feels like home

      С тобой всё будет хорошо, Минхо. Всё будет в порядке.                Он пытается сосредоточиться на звуке ножа, нарезая болгарский перец и лук, пытается наполнить свой разум ободряющими словами и отгородиться от своих тревог.       Сейчас вечер субботы. Следующий день после того, как Джисон и Минхо обсудили свои проблемы, ничего не скрывая. Следующий день после того, как Минхо разрушил свои собственные высокие стены, и они смогли помириться, с помощью нежных слов, серьёзных разговоров и множества поцелуев, запутавшись в объятиях друг друга.              Минхо чувствует, будто бы падает в обморок от этого ярких картинок вчерашнего дня, и на мгновение прекращает готовку. На его порозовевшем лице появляется безумная улыбка, когда он вспоминает, как Джисон смотрел на него снизу вверх, и в его ярких глазах не было ничего, кроме поддержки и чистого обожания. Когда вспоминает, как он снова позволяет себе почувствовать пальцы Джисона, перебирающие его волосы, и как они близки друг к другу во время волнующего прикосновения их губ, слившихся воедино, будто так и должно было быть всегда.              То, как они разделили ещё один кусок пирога, эта лёгкая, воздушная атмосфера вокруг них, показывающая Минхо, как просто всё могло быть всё это время, и то, как Джисону нужна была только последняя, жизненно важная поддержка, чтобы по-настоящему позволить себе влюбиться, – всё это было больше, чем Минхо мог когда-либо желать.       Хотя это и заставило его почувствовать обиду на самого себя, он смог довольно быстро избавиться от неё, когда Джисон специально поцеловал его в уголок рта, чтобы уловить немного начинки для чизкейка, которая попала туда сама, и заверил, что создание механизма самозащиты от всех разочарований, которые он испытал за последние несколько лет, более чем объяснимо.              — Представь, что меня бы трахнули не один раз, Мин, — пробормотал он, нежными пальцами убирая чёлку Минхо с лица, прежде чем спуститься к свитеру, чтобы притянуть его к себе. — Я бы выстроил стены выше, чем Эверест.              Это возымело желаемый эффект – мрачное выражение лица Минхо сменилось лёгкой улыбкой, он с удовольствием наклонился к нему.               — Но всё же...              Вместо ответа Джисон притянул его ещё ближе. Носом коснулся тёплой щеки, и прижался к ней губами и продвинуться дальше к его губам.              — Никаких «но», Минхо, — сказал он, слегка затаив дыхание также, как и взволнованный и ошеломлённый Минхо, опьяневший от долгожданных поцелуев. — Давай будем думать о хорошем.              Шипение горячего масла на сковороде рядом отвлекает Минхо от блуждающих мыслей, и он слегка встряхивает головой, чтобы прийти в себя, а нежная улыбка не исчезает, пока он тыльной стороной ладони охлаждает свои горящие уши.       Возвращаясь к готовке, он также нарезает немного моркови и мелкого картофеля, кладёт все овощи на сковороду, прежде чем приняться за основу для карри, и варит приличную порцию риса.              Когда приходит время, чтобы всё закипело и хорошенько проварилось, он спешит открыть окно, чтобы выпустить тяжёлый запах растительного масла и лука – он не хочет, чтобы его волосы пахли чем-то другим, кроме любимого шампуня с ароматом яблок.               Поэтому он на мгновение покидает кухню, чтобы пойти поискать красивый, но удобный наряд в спальне, изо всех сил стараясь не дать своим тревогам взять верх, когда он смотрит на часы на прикроватной тумбочке и понимает, что не осталось и получаса до того, как Джисон придёт.               Минхо надеется, что Джисон придёт.              Он так напуган. Очень, очень боится, что его насильно пробудят от вчерашнего сна, потому что, возможно, Джисон осознал, насколько ему по-прежнему больно и что он не готов к тому, что должно произойти. Может быть, через несколько минут он получит сообщение о том, что Джисон хочет покончить с тем, что между ними, что он желает Минхо всего наилучшего в своём путешествии, частью которого он больше не собирается быть.              Это страх, который кажется таким навязчиво реальным, несмотря на то что час назад Джисон отправил ему сообщение о том, когда он приедет. Страх, который съедает изнутри, пока Минхо одевается и с тревогой смотрит на свой телефон каждую минуту, ожидая объявления отмены.              Как только, надев чёрные узкие спортивные штаны и лёгкий вязаный свитер, он приводит себя в более или менее презентабельный вид, будто бы действительно собрался с мыслями, он мчится на кухню и заканчивает приготовление карри, проверяет напитки в холодильнике и быстро осматривает свою квартиру, чтобы убедиться, что всё выглядит по-домашнему и аккуратно.              Он не может перестать думать о том, что всё это так ново. Джисон здесь, с ним, в доме, где он смеётся, плачет и обнимается со своими котами, где он волнуется и пробует новые рецепты. Здесь, где были бывшие партнёры, которые обижались на него, когда он приходил домой поздно или работал сверхурочно в субботу.                Страх, что Джисон не придёт, что их первая встреча после вчерашнего будет странной и отстранённой, почти невыносим. Минхо, однако, понял бы, дал бы ему всё пространство, в котором тот нуждается. Потому что, конечно же, может быть, Джисону просто нужно немного больше времени. Но в то же время нет ничего, к чему Минхо стремился бы больше, чем продолжить с того места, на котором они остановились.               В какой-то момент очередного витка мыслей он просто садится на пол поближе к двери, пытаясь занять свой тревожный разум успокаивающим мурлыканьем котов, проводя пальцами по их мягкой шерсти.       И это немного помогает, делает ожидание гораздо более терпимым до тех пор, пока без двух минут пять не раздаётся звонок в дверь, заставляя Минхо вздрогнуть. Он вскакивает на ноги и борется с внезапным головокружением под возбуждённое мяуканье трёх своих котов.                Он здесь.              Не задумываясь, Минхо хватается за дверную ручку и рывком распахивает дверь. У него вырывается вздох облегчения, когда он видит, что Джисон действительно стоит там. Такой необычайно симпатичный, с яркой улыбкой, украшающей его мягкое круглое лицо.              — Привет...        — Ты здесь, — выдыхает Минхо, делая несколько нетерпеливых шагов вперед, чтобы заключить его в свои объятия.               Джисон начинает хихикать от того, что Минхо так внезапно обнимает его, но тут же тает в его руках.              — Конечно, я здесь.              Он мог бы оставаться вечно завёрнутым в этот кокон комфорта, а судьба продолжала бы повторять: «Я же тебе говорила». Но коты продолжают шумно требовать внимания, и Минхо знает, что Джисону тоже не терпится с ними познакомиться. Поэтому он отпускает его, суетливо и нервно надеясь, что он полюбит их так же сильно, как сам Минхо.              — Итак, да, вот трое моих малышей.               