Дорога без возврата

      Геральт вяло открыл глаза. Поморгал, а затем резко вскочил с сена: надо было куда-то бежать. Срочно. Правда не понятно куда и почему. Он был в конюшне, а вокруг перетаптывались, фыркая несколько лошадей. Одна из них тёплыми губами таскала сено из стога, на котором до этого лежал Геральт. В голове была какая-то муть. Геральт знал, что он ведьмак и мог показать на карте скрытый в горах Каэр Морхен, да и с тем, чтобы выхватить меч и начать им биться в стиле школы волка явно не испытывал никаких проблем. Но задай кто-нибудь вопрос - сколько ему лет или что было вчера он бы не вспомнил. Поскольку, вчерашние воспоминания не приходили и это было отвратно, Геральт решил, что вчера порядком перепил, несмотря на то что похмелье привык ощущать совсем по-другому. Решив лишний раз не рефлексировать по поводу того, чего не можешь изменить Геральт вышел из конюшни и направился прямиком в корчму, откуда ведьмачий нюх улавливал запах спиртного и пота множества людей. Внутри действительно было достаточно народу, но обведя мутным взглядом толпу Геральт зацепился за канареечного цвета дублет очень нарядного барда. Ведьмак нахмурился. Его вид, казалось бы, должен всколыхнуть что-то в памяти и, пожалуй, вызывать раздражение, но Геральт ничего не мог вспомнить кроме имени: Лютик. И того, что они, возможно, были знакомы. Но обстоятельств этого знакомства в голове ведьмака не было. Потому он, решительно рассекая толпу двинулся прямиком к барду. Голос у барда был певучий и сам он был жеманный и почему-то Геральт ухватился за эту мысль развивая ее в том русле, что бард явно не простой мужик. Когда тот повернулся к нему в пол оборота щебеча о чем-то с посетителями и Геральт увидев подведенные глаза вынес для себя однозначный вердикт: - Мужеложец. Поскольку день с утра не задался то следовало чем-то себя подбодрить, и подобная птичка в его кровати по разумению ведьмака могла это обеспечить. Chodź tu, kurwo, do mnie , как говорится. В смутно припоминаемом кодексе ведьмачьего цеха ничего не говорилось про засовывание члена в задницу бардам, потому Геральт решил задавить на корню зарождающееся откуда-то сомнения и смутные предчувствия потому он сразу ухватил Лютика (если его звали так, Геральт не был уверен) за плечо и развернув к себе начал общение с фразы: - Привет, красавчик! - И задорно подмигнул. - Геральт! - воскликнул Лютик (конечно, его зовут именно так, вряд ли Богомир или Святогор, хотя в голове почему-то всплывало имя Юлиан). - А я тебя уже давно не видел! И бросился в объятия. От барда ударил в нос запах цветочных духов. Ведьмак с удовольствием обхватил его, прикидывая рано ли лапать за жопу или уже пора. Решив, что надо действовать напором Геральт слегка сжал одну из ягодиц, а затем похлопал по ней в ответ на похлопывания Лютика по его спине и выпустив из объятий наткнулся на внимательный взгляд. Что привело Геральта в ещё больший азарт - заметил, но не торопится возмущаться или сбегать, значит шансы у ведьмака были. Геральт наклонился к аккуратному ушку певца и прошептал туда: - Какая восхитительно сочная задница, ja pierdolę ! Всегда мечтал такую трахнуть, прям вставить до яиц. Уверен у тебя очень сочная дырка, как раз dla mojego chuju . А затем отодвинулся обратно, довольно наблюдая за произведенным эффектом. Растерянный Лютик побледнел, а потом покраснел. А затем задумался, явно глядя словно сквозь ведьмака и бросив: -Э-экхэм, погоди... Геральт. Я сейчас. Он направился к корчмарю и перегнувшись через стойку быстро о чем-то заговорил. Геральт, неспешно направляющийся за ним прикидывал, как проверить, как точно зовут барда. Он приостановился и крикнул в шум зала: - Лютик! Словно не обращаясь к кому-то конкретному, но певун обернулся, сказав что-то вроде: -Сейчас, сейчас. Отлично, значит он помнил его имя правильно, несмотря на кашу в голове. Пожалуй, он не мог вспомнить не то, что вчерашний день, но и вчерашний год. Это требовало дополнительных обдумий, но уже после того, как он получит в постель эту канарейку, решил Геральт. Лютик наконец вернулся от корчмаря с ложкой наперевес. Судя по всему, есть обычными столовыми приборами пижон не собирался, потому что выпросил красивую серебряную ложку. - Геральт, сейчас подадут пирожное! - Как-то преувеличенно бодро сообщил Лютик. - Но оно будет не таким сладким, как ты. Так бы тебя и съел. Эффект от сказанного Геральтом был очень странный - в глазах барда явно проступила сильная тревога и ведьмак решил, что слишком давит и добавил: - Не волнуйся, я могу быть очень нежным с такой сладкой булочкой как ты. Просто не представляешь, как сильно я хочу тебя. - Неудивительно, после того как я столько баллад про тебя написал. - Буркнул Лютик. Было видно, как он нервничает и просто не знает, что сказать, что было явно непривычно для подобного человека. Геральт протянул руку и взяв руку Лютика аккуратно сплел их пальцы и прошептал: - Чувствуется, что твои руки не знают ни меча, ни плуга: только струны, и я думаю в них прекрасно будет смотреться мой член. Ты ведь хочешь подержать такой... Большой меч, м-м-м? Хочешь с ним немножко поиграть? У Лютика покраснели уши - это явно был успех. К ним направлялась женщина с тарелкой и Геральт догадался, что это и было заказанное Лютиком пирожное. Лютик тут же приободрился и усадив Геральта за стол поставил перед ним тарелку и положил туда серебряную ложку. Это можно было расценить как ухаживание, потому Геральт прилежно ухватил ложку, чтобы попробовать угощение. Из барда вырвался вздох облегчения и Геральт вопросительно приподнял брови. - Серебро. - Уныло пояснил Лютик, кивая на ложку. - Ты точно не какой-нибудь монстр, который собирается меня сожрать, что я точно усвоил - так то, что они не переносят серебра. - А мой серебряный меч и медальон, а также внешний вид не говорят о том, что я не альгуль или утопец? - Хохотнул ведьмак и отломив ложкой от пирожного отправил в рот, - Хмфм, вкуснотища. С чего вообще такие мысли? - С чего? - Взвился Лютик. - Да ты даже вообще ни разу, ни одной баллады меня не попросил спеть, хоть я и знаю, что тебе нравится, когда я пою, особенно лично для тебя, а тут... Напрямую говоришь о... - Я бы очень хотел, чтобы ты использовал на мне свой талантливый рот, уверен он очень умелый и разработанный тобой до горла и способен не только на пение, малыш. - Перебил ведьмак. - Ну вот! - Лютик всплеснул руками - Да я от тебя за все годы ни разу такого не слышал! Годы? Геральт попытался вспомнить, но ничего не выходило. Он знал, что Лютик был ему хорошо знаком, но любые обстоятельства этого ускользали. - Kurwa, да на каком болоте что сдохло, что ты говоришь подобные скабрёзности мне? Что с тобой творится, Геральт? Я тебя ну вообще не узнаю. Ты что-то принял? -Воскликнул Лютик. В его голосе сквозило нескрываемое волнение: - Ты мог, конечно, раньше сказать подобное какой-нибудь прилизанной чародейке, распутной пышногрудой девке или необразованной крестьянке, но точно не мне... - Тише, и с какой-то затаённой грустью добавил он. - Пойдем наверх и я тебе не словами, а делом покажу, как ты мне нравишься, и что это не просто болтовня. Поверь, я могу тебя как следует удовлетворить. - Как можно более томно постарался произнести Геральт и запихнул пальцами в рот остатки пирожного с тарелки, а затем поигрывая бровями демонстративно облизал остатки крошек с ладони. - Мой твердый меч всегда готов к бою, а ты бы отлично на нём смотрелся, и, поверь, я могу быть о-очень выносливым. Обещаю, тебе понравится, сладкий, ты будешь течь своим членом, пока я не разрешу тебе кончить. Лютик смотрел на ведьмака так, как будто видел какое-то чудо. Да, в расслабленной обстановке он руководился девизом "jeśli zapytają czy jestem pedziowaci, odpowiem, dlaczego nie? ", но тут он просто терялся. Потому, воспользовавшись его замешательством Геральт подхватил его за талию и поднял из-за стола, приобняв. Решительно скомандовал: - Пойдем уже к тебе. Пошалим. Не терпится на конец закинуть тебя кверху твоими стройными мужскими ножками и увидеть все твои дырки. И нахально потерся носом о шею Лютика, который, хоть и выглядел