть? В это давно уже никто не верит!       — Еще скажи, что русские водку не пьют!       — Если только на застольях!       — Адель, вот скажи, я прав..?       Пока коллеги пускались в дискуссию, я все больше понимала, что чувствую себя в своей тарелке. Это были друзья Маргарет и, как мне хотелось надеяться, мои тоже. Будущие. Я горела искренним желанием обзавестись здесь хотя бы парочкой друзей. В одиночку переодеваться и топать домой сразу после окончания работы как-то не прельщало. Хотелось провести свои лучшие годы в чьей-то веселой, дружной компании. И я предположила, что эти ребята могут вполне мне этой компанией стать. Мне хотелось в это верить, и я оставалась во власти этой уверенности до тех пор, пока не столкнулась с реальностью. А именно — со взглядом Бриттани.       Эта девушка, до этого упорно сохранявшая молчание и которую я каким-то образом умудрялась не замечать, несмотря на ее яркую, бросающуюся в глаза внешность, была единственной, кто не был положительно настроен по отношению ко мне по неясной на то причине. Я запомнила ее еще с начала смены — та девушка в ординаторской.       «...когда дверь за моей спиной закрывалась, я все равно успела расслышать голос одной из медсестёр, сохранявшей молчание до этого:       — Это стажерка доктора Каллена?»       Она держалась высокомерно и с бахвальством, пока остальные будто не замечали ее цепкого взгляда. В неком презрении скривив рот, она впивалась в меня глазами, словно разглядела в лице меня врага номер один. Может, таковой я для нее и являлась на самом деле?       Она не разделяла общую дружелюбность и держалась отдаленно, не произнеся и слова с момента моего появления. Дело было только в моей персоне?       Она испытывала жгучую неприязнь, даже ни разу не контактируя со мной до этого, и я предположила, что виновником такого поведения стал доктор Каллен.       По логичной причине именно мужчина — результат всех бед на земле, а из-за такого видного человека, как Карлайл в клинике творилось черти что. Женское соперничество переходило все границы и пораждало враждебную среду в отделении. И это было нехорошо.       Хотя, соперничать со мной — это было последнее дело. Случай с Бриттани казался мне крайне глупым. До абсурда смешным. Видеть соперницу в девушке, которая по определению уступала ей во всем и давала фору в лице и фигуре — я не могла похвастаться такой же зауженной талией, пышными бедрами и третьим размером груди, что было присуще ей; я не делала ринопластику или операцию по увеличению губ и в самом деле сомневалась в ее умственных способностях, раз она не замечала очевидного — я не ровня ей.       — Эй, Бриттани? Что с лицом? Почему не ешь? — мне показалось, что холод, отразившийся в глазах Бриттани, с которым та посмотрела на Уильяма, обжег его лицо. Удивительно, что парень продолжил улыбаться, как ни в чем не бывало.       Его ее взгляд вообще не смутил? Или для них это было уже в норме вещей? Ее поведение — устоявшийся для всех обычай?       — Аппетита нет. — едва не сквозь зубы, проскрежетала она, отводя в сторону пристальный, не сулящий ничего хорошего, взгляд.       Но вот дверь в ординаторскую отворилась, и в проеме появилась знакомая белокурая макушка.       Черт! Каллен! Я же совсем его забыла предупредить, что отлучусь!       Я заметила, как Бриттани сразу начала прихорашиваться с появлением доктора. Лихорадочно оправив волосы, которые шикарным каскадом спадали на ее спину, она пригладила руками, обтягивающую все ее достоинства, форму.       Эта девушка что? В самом деле рассчитывает привлечь его внимание? Каллена? Женатого человека?       — Доктор Каллен, угощайтесь, — указав на нарезанный торт, улыбнулась Маргарет, едва завидела в ординаторской Карлайла. Он застыл у порога, сканируя своим золотистым взглядом каждого из нас и дольше обычного задержал взгляд на мне, отчего я смутилась и тотчас опустила глаза в тарелку.       Нет. Пожалуйста. Только не сейчас.       — И вправду, присоединяйтесь, — повернулся к моему куратору Уильям, демонстрируя угощение в своей тарелке. — Торт просто супер.       — Поздравляю, Маргарет. — тепло улыбнулся медсестре Карлайл, с легкостью определив, кто в помещении именинник. Он склонил чуть голову вперёд, однако вливаться в нашу дружную компанию не спешил. — С днём рождения. Но вынужден отказаться. Спасибо за приглашение.       — Вы не любите торты? — продолжал настаивать Уильям. Энтузиазма у него было хоть отбавляй.       В этот момент я пожалела, что сижу с парнем рядом — разговором он привлекал к себе внимание, тем самым обращая и на меня взгляд моего наставника, который я чувствовала, хоть и упорно всматривалась в пространство перед собой. Аппетит пропал.       — Не злоупотребляю сладким. — обьяснил Каллен свой отказ и повернулся к выходу, однако взглядом зацепился снова за нашу компанию. В частности, за меня. Я же нервно вертела пальцами вилку. Кусок в горло не лез под таким пристальным взглядом. — Адель, — я вздрогнула, когда раздался его голос, и подняла голову. Омут жидкого золота тотчас завлек меня. Сердце пропустило удар. — Зайди потом ко мне. — спокойно, сухо и лаконично. Ни намека на то, что он чем-то не доволен мной. Я кивнула, с облегчением выдыхая, когда Каллен прикрыл за собой дверь. Расслышала со стороны Бриттани звук скрипнувших зубов. Или мне показалось? Впрочем, это было уже не важно — Карлайл вышел также быстро, как и появился в ординаторской. Что он только здесь забыл? И кого искал?       Мы уже вознамерились продолжить начатый диалог, как были прерваны внезапным порывом. Вскочив, Бриттани, тут же подскочила к большому зеркалу у стены, осматривая себя со всей сторон, и, не заморачиваясь о том, чтобы как-то обьяснить свое поведение, молча выпорхнула в коридор, оставляя нас недоуменно глядеть ей вслед.       Словно она...       — О-ой, — Хлои напротив закатила глаза.       — Опять началось, — выдал протяжное Уильям, и я вопросительно посмотрела на коллег, надеясь, что кто-нибудь поведает мне, что здесь происходит.       — Бриттани давно бегает за Калленом, — отозвалась Хлои, заметив мой непонимающий взгляд.       — Да, — поддержал ее Уильям. — Удивительно, как он ее вообще терпит. Хотя, зная его характер...       — Каллен слишком мягкий, чтобы сказать ей как есть. Он не может взять и послать ее на три буквы.       — Да. Только вот у Каллена есть жена. И не думаю, что она одобряет такое. — подключилась к всеобщему негодованию Шелли. — Зачем ты вообще ее пригласила?       — Хотелось быть вежливой, — надув губы, пожала плечами Хлои. — Никто же не зовет...       — И понятно из-за чего, — выгнул бровь Уильям, напомнив про ситуацию ранее. — Как видишь, что такое «вежливость» она не знает в принципе, а ты паришься.       Я молча наблюдала за всполохом эмоций коллег. Мы были единственные с Маргарет, кто отдал предпочтение торту, молча наблюдая за юными разбушевавшимися сплетниками.       Заметив ее насмешливый взгляд на себе, я хмыкнула, после чего услышала, заглушаемый возгласами ребят, ее голос.       — Добро пожаловать в нашу семью.