Стажёрка

      — Миссис Дэвис, руку держим прямо, не двигаем. — пускалась я в нравоучения, фиксируя пластырями игру на теле пациентки.       Пожилые люди, как правило, очень непослушные. А миссис Дэвис так и норовила куда-то убежать. Ее заставить переждать капельницу в полтора часа было просто невозможно. Лежать смирно на койке она совершенно не умела.       — Первый раз ставят вам капельницы?       — Такая молодая, а уже врач, — задумчиво изрекла миссис Дэвис, оглядывая меня с головы до ног.       Было ли мне лестно услышать такое в свой адрес? Нет. Я даже не ощущала себя полноценным врачом. У меня не было за спиной многолетней практики, чтобы чувствовалось как-то по-другому.       После чего она издала тяжелый вздох.       — Не первый. Только за все время вы единственная, кто мне с первого раза в вену попал. Ну, за исключением доктора Каллена.       Доктор Каллен во всем преуспел. Неудивительно, что у руководства клиники он на таком хорошем счету.       — Миссис Дэвис, я интерн, не более. — отвела взгляд я. Голова почему-то раскалывалась. Неужели и здесь будут на меня действовать природные катаклизмы? Магнитные бури вроде не обещали. — Выполняю те же махинации, что и все врачи.       — Тебе нравится доктор Каллен? — я опешила от такого вопроса. Мне ведь послышалось, да? Я вонзилась в женщину глазами, поражаясь ее быстрому скачку с одной темы на другую. Та выглядела непричастной и лишь мечтательно улыбалась, глядя в потолок. — Хороший доктор. И как мужчина видный, присмотрись к нему.       Я не верила своим ушам.       Что-что?! Присмотреться к кому? К Каллену?       Миссис Дэвис не знала и долю того, что происходило в жизни Карлайла, а уже раздавала советы налево и направо. Интересная женщина, не имеющая представления о семейном статусе доктора. Или она специально меня обманывала? Хотела вывести на чистую воду? Увидеть всю подноготную?       Я замерла, на мгновение выпав из реальности. Вспомнился момент после появления Каллена в ординаторской:       ...Посплетничая, как оно обычно и бывает в коллективе, я пришла к выводу, что пора приниматься за дело. Тем более, что Карлайл просил меня зайти к нему. Каким бы добрым человеком он не был и какие вольности мне не позволял, у меня еще была совесть, не позволяющая переходить черту дозволенного. В конце концов, он мой руководитель.       Хорошего надо в меру, Адель.       — Всем хорошей смены. — широко улыбнулась я, вставая из-за стола. С тортом мы управились быстро. Он был удивительно вкусным. И коллеги пожелали того же в ответ. Уильям вскинул руку, мол, до встречи, не прощаемся.       — Я видела, как ты на нее смотрел, — удовлетворённо заключила Маргарет, когда я прошмыгнула в приоткрытую дверь и, закусив губу, не удержалась от того, чтобы не подслушать: припала к двери, представляя метаморфозы на лице парня. Маргарет говорила обо мне, и я старалась не засмеяться вслух. Уильям, должно быть, был вне себя от разочарования — его так легко раскрыли. — Приглянулась, да? И не думай отнекиваться.       Колтер мне тоже понравился. Веселый парень. Может, с ним что-нибудь да получится. Все лучше, чем иссыхать по Каллену.       Лицо парня всю дорогу так и светилось, словно я была давним другом, которого он встретил спустя десятки лет. А улыбка с белоснежными зубами не сходила с губ — настолько он был рад новому человеку в коллективе.       — Наш волк после стольких лет добровольного одиночества, наконец-таки найдет себе подружку. — засмеялась Хлои, и все подхватили ее шутку. Ординаторская заполнилась дружным хохотом, я же тем временем отправилась отчитываться перед Калленом...       Тряхнув головой, я снова вернулась в реальность, отгоняя непрошенные мысли.       Не время.       Сведя к переносице брови и опустив взгляд в амбулаторную карту в своих руках, я щёлкнула ручкой, прописывая время внутривенной инъекции, и снова воззрилась на женщину. Заставила себя непринуждённо улыбнуться, но краешки губ всё равно предательски дрогнули.       — Боюсь, это невозможно. Доктор Каллен имеет большую семью и счастлив в браке.       Что ты несешь, Адель? Откуда тебе знать его взаимоотношения с семьей?       А после, пока женщина не начала ещё большие расспросы, не сдержала разочарованного вздоха и развернулась к двери. Пообещав вернуться, снять капельницу, я едва заметно кивнула миссис Дэвис и поспешила к следующему пациенту.

* * *

Ранее.

Карлайл.