Он делает шаг назад, теребя один из рукавов своего свитера, наблюдая, как Джисон приседает с вытянутыми руками, чтобы получить много-много царапин. Его обычно мрачный голос повышается на одну октаву, чтобы ласково поговорить с ними.               Это зрелище согревает сердце Минхо и помогает немного успокоиться.              А то, что Дори, почти готовый забраться к Джисону на колени, находит в нём особую симпатию, делает Минхо ещё более счастливым.               — Знаешь, Дори чем-то напоминает мне тебя, — говорит Минхо, признаваясь в своем странном ходе мыслей.       — Это из-за его тёмного меха? — Джисон высказывает дикую догадку, с удивлением глядя на него снизу вверх. Затем он наклоняет голову с задумчивым выражением лица. — Или это потому, что я супер-милый?               Громкий смех вырывается из горла Минхо, и он качает головой. Тяжесть в его груди от всех чрезмерных размышлений уже спала просто потому, что Джисон был с ним.              — Я бы с удовольствием согласился, но вынужден тебя огорчить, Ханни, мои коты не менее милые. Но Дори напоминает мне тебя, потому что ему всегда больше всего нравятся мои угощения.       — Ооо, — произносит Джисон, некоторое время размышляя, но в конце концов кивает. Кажется, он согласен. — Я не могу его винить, твои угощения самые лучшие.               Странность разговора заставляет их обоих хихикать, и Минхо благодарен за лёгкое настроение, за эту небольшую передышку, которую он получил, прежде чем снова начать нервничать.              Получив ещё один удар по голове, Джисон встаёт и с лёгкой улыбкой позволяет своему взгляду поблуждать по маленькому коридору. Минхо наблюдает за ним с опасением, чувствуя себя таким уязвимым из-за того, что Джисон здесь.              Да, он уязвим, и ему претит это чувство, потому что следующее, что он помнил из того, что происходило в прошлом – это люди, игнорирующие его чувства, втаптывающие их в землю.       Он знает, ну, он думает, что знает, что впустить Джисона в свою жизнь стоит того. Минхо просто нужно привыкнуть к ощущению, которое он очень старался забыть.               Через несколько мгновений Джисон останавливает взгляд на Минхо и, краснея, опускает глаза на свои пальцы. Затем делает глубокий вдох.               — Что, я не получу приветственного поцелуя?               Оу.               Сердце Минхо мгновенно оказывается где-то в горле.              — О, я не… — Он подходит к Джисону, обхватывает ладонями его разгорячённое лицо, и облегчение окрашивает его черты. — Я не думал, что ты захочешь.              Джисон розовеет ещё больше, теперь весь совсем красный.              — Конечно, хочу, глупый, — бормочет он и подходит ближе, чтобы обхватить руками талию. — Я же всецело твой, как и вчера.               Минхо чувствует возбуждённый трепет миллиона бабочек в животе при воспоминании о правдивости слов Джисона.               Хотя лучше ему от этого не стало.              — Как и я, — улыбается Минхо, прежде чем наклониться и соединить их губы, целуя Джисона нежно, осторожно – невербальное подтверждение того, как сильно он тоже хотел этого приветственного поцелуя.                Волшебно ощущать, как их мягкие губы встречаются и заставляют их забыть о мире вокруг. Есть только они и эта новая, захватывающая динамика, в которой медлительность чередуется с невозможностью оторваться друг от друга.               И это помогает Минхо.              Те сладкие, интимные моменты, когда Джисон открывает своё сердце и активно ищет ласки, на которые он не мог ответить взаимностью всего несколько дней назад, заставляют Минхо поверить, что он тоже сможет. Сможет доверять Джисону, что он сдержит своё слово и останется рядом.               Сейчас на очереди не только пекарня, но и сердце Минхо.               Но когда Минхо медленно открывает глаза, вид Джисона с приоткрытыми губами и всё ещё закрытыми глазами показывает ему, что сердце Джисона так же взволновано, как и его собственное, что Джисон тоже поглощён процессом.       Милый образ перед ним отражает чувства Минхо. Ошеломленный и в то же время ненасытный, он просто хочет целовать его всю оставшуюся жизнь.               — Ханни, — говорит он, напоследок целуя мягкие, тёплые губы. — Спасибо, что пришёл.               Его тихие слова заставляют Джисона приоткрыть глаза и взглянуть из-под ресниц, задерживая любящий взгляд на Минхо прежде, чем он снова растаять в его объятиях. Его лицо тёплое там, где он прижимается к затылку Минхо, губы поджаты, чтобы коснуться его раскрасневшейся шеи.               — Спасибо, что пригласил.       

🍰 🍩 🍪 🧁

      Это было ничто иное как благословение, когда Джисон проявил такую смелость – сделал этот первый шаг, попросив Минхо о поцелуе. И оно помогло облегчить беспокойство с самого начала.               Они всегда находили комфорт и радость, будучи вместе. И мысль, что следует быть медленнее, по-прежнему продолжала присутствовать в их влюбленном сознании. Но несмотря на это, им кажется таким естественным проводить время вместе, в квартире Минхо.              Как всегда, в присутствии Джисона нежная улыбка не сходит с лица Минхо, когда он показывает ему комнаты. Она становится ещё шире, когда Джисону особенно нравится плитка пастельных тонов на кухне, растения в ванной и огромный удобный диван, который Минхо купил себе на свои первые большие сбережения.               — Мы можем пообжиматься здесь потом? И посмотреть фильм? — Спрашивает он с сияющими глазами, оглядываясь и сжимая пушистую подушку своими милыми пальчиками.              От его просьбы Минхо становится тепло на душе, и он подходит к Джисону и поглаживает его по спине.              — Конечно, можем, — тихо бормочет он, едва скрывая своё предвкушение. — Но давай сначала поедим, хорошо?              На этом Джисон энергично кивает, и одна его рука прокрадывается за спину, чтобы обхватить пальцы Минхо.              — Да, пожалуйста! У меня уже урчит в животе от того, как вкусно пахнет карри, — и потом он не может удержаться от хихиканья. — Почему у тебя даже сейчас такие холодные пальцы?       — Чтобы твои могли согреть мои, — Минхо сжимает его пальцы и только пожимает плечами с робкой улыбкой, ведя его на кухню.              ***              Видеть, как Джисон искренне наслаждается чем-то, никогда не надоедает.        Минхо почти забывает поесть от того, что теряется при виде Джисона, искренне наслаждающегося своей едой. И трудно не позволить этой откровенной нежности отразиться на его чертах, будучи увлечённым маленьким счастливым танцем Джисона, когда он начинает есть, и тем, как он сводит брови и стонет от того, насколько ему вкусно.              — О, Мин, ты действительно не солгал, когда сказал, что готовишь как бог, — признаёт Джисон и берёт в рот ещё одну ложку, высовывая розовый язычок, чтобы уловить всю пикантность.              Минхо опускает взгляд, потому что чувствует, что краснеет, и протыкает пару овощей, чтобы выиграть себе немного времени.              — На самом деле это просто обычный рецепт карри, ничего особенного, — бормочет он, прежде чем встретиться с Джисоном и его укоризненным взглядом.        — Перестань так принижать себя, Мин, — продолжает Джисон мягким голосом, протягивая свою руку, чтобы накрыть и нежно сжать его пальцы. — Я чувствую, что это не полуфабрикат, а то, что ты сделал с нуля. А острота ставит меня на колени, ты действительно проделал замечательную работу. Спасибо тебе.              Уши Минхо, должно быть, уже ярко порозовели от всех этих похвал, но он осмеливается снова поднять взгляд, посмотреть в его успокаивающие глаза.              — Спасибо тебе за эти слова, Ханни. Я действительно рад, что тебе настолько нравится.       — Я не могу дождаться, когда появится много других возможностей оценить твои таланты, ведь люди сами проложат дорогу к дверям твоей пекарни, как только узнают о твоём существовании, — от широкой улыбки около его успокаивающих глаз, тёплых и добрых, появляются морщинки.       — Да, может быть... — допускает Минхо.       — Я могу поработать над твоим «может быть», — заверяет Джисон и склоняется к тому, чтобы доесть карри, предлагая закончить с едой в уютной тишине, под спокойную музыку, играющую по радио на кухне.               Вероятно, они оба погружены в свои мысли, представляя будущее пекарни и друг друга.              И после того, как Джисон покончил со своей порцией, настроение вокруг них немного меняется, превращается в то, что Джисон бездумно играет со своей тарелкой, двигая её взад-вперед по столу. Он, вероятно, обдумывает их дальнейшие действия на вечер, беспокоясь о том, чем всё обернётся. Поэтому, несмотря на свои собственные слабые нервы, Минхо пытается отвлечь и успокоить его, нежно касаясь его ноги своей.               — Ханни, — говорит он тихо, чтобы не спугнуть погружённого в свои глубокие мысли Джисона, — Всё в порядке. Я не могу дождаться, когда увижу твой веб-сайт.              Джисон вскидывает голову от нежных заверений Минхо и посылает ему благодарную улыбку после того, как до него дошёл смысл слов, чем привлекает внимание к капельке соуса, прилипшей к уголку рта.               Прежде чем желание убрать это поцелуем становится слишком заманчивым, чтобы сопротивляться, Минхо указывает на свои собственные губы.              — У тебя есть немного…               Глаза Джисона расширяются, и он поспешно смахивает капельку указательным пальцем, обхватывая губами, чтобы поймать соус. И Минхо чувствует себя загипнотизированным этим прекрасным зрелищем.              —...ага, вроде убрал.               Не обращая внимания на разочарованный вздох Минхо, он бормочет небольшое сладкое «спасибо», затем готовиться убрать со стола тарелки и приборы.               — Ханни, нет, ты мой гость, — протестует Минхо, пытается удержать его, вцепившись пальцами в толстовку Джисона, но тот слишком быстр и успешно уворачивается от его руки.       — Я настаиваю, — хихикает Джисон, ставя тарелки в раковину и набирая небольшое количество мыла на губку, чтобы всё вычистить.               Минхо сдаётся, но мгновение спустя встаёт, чтобы присоединиться, и незаметно обхватывает Джисона за талию, чтобы нежно обнять его в ответ. Ритм Джисона на мгновение сбивается, и Минхо чувствует, какой тёплой становится его шея под щекой, там, где он прижимается к его коже.              — Мин, ты меня отвлекаешь, — мягко отчитывает его Джисон, возвращаясь к работе только тогда, когда Минхо отпускает его, и тихое «прости» тихим шёпотом повисло между ними.        — Я вытру посуду.               И как только они заканчивают, Минхо крадучись пробирается к холодильнику, достает Dr. Pepper и показывает Джисону. Он не в силах сдержать улыбку, потому что уже предвкушает восторженную реакцию Джисона.              — Ты бы получил это в любом случае, но... спасибо, что помог мне с посудой.               Джисон тихонько ахает, увидев свой любимый напиток, нетерпеливо подхватывает его и прижимает к груди.              — О боже, спасибо тебе, хочу уже поскорее его выпить!              Он делает движение, чтобы открыть банку, но затем на мгновение замирает, погружённый в свои мысли. Затем он начинает кусать нижнюю губу, поднимает взгляд от банки и робко улыбается Минхо.              — Может, нам стоит взглянуть на сайт сейчас? Чтобы уже покончить с этим.              Готовясь весь день к этому моменту, Минхо берёт Джисона за руку и медленно притягивает его ближе.              — Конечно, Ханни, — говорит он, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев. — Я готов.              Затем он наклоняется и прижимается к его губам в поцелуе, надеясь успокоить его больше. Он не хочет, чтобы Джисон когда-нибудь подумал, что Минхо снова оставит его под дождём.       И это помогает – Джисон тает от мягкого прикосновения их губ, и напряжённая хватка вокруг пальцев Минхо ослабевает. Пока они не держатся за руки, чтобы ощутить прикосновение кожи к коже, их поцелуй обеспечивает необходимую стабильность.               — Хорошо, — его голос близок к лёгкому вздоху. — Пойду возьму свою сумку.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Хотя Минхо удавалось оставаться собранным ради того, чтобы Джисону было комфортно, нервы быстро сдали.       В тот момент, когда Джисон открывает свой ноутбук и они устраиваются на диване, накинув на ноги пушистое одеяло, Минхо немедленно цепляется за руку Джисона, ища что-то, кого-то, кто мог бы его успокоить.              — Мы всегда можем прерваться, если захочешь, хорошо? — Джисон напоминает ему, когда он вводит пароль, и сразу после этого появляется заставка с изображением мечтательного заката.              Минхо сразу узнаёт его, вспоминает, что Джисон снял его, когда они сидели на скамейке в парке.              — О, — произносит он почти про себя, поднимает глаза на Джисона с улыбкой, которую едва может скрыть.                Его щёки цвета розовых персиков, такие мягкие и тёплые, когда Минхо вытягивает шею, чтобы поцеловать их.              — Я помню этот момент.               Джисон занимает себя текущей задачей, немного смущённый тем, что забыл о своём сентиментальном фоне рабочего стола.              — Мне просто очень приятно смотреть на этот закат, — признается он, что кажется таким очевидным, но делает Минхо таким непостижимо счастливым. — Это были мои любимые моменты с тобой.              Минхо соглашается с тихим хмыканьем, теснее прижимаясь к руке Джисона.              — Закаты и объятия.       — Закаты и объятия, — хихикнув повторяет Джисон, и, поцеловав Минхо в волосы, кладёт свою голову его.                Затем взгляд Минхо падает на экран. Он наблюдает, как значок мыши Джисона зависает над файлом, который называется index.html.               — Могу я открыть его? Ты готов?              Несмотря на то, что его сердце бешено колотится о грудную клетку при виде файла, он тем не менее кивает, хотя его пальцы продолжают сжимать мягкую ткань толстовки Джисона. Минхо пытается сосредоточиться на тепле тела Джисона, на его медовом аромате и широких плечах, на которые он опирается. Он чувствует себя в безопасности.                — Да…              Джисон несколько раз кивает, словно подбадривая и себя заодно, а затем дважды щёлкает по файлу. Их лица на короткое мгновение озаряются, когда открывается новая вкладка, и экран заливает белым цветом до тех пор, пока страница не завершает загрузку и не показывает нечто, на что Минхо может только уставиться с благоговением.       Он смотрит на мягкие цвета, на пастельно-зелёные и пурпурные, которые подчёркивают определённые области сайта. Он выполнен в стиле минимализма, но, тем не менее, по всей странице разбросано множество милых деталей, в которые Минхо не может не влюбиться с первого взгляда. Например, строка поиска, напоминающая симпатично иллюстрированную шторку от солнца с закругленными краями и мягкими полосками в фирменных цветах сайта – цветах перчаток Минхо для готовки. От этого на его лице естественным образом появляется улыбка.              — Мне нравится эта деталь! — Минхо указывает на экран и поднимает взгляд на Джисона. Видно, как напряжение на его лице немедленно смягчается, когда он понимает, Минхо в восторге.       — Я рад, — его ответ осторожен, пронизан лёгким головокружением, которому он пока не позволяет собой овладеть.               Их руки до сих пор переплетены, и Минхо сжимает его пальцы, пытаясь дать понять, что с ним не будет сложностей.       Он снова позволяет своему взгляду блуждать по странице, видит несколько картинок-заполнителей и самые красивые иллюстрированные гиацинты вокруг них, которые заставляют его ворковать.               — Ханни, эти цветы великолепны.              Джисон только тихо ухмыляется. Кажется, он немного взволнован заинтересованностью Минхо.               — Я правда старался изо всех сил.               Немного обидно слышать, что Джисон такой сдержанный, и представлять, как бы он не сдержался два дня назад, когда хотел впервые показать Минхо свою работу.              — Я могу сказать, — мягко начинает Минхо, заключая беспокойные пальцы Джисона в свои, и снова поднимает на него взгляд, когда тот прижимается сбоку. — Ты заслужил услышать это два дня назад, но да, это просто... потрясающе. Веб-сайт выглядит так красиво.               Джисон сжимает пальцы, его улыбка медленно становится шире.              — Мне нравилось это делать, Мин, правда нравилось.               Его слова полны честности, и от этого у Минхо щиплет глаза – он на грани того, чтобы его захлестнули чувства, их слишком много. Он бормочет тихое «спасибо», прежде чем снова спрятаться в плече Джисона, пытается отвлечься, возвращая своё внимание к веб-сайту. Стремясь узнать больше подробностей, он бросает взгляд на текст, который Джисон уже разместил там, понимая, что это, похоже… на латыни?              — Lorem ipsum?.. — бестолково начинает он, и сразу после этого над ним раздается тихий смешок.        — Да… это текст-заполнитель. Мы используем его, когда у нас нет готовых текстов и мы не знаем, что бы ещё добавить, — объясняет Джисон и прокручивает первую страницу вниз, чтобы показались остальные латинские слова. — Это помогает нам увидеть, как выглядит дизайн с добавлением текста.       — О, в этом есть смысл, — кивает Минхо, переваривая слова Джисона. Он чувствует себя таким счастливчиком от того, что его впустили в мир Джисона, в его мыслительные процессы и подходы. — Может быть, мы сможем вместе провести мозговой штурм, что куда поместить, я имею в виду, если ты хочешь… Я не очень хорошо разбираюсь в словах.       — Да, конечно, — сияет Джисон, и Минхо слышит это в его голосе. — Я помогу тебе.               Минхо улыбается, уткнувшись в его руку. Это было не так уж трудно.              — Я вижу, в строке поиска есть и другие темы?       — А, да, несколько подстраниц! — говорит Джисон, и его энтузиазм постепенно оживает. — Итак, для главной страницы я подумал о кратком представлении тебя и твоей пекарни, с твоей историей, часами работы и всем прочим.              Затем он нажимает на ссылку под названием «Меню», и их встречает иллюстрированный список всех напитков и выпечки, которые они с Чанбином предлагают. Снова с солнцезащитными тентами и гиацинтами.              — Я, конечно, подумал о добавлении меню, но, кроме этого, ты мог бы использовать ещё одну другую страницу для таких вещей, как сезонные блюда, советы и хитрости, может быть, песня недели… В общем, что-нибудь весёлое, — предлагает Джисон, просматривая остальную часть веб-сайта. — Только если ты, конечно, чувствуешь себя комфортно с этим.              Минхо может представить себя делающим это, зная, что он не будет одинок в этом процессе. Его грудь вздымается от глубоких вдохов и выдохов, и он наконец отвечает:              — Нет, нет, звучит круто, мне это нравится.       — Ты не представляешь, насколько я сейчас рад, — говорит Джисон, двигаясь, чтобы закрыть сайт и выключить свой ноутбук. Всё это с радостной улыбкой на лице, которую Минхо замечает, когда поднимает голову, чтобы проверить. — Думаю, на сегодня мы закончили.              Он закрывает ноутбук и осторожно кладёт его на маленький деревянный столик перед ними, прежде чем снова сесть лицом к Минхо, с выражением такого блаженства, что мурашки бегут по коже. Ни секунды не колеблясь, Джисон нежно берёт лицо Минхо в свои тёплые ладони, чтобы поцеловать. То, как он не торопится и обводит губы Минхо своими нежными прикосновениями, по-своему страстно и сладко.       Минхо не может даже представить, когда поцелуи Джисона могли бы показаться ему обычным делом, когда он смог бы привыкнуть ним. Он знает, что в нём говорит страстное увлечение, что его сердце вмещает в себя всё, чем является Джисон. Именно сейчас, когда оно наконец-то получило то, чего хотело с самого первого дня.               Но тем не менее Минхо хочет, чтобы это навсегда осталось особенным.              — Почему я получаю так много поцелуев? — Минхо хихикает после того, как они отстраняются, но Джисон снова наклоняется, чтобы поцеловать его в обе щёки и кончик носа тоже.               Тихий смешок Джисона вписывается в эту лёгкую и беззаботную атмосферу, окружающую их. Но затем он становится почти серьёзным, когда думает над ответом.              То, как Джисон смотрит на него, его идеальные карие глаза, спокойные и искренние, говорят Минхо, что, возможно, тот уже знает ответ. Но просто не знает, как это сказать. Его щёки розовеют, а улыбка становится немного застенчивой, и Минхо думает, что это именно он.              Он – моё безопасное место, человек, который не отказался от меня, парень, в которого я мог бы позволить себе влюбиться.                Джисон делает глубокий вдох и храбро выдерживает его взгляд, поглаживая большими пальцами раскрасневшиеся скулы Минхо.               — ...Потому что ты мне так сильно нравишься.              Тёплая безмятежность наполняет Минхо до краёв, растекаясь по его телу и достигая кончиков пальцев рук, ног и улыбки, которая, должно быть, выглядит такой влюблённой от признания Джисона.               