Сто способов убить серцееда / 干掉万人迷的一百种方法 / A Hundred Ways To Kill A Heartthrob.

Был полдень. Дождь ранней весной всегда был необычайно сильным, за пределами дворца под стук дождя вода стекала с карниза, капая на каменные плитки, что было очень похоже на переливание больших и маленьких жемчужин в нефритовую тарелку. Мелкий дождь впитывался в землю, отчего люди только нервничали и раздражались. Мужун Сю в это время хотел бы протянуть руку и разогнать в столице слои тёмных облаков. Некоторое время он молча смотрел на дождь, потом услышал за спиной шаги и отвёл взгляд. — Ну, как дела? — Возвращаясь к словам Императора, рана на лице евнуха Шэня не имеет значения, ваш покорный слуга прописал мазь, которую нужно наносить три раза в день, рана заживёт через несколько дней, что же касается языка, то евнуху Шэню следует обратить внимание на свою диету и есть меньше острой пищи. Тем, кто отвечал на слова Мужун Сю, был императорский доктор Сюй. Он также был тем, кто помог Шэнь Цзюэ в прошлый раз. Когда Мужун Сю слегка кивнул, то сказал: — Ты можешь идти. Императорский доктор Сюй окинул взглядом тело Мужун Сю, прежде чем опустить голову, уходя. Это движение императорского доктора Сюя было очень тонким, но Шэнь Цзюэ, стоявший над ним и Мужун Сю, ясно видел его. Он спокойно воспринял увлечение императорского доктора Сюя, и это действительно был ещё один человек, который обожал Мужун Сю. Весь дворец, нет, боюсь, вся столица, пока это был он*, все обожали Мужун Сю. Но самое интересное было то, что было много людей обожающих Мужун Сю, но Мужун Сю мог быть только марионеточным императором. *男人 – nánren; nánrén – мужчина., муж, супруг; любовник. — Шэнь Цзюэ, – Голос Мужун Сю прервал мысли Шэнь Цзюэ. Шэнь Цзюэ опустил глаза и прошептал: — Ваше Величество. Мужун Сю оглянулся на него и увидел, что Шэнь Цзюэ похож на испуганную серую мышь, ему стало немного хорошо и весело: — Иди сюда. Шэнь Цзюэ послушно подошёл к Мужун Сю. Мужун Сю снова заговорил. — Подними голову. Шэнь Цзюэ сделал, как ему было сказано. Перед ним было лицо Мужун Сю, такое красивое, что невозможно было отвести взгляд. Шэнь Цзюэ был сбит с толку этим лицом в своих предыдущих жизнях, но теперь, когда он восстановил свои воспоминания, он только чувствовал, что лицо перед ним ничем не отличалось от лица призрака Ракшасы* обитающего в восемнадцатом слое ада. *刹鬼 – chàguǐ – миф. ракшас, злой дух, демон. Такая вещь, как кожа, была не более чем кожей, со всеми костями под ней. Мужун Сю не знал, что было на уме у Шэнь Цзюэ, и его взгляд остановился на лице Шэнь Цзюэ. Левая сторона лица Шэнь Цзюэ сильно распухла, и теперь на ней был слой белой мази, он не знал, был ли он нанесён им или императорским доктором Сюем, с его несколько разбитыми губами Шэнь Цзюэ выглядел ещё уродливее. Больше похоже на ту черноволосую собаку, которую он видел в первый раз. Уродливый и грязный. Но что Цинь Юань нашёл в нём? Мужун Сю чувствовал себя странно в своём сердце, хотя он ненавидел Цинь Юаня, он также чувствовал, что в Шэнь Цзюэ нет красоты, которая была бы достойна Цинь Юаня. Таким образом, с точки зрения внешности, Цинь Юань был лучше с рождения, но его глаза действительно не выглядели как у хорошего человек, вызывая у людей отвращение при виде него. Думая об этом, Мужун Сю не мог не протянуть руку и, взяв Шэнь Цзюэ за подбородок, повернув его лицо и внимательно осмотрел. Это было действительно некрасивое лицо. Мужун Сю потёр кончиками пальцев кожу, Шэнь Цзюэ был в расцвете своей юности, и, хотя он ежедневно выполнял грубую работу, кожа на его лице всё ещё была гладкой. С лёгким усилием рук Шэнь Цзюэ пришлось открыть рот. Мужун Сю посмотрел на зубы Шэнь Цзюэ, которые были прекрасными белыми, как будто они ещё не закончили расти. Он слегка отвёл взгляд и убрал руку, спросив глубоким голосом: — Что Цинь Юань делал с тобой только что? Лицо Шэнь Цзюэ побледнело от этих слов, став белым и красным, уродливым. Он что-то пробормотал и слегка приоткрыл рот, долго не в силах выдавить ни одного внятного слова. Мужун Сю потерял терпение, вытянул ногу и чуть не пнул Шэнь Цзюэ. Теперь Мужун Сю сидел, но стоящий Шэнь Цзюэ был ненамного выше его. — Говори. Словно смутившись, Шэнь Цзюэ пожал плечами и опустил голову: — Он хотел раба... хотел раба... — Ну и что? – Спросил Мужун Сю. — Чтобы раб прикоснулся...