      Нацарапав на желтой странице истории болезни одного из пациентов последнюю строчку рецепта, я глянул на большие часы, висевшие в кабинете у противоположной стены. Пальцы отбивали дробь по дереву стола, пока я следил за тем, как минутная стрелка приближалась к отметке в половину двенадцатого ночи. Я оставил Грей заниматься подростками в приемном покое в десятом часу вечера, она давно бы заявилась ко мне в кабинет, доложив о состоянии пациентов, однако сейчас задерживалась. В очередной раз. Но сегодня я имел представление где она находится.       Конечно, это хорошо, что Адель так быстро приняли в коллективе — ее миловидность, отзывчивость и приветливость на пару с каким-то природным магнетизмом располагала к себе, так что вряд ли бы кто-то не заинтересовался такой девушкой. Я был несказанно рад, когда обнаружил, что в их компании в ординаторской не оказалось Смита. Уж с ним-то я точно бы не позволил оставить свою юную коллегу.       Как непосредственный руководитель я не видел смысла в принципе допускать подобное. Чтобы сотрудники больницы позволяли себе отсиживаться в ординаторской в неустановленное для перерыва время... Такое заведующий отделением категорически не смел спускать с рук.       Однако я покинул помещение, оставляя медперсонал доедать торт в честь праздника.       Все дело в моем малодушии? Или в том, что там сидела Грей, которую я не мог укорить в содеянном?       — ...Теперь я хочу поднять насущный вопрос, — вспомнил я речь Уллмана на последнем собрании, который, откашлявшись, плавно перевел разговор к самому занимательному. — Кто может стать заведующим отделением общей практики, — и все мигом навострили уши. — Нагрузка большая, а мистер Харис, как всем известно, ушел на пенсию, поэтому пост заведующего отделением открыт, однако у меня есть свои кандидаты на эту должность...       Я не был удивлён, когда Уллман выдвинул мою кандидатуру, и все, в прочем-то ее охотно поддержали. За исключением некоторых.       Смит сжал челюсть настолько, что по его лицу заходили желваки. Не сложно догадаться как сильно он грезил о повышении и как быстро и с какой лёгкостью Уллман разрушил его амбиции. В один миг. Тайлер обжег меня яростным взглядом карих глаз. К проклятию души прибавилось еще одно. Я имел право отказаться и, если быть честным, с радостью бы отдал бразды правления в его руки, только, боюсь, отделение не продержится и дня под гнетом такого руководства.       Я был ознакомлен со строгой иерархией, жесткими границами и чёткими функциональными обязанностями сотрудников, прописанных в регламенте, однако опускаться до деловых отношений по типу «начальник-подчиненный», которых нужно было строго придерживаться, не мог. Не зря у меня не было медсестры — раздавать указания я был не способен. Тем более, когда под боком ходила не менее опытная по годам, хоть и значительно уступавшая мне в возрасте (по вампирским меркам) девушка...       Не выдержав, я вскочил со стула, так что кресло на колесиках шумно отъехало в сторону.       Мне было необходимо ее увидеть.       Сейчас.       Адель.       Едва выйдя в коридор и повернув в сторону лестницы, вознамерившись спуститься вниз, к ней, в ординаторскую, на ходу придумывая причину своего повторного появления, в меня влетела молодая медсестра, будто так и поджидала за углом. Я только и успел, что ухватить ее за локоть, дабы она не расшибла лоб, встретившись с моим телом. В нос ударил едучий приторный запах духов, точно девушка вылила на себя целый флакон, и если бы я был человеком, у меня непременно бы заслезились глаза.       Бриттани.       — Ой, простите, доктор Каллен! — не спеша отлипать от моей груди, залепетала она, поднимая на меня невинный взгляд из-под длинных нарощенных ресниц. Я подметил, что Грей с чистой кожей, без тонны косметики на лице, выглядела более ухоженной. Ее натуральная красота казалась мне гораздо приятнее этих искусственных ресниц и губ.       Бриттани не видела или же не хотела замечать моего безразличия в ее адрес и, кажется, с каждым новым днем только больше пудрила нос да выбирала помаду поярче, будто этим можно было привлечь мое внимание. Увидеть ее неприкрытый интерес было не сложно.       — Вы такой внимательный, ловите девушек на лету!       Я поджал губы, сохраняя на лице пресущее спокойствие. Все ее действия вызывали во мне неприятие, начиная от фраз вплоть до пальцей, которыми в данную минуту она перебирала мой халат на груди.       Я, в нарочито невозмутимом жесте, аккуратно взял девушку за запястья, отстраняя от себя. Та удивленно вздохнула.       — И такой холодный!       — Как долго это будет продолжаться, Бриттани? — размеренно и спокойно вопросил я с легким укором в голосе, убирая ладони в карманы халата и глядя на девушку с высоты своего роста.       Та стушевалась от такой прямолинейности и захлопала глазами в мнимом непонимании.       — Что вы имеете ввиду?       Я же все видел. Все ее взгляды, якобы «случайные» столкновения в коридорах. Она регулярно, несколько раз на неделе, оказывалась в поле моего зрения. Выставляла себя в лучшем свете перед коллегами и делала все возможное, чтобы привлечь и мое внимание тоже. Как ты не понимаешь, Бриттани — все твои усилия напрасны и так и будут оставаться без результата.       Я посмотрел на девушку хмурым взглядом и промолвил, искренне надеясь, что до нее дойдут мои слова.       — Ты знаешь. Или я напрямую должен объявить о том, что я женатый человек?       Ты сам-то хоть об этом вспоминаешь, когда рядом твоя стажёрка?       Первый раз мной овладело такое раздражение. Отчасти из-за того, что я просто терял время.       Мне важно, как заведующему отделением, чтобы все определенные под моё руководство сотрудники соблюдали дисциплину и не отвлекались от поставленных перед ними задач на посторонние, не стоящие должного внимания, вещи. Важно, если не установить дистанцию сейчас, то впоследствии это выйдет за рамки дозволенного.       Бриттани усложняла задачу, поскольку была весьма настойчива в своих желаниях.       Есть шанс, что когда-нибудь у нее совесть взыграет?       — Я ничего такого, просто... — она дернулась, вероятно, испугавшись моих слов и порешив, что я намерен завершить этот разговор. Что там — она прекрасно понимала о чем я ей толкую. И все равно не отступала — вертко нашла себе оправдание, сделав вид, будто не причём. — Просто слышала, что вас назначают заведующим отделением, вот, хотела поздравить! — выкрутилась она, широко улыбнувшись.       Я не повелся на ее уловку и сухо отрезал, без тени улыбки.       — Я еще не дал согласие.       Предпринял попытку сделать шаг, дабы обойти ее, но Бриттани пресекла мою попытку сбежать. Ступила в сторону, возникая прямо передо мной, чем заставила остановиться.       — Но все же, думаю, вы не будете отдавать кому-то это место, — Бриттани изменила тембр голоса на сладко-певучий и медленно накрутила на палец прядь волос, не отнимая от меня томного взора. — Это неразумно на мой взгляд. Тем более, что...       Хватит.       Не в силах больше слушать ее лепет, я прервал ее на полуслове нетерпеливым вопросом, одновременно ловким движением пресекая поползновение руки, потянувшейся ко мне.       — Бриттани, в ординаторской еще кто-то остался? — я сжал пальцы на ее предплечье чуть сильнее. — Адель там?       Бриттани тут же нахмурила брови, недовольная таким положением дел. Ее карие глаза вспыхнули от, неизвестно чем вызванного, раздражения, а слова сорвались с губ резче, нежели я ожидал.       — Да. Там. — дернула рукой она, заставляя меня разжать пальцы, в то время как лицо девушки озарила ядовитая усмешка. — Со всеми нашла общий язык. Особенно с Уильямом.       Что?       Не успел я задать вопросы, как передо мной взметнулись ее волосы. Бриттани развернулась на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом зашагала по направлению к лестнице. Ее заигрываний как не бывало.       Внезапно из-за угла вынырнула Грей. Я тотчас напрягся, с тревогой наблюдая, как Адель идет в сторону моего кабинета, уткнувшись в бумаги, и совсем не замечает Бриттани, летевшей навстречу ей. Последняя пробегала мимо шедшей в мою сторону стажёрки и, будто та виновата в ее несчастье, вырвала бумаги из рук Адель и подбросила в воздух, так что те, будто листья по осени, разлетелись по коридору.       Я сцепил зубы.       Так по-взрослому, Бриттани.       Позже стоит провести с ней нравоучительную беседу.       Что на нее только нашло?       — Извини, — забормотал я, подходя ближе и присаживаясь напротив своей ассистентки, помогая ей со сбором документации.       Адель не сразу отреагировала на мой голос. Я заметил, как она рассеяно потерла лоб, прежде чем начать собирать бумаги, в то время, как сам прожигал ее взглядом, будто в попытке считать эмоции, которые она испытывала в данный момент.       Где твои изумрудные глаза, Адель, что так нравились мне?       — Это я виноват в ее бурной реакции.       