сконфуженно, но был явно не против. - Ну что ж, как я могу отказаться от такого предложения от тебя? Пойдем. - Протянул Лютик и выскользнув из объятий ведьмака, стрельнув в него взглядом и выудив из-за спины лютню наигрывая на ней незатейливую мелодию почти впляс отправился вверх по лестнице. Геральт неспешно направился за ним. *** Толкнув дверь в комнатушку, он заметил, как бард отложил лютню и запер дверь на засов, а затем резко подошел к Лютику и вжал его в стену, ощущая, как дрожит то ли от волнения, то ли от нетерпения тело последнего. Теперь, когда певун оказался в его руках Геральт собирался как следует им насладиться. Мысли в голове также требовали внимания и пока он шёл за Лютиком, Геральт понял, что не помнит ничего после обучения в Каэр Морхене. Да, он помнит, как отъехал от замка в первый раз отправляясь в Путь и как его первым чудовищем стал не монстр, а мародер, угрожающий девочке. Он выплюнул ей в лицо, мол пора узнать, что такое мужчина - и как только ведьмак парами ударов меча оборвал его существование, она, кинув взгляд на вывалившиеся из живота несостоявшегося насильника кишки, упала в обморок. Геральт помнил её и её отца, сбегавшего вслед за остальными мародерами от него в ужасе, и знал, что после этого он продолжил путь, но это, пожалуй, было последним осмысленным воспоминанием. У него были только ощущения бесконечной усталости, тяжелых восстановлений после травм, холода и недоедания, постоянного страха - не за себя, но за каких-то людей, которых он не помнил. Возможно, одним из таких людей был Лютик и Геральт боялся за него? Геральт не помнил и намеревался позже, не вызывая подозрений потихоньку расспросить Лютика. Тот ощущался как близкий друг, но Геральт не помнил ничего конкретного из своего прошлого, что могло бы пролить на это свет. Обдумывая всё это, он сначала затянул на шее всхлипнувшего барда шарф, от чего последний вцепился в него и прохрипел: - Моё горло! А когда ведьмак содрал беленький шарфик и отшвырнул его в сторону - певун разразился целой тирадой о том, что это де дорогой шёлк, часть его образа и нечего расшвыриваться, однако поток возмущений был тут же заткнут поцелуем. Геральт же наслаждался - провел носом по мягким усам, грубо поцеловал в рот: ещё и ещё, обхватил губами подбородок, чмокнул в нос и прижал лбом голову Лютика к стене, глядя прямо в глаза чтобы в следующую секунду с рычанием накинулся на пахнущие хмелем губы снова. Лютик же потихоньку пришел в движение и Геральт с удовлетворением отметил, что тот осторожно поглаживает его стояк поверх штанов. Рука барда дрожала, и решив, что может быть человеческое тело более чувствительно к стоящей вокруг прохладе Геральт эффектным жестом протянул руку к камину, в котором валялась пара поленьев и сложил пальцы в знак Игни: рассыпав искры тут же поднялся огонь. Заметив, что Лютик что-то хочет сказать ведьмак ухватил его за открытую шею сжимая кадык, а другой сдернул пышные штаны перед тем, как опрокинуть на кровать - разговоры будут потом, сейчас он хотел другого. - Часто тебя награждают аплодисментами? - Поинтересовался Геральт, нависая сверху над трубадуром, бодро расстегивающим свою курточку. На удивление шляпа с пером с Лютика до сих пор не свалилась и перо дергалось при каждом движении барда, вызывая желание переломить его в пальцах или перекусить зубами. - Несомненно не так часто, как стоило бы, но если попадается достаточно благородная публика, то мой поэтический талант... - Сейчас я тебе устрою аплодисменты за все разы, что публика тебе не додала! - Плотоядно облизнувшись пообещал Геральт и ловко перевернув поэта на живот звонко шлепнул его по голой заднице. Лютик от неожиданности ойкнул, а затем хихикнул. - Это прямо как в одной непристойной балладе о мельниковой жене! Геральт наклонился и укусил Лютика за загривок, помечая и оставляя засос - кожа трубадура была нежной и вкусно пахла, так что хотелось оставить как можно больше своих отметок, показывая жертвой чьего желания эта птичка стала сегодня. - Как насчёт написать балладу о моем огромном и твердом мече, всегда готовом к бою? Ведьмак высвободил из штанов член и пошлепал им по ягодицам. – О боги! – изумленно простонал Лютик, виляя задом, – Никогда бы не подумал, что ты попросишь... Обязательно напишу! Какая будет баллада! Надеюсь, я не сорву тут с тобой голос? - Могу запихать тебе в рот твою прелестную шапочку. - Хмыкнул Геральт и в ответ на возмущенный возглас обрушил град ударов ладоней по округлому заду. *** Оценив проделанную работу Геральт привстал над запыхавшимся Лютиком оглядывая его горящую от ударов попу. Заскулив, поэт сжал себя между ног ладонью, и ведьмак перевернул его, резким движением развел худые, но мускулистые ноги, оглядел мокрый бардов член, явно требующий внимания, а затем слегка погладил его костяшками пальцев. Лютик от этого аж задохнулся и схватил Геральта за предплечье. - Знаешь, Геральт не знаю, что в тебя вселилось сегодня, надеюсь только, что мне это всё не снится... Геральт усмехнулся и схватился за красные ягодицы от чего Лютик взвыл, но его член заинтересованно дернулся и ведьмак, став на колени между разведенных ног принялся быстрыми движениями ласкать его в кулаке, другой рукой сжимая свой стояк. От этого Лютик совсем поплыл и бормотал под нос что-то несуразное между стонами и если бы у него был обычный, а не ведьмачий слух, Геральт бы ничего не уловил: - О да, да, я так люблю тебя, если бы ты знал... М-м-м, такой горячий, я всегда буду любить тебя сильнее всего на свете. Геральт закатил глаза, ну очевидно же, что поэт это каждому встречному-поперечному говорит. Странно только, что шепчет, а не исходит на вскрики как до этого. Впрочем, поменялась и моторика - если до этого поэт явно пытался принимать красивые позы, то теперь полностью растворился в ощущениях. Было видно, что с кем бы ни занимался сексом поэт, он привык в первую очередь занимался сексом с собой. Самолюбование и "я, я, я - это все про любимого меня" так и было написано на его лице и в каждом его движении. Любить должны были только его и обожать только его и в процессе секса все должно было быть поклонением его телу, душе и таланту так что подобный секс должен был ему нравится. Заметив, как мечется по кровати его бард Геральт догадался, что тот близок к оргазму и отстранился, придерживая Лютика за руки и не давая потрогать себя. Тот взвыл и распахнув глаза уставился в лицо ведьмаку, а затем попробовал сомкнуть ноги, но Геральт не дал, приблизившись ближе и игриво улыбнувшись подул на член. Лютик, ахнув, подался вперед, но Геральт отодвинулся назад, а потом раскрыв рот как можно шире приблизил его к пенису и поиграл бровями. - Ох... Ох... Пожалуйста... - Кажется, слова у маэстро Лютика закончились, но Геральт лишь обдал головку теплым дыханием и поцеловал волосатую ляжку рядом, напрочь игнорируя торчащее тут же желание, вызвав разочарованный стон. - Пожалуйста! - Захныкал Лютик. - Возьми его? Геральт задумался - пожалуй он бы взял такой симпатичный член не только в рот. - Хочешь меня сзади? - Пробасил он, вставая и стягивая с себя штаны, но кажется барда это изумило более, чем следовало. - Что-о?!? - Выдери меня в задницу. - Говоря это ведьмак отметил, что настроение Лютика вдруг как-то сильно изменилось и явно не в лучшую сторону. Он был всё ещё весь раскрасневшийся, голый и с красной задницей, но стал вдруг серьезнее и Геральт с удивлением осознал, что лет-то трубадуру было порядочно, только заметно это стало только сейчас. - Послушай, Геральт, мы, бывало, дрочили друг другу, хотя я признаться поражен что за все это время мы начинаем сейчас почему-то говорить об этом вслух, но так-то это было из-за отсутствия женщин, мы же не мужеложцы, так, по дружбе, но то, что ты предлагаешь... Тебя в задницу? Геральт, да ты бы мне такого в жизни не предложил, ещё допустим в мою, но, чтобы ты снизу? Помнишь наш первый раз, на краю света? Я пытался с тобой поговорить, но клянусь сиськами богини Мелитэле это было просто невозможно! Ты отмалчивался каждый раз, как только я вспоминал о том, как ты сам же и залез ко мне в штаны, пока я играл на новенькой лютне, о том, как ты громко стонал и как обильно кончил, когда я взялся в ответ за... Твой меч, выражаясь твоими словами. Я не раз доводил тебя до экстаза, заставляя выплескивать твоё семя и бьюсь об заклад никто лучше меня не мог доставить тебе такое удовольствие, но ты упорно продолжал это игнорировать, и мы никогда... Никогда! Не говорили об этом. Лютик, раскрасневшийся, расстроенный и растрепанный со своим торчащим в шапочке пером вызывал желание как-то его успокоить, но Геральт просто не знал, что сказать - все эти откровения были для него новы, он был уверен что поэт не врёт, но ничего не мог вспомнить отчётливо, потому подойдя, погладил барда по напряженной спине, а потом привлек его к себе и посадил на колени. Лютик уткнулся ему в плечо и прошептал: - Твоё возбуждение утыкается в меня. - Просто я очень тебя хочу... - Прошептал в ответ ведьмак. Лютик сдвинулся и ухватив за член Геральта явно привычными движениями принялся удовлетворять его, но ведьмак приподнял мужчину за бедра и пересадил так, чтобы их члены соприкасались. Лютик приблизился к его губам и помедлив, аккуратно поцеловал их - Геральт ответил и когда он отстранился между их губами протянулась вязкая нить слюны, а рука Лютика обхватила оба члена. Геральт с удовольствием принялся оставлять засосы на плечах барда и везде, где только мог дотянуться, стараясь вытягивать из горла певуна самые яркие стоны. Он погружался в ощущения сжатия на горячей плоти, напряженных мышц, вдохов и всхлипов, пока его не накрыло спазмом оргазма и Геральт утробно застонал, сжимая округлую и помеченную им шлепками задницу в руках. Лютик встал и отвернувшись хотел было помочь своему возбуждению, но Геральт привлек его обратно на свои колени и глядя в лицо Лютика, подернутое удовольствием, парой движений заставил обильно кончить. Какое-то время они так и сидели, тяжело дыша и обнявшись. Геральт пытался собраться с мыслями, прижимая к себе теплое тело и неосознанно выводя пальцами узоры по оставленным на коже засосам: - Я знаю, что ты мне дорог. Когда думаю о тебе то внутри появляется теплота и понимание, что ты очень близкий для меня и родной человек и я тоже наверняка люблю тебя, хотя я и не... - Последнее, что ведьмак ожидал это то, что Лютик яростно примется отталкивать его, выдираясь из объятий. Геральт хватал его за руки, но Лютик дергался, вырывался и кричал ему убираться вон, когда действие той бурды что ведьмак принял закончится, потому что он больше этого всего не вынесет, а затем внезапно осел на пол и Геральт растерянно присел рядом, поглаживая по спине. - Мы... Мы никогда не были любовниками. То есть были... Но как бы по дружбе, и я думал, что ты никогда не признаешь меня и нашу связь, как ту же... Йеннифер. Ведьмак хотел сказать, что не помнит ничего, что произошло в последнее время и может даже за последние годы, но обнимая Лютика решил ничего не говорить, опасаясь, что это ещё больше того огорчит. Он не помнил ничего ни об их связи, ни о Йеннифер, хотя при упоминании этого имени у него заломило в голове, как будто именно с головной болью это имя и было больше всего связано. Подхватив оказавшейся увесистой тушку исполнителя, он положил Лютика на кровать и сел рядом. - Уйди. Пока мне надо это пережить одному. Когда Геральт поднялся, то бард обернулся к нему: - То есть теперь всё будет по-прежнему кроме того, что мы будем любовниками? Геральт развел руками. - И даже если я загуляю и ради искусства навещу какую-нибудь музу с особо выдающимися прелестями? Геральт закатил глаза: - Я что, когда-то мечтал о домике с детишками и тихом счастье только вдвоем? Почему-то этот вопрос явно Лютика напряг, но он тут же замахал руками, явно пытаясь скрыть это: - Всё, всё, иди уже и дай мне это всё обдумать. Геральт пожал плечами и вышел. Помялся у двери, думая стоит ли сесть тут в позе медитации и так прождать несколько часов, но потом в голову пришла идея поискать какой-нибудь заказ и если удастся выполнить что-то по-быстрому, то купить Лютику какой-то примирительный подарок. С этими мыслями ведьмак направился вниз.