прикоснулся к нему, – Наконец закончил Шэнь Цзюэ. Выражение лица Мужун Сю слегка изменилось: — Коснуться до него где? Шэнь Цзюэ опустил голову ещё ниже: — Раб не хочет запятнать священные уши Императора. На самом деле, слова Шэнь Цзюэ были предельно ясны, наряду с тем, что Мужун Сю видел раньше, но Мужун Сю был удивлён и не мог поверить в это. Даже если видение Цинь Юаня действительно отличалось от всех остальных, но разве Цинь Юань не был кастрированным человеком? Это место реагирует на прикосновения? У Мужун Сю внезапно возникло ощущение удара. Его взгляд неестественно переместился на три дюйма ниже живота Шэнь Цзюэ. Мужун Сю никогда не имел близкого представления о том, как евнухи очищают себя, но он знал, что евнухи не способны на такие вещи. — Ты... сними свою одежду. – Ему действительно было любопытно. Рука на рукаве Шэнь Цзюэ слегка шевельнулась и застыла там, он ничего не говорил и не двигался. Когда Мужун Сю увидел его таким, он не мог не пожалеть немного, что можно было увидеть в теле кастрированного человека, он уже собирался сказать Шэнь Цзюэ, чтобы тот не снимал одежду, но тут он увидел, как рука Шэнь Цзюэ потянулась к поясу. Другая сторона разделась слишком быстро, Мужун Сю не успел его остановить. Одежда была беспорядочно свалена вокруг его лодыжек, и, хотя был полдень, свет во дворце был не очень ясным. Тусклый свет отпечатался на обнажённом теле подростка. Его обнаженное тело не было красивым, и на нём всё ещё было несколько старых шрамов. Мужун Сю посмотрел на него и немного потерял дар речи. Вот так всё и выглядело. — Так уродливо. – Мужун Сю не мог не сказать правду. Как только он это сделал, он увидел, что тело перед ним, казалось, стало розовым. Казалось, это от стыда. Молодой человек наклонился и смущенно схватил свою одежду, пытаясь прикрыть своё личное... место. Тот факт, что он так прикрывался, был довольно забавен для Мужун Сю, который поджал нижние губы и приказал: — Не прикрывайся. Движения Шэнь Цзюэ яростно напряглись, затем он медленно разжал руку. Он опустил голову, как мидия, с которой насильно сняли панцирь, обнажая внутреннюю мягкость, он был слишком напуган, чтобы что-то с этим поделать. Мужун Сю увидел достаточно, даже оценил это внутренне, прежде чем с удовлетворением отвёл взгляд. — А прикосновение там вызывает реакцию? – Снова спросил Мужун Сю. Шэнь Цзюэ закрыл глаза и прошептал: — Нет. — Неужели? – Тогда почему Цинь Юань хотел, чтобы Шэнь Цзюэ прикоснулся к нему? Мужун Сю действительно было любопытно. Шэнь Цзюэ фыркнул, но ничего не сказал. В голове Мужун Сю шевельнулось: — Прикоснись к нему, чтобы я увидел. Мужун Сю сказал это, но он видел, что Шэнь Цзюэ не решается пошевелиться, он просто нахмурился и увидел немного воды, стекающей с подбородка Шэнь Цзюэ. Мужун Сю был ошеломлён, он видел, как прохожие плакали перед ним, в основном умоляя о пощаде, но он не видел безмолвного крика, при котором даже не издавали звука. — Шэнь Цзюэ ты... – Мужун Сю не мог не протянуть руку, чтобы сжать подбородок Шэнь Цзюе, заставляя другого человека поднять голову. Шэнь Цзюэ явно не хотел, чтобы Мужун Сю видел слёзы, и несколько раз повернулся, чтобы спрятаться, но только когда Мужун Сю наконец фыркнул, он, честно говоря, не двинулся с места. Мужун Сю взял Шэнь Цзю за подбородок и слегка надавил, так что он смог увидеть слёзы на лице другого. Шэнь Цзюэ всё ещё плакал. Крупные слезы одна за другой катились из его глаз. Глаза Мужун Сю слегка остановились, неужели Шэнь Цзюэ плакал от его издевательств? Он немного помолчал и тихо убрал руку, прошептав: — Хорошо, перестань плакать и одевайся. Шэнь Цзюэ оделся так же быстро, как и разделся, только его руки продолжали дрожать, когда он завязывал пояс. Мужун Сю увидел это и неслышно вздохнул, он, казалось, действительно издевался над Шэнь Цзюэ. Но Шэнь Цзюэ был его рабом, ах, он просто смотрел на тело Шэнь Цзюэ, он купался по будням, пока Шэнь Цзюэ прислуживал ему, разве он не смотрел на него со всех сторон? Однако он был нормальным человеком, и на него было приятно смотреть, а вот Шэнь Цзюэ – нет. Он также, кажется, сказал, что Шэнь Цзюэ был уродлив в этой области. Впервые в жизни Мужун Сю оказался в другом положении, думая о том, чтобы он чувствовал, если бы был Шэнь Цзюэ. Это было бы печально, подумал он. Мужун Сю знал историю семьи Шэнь Цзюэ, знал, что он был сиротой и был продан во дворец с самого детства. В этом мире ни один человек не пожелал бы войти во дворец в качестве евнуха, пока он ещё жив. Шэнь Цзюэ вошёл во дворец, потому что он не мог выжить. В первый раз Мужун Сю почувствовал себя виноватым. Разве он не должен быть добрее к Шэнь Цзюэ? Но почему именно Цинь Юань хотел, чтобы Шэнь Цзюэ прикоснулся к нему? В этой комнате Шэнь Цзюэ уже оделся, он поднял руку и вытер слёзы на лице тыльной стороной ладони, этот безразличный подход заставил Мужун Сю нахмуриться. Мужун Сю с некоторым отвращением махнул рукой: — Иди вниз и умойся, тебе не нужно сегодня служить передо мной, сначала позаботься о своём лице. — Благодарю Вас, Ваше величество. – Шэнь Цзюэ услышал эти слова и немедленно вышел из дворца, почти не касаясь его ног. Мужун Сю смотрел, как он быстро уходит.