Он нравится Джисону так сильно, но это звучит как нечто более сильное, как обещание, что это «нравишься» скоро перерастет в «люблю», что это «нравишься» уже превратилось в бабочек, поцелуи и веру в то, что всё получится.              Минхо понимает их промежуточное положение и отвечает, обхватывая пальцами руки Джисона, всё ещё лежащие на его щеках, чтобы нежно поцеловать его ладонь, их взгляды по-прежнему прикованы друг к другу. Он надеется, что Джисон получит его знак, и что этого ответа достаточно, чтобы он находился здесь.               Здесь, в доме Минхо, где он наиболее уязвим, где он набрался храбрости и принял всё, даже попросил Джисона о помощи.              Джисон кивает головой, как бы говоря: «Это безумие, не так ли?». Потому что он понимает, потому что он видит, каким далёким кажется Минхо на мгновение, когда он вспоминает их путешествие до этого момента. Мгновенная искра, их счастье, их комфорт. Они не торопятся и уважают границы друг друга. Их борьба, взлёты и падения, а также их примирение. Их волшебный первый поцелуй и их план спасти пекарню Минхо.               И теперь они здесь.              — Фильм ужасов и обнимашки? — предлагает Минхо и тянется за пультом от телевизора после восторженного кивка Джисона.               Он чувствует себя как дома, наклоняется, чтобы поправить пушистое одеяло Минхо, и натягивает его повыше, чтобы оно укрыло их. Минхо с нежностью наблюдает, как Джисон делает скромный глоток своего Dr. Pepper. Минхо взглядом следит за его движениями, когда тот ставит банку обратно и откидывается на подушки, прижимаясь к Минхо.       Слегка ударяясь лбом о руку Минхо, он сигнализирует, что хочет, чтобы его обняли, и Минхо более чем счастлив побаловать его, поэтому поднимает руку, чтобы освободить место на своей груди. Джисон с удовольствием прижимается щекой к мягкой ткани его свитера, тихо вздыхая от их близости, которая становится ещё глубже, когда он закидывает одну ногу на бедро Минхо, а рука находит своё место на его животе.              Как Минхо может сосредоточиться на чём-то другом, кроме Джисона? Как он сможет смотреть этот фильм без ощущения того, что его сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, потому что он так влюблён, так счастлив, что они так нежно переплетены?       Однако Джисон, кажется, не менее зачарован. Он погружён в звучание сердцебиения Минхо у себя под ухом, которое учащается, как будто кончики пальцев Джисона, пробегающие по руке Минхо, соединены с его сердцем.       Без предупреждения Джисон прижимается губами к груди Минхо, и в его собственных ушах раздается гул, прежде чем он пробормотал едва слышное, но такое нежное «драгоценный» в тишину затёмненной гостиной, освещённой парой гирлянд.               Минхо требуется некоторое время, чтобы прийти в себя после этого приторно-сладкого действа – он пока не хочет продолжать. Он хочет ощутить комфорт, который дарит ему Джисон, чтобы помнить об этом в трудные времена, хочет сказать небольшое спасибо, проведя пальцами по волосам и поцеловав его в лоб.              Затем он снова обнимает его и включает телевизор, его сердцебиение учащается, но он чувствует умиротворение.               — Поехали.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Они оба отчасти недооценили, насколько выматывающими были последние несколько дней, насколько их они не могли получить нужного отдыха в последние ночи. Примерно через полчаса после начала фильма Минхо чувствует, что его веки тяжелеют. Он хоть и пытается сесть прямее и проморгаться, прогоняя сон, но усталость только усиливается.       Джисон выглядит не менее сонным. Он мило моргает, когда чувствует движение Минхо.               — Дело не в том, что мне не нравится фильм, он интересный, — бормочет он, когда следует примеру Минхо и выпрямляется, просто чтобы снова прижаться к нему. — Я просто не очень хорошо спал последние пару ночей.       — Мне жаль, что из-за всего этого ты плохо спал, — говорит Минхо с чувством вины в голосе. — Надеюсь, теперь ты сможешь наверстать упущенное.              Джисон кивает, уткнувшись в плечо Минхо.               — Мне просто нужно представить, что ты крепко прижимаешь меня к себе, и тогда я засну как младенец, — говорит он, и сонная улыбка украшает его мягкие черты.               Зная, что в планы Джисона входило вернуться домой после их фильма, Минхо старается не выяснять, был ли скрытый смысл в его утверждении.                — Может, нам попробовать продолжить просмотр фильма? — спрашивает он вместо этого и тянется за банкой Dr. Pepper для сонного Джисона, протирающего глаза.       — Да, пожалуйста, я хочу знать, что произойдёт со всезнайкой, — хихикает Джисон и делает большой глоток. — Он, вероятно, заблудится первым.       — Я тоже, — улыбается Минхо и поправляет их одеяло. Он наощупь ищет руку Джисона, чтобы взять её сразу после того, как он нажимает Play, и они погружаются в мир этого очаровательно плохого фильма ужасов.               Тем не менее, им не хватает напряжения, чтобы побороть сонливость, которая уже пробрала их до костей, и они погружаются в глубокий сон.              ***              Минхо просыпается от того, что ему жарко.               Разум затуманен, и ему требуется некоторое время, чтобы определить источник жара, но с учащённым сердцебиением и лёгким вздохом он понимает, что это Джисон заставляет его чувствовать себя раскалённым.        Он прижимается к Минхо и обнюхивает его шею, его губы так близко, но недостаточно. Минхо нужно их почувствовать.               — Джи-Джисон, — невнятно звучит в затемнённой комнате, а Джисон только глухо сопит.       — Можно я тебя поцелую? — спрашивает он на выдохе, и это звучит горячо и пьяняще.       — Конечно, — Минхо вздрагивает, когда Джисон двигается вверх и покусывает мочку его уха, а рука находит опору на бедре Минхо, сжимая его.               В тот же миг губы Джисона скользят по чувствительной коже шеи, оставляя влажные поцелуи прямо над пульсом и вдоль линии подбородка. Минхо не может сдержать тихого стона от ощущения горячего дыхания Джисона на своей обнажённой шее, его глаза закрываются, когда он чувствует, как к его безжалостным поцелуям присоединяется язык.               Он чувствует, что сходит с ума.               Все эти недели неторопливого и тщательного изучения их отношений, конечно же, не подготовили его к тому, что Джисон наберётся смелости наброситься на него и заставить его чувствовать себя настолько хорошо. И он не знает, что помогает ему просто отпустить ситуацию. Может быть, это смелость Джисона заложить первый камень, или тёплый запах Джисона, или вызванная сном дымка, всё ещё затуманивающая его мозг.       В одно мгновение Минхо поворачивает голову и находит нетерпеливый рот Джисона, застонав, когда они легко соприкасаются в поцелуе и Джисон приоткрывает свои губы, позволяя Минхо получить доступ.               Они никогда раньше так не целовались.              