Адель хмыкнула, по-прежнему не поднимая на меня глаз. Ее густые черные ресницы дрогнули вместе с кончиками губ.       — Интересно чем вы ей насолили, — ей явно не доставила сильных неудобств эта ситуация. Адель не чувствовала себя неловко от произошедшего, как не держала обиду на Бриттани.       Лучик света, пробивающийся сквозь жизненную завесу темноты, злобы и отчаяния.       Я хмыкнул, опуская глаза обратно.       Среди бумаг взгляд зацепился за две амбулаторные карты. Предполагая, что это те подростки, которыми занималась Грей, я потянулся, чтобы взять их, как в это же самое мгновение столкнулся с теплом ее кожи.       Я накрыл пальцы Адель, и от меня не укрылось, как она вздрогнула. Кинув быстрый взгляд в мою сторону, тут же поспешила отнять руку, забирая стопку у меня из-под ладони, и вскочила на ноги.       Бегло поблагодарила.       — Спасибо, доктор Каллен.       Циркуляция крови. У меня плохая циркуляция крови, Адель.       Для нее я просто человек с плохим кровообращением.       Пройдя в кабинет, я воззрился на девушку, не зная, как оценивать настроение своей стажёрки, которая вместо того, чтобы сесть напротив, встала у моего стола, напряженно заламывая руки. Я взял протянутые ею истории болезни пациентов и пролистнул до заключения, написанного ее красивым каллиграфическим почерком. Знаешь ли ты, Адель, что врачи так не пишут?       — Что скажешь, Адель?       Я не смог сдержать улыбку, наблюдая за её нервными движениями — она так волновалась, что готова была сломать себе пальцы, но, услышав мой вопрос, подобралась. Облизала губы, которые до этого терзала своими зубами и, выпрямившись, сложила руки за спиной.       Мне было душно находиться с ней в одном помещении. Я чувствовал биение девичьего сердца, эхом отдававшиеся от стен, ее запах, который сводил с ума... Аромат бушующей в ее венах крови забился в легкие настолько, что не давал возможности сконцентрироваться, собраться с мыслями.       Ее запах...       Все то, что мне так нравилось в ней давило на плечи весомым грузом...       Я взял себя в руки насколько это было возможно.       Сузил глаза, пытаясь сосредоточиться на последней строчке в карточке, так изящно заполненной ее рукой, и старался не дышать. Тщетно.       Она стояла всего в паре метров от меня, и я с тоской мечтал прикоснуться к ней. Всего лишь мимолетное касание. Один тактильный контакт.       Знал, что одним касанием не ограничусь.       Не этого я ожидал, когда просил ее к себе.       Не на такой результат рассчитывал.       Что ты со мной сделала, Адель?       Я совершенно не в ладах с собой.       Адель, вероятно, только и ждала моего вопроса. Получив возможность отчитаться, вдохнула полной грудью и пустилась в повествование. Это было ее первое самостоятельное дежурство в приемной покое, без моего присутствия и контроля. И она воодушевленно рапортовала о том, что все прошло на ура.       Я поднял на нее глаза, откинувшись на спинку кресла, не улавливая и половины ее слов. Все мысли завладели осознанием какой хрупкой она казалась. Скользнув взглядом по ее телу, я пришел к выводу, что ее вес вряд ли переваливал за отметку пятидесяти пяти. Однако даже при недостаточной массе она все равно оставалась хороша — фиолетовая униформа идеально сидела на ней и подчеркивала фигуру, а поверх нее белоснежный халат оттенял изумрудные глаза и копну каштановых волос. Все это в купе со смущенными, милыми улыбками и вежливыми ответами делало её невероятно привлекательной.       — Домой ты их, я так понимаю, отпустила? —  Адель согласно закивала, услышав мои слова про подравшихся парней.       — Не вижу смысла оставлять их в больнице. Раны они получили поверхностные. Мы с Маргарет их обработали. Могут идти гулять.       Я усмехнулся ее беззаботному ответу и покачал головой.       — Когда заполнить успела?       — Э-э, что именно?       Адель настороженно посмотрела на меня, пытаясь понять, что именно скрывается за последними словами.       Я поднял истории болезни, что держал в руках и с улыбкой на губах потряс ими в воздухе.       — Карты.       — Ах, это, — Адель чуть нервно засмеялась, отводя взгляд в сторону.       Я не Смит, чтобы порицать тебя во всех вещах, не стоит так волноваться.       — Пока в ординаторской сидели. Не хотела к вам идти ни с чем.       К вам.       Обращение на «вы» все еще четко прослеживалось в нашем разговоре и странным эхом отзывалось от стен кабинета. При моей просьбе и наших теплых отношениях, у Адель всё равно не исчезла стойкая сформированная привычка сохранять субординацию по отношению ко мне.       — Ты могла бы отчитаться и так. С заполнением карт можно повременить. Это не срочно, Адель. — подчеркнул я.       Адель поджала губы, бегая взглядом по моему лицу. Улыбка моментально сползла с ее губ.       — Я посчитала, что так будет лучше.       Меня поражало ее рвение к работе.       Что ж. Упрямство — тоже хорошая черта.       — Адель, — я неспеша встал с кресла, делая шаг в ее сторону. — Ты отлично справилась. Я доволен тобой, не переживай, — и Грей тут же переменилась в лице: опустила голову, смотря на мыски своих ботинок, облегченно выдохнула, пряча улыбку, которую я все равно за водопадом ее волос разглядел.       Меня раздирало желание подойти еще ближе. И, наплевав на все, я сделал шаг в ее сторону, остановился напротив, замечая про себя, как ее губы приоткрылись, а ресницы дрогнули с моим приближением. Скулы Грей порозовели, она начала дышать ртом и была не в силах поднять голову, чтобы встретиться со мной глазами. Уткнулась взглядом в воротник моей рубашки.       Я смущал ее. Смущал своим поведением.       Я видел, как она заметно теряется от такой близости, но не мог поделать ровным счетом ничего. Жадно, глубоко дышал, не в силах насытиться ее запахом. От ее волос и тела исходил какой-то неведомый мне аромат, и я сдерживал себя от того, чтобы не наклониться и не уткнуться носом в ее макушку.       Тонкая грань спасала меня от того, чтобы сорваться и сделать решающий шаг.       — Простите за сегодняшнее. Я не предупредила вас, — раздался ее полушёпот где-то снизу. Грей еще больше склонила голову, прячась от моего внимательного взора, и я совсем потерял из виду ее глаза.       Она была виновата передо мной. Виновата, как перед куратором, которого не поставила в известность, и корила себя за это. Это было непозволительно. Стажируясь у Смита, он давно бы побежал писать жалобу на имя главврача. Ассистенты не имели права куда-то отлучаться без разрешения, не будь на то воля их руководителя, и Тайлер бы не упустил возможности навредить в этом Грей.       Но я и эту провинность спустил ей с рук.       О какой должности заведующего отделением могла идти речь при таком раскладе?       Я позволял себе необычайно снисходительно относиться к сотрудникам.       Грей была самой первой и единственной в списке, которой я мог простить все.       — Адель.       Она была ниже меня на голову, всегда глядела снизу-вверх своими лучистыми глазами зеленого цвета, зазывающе мерцавшими в свете дня, и сейчас я ощущал как никогда острую потребность в том, чтобы она посмотрела на меня.       — М-м?       Но взгляд Грей по-прежнему блуждал где-то в районе моей рубашки. Ее чем-то привлек мой галстук, и я неудовлетворённо выдохнул.       Во рту пересохло так, будто у меня было длительное обезвоживание, хоть мы и выходили с семьей на охоту неделю назад.       — Ты... — голос как-то осип. Я вовремя проглотил «необыкновенно красивая» и с губ сорвались совершенно другие слова. — Тебе не за что извиняться, Адель. Просто в следующий раз лучше подойди ко мне, и я тебя отпущу.       Грей наконец подняла голову, и ее губы дрогнули, не сдержав легкую улыбку. Она задержала на мне продолжительный взгляд своих малахитовых глаз, после чего неуверенно кивнула.       — Хорошо, я... — Адель резко замолчала, что-то вспомнив. Я терпеливо выжидал, наблюдая за тем, как она неловко переминается с ноги на ногу. — Мне надо еще в палату семнадцать и в лабораторию. Отпустите?       И я, видя надежду в ее искрящихся глазах, не смог сказать нет, вопреки собственным желаниям задержать ее рядом с собой подольше. Мягко произнес, склонив голову.       — Отпущу.       Грей закусила губу, все еще смущенная от нашей с ней дистанции, и я развернулся к столу, давая ей долгожданную свободу, замечая краем глаза, как ее плечики расслаблено опустились.       Протянул ей карты пациентов.       — Я подписал, — уведомил я ее. — Можешь отнести обратно в регистратуру.       Адель кивнула и, получив зеленый свет, поспешила ретироваться. Я так и стоял на месте, тоскливо смотря ей вслед, пока вдруг дверь за ней повторно не открылась.       — Вы зря, кстати, не согласились на торт. — сказала Грей, высунувшись из-за двери и улыбнулась мне.— Он был вкусным.       Я не сдержал ответную улыбку.       — В следующий раз обязательно попробую.       Уж лучше так.       Пусть будет думать, что у меня сбалансированный рацион, включающий сложные углеводы, протеины и жиры...

* * *

Настоящее время.

Адель.

      Таблетка аспирина отдавала горечью во рту, и я поморщилась, выходя из ординаторской. Оставалось надеяться, что хоть головная боль не на долго спадет.       Известив мистера Дьюи об операции, назначенной на утро, и дав нужные рекомендации, я вознамерилась спуститься на этаж ниже, в лабораторию, забрать анализы пациентов, когда совсем рядом раздался голос.       — И как тебе работается с Калленом, м, Грей?       Я чуть ли не возвела глаза к потолку.       Разговоры о Каллене так и будут сегодня преследовать меня?       Повернулась, лицезрея самодовольное лицо мужчины перед собой.       Смит. Ну конечно.       Стоило выйти из ординаторской, как я стала жертвой для коршуна. И Каллена рядом нет. Что ж, придется самой выбираться из ситуации.       Вспомнив как в последнюю стычку со Смитом он вырвал меня из рук врача и прижал к себе, у меня пробежали мурашки по телу. Грудь Каллена была твердой как камень. Я словно прикоснулась к глыбе льда со стальными мышцами. А недавний инцидент в его кабинете и вовсе заставлял забывать, как дышать.       Что это было между нами?       То как он стремительно сократил расстрояние пугало. Но я не могла отрицать, что чувствовала трепет в груди от такой близости. Словно мириады бабочек в одночасье запорхали у меня внутри.       Каллен, скорее всего, заметил мое смущение. То, как краска стремительно залила мое лицо, — я чувствовала жар вспыхнувших щек и кончиков ушей — и как я потупила взгляд куда-то в ворот его рубашки.       Я терялась рядом с ним, как пятнадцатилетняя девчонка...       — У меня нет времени на разговор с вами, доктор Смит, — мне хотелось огрызнуться и ответить: «Лучше чем под вечным надзором одного индивида», но разум посоветовал так не делать.       Кто знает что он может выкинуть если ему не понравится мой тон?       Стараясь не кривить губы в присутствии врача, я удержала все свои негативные мысли при себе и, выдавив вежливую фразу, предприняла попытку обойти мужчину.       — Извините, но мне пора.       Ты уж точно последний, с кем я буду готова обсуждать доктора Каллена, Тайлер.       В лаборатории меня ждали готовые результаты образцов крови, и, как по мне, они уж точно были важнее разговора с этим грубияном. Я удачно двинулась дальше по коридору, не встречая сопротивления со стороны мужчины, и когда была убеждена, что Смит отстал, оставив меня в покое, услышала позади себя приближающиеся шаги.       Да бросьте! Вы серьёзно?!       Смит быстро нагнал меня и, подстоившись под шаг, стал идти в ровень со мной.       — А я смотрю, вы неплохо спелись, при мне ты так оперативно не работала. — ехидство так и лилось с его губ. — Выписка пациентов у вас повысилась. Сейчас все только и говорят, что ты проводишь осмотр да прописываешь рецепты вместо Каллена. Это правда? Он так легко тебя до пациентов допускает?       Я и при тебе выкладывалась на максимум, ты просто этого не видел и не хотел замечать.       — У доктора Каллена другой подход, вот и все. Не стоит так отзываться о моем кураторе. — уже предугадав дальнейшие нелицеприятные слова в сторону наставника, предупредила я. — Он грамотный врач, и я ему полностью доверяю.       — Вот как? И в чем же заключается его подход? — усмехнулся Смит, не скрывая своего неприятия в сторону коллеги. — Уединяться в кабинете со своей ассистенткой и...       — Не смейте.       Я резко остановилась, зло смотря в карие глаза.       Сейчас было плевать кто передо мной.       Это переходило уже все рамки.       Я наградила Тайлера уничтожающим взглядом, не желая мириться с его бестактностью.       Да как он смеет?!       — Откуда в вас столько злобы к нему? Чем он заслужил к себе такое отношение?!       Может быть, если бы этот разговор состоялся днём, то я бы проглотила очередную порцию негатива в свою сторону, но сейчас, когда усталость и раздражение взяли надо мной вверх — я еле стояла на ногах, несмотря на то, что отсыпалась днем — пробудили во мне некую смелость. Я решила выплеснуть на мужчину все, что копилось во мне по отношению к нему долгое время.       Тайлер нашел смешным мой всплеск негодования.       — У тебя прорезался язычок? — он склонился ко мне, прищурив глаза в насмешке. Я же не разделяла его веселья. Не желая отступать, вонзилась в его лицо злыми глазами.       Для него это было в порядке вещей? Выставлять людей в нелестном свете? Говорить нелицеприятные вещи за спиной коллег..?       — Ты можешь его выгораживать сколько угодно, — застывшая до этого момента на мужских губах злорадная улыбка медленно растворилась под гнетом моего осуждающего взгляда. — Но я тебе скажу одну вещь, — мне показалось, или же там, на дне серости его глаз, я разглядела что-то... неясное, темное, что меня насторожило. Однако странное наваждение рассеялось, стоило Тайлеру произнести следующую фразу. — Твой Каллен не такой уж обычный человек, каким всем хочет казаться.       Я свела к переносице брови.       — И что это значит?       — Если ты не так глупа, то догадаешься.       Напыщенный индюк.       Не сдержавшись, я все же презрительно фыркнула.       Что он подразумевал под своими словами?       Совсем крыша поехала с этим глупым соперничеством?       Назойливые мысли лихорадочным вихрем крутились в голове, однако продолжать этот бредовый диалог я была не намерена. Намереваясь возобновить начатый путь до лаборатории, сделала шаг в сторону, но была перехвачена чужой рукой, крепко ухватившей меня за локоть.       Смит оттеснил меня к стене, не давая опомниться и, сделав темб своего голоса на тон тише, чтобы проходящие неподалёку от нас люди не услышали, проговорил мне в лицо.       — Он и его семья не такие, как все.       — Вам больше заняться нечем?! — разагрилась я. Меня эта ситуация начала распалять. Смит никогда не заговаривал со мной более чем по работе и в целях отчитать, не говоря о том, что после смены курирующего врача и вовсе перестал со мной контактировать. А сейчас делился такими наблюдениями.       Откуда ему знать что-то о семье Калленов? Следит за ними вечерами, в свободное от работы время?       — Если вы про бледность и чрезмерный холод кожи, то...       «То не удивлена, доктор Смит» — так недосказанным и повисло в воздухе, поскольку Тайлер меня перебил на полуслове.       — Нет, я не про это! Ты что, больше совсем не замечала никаких странностей в его поведении?!       Я шумно выдохнула.       Бред. Какой-то лютый бред.       Давай думай, Адель. Что же он имеет ввиду.       Я вздрогнула, когда мне вспомнились глаза Каллена, которые в мгновение ока окрасились в черный цвет. Радужку почти затопило, так что мне на мгновение почудилось, будто на меня глядят глаза зверя. Дикие голодные глаза. Глаза хищника.       Черт, Смит, я почти забыла этот момент!       Почувствовав пробежавший по телу озноб, я прижала к себе бумаги, что держала в руках и в сердцах воскликнула.       — Что вы ко мне пристали? Идите по своим делам!       Сердце отбивало чечётку в груди, и я с ужасом поняла, что Смиту удалось меня напугать. Раньше я его боялась и уважала, поскольку он был моим куратором, но теперь мне было все равно.       Он напугал меня этим разговором.       Тайлер скривил губы, не удовлетворённый моей реакцией, и покачал головой.       — Идиотка.       Может быть удача была на моей стороне в эту смену, а может Смит не счёл нужным опускаться до дальнейшего разговора со мной, потому что следующую фразу он произнёс безразличным голосом:       — Сегодня Каллен брал себе кофе. Если еще сомневаешься в моих словах — проверь его стакан в конце смены.       И зашагал прочь от меня.

* * *

      Я вернулась в кабинет Каллена чернее тучи и, положив на стол бумаги с лаборатории, опустилась на свое место.       Голову не отпускали мысли о недавнем разговоре с Тайлером и, схватив первую попавшуюся под руку карту больного, я начала усердно искать в кучке с результатами биоанализ соответствующего пациента.       Я не могла согласиться со Смитом, поскольку у меня не было доказательств, что с Калленом действительно что-то не так, однако каким-то шестым чувством понимала что доля правды в его словах есть. Каллен не такой как все, и дело не в ослепительной внешности и безупречных манерах. Он просто не такой, как другие. В этом я убедилась.       Основания для подтверждения своих слов оставалось еще найти.       Отвлекшись от занятия, мой взгляд неуверенно поднялся к лицу мужчины. Я уставилась на Карлайла, чей внимательный взор был направлен в монитор. Он что-то старательно заполнял по системе на компьютере, повернувшись к окну, и, воспользовавшись тем, что мужчина не видит обращенного на него внимания, опустила глаза на стаканчик кофе на его столе, который изначально привлек мой взгляд.       Кофе одиноко стоял в сторонке так, словно про него забыли. Каллен еще ни разу не притронулся к нему в моем присутствии, будто принес и поставил для вида, в то время, как лицо его сохраняло излишнюю бодрость. Карлайл совершенно не выглядел уставшим, хотя время на часах переваливало за час ночи. У меня давно уже смыкались глаза, а он без проблем глядел в монитор, даже не щурясь, и быстро гулял пальцами по клавишам клавиатуры.       — Каллен такой же обычный человек, как и все, просто... с особенностями, — утешала я себя мысленно, не наблюдая каких-то видимых признаков, которые сподвигли бы меня думать иначе. — Может он сидел на каких-то препаратах, витаминах, позволяющих поддерживать суточную энергию... В любом случае, этому можно было найти разумное объяснение, как и многому другому. Смит просто решил тебя попугать, Адель, а ты так легко повелась и развела панику. Это же Смит. Он нашел себе новое занятие, развлечение, чтобы не заскучать в стенах клиники. Ему обязательно нужно в чем-то подгадить. Тайлеру до сих пор не дает покоя ситуация с Калленом, когда его сместили с должности, отдав стажера другому. Он чувствует себя проигравшим, и это осознание больно бьет по его самолюбию. В этом причина. Только в этом. Ведь так?       — О чем думаешь, Адель? — я не сразу отреагировала на голос Каллена и запоздало дернулась, когда поняла, что чересчур долго сверлю взглядом его стаканчик с кофе и вопрос адресован мне. Подняла голову на мужчину, который, отвернувшись от монитора, как-то настороженно свел к переносице брови, окидывая меня взглядом.       Долго он так сидит и смотрит на меня?       — У Руби боли в мышцах, — я кашлянула, возвращая взгляд обратно в бумаги перед собой. Нужно возвращать голосу прежнюю твердость. — Но признаков ОРВИ или ангины общий анализ крови не выявил.       Я вздохнула. Вся эта неразбериха не нравилась мне от слова совсем. Если опустить момент с Калленом, были еще непонятки с пациентами, чьи неустановленные диагнозы заставляли нас теряться в догадках.       — Это не похоже на обычную простуду — температуры нет, как и заболеваний горла. — делилась я своими переживаниями с доктором.       Карлайл отъехал на кресле чуть в сторону, чтобы лучше видеть меня и, опершись локтями о стол, внимательно слушал выявленные наблюдения.       — Ранее у него наблюдали бледность кожных покровов, — развернула я карточку, пальцем ведя по выведенным записям ранее. — Он жалуется на постоянную усталость, головокружение, а еще кардиограмма показала учащенное сердцебиение в покое. Вот, — я протянула Каллену пленку, и Карлайл тут же принялся ее рассматривать.       — И при всем этом он просится домой, — протянул он, изучая частоту сердцечных частот.       — Есть риск, что если мы выпишим его сейчас, то к нему прицепятся еще какие-нибудь заболевания, — проговорила я в страхе, что Каллен пойдет на поводу у больного и даст ему выписку. — По типу пневмониии или кандидоза...       Но мои опасения не оправдались — Карлайл слишком заботился о своих пациентах, чтобы допускать подобное.       — Верно, — кивнул он. — Пусть еще понаблюдается у нас, пока мы выявим причину упадка его иммунитета. Такой результат крови у здорового человека не может являться нормой.       Вся эта ситуация не радовала нас обоих.       Да и кому нравится, когда у тебя лежит пациент, а ты даже не знаешь что с ним?       Я до последнего не хотела думать о плохом, но голову тревожные мысли посещали все чаще.       — Не переживай, мы найдем решение. — подбодрил меня Каллен, заметив мое хмурое выражение лица.       Я не могла похвастаться такой же уверенностью.       — Хотелось бы верить.

* * *

      — Нет, мам, все отлично, здесь все довольно дружелюбные, обходительные, — отвечала я на звонок, шуруя по коридору.       В следующие несколько часов я успела обойти палаты, проверяя тишину и состояние больных, дала барбитураты тем, кто не мог уснуть, мучаемый бессоницей, и вколола местный спазмалетик пациентам с физическими травмами, давая возможность облегчить боль на несколько часов.       Тихо прикрыв за собой дверь очередной палаты и посчитав, что свежий воздух мне не помешает, — запах лекарств встал поперек горла и нужно было срочно проветрить голову — я не нашла ничего лучше, чем выйти на улицу и теперь шла в сторону выхода, параллельно разговаривая с мамой по телефону.       — Начальство хорошее, куратор стажировки тоже.       — Да? Последний раз ты жаловалась на своего курирующего врача. По твоим словам он был очень скверным и совершенно не давал тебе работать. — вспомнила она мои россказни про Смита.       — Это в прошлом, я теперь стажируюсь у другого и мне он нравится. Как куратор, мам, — зачем-то добавила я в конце и, решив, что лучшая защита нападение, спросила. — Ты вообще почему не работаешь? У тебя разгар рабочего дня, насколько я знаю!       Местное время в Форксе на восемьдесят три минуты опережало солнечное время в России.       — Ох, я вспомнила о тебе, милая, и решила сделать перерыв, — расслышала на том конце провода я мамин смех, и улыбнулась.       Все же хорошо быть фрилансером.       — Папа на работе? Передавай ему привет.       — Да, в университете. Обязательно передам, он тоже волнуется. Знаешь, мы так и не свыклись с тем, что наша дочь теперь живет так далеко от нас.       — Не стоит переживать. — заверила я. — Здесь довольно неплохо, хоть мне и казалось первое время, что не привыкну к местному колориту. Непривычно было поселиться в столь маленьком городе. — я хохотнула, вспоминая свои первые впечатления, когда проезжала мимо въездной таблички в Форкс. Население в три тысячи сто двадцать человек по сравнению с городом миллионником — колоссальная разница. — Я теперь живу с Беллой. Ее отец предложил сьехаться, он здесь местный шериф. Следит за порядком.       — Шериф... Да, слышала о Чарли. Что ж, все лучше, чем одной, тем более, что с сестрой веселее. — я угукнула, думая о том, что надо обязательно куда-нибудь с Беллой выбраться на выходных, когда в трубке раздалось: — Мальчиком не обзавелась еще?       Я закатила глаза, протяжно застонав. Ее разговоры всегда сходились к одному и тому же.       Это что, у всех родителей заложено в заводских настройках — доставать своих детей, когда тем переваливает за двадцать?       — Мам, ну не начинай...       — Что? — на том конце провода явно не одобрили такую позицию. — Между прочим, в твоем возрасте я уже была беременна тобой.       — Мам, я еще не нашла подходящего кандидата, — парировала я. — Если ты забыла, я врач, а мы всю жизнь посвящаем работе. Но если я кого-нибудь встречу, то обязательно сообщу. Брошу все свои дела и позвоню тебе, идёт?       — Идет, — мама улыбнулась в трубку, забавляясь с моего кривляния. — Будь осторожна там.       — Хорошо. — согласилась я и упрятала телефон в карман.       Она звонила раз в несколько недель справиться о моем состоянии и настроении, чаще писала в мессенджере в ватсапе.       Я тем временем уже вышла на крыльцо клиники.       Едва за мной хлопнула дверь, в лицо ударил ночной воздух. Я подняла воротник куртки, накинутой наспех в ординаторской, и оглянулась по сторонам.       То ли ветер заставлял так деревья шуметь, то ли в глубине леса действительно что-то жило своей жизнью.       Тихо, темно и безлюдно. Так и навевало ужас.       Одинокая луна освещала территорию парковки своим светом.       Интересно, здесь водятся оборотни?       Было бы жутко, если бы в то же мгновение тишину города разбавил волчий вой, однако все было тихо.       Сказочница я. Пересмотрела на родине ужастиков и фантастического кино. Бывает же.       — Опасно стоять одной в такое время суток, — раздался за спиной мужской голос, и я вздрогнула, поворачивая голову на источник звука. В дверях клиники стоял Уильям, появление которого я не заметила за собственными мыслями. Напугал до чертиков.       — Думаешь, меня похитят? — хмыкнула я, разглядев на лице парня улыбку, и тот, видя радушно настроенную коллегу, ступил ближе.       — Вполне возможно. Твое счастье, что я оказался рядом и теперь охраняю такую красавицу.       Это что, неприкрытый флирт с его стороны?       — Красавицу? — я с сомнением покосилась на парня. — Ты, вероятно, Бриттани не видел. Прописать тебе очки для зрения?       Ожидая того, что парень смутится, я удивилась, когда он честно и открыто ответил.       — Бриттани не в моем вкусе.       Я потупила взгляд, когда увидела каким многозначительным взглядом после этого Уильям посмотрел на меня, и, стараясь вывести диалог в другое русло, спросила.       — Меня не хватились? — сделала вид, что не заметила как Колтер разочарованно вздохнул.       — Пока нет. Каллена вызвали на операцию, это я так, держу в курсе, чтобы не искала его потом, поэтому можешь наслаждаться короткими минутами свободы. — шмыгнул он носом, упрятав ладони в карманы униформы.       — Каллен мне не сильно перекрывает кислород, если ты об этом. — улыбнулась я и поймала на себе удивленный взгляд.       — Да? Обычно кураторы никому не нравятся. Стажёры рвутся к самостоятельности и все такое...       — Мне комфортно с ним. Он мне подсказывает и направляет. Я не жалуюсь. Мне вполне нравится у него стажироваться.       — Ты так тепло о нем отзываешься, — хохотнул Колтер, и я отвела взгляд. — Хотя, оно и понятно — он лучший в своем деле. В целом, я согласен с Уллманом. Кроме него с нашим отделением никто не справится.       — Что? — я замерла, озадаченно нахмурив лоб. — О чем ты говоришь?       — Ты разве еще не в курсе? — Уильям повернулся ко мне, и я пристыженно закусила губу.       Тоже мне стажерка, ничего не знает про своего руководителя!       — Каллена вроде как назначают заведующим отделением. Сегодня днем Уллман созывал врачей.       Парень провел ладонью по ежику своих волос и нахмурился, пока я лихорадочно собирала мысли в кучу.       — Хорошо, что не Смита. Тот разнесет нашу клинику ко всем чертям.       — Неожиданная новость, — прокомментировала я, вперив глаза в пространство перед собой.       Как это могло пройти мимо моих ушей?       — Не то слово. Но за то у нас хотя бы теперь будет заведующий. Без «крыши» в отделении тяжело. Медсестры вообще работать не хотят, и никто на них не может повлиять.       — Давно ты тут работаешь? — поинтересовалась я.       — Год. — пожал плечами Уильям. — Совсем ничего фактически.       — Тебе кстати не холодно? — я многозначительно посмотрела на парня, который не позаботился даже накинуть что-то поверх, прежде чем выйти на улицу.       — А ты что же, волнуешься за меня? — Колтер так забавно выгнул бровь, что я не сдержала смешок.       — Отстань, — фыркнула, отмахнувшись. — Заболеешь, потом никто тебя заменять не будет.       — Я не кисейная барышня, на холод не жалуюсь. Да и не замерзну я, для Форкской ночи — температура прекрасная, жарче чем в ваших тропиках.       — У нас не тропики — в наших краях тоже нередко случаются дожди. И у нас довольно суровые зимы, так что меня не испугать непогодой.       — Кто-то только что при мне от холода трясся.       Я толкнула парня в плечо, на что тот театрально ахнул.       — Так и знал, что ты такая! — показательно потирая руку, наклонился он ко мне.       — Какая? — хохотнула я.       — Плохая девочка.       — О, нет. Это не ты по адресу. — вскинула я руки вверх.       Если не считать, что я запала на женатого мужчину, я — образцовая девчонка.       — Да ну? — подначивает Уильям.       — Да.       — А... может сходим на этих выходных куда-нибудь вместе? — вдруг предлагает он, и я моментально теряюсь.       Что, так резко?       — Погуляем, или же посидим в кафе, ну или в кино..? Как ты хочешь. Плохая девочка отказалась бы, но ведь ты...       — Вообще, — я растягиваю губы в виноватой улыбке, не желая задеть чувства парня. И кто его только надоумил на такое? Маргарет? — Я планировала на этих выходных провести время с сестрой.       — С сестрой? — Колтер растерянно бегает по моему лицу глазами, словно не знает значения этого слова.       — Да, — я вздыхаю и миролюбиво предлагаю, сама недоумевая, почему стыжусь своего отказа, ведь моя причина абсолютно правдива. — Давай на следующих выходных? Думаю, я буду свободна. Согласен?       Колтер медлит еще мгновение, но вдруг его потерянное лицо просветляется. Цепляясь за эту маленькую надежду, он кивает.       — Ага. У нас как раз смены совпадают.       Я вижу, как он рад моему согласию, и мои губы тоже невольно расплываются в улыбке.       — Только я вобью в свой мобильник твой номер? Окей? — Уильям решительно выуживает из своих штанов телефон и выжидающе смотрит на меня.       Отказы не принимаются, верно?       Я театрально закатываю глаза, но диктую ему свой номер.       — Вот и порешили, — воодушевленно произносит Колтер, сохраняя контакт в телефонной книге, и блокирует экран. Закидывает руку мне на плечо, прижимая к себе, отчего я издаю удивлённый нечленораздельный звук. К его тактильности можно и привыкнуть. — А теперь пошли внутрь. Ты у нас тепличная. К холоду не привыкла...       — Я тебе сейчас втащу.       — Уже бегу в травматологию! У тебя вон, нос замерз! — смотрит он на мое лицо, и мне остается только догадываться действительно ли он говорит правду. — Скорее внутрь.       Мы прошмыгнули обратно, мимо дежурных медсестёр, тихо хихикая, будто никуда и не отлучались вовсе.

* * *

Карлайл.

      После успешно проделанной операции я поспешил в кабинет, едва мне удалось снять хирургический костюм. Ближе к трем часам ночи я был вынужден оставить Грей одну. Хьюи — врач-хирург попросил помощи на проведение лапаротомии, операции на пресечение опасного для жизни пациента заболевания. Перитонит являлся показанием к немедленной госпитализации и оказанию неотложной помощи, и я не смог ему отказать в ассистировании.       Однако, пройдя в кабинет, я замер.       Моей стажерки не было на месте.       Через полчаса заканчивалась смена, — я даже повернул голову к часам для достоверности — и обычно в это время она заполняла карточки...       Неужели снова проводит процедурные махинации в какой-нибудь палате?       Почетная труженица.       Однако даже если оно было так на самом деле, то её стол показался мне необычайно чистым, словно...       Словно она забрала истории болезни с собой.       Что..?       Я терялся в догадках почему ей не сиделось в кабинете, спускаясь по лестнице на первый этаж клиники. Ее аромат, слабым отголоском чувствовавшийся в помещении, навевал меня на мысли, что она больше не заходила в кабинет, и, придя к такому заключению, я решил навестить ординаторскую, проверяя свою теорию.       Быстро преодолев расстояние в несколько десятком метров, приблизился к служебной комнате врачей.       Туда, куда меня вели инстинкты...       Туда, где ее запах чувствовался сильнее всего...       Приоткрыв дверь и ступив внутрь, я застал необычную картину.       За небольшим столом у дальней стены, в свете настольного светильника и в окружении бумаг, сидела Адель. Она спала, сложив руки перед собой, и оказала на меня парализующий эффект.       Я замер на пороге изваянием на какие-то доли секунды.       Вот так она могла — ничего не делая, вызвать у меня ступор.       После чего бесшумно приблизился к своей стажёрке.       Адель прерывисто дышала. Ее сон был поверхностным, она в любой момент могла проснуться, и я замер рядом с ней, боясь сделать лишнее телодвижение. Окидывал внимательным взором ее макушку, не имея возможности увидеть лица. Каштановые пряди разметались по хрупким девичьим плечам и ниспадали вниз, пробуждая желание провести по ним пальцами, зажать меж подушечек, ощутив мягкость. Мне предоставлялся шанс безнаказанно насладиться ее запахом. Меня никто не мог уличить в содеянном...       Я отметил, что истории болезни она действительно забрала с собой — те лежали аккуратной стопкой на левой части стола, и лишь одну она не дописала — на которой спала сейчас. Монитор ноутбука горел, извещая о том, что Адель действительно вела продуктивную работу до того момента, пока сон не овладел ей.       А ее спина...       Адель наверняка пожалеет, когда проснется, о том, что случайно задремала. После сна в таком положении спина еще долго будет давать о себе знать, отзываясь ноющей болью в мышцах.       Я смотрел на свою ассистентку и не решался ее тревожить, вырывая из царства Морфея.       Будто бы это не она сейчас спала на работе.       Будто это кто-то другой нарушал правила внутреннего трудового распорядка.       Как ее непосредственный руководитель я должен был в эту же минуту отчитать ее за ненадлежащее поведение сотрудника больницы. Однако Адель требовался отдых. Она целую ночь провела на ногах. И я не мог укорить ее за простую физиологическую потребность любого живого человека.       Я заметил ее уставшие глаза еще в половине двенадцатого, когда мы вместе с ней сидели в кабинете. Наблюдал за Грей исподтишка, не в силах справиться с этой манией, пока она не видела, увлеченная изучением анализов. Искры ее светящихся глаз будто потухали с каждой новой минутой, но она все равно сохраняла на своем лице — собранном, сосредоточенном — рьяность к собственному делу.       О том каким врачом она будет в будущем, если не поменяет своего решения уйти в медицину, можно было судить уже сейчас, по тому, как она усердно работала, готовясь в любой момент броситься спасать чью-то жизнь. Была оживленной и в приподнятом настроении, несмотря на тягость дня.       Не унывающей.       Несмело, словно взвешивая все за и против, я все же решился разбудить ее. Протянув руку с легка дрожащими пальцами, легонько потормошил за хрупкое плечо. Адель не отреагировала, что-то нечленораздельно промычав. Я усмехнулся, после чего попробовал еще раз.       Коснулся локтя, — ее халат аккуратно покоился на спинке стула — и тепло кожи тотчас приятно лизнуло мою ладонь. Я хотел воспользоваться моментом и задержать свою руку на ее чуть дольше, но девушка вдруг подняла голову. Адель приоткрыла глаза, которые снова зажмурила от света светильника, и вскрикнула, заметив мою фигуру сбоку от себя.       Она дернулась от неожиданности, будучи уверенной, что в помещении никого нет, и, вероятно, ударилась ногой о стол, потому что до моего слуха донёсся глухой стук, а после ее стон.       Адель ойкнула от боли и, согнувшись пополам, начала тараторить.       — Доктор Каллен, я... простите, мы сидели здесь с Уильямом, ну, знаете, медбрата с педиатрии, а потом он ушел, и я решила заполнить карты, и вот...       — Адель, — я нагнулся к ней и, ловко подхватив под колени, пересадил Грей на столешницу, обрывая дальнейший ее поток слов. Взволнованным взглядом впился в коленный сустав, который она зажимала рукой, в попытке унять боль.       Плевать, что это общее помещение и сюда могут в любой момент зайти люди. Мне необходимо удостовериться, что с ней все в порядке.       Адель жмурилась, не в силах до конца проснуться. Несколько раз проморгалась, отгоняя остатки сна, и окинула взглядом стол, за которым сидела ранее.       — Который час?       — Самое время идти домой, — хмуро ответил я, слыша ее протяжный вздох.       Она корила себя за то, что позволила себе маленький отдых в рабочее время.       — Тяжелая смена выдалась?       — Да, я не ожидала, что меня всё-таки вырубит. — призналась Адель, потирая лицо своей ладошкой. — Специально отсыпалась днем, не помогло. Еще раз извините.       — С непривычки всегда так. Ты ни в чем не виновата, Адель. Болит? — я коснулся кончиками пальцев ее ноги, и Грей затаила дыхание, вздрогнув то ли от неожиданности, то ли от холода моих рук, просочившийся сквозь одежду.       — Почти нет. Я... не сильно ударилась. Ничего страшного, доктор Каллен, все в порядке. — она потупила взгляд и свесила одну ногу, намереваясь спрыгнуть со стола, как я сделал шаг, пресекая эту попытку и понуждая ее остаться на месте.       Я не знаю, что было в моей голове, отчего я поступил так резко, но я застыл, как и застыла Адель, оказавшись вплотную ко мне, и, кажется, даже перестала дышать, наблюдая за тем, как я изучаю ее лицо глазами, словно вижу впервые.       Мы замерли напротив друг друга в весьма пикантной, неоднозначной позе, так что, поймай нас кто-нибудь, пришлось бы находить объяснения.       Ее участившиеся дыхание пробуждало противоречивые чувства во мне. Частота сердечных оборотов увеличилась, и я глубоко вздохнул, хоть и не нуждался в кислороде.       Мне снова захотелось наклониться к ее шее, туда, где аромат был более насыщенный, вдохнуть столь сладкий запах...       Боже...       Я все ещё буравил взглядом ее лицо, не отрываясь от зеленых глаз ни на миг, когда моя ладонь полностью легла на ее ногу.       Осторожно, будто боясь ее реакции, я слегла огладил большим пальцем коленку сквозь костюмные брюки униформы, и замер, стараясь оттянуть этот момент, подностью насладиться...       Происходящему в принципе не находилось достойного объяснения.       Этого не должно было быть.       Всё было так неправильно, до абсурда неверно, но вид Грей, заспанной, с взъерошенной прической, кричал об обратном. Смешная, с заспанными глазами, она так привлекала мой взгляд, что держаться от нее на расстоянии было просто невозможно.       Не в моих силах.       — У тебя след от пасты на правой щеке. Вот здесь. — я мягко коснулся большим пальцем ее лица, где у Адель красовались чернила от ручки, и Грей тут же опустила голову, попытавшись самостоятельно оттереть кляксу с кожи.       Она избегала моих прикосновений.       Те не оттирались, вероятно, уже успели въесться за это время, и в ее случае могла помочь только вода с мылом.       Грей бегло облизала губы.       Я, видя это, подавил гортанный рык.       — Доктор Каллен..? — еле слышно прошептала она, и, не получив от меня ни звука, подняла голову.       Но я тебя слышал, Адель.       Просто пытаюсь держать себя в руках и не накинуться на тебя.       Ты слишком близко ко мне. Слишком сладко пахнешь. Слишком привлекаешь меня.       Мне сейчас следовало отстраниться, чтобы не заставлять чувствовать девушку неловко. Я нарушил дистанцию. Плюсом её кровь вновь будоражила во мне желание.       Неумолимо влекла к ее обладательнице...       И я решил не усугублять момент.       Адель изучала меня глазами, вероятно, заметив какие-то изменения во внешности, смотрела снизу-вверх, в то время, как я вглядывался в бездну ее изумрудных глаз, и, честно сказать, за этим занятием совершенно позабыл о собственном решении отступить на шаг.       Прости меня, Адель, я виноват за свой эгоизм и нежелание отпускать тебя...       Мы ещё с минуту исследовали лица друг друга, стоя в пустом, освещённом лишь слабым светом лампочки светильника, помещении.       Я, к собственному разочарованию, подметил, что смена безвозвратно закончилась, и Грей завтра ждет долгожданный выходной.       Она поработала на славу.       Для меня это не имело значения — я выхожу на смену и в собственные выходные, не чувствуя и толику усталости за пройденный день, но вот Адель...       Свою стажерку я не увижу до понедельника...       Я до последнего отметал мысль, что время — штука скоротечная отчасти потому, что в моем случае время замерло навечно. Пара дней никогда не являлась внушительной временной единицей для меня, однако глупо скрывать, что будет уже не тем выполнять обыденную работу, которую я так привык делать с ней вдвоём...       Ежедневные обходы, ее ненавязчивые и, я бы даже сказал, робкие вопросы — она чувствовала неуверенность, когда уточняла что-то, касающееся пациентов и их диагнозов. Боялась ошибиться и показаться мне глупой..?       Ведь в таком свете Смит ее вечно выставлял, так?       Однако я не сомневался в ее способностях и совсем таковой не считал. Ей не о чем было переживать.       Я так привык к ее жизнестойкости и нахождению рядом...       Как бы ни прискорбно мне это признавать, но я пребываю в совершенной прострации, не зная, что делать дальше.       Бесспорно, меня радовало, что Адель предоставляется шанс отдохнуть, как следует отоспаться, прийти в норму. Но я уже не могу как прежде полностью отдаться работе. Мои мысли так или иначе перетекают к своей ассистентке.       Многовековому вампиру, который большую часть своего существования посвятил медицине, сложно сконцентрироваться, ведь осознание того, что по пути в очередную палату в целях оказания помощи больному, не будет шанса встретить Грей, больно бьет под дых.       Я не готов был ее отпускать так скоро и, стараясь продлить момент ее нахождения рядом, поставил перед фактом, не желая, чтобы она оспаривала мои слова.       — Я отвезу тебя домой.