***

Шэнь Цзюэ быстрыми шагами покинул дворец Мужун Сю, а вернувшись в свою резиденцию, вскипятил воду и принял ванну, намочив кожу и плоть до красновато-красного цвета, прежде чем встать из ванны. Будучи любимым евнухом рядом с Мужун Сю, одним из небесных преимуществ было то, что он мог вскипятить воду и принять ванну в любое время. Обычным евнухам разрешалось мыться только по ночам, а иногда даже не приходилось пить горячую воду, поэтому им приходилось пользоваться холодной водой, чтобы принять душ. Когда Шэнь Цзюэ переоделся в чистую одежду, он сел перед бронзовым зеркалом и начал втирать лекарство в лицо. Хотя императорский доктор Сюй обожал Мужун Сю, он был врачом с медицинской этикой, в отличие от Цинь Юаня, который завидовал Шэнь Цзюэ, лекарства, которые он прописал Шэнь Цзюэ, были все высшего качества. Когда Шэнь Цзюэ накладывал лекарство, раздался стук в дверь. — Шэнь Цзюэ, ты здесь? Это был голос Фэн Цинбао. Рука Шэнь Цзюэ не остановилась, и он ничего не сказал. Фэн Цинбао у двери снова закричал и просто толкнул дверь, и когда он увидел Шэнь Цзюэ, который втирал лекарство в доме, он крикнул: — Почему ты не ответил, что дома? — Так ты всё-таки пришёл? – Шэнь Цзюэ поднял голову и внимательно посмотрел на своё лицо в зеркале. Фэн Цинбао слегка покраснел: — Я пытался толкнуть дверь, потому что думал, что ты там. – Он подошёл к Шэнь Цзюэ и, увидев раны на лице другого, Фэн Цинбао втянул в себя воздух, — Тебя избил Цинь... по этому лицу, а? Он не произнёс имени Цинь Юаня. — Хм, – Шэнь Цзюэ закончил накладывать лекарство. Фэн Цинбао пошёл закрыть дверь, прежде чем найти табурет и сесть, глядя налево и направо, прежде чем сказать: — Его величество приказал его казнить, я думаю, что ты должен быть осторожен в последние дни. Все они знали, под чьим началом находится Цинь Юань. Шэнь Цзюэ кивнул головой. Фэн Цинбао снова сказал: — Почему он солгал тебе сегодня? Просто чтобы побить тебя? Шэнь Цзюэ положил мазь поближе к своему телу, прежде чем спокойно сказать: — Нет, он пытался воспользоваться мной. — А? – Фэн Цинбао был ошеломлён, он оглядел Шэнь Цзюэ с ног до головы, немного недоверчиво, — Он собирался воспользоваться тобой... а ты? — Он хотел, чтобы я прикоснулся к нему. – Шэнь Цзюэ кивнул головой, как будто это было на самом деле. Фэн Цинбао втянул в себя ещё один вздох: — Оох, сумасшедший, нет, это Похоть. Дьявол, даже такой, как ты. – То, как он смотрел на Шэнь Цзюэ, внезапно стало немного более сочувственным, — Неудивительно, что он всегда был не в ладах с тобой, он влюбился в тебя, ох, чертовски страшно. Шэнь Цзюэ понял, что слова Фэн Цинбао подразумевают, что он не заслуживает того, чтобы им воспользовались, поэтому он сузил глаза и прошептал: — На самом деле, он изначально хотел напасть на тебя, но он боялся, что ты что-то скажешь, поэтому он подошёл ко мне, и когда он хотел, чтобы я прикоснулся к нему, он хотел, чтобы я использовал твой голос. Фэн Цинбао: — !!! Мгновение спустя маленькое белоснежное личико Фэн Цинбао покраснело, он возмущённо произнёс: — Неудивительно, что мне всегда казалось, что он странно смотрит на меня.