Минхо всё больше наслаждается плавным, горячим скольжением их языков, тихими сдавленными стонами, которые издаёт Джисон, сладким вкусом напитка, который остается у него на языке. Рука Джисона зарывается в волосы Минхо, чтобы прижать его ещё ближе к своим губам, и Минхо просто думает, какой Джисон идеальный, как ему повезло, что его целуют так страстно, но в то же время нежно, что Минхо хочет, чтобы это никогда не прекращалось.              В порыве желания большего – доверия Джисона, его поцелуев и его тела – Минхо хватает одеяло, прикрывающее их, и отправляет его в полёт через всю комнату, после чего его пальцы находят мягкий изгиб талии Джисона, чтобы поднять и усадить его к себе на колени.  Задыхающийся стон Джисона при резком движении, не что иное, как приглашение. Он тоже показывает свой восторг, снова соединяя их губы, прижимаясь всем телом к Минхо, чтобы почувствовать его. Пальцы Минхо продолжают обхватывать талию Джисона, и он примерно понимал, насколько она мала, по коротким прикосновениям или облегающей одежде, но это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.               Как будто они питаются из одного источника желания, как будто они чувствуют себя единым целым, Джисон обхватывает пальцами запястья Минхо и направляет его под толстовку, тихое «прикоснись ко мне» срывается с его пухлых губ.              Минхо рад просто сделать это, обхватывает его за обнажённую талию, проводит рукой по его горячей коже и широкой спине, которая так контрастирует с тем, какой он крошечный.              — Такой красивый..., — выдыхает он и смотрит на Джисона сквозь пелену истинной любви, наслаждаясь его зажмуренными глазами и приоткрытыми красивыми губами, его копной волос в восхитительном беспорядке.               Минхо полностью теряется в этих новых чувствах. Надеется, что он не сжимает Джисона слишком сильно, когда прижимает его к себе одной рукой, а другой обхватывает сзади за шею, чтобы вовлечь в ещё один глубокий поцелуй.       Но Джисону нравится, когда к нему прикасаются. Больше, чем Минхо мог себе представить – он хватает Минхо за круглый вырез, выгибается навстречу его прикосновениям, прижимается к его бедру с таким нажимом, что Минхо почти видит звёзды.        Он ничего не может с собой поделать, не может заткнуть свой мозг, и его бедра приподнимаются, гонясь за восхитительным теплом Джисона, за его мягкой задницей, которая прижимается к нему.              Ещё один стон срывается с губ Джисона, когда он чувствует, как сильно возбуждён Минхо, прижимающийся к нему. Но в тот же момент он внезапно отстраняется, и задыхающийся смешок прорывается сквозь него.               — Блин, всё, тайм-аут.               Как по команде, Минхо опускает руки по бокам, ударяясь затылком о край дивана.              — Боже, прости, я увлёкся, — он, запыхавшись, вглядывается в лицо Джисона в поисках какого-либо дискомфорта или признака, который сказал бы ему, что всё происходит слишком быстро. — Ты в порядке?               А Джисон просто улыбается сам себе, положив руки на грудь Минхо, где именно из-за него бешено бьётся сердце.       Через некоторое время он встречается взглядом с Минхо и ясным, уверенным взглядом показывает ему, что всё в порядке.              — Да, более чем, — он прижимается к Минхо и касается горячей щекой его шеи. — То, как ты отбросил это одеяло, было очень горячо.               Хихикая над комплиментом Джисона, он нежно обнимает его, позволяя настроению превратиться во что-то более спокойное.              — Прости, что вот так набросился на тебя, — продолжает он, а его щёки становятся горячее. — Я знаю только, что заснул и проснулся заторможенный, а потом ты был так близко и так хорошо пах, и я просто не мог удержаться, чтобы не поцеловать тебя в шею и...               Похоже, Джисон на самом деле не знает, как продолжить, и заканчивает своё предложение невнятной тарабарщиной.              — А остальное уже история, — помогает ему Минхо, проводя носом по его щеке, чтобы оставить успокаивающий поцелуй.       — Да, — вздыхает Джисон и прижимается к нему спереди, медленно успокаиваясь снова.               Есть только они, их спокойное дыхание и какие-то приглушенные крики на заднем плане – только сейчас Минхо понимает, что фильм позади них всё ещё идёт.       С мило прижимающимся к нему Джисоном Минхо тянется к пульту, чтобы выключить телевизор, мысленно отмечая, что они закончат просмотр, как только оба хорошо отдохнут.               Гадая, который час, он вспоминает, что Джисон хотел вернуться домой, и инстинктивно прижимает его к себе ещё крепче, не желая отпускать.       Джисон, кажется, чувствует то же самое.               — Мин? — Тихо спрашивает он, его голос осторожен и неуверен.       — Да? —звучит с надеждой и предвкушением.       — Как ты думаешь... Как ты думаешь, я мог бы остаться на ночь?       — О! Конечно, Ханни. Я буду только рад, — спешит ответить Минхо, встретив вопрос с тихим вздохом. — У меня есть запасная зубная щётка, и я могу дать тебе какую-нибудь свою одежду, чтобы ты мог в ней спать.              Это чудесно – чувствовать улыбку Джисона на своей коже, чувствовать, что ему так комфортно в его объятиях, в его собственном доме, где Джисон хочет остаться.               — Рубашки было бы достаточно, спасибо, Мин.               Минхо шепчет тихое «конечно» в их безопасный пузырь, который нарушается только глубоким вздохом Джисона.               — Не хочу вставать…               Минхо делает движение, чтобы встать с дивана, его руки крепче обхватывают Джисона за талию.              — Мне тебя понести?               Между ними раздаётся торопливая череда звуков нетнетнет, и Джисон пытается оттолкнуть его.               — Интригующе, но я вынужден отказаться, я... — Он на мгновение замолкает, неловко пытаясь привести себя в порядок. Но в конечном счёте ему не удается скрыть свой стояк. — Извини, немного это... само собой....       — Ты действительно думаешь, что моя ситуация лучше? — тихо спрашивает Минхо с тихим смешком.              Джисон качает головой, и его дьявольская улыбка – это единственное предупреждение, прежде чем он решает немного подразнить Минхо.               — Нет, я прекрасно чувствую «ситуацию».               Теперь пришло время Минхо разволноваться, его уши стали горячее поверхности солнца.              И становится только хуже, когда в его сознание проникают образы о том, как с этим справиться, о том, как Джисон скулит и тяжело дышит в поцелуй, когда он обхватывает его пальцами, чтобы помочь избавиться от всего этого сдерживаемого давления, о том, как они были бы ближе, чем когда-либо.       Для него было бы честью дать Джисону почувствовать себя на вершине мира, быть таким нежным с ним после того, как он достигнет своего пика, заставить его забыть обо всех плохих вещах, которыми его обозвал его придурок-бывший.               Но. Но не сегодня.              Как и до этого, он ждёт, когда Джисон сам протянет к нему руку, когда он будет по-настоящему готов.               — Давай просто проигнорируем эти маленькие неудобства, — говорит Минхо и помогает Джисону подняться со своих колен. Ощущение его тонкой талии напоминает ему о том, что было всего несколько мгновений назад. И, конечно, это не помогало с решением проблемы в виде палатки в штанах. — Я принесу тебе рубашку.               Джисон проявляет любезность и не пялится, когда они оба встают, чтобы покинуть гостиную и направиться в ванную в сопровождении котов Минхо, которые натыкаются на их ноги и требуют внимания.              Пока Джисон исчезает в ванной с запасной зубной щёткой и безразмерной рубашкой, чтобы подготовиться ко сну, Минхо использует это время, чтобы немного прибраться и покормить котов нарезанной рыбой, прежде чем надеть пижаму и поприветствовать Джисона комплиментом, когда тот выходит из комнаты.               — Ты выглядишь таким красивым, Ханни, — Минхо наслаждается видом Джисона, утонувшего в широкой рубашке, его голых ног и ступней в носочках. Он выглядит таким милым со своими пушистыми волосами и сонным выражением лица, и Минхо чувствует нетерпение, отчаянное желание разделить с Джисоном одну постель.              Минхо уже заранее чувствует себя обделённым близостью их тел и блуждающих губ.               — Могу я уже прилечь? — спрашивает Джисон, тем самым вырывая Минхо из раздумий. Пальцы играют с подолом рубашки, щёки розовые от комплимента.       — Конечно, Ханни, можешь и сторону выбрать, — говорит он, зарабатывая себе небольшой благодарный кивок.       — Скоро увидимся, — мило бормочет Джисон, направляясь к Минхо, чтобы быстро чмокнуть его и застенчиво улыбнуться, прежде чем отправиться в спальню.               И у Минхо так кружится голова от привязанности к этому милому мальчику, что в тот момент, когда он оказывается в ванной, ему приходится присесть на край ванны, обхватить голову руками и сделать глубокий-глубокий вдох, чтобы не дать чувствам захлестнуть его, а бабочкам разбушеваться.       Он ещё не до конца осознал, как быстро продвинулись их отношения, как вчера днём все казалось таким беспомощным, непреодолимым препятствием, а сегодня они сделали самые большие шаги вперед, поднимаясь по небесной лестнице к седьмому небу в качестве пункта назначения. Минхо надеется.               Он чувствует себя парящим, таким парящим и счастливым.               И так страстно желал этого. Минхо ничего так не хочет, как чувствовать Джисона рядом, даже если это означает, что его сердце будет колотиться всю ночь напролет. Его сердце колибри.       Поэтому он тоже спешит приготовиться ко сну, а затем на цыпочках прокрадывается в спальню на случай, если Джисон уже заснул. Один взгляд на безмятежное лицо Джисона с его пухлыми щеками и надутыми губками, и Минхо понимает, что он уже глубоко в стране грёз, которая, как он надеется, не подарит ему ничего, кроме сладких снов и множества часов спокойного сна.       Минхо осторожно сбрасывает тапочки и забирается в постель следом за ним. Убедившись, что они оба укрыты, он прижимает Джисона вплотную к своей груди и нежно целует в тёплую щёку. Потому что как он может устоять?               Кажется, это немного его будит, достаточно для того, чтобы Джисон повернулся в объятиях Минхо и поцеловал его в уголок рта, слишком сонный, чтобы прицелиться как следует.                — Минхо…? — Голос Джисона звучит в затемнённой комнате, более бодро, чем Минхо мог бы ожидать.       — Да?              Между его вопросом и ответом Джисона небольшая пауза, но, в конечном счёте, есть три сладких слова, произнесённых в темноту, их особый смысл застаёт Минхо врасплох.               — Мы теперь встречаемся?               Ох.              Он полностью забыл об этом статусе, лишь довольствуясь тем, что они просто Джисон и Минхо, зная, что однажды, как только Джисон почувствует себя достаточно комфортно, то изменит точку зрения. Но, услышав его вопрос, который заставляет сердце трепетать так, словно оно хочет взлететь, теперь он знает, что хочет этого больше всего на свете.                — Я бы с удовольствием, Ханни, — выдыхает Минхо и прижимает его к себе, одной рукой обнимая за талию, нежно кладя ладонь ему на затылок.              Это заставляет Джисона броситься за ним, его нога проскальзывает между бедер Минхо, чтобы быть ещё ближе.                Минхо не терпится услышать его ответ, поэтому он спрашивает, затаив дыхание.               — Ты тоже этого хочешь?               Джисон прижимается к нему, одна рука пробирается под его рубашку, чтобы ощутить мягкую кожу спины под своими пальцами.       Он кивает, уткнувшись Минхо в шею, прижимаясь тёплой щекой к изгибу, неустанно пытаясь придвинуться хотя бы на дюйм ближе, чтобы между ними не было ничего лишнего. Затем вздыхает, кажется, убаюканный положительной реакцией Минхо и их близостью, и это почти осязаемо, это безопасное пространство, которое они создали друг для друга с самой первой встречи.               И единственное, что угрожало их счастью – неспособность Минхо поделиться своими тревогами, впустить Джисона. И они, наконец, убрали это с дороги, вместе.              — Нет ничего другого, чего бы я хотел больше всего на свете.               Не будь Минхо таким измученным, ему, вероятно, пришлось бы сдерживаться, чтобы не запрыгнуть на кровать и не пробежаться по всей квартире.       Но сейчас он довольствуется тем, что слегка сжимает Джисона и бодро пинает его ногами.               — Тогда мы встречаемся, — отвечает Минхо после своего молчаливого торжества и вытягивает шею, чтобы долго и внимательно смотреть на своего парня, чьи губы слегка приподняты вверх, в целости и сохранности в объятиях Минхо.              Он снова устраивается в их объятиях, и не требуется много времени, чтобы умиротворяющая сонливость пробрала Минхо до костей, аромат Джисона действует как нежнейшее снотворное, как тёплый лавандовый чай, плейлист, полный звуков дождя, бутылка с горячей водой холодной зимней ночью.               Минхо уверен, что сейчас он невнятно произносит слова, но это не мешает ему пожелать Джисону спокойной ночи. Его влюблённый мозг уже с нетерпением ждёт возможности провести ещё один полный день со своим парнем.               Его парень.              — Спи спокойно, мой Ханни.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Он просыпается от яркого света, бьющего ему в лицо.               Минхо полностью потерял чувство времени, может только догадываться, что сейчас, должно быть, около полудня, судя по солнцу, стоящему высоко в небе, и этому редкому ощущению хорошего отдыха. У него не кружится голова, не хочется перевернуться на другой бок и немного вздремнуть.                Ну, он и не может перевернуться и размять конечности, потому что у него что-то в руках. Там…              Туман в его мозгу постепенно рассеивается, и он понимает, что прижимает к груди не своего огромного плюшевого кота, а настоящего человека.       Минхо широко раскрывает глаза и смотрит вниз только для того, чтобы обнаружить, что Джисон всё ещё спит в целости и сохранности в его объятиях. Его щёки розовые и расслабленные, а пухленькие губы слегка приоткрыты. Минхо не может поверить, что он здесь.               