* * *

Адель.

      Я проснулась, когда поняла, что меня кто-то тормошит за плечо.       Веки потяжелели, едва я села за заполнение карточек, и мне с трудом удалось осилить большую часть из них.       Я устала. По-человечески устала.       Не день, а запара. Причем больше эмоциональная.       Уильяму стоило отдать должное — благодаря его компании мне удавалось не задремать. Он веселил меня, рассказывая какие-то забавные истории с дежурств, и я от души смеялась с его россказней про особо «интересных» пациентов.       Да уж, многое я пропустила, доучиваясь в это время в университете...       Когда же я развернула следующую, последнюю историю болезни и рука занеслась над строкой, чтобы прописать назначение, мои пальцы ослабли. Я медленно выдохнула, с разочарованием наблюдая, как буквы передо мной скачут. С трудом разбирая собственный почерк и смысл написанного, я чертыхнулась и, сложив руки на стол, уткнулась в них, пообещав себе продолжить ровно через минуту. В моих планах было довести дело до конца, я не собиралась оставлять работу не доделанной, это бы заставило меня окончательно и бесповоротно упасть в глазах Каллена.       Поэтому я, всего на секунду, как мне казалось, прикрыла глаза, успокаивая себя тем, что Карлайл ещё на операции, но сон не заставил себя долго ждать.       Я моментально отрубилась и в данный момент ругала себя за допущенную оплошность. Мне не позволено было поддаваться сну так быстро, я не проконтролировала себя, и теперь история болезни, благодаря тому, что я проспала на ней н-нное время, выглядела потрёпанной. Страницы отчасти помялись под моими руками, а последние буквы недописанного предложения размазалась по чистому полю бумаги.       Прекрасно, Адель! Просто шик! Сама аккуратность!       Сам же мой куратор стоял сейчас напротив меня и оповестил о том, что подвезет до дома, в то время, как я и сама могла доехать на машине.       Что за альтруистические побуждения?       Каллен одним движением поднял меня на руки, что заставило меня ухватиться за его плечи, и опустил на стол. Он с такой лёгкостью всё это провернул, что мне показалось, будто я совсем ничего не весила. Взгляд взволнованных глаз был направлен на ногу, которой я ударилась.       Карлайл так волновался за меня?       Меня пробрал стыд, что он видел своего стажера, будущую коллегу спящей на рабочем месте.       Адель, это непростительно!       Смит бы на его месте давно бы с тебя три шкуры спустил!       Я пользовалась его добротой. Абсолютно точно обладала привелигиями и снисхождением доктора Каллена.       И меня за это мучила совесть.       Я определённо не заслуживала всего этого.       Мои попытки возразить не увенчались успехом.       — Но... — мужчина неодобрительно сверкнул глазами в мою сторону, и я замолкла, видя решительность, с которой он был намерен отвезти меня домой.       — Ты спишь. Я не могу рисковать твоей жизнью. — проигнорировав мои слабые возражения, ведь они всё равно были пустышками, Карлайл покачал головой.       Я хотела взбелениться, не соглашаясь с решением, которое приняли за меня и даже не удосужились спросить моего мнения.       Однако здравый смысл все же взыграл верх над собственной независимостью.       Во избежании аварии на дороге из-за моего состояния Карлайл великодушно вызвался сопроводить меня до дома. И не то чтобы сопроводить, а подвезти!       Я поеду с доктором Калленом в одной машине!       Ой-ой...       Потом, если кто-нибудь узнает, что он подвозил меня, по больнице пойдут ненужные слухи...       Но я ведь не увожу ни чьего мужа, верно? Это просто дружеская услуга. Мой начальник вызвался мне помочь, пришел на выручку...       — Но машина... — напомнила я ему о своем автомобиле, если он вдруг забыл.       Он вообще помнил что у меня есть собственный автомобиль?       На что Каллен категорично покачал головой, наотрез отказываясь поступать как-то иначе.       — Я тебя не пущу за руль. Позже уладим этот момент.       Я изнутри закусила губу и, опустив взгляд вниз, тихо выдала.       — Хорошо.       От взгляда золотистых глаз на себе я, с содроганием в груди, трепетала.       Я не помню, как сползла со стола. Не помню, как отступил от меня Каллен, который любезно дал время дописать назначение в карточке, и я, быстро поставив точку в конце предложения, ухватила истории болезни, направляясь вместе с ними на выход.       На пороге ординаторской мы встретились с Уллманом.       Тот окинул неоднозначным взглядом нас с Калленом, будто проводя какие-то невидимые нити, ведущие к самой главной разгадке, известной только ему.       Я проскользнула мимо него, бегло поздоровавшись. Вспомнив, что хотела проверить свои подозрения, махнула рукой из-за спины мужчины.       — Доктор Каллен, я поднимусь в кабинет забрать наушники.       Тот коротко кивнул, сузив глаза.       — Она зовет тебя не по имени? — последнее, что я услышала, прежде чем скрыться с поля зрения докторов, смотрящих мне вслед.       — Я уже просил ее не придерживаться фамильярности.       Пока Каллен разбирался с чем-то, из-за чего он понадобился главврачу, я быстро забежала в кабинет. Разумеется, ни о каких наушниках не шла речь.       В висках яростно стучала кровь, пока в мыслях бились последние слова Смита:       «...Сегодня Каллен брал себе кофе. Если еще сомневаешься в моих словах — проверь его стакан в конце смены».       Я, с бешенно колотящимся сердцем, подскочила к столу, на котором стоял злосчастный стаканчик.       Уверенная, что все это ерунда, и Тайлер меня просто развел, взяла его в руки, к собственному ужасу обнаруживая, что напиток оставался целым всё это время.       Надежда, что Карлайл его всё-таки выпил и просто забыл выбросить в урну, потухла, так и не успев зажечься.       К кофе никто не притронулся, — оно давно остыло — в то время, когда сам Каллен оставался неестественно бодрым для человека, проработавшего необычайно долгую ночную смену. А сколько времени он провел на операции!       Тогда-то я в самом деле задумалась о серьёзности сказанных Смитом слов.