Джисон, кажется, медленно просыпается – Минхо может сказать это по тому, как подрагивают его веки и по тому, как он слегка хмурится, прежде чем открыть глаза. Затем он застаёт Минхо на месте преступления – ловит его влюблённый взгляд на себе, и не проходит и секунды, как Джисон начинает кокетливо поглядывать в ответ, высвобождая одну руку из их объятий, чтобы нежно провести пальцами по длинным волосам Минхо, заправляя чёлку ему за ухо.               — Доброе утро, — голос Джисона всё ещё хриплый ото сна. Непозволительно заставлять сердце Минхо трепетать настолько сильно от этого звука.       — Доброе утро, — улыбается Минхо, позволяя своему взгляду блуждать по его прекрасному лицу, по губам, которые тоже растягиваются в улыбке. Ему так сильно хочется поцеловать их. — Я так счастлив, что ты здесь, со мной.       — Я тоже, — бормочет Джисон и делает то, чего хотел Минхо, — вытягивает шею, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на губах напротив.              Одно лишь это даёт Минхо почувствовать себя на седьмом небе. И он гонится за этим высоким чувством связи через их губы, их доверие, их комфорт.               Из-за урчания в животе и необходимости почистить зубы он довольствуется тем, что ещё раз целует Джисона в лоб, прежде чем снова посмотреть на него, надеясь, что их планы на сегодня совпадают. Но то, как глаза Джисона излучают только нежность и радость от того, что он находится в объятиях Минхо, вселяет оптимизм.               — Завтрак в постель? —предлагает Минхо, всё ещё немного осторожно, потому что, может быть, Джисону нужно немного пространства, может быть, он хочет подумать обо всём, что произошло между ними прошлой ночью. Возможно, он хочет переосмыслить их разговор в постели и их решение обозначить свои отношения.              В конце концов, любить кого-то и хотеть, чтобы он был твоим парнем – это две разные вещи.               Но Джисон решает исцелить его и избавляет от беспокойства, когда кивает в ответ, расплывается в улыбке и говорит:               — У меня такой внимательный парень.               Он по-прежнему не против.              Чувство чистого облегчения пронизывает Минхо и заставляет хихикать, не заботясь ни о чём на свете.                — Я не виноват, что ты заслуживаешь всего мира, — отвечает Минхо легкомысленно, прежде чем выпутаться из простыней, встать и спустить ноги с кровати. — Чай или кофе? — спрашивает он, надевая тапочки, и его улыбка не сходит с лица.              Во всяком случае, его улыбка становится ещё шире, когда он сражён видом Джисона, аккуратно укутанного в одеяло, из которого выглядывает только его круглое лицо, а непослушные волосы разметались веером по подушке. И выражение его лица становится ужасно милым, когда он начинает размышлять, обдумывая два варианта.               — Я бы с удовольствием выпил чаю.       — Зелёный, чёрный, травяной, фруктовый?       — О, — произносит Джисон, поворачиваясь на другой бок, чтобы не потерять Минхо из виду, когда тот пересекает комнату, чтобы добраться до двери. — Зелёный?       — Я сейчас вернусь, — кивает Минхо, прежде чем пройти через дверь спальни, направляясь к тарелке с остатками выпечки от вчерашней смены, и нарезанными фруктами.               Факт, что оставалось приличное количество выпечки, которую он не успел продать, напугал его не так сильно, как обычно. Конечно, это пока ещё заставляет его волноваться больше, чем ему хотелось бы. Но после их вчерашнего разговора к этим тревожным чувствам присоединился крошечный проблеск надежды, и хотя он только мерцает, он по прежнему есть. Неуклонно растёт.               — Не подумай, я не возражаю, конечно, — начинает Джисон, прижимаясь к Минхо и собираясь запихнуть в рот полную вилку чизкейка. — Но раньше, чем ты думаешь, тебе не придётся забирать домой остатки еды. Я просто знаю это.               Минхо только хмыкает – он ценит заинтересованность Джисона, но пока не может разделить его уверенность. Даже в самые славные дни пекарни ему не всегда удавалось продать всё, вплоть до последней крошки красного бархата.               — Ох, я даже не знаю, — честно говорит он ему и протягивает половинку мандарина, который только что очистил. — Я пока ещё немного сомневаюсь по этому поводу.       — Что ж, возможно, у меня есть ещё одна идея, которая могла бы тебе помочь, — отвечает ему Джисон, и его тихий и немного встревоженный тон голоса, застаёт Минхо врасплох, возвращая в режим борьбы или бегства.               Он просто надеется, что это не что-то очень серьёзное.              У Джисона сразу же поднимается настроение, и он перестаёт есть, чтобы найти руку Минхо и обхватить её, сжимая холодную, влажную ладонь.               — На самом деле, это не так уж и важно, — говорит он, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев Минхо снова и снова, чтобы успокоиться вдвоём. — Ты помнишь Феликса, о котором я тебе рассказывал? Мой друг из универа.              Минхо кивает, перебирая дольки своей половинки мандарина.              — Да, ты говорил мне, что он очень милый.               Пожалуйста, не втягивай больше никого в эту сложную историю.        Пожалуйста.               — И ты помнишь незаполненные места на веб-сайте?       — Угу.       — Так вот, он великолепно фотографирует, особенно когда дело доходит до постановки света и съёмки портретов людей, — объясняет Джисон, немного колеблясь, потому что чувствует первые признаки того, что Минхо замыкается. Он так внезапно притих.              Минхо сразу же замечает дискомфорт, ощущая острую боль в груди, и ему приходится напомнить себе, что нужно перестать быть таким суровым к себе и к Джисону тоже. Он чувствует себя застигнутым врасплох этой новой темой, но тем не менее, делает глубокий вдох, пытаясь выбраться из этого парализующего состояния, когда его мозг кричит, чтобы он перестал беспокоить других и отодвинул проблему далеко-далеко.              Это немного помогает – и Минхо знает, что весь этот дискомфорт в конце концов стоит результата.               Это только временно.       Всё будет хорошо.               Поэтому он пытается улыбнуться. И это оказывается довольно легко – когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Джисона, он видит, как тот откусывает кусочек фрукта.               — Это... на самом деле отличная идея. Ты приложил столько усилий, чтобы создать потрясающий веб-сайт, мы не можем позволить уродливым картинкам испортить это, — шутит Минхо, с теплотой в сердце наблюдая, как в выражении лица Джисона задумчивость сменяется облегчением. — Просто знай, что я хуже всех умею позировать для фотографий. Я не могу обещать, что моя улыбка не будет выглядеть, по крайней мере, немного страдальческой и такой, как будто я хочу убежать.               На сердце становится немного легче, ведь это заставляет Джисона хохотнуть.              — Не беспокойся об этом. Правда. Феликс потрясающе умеет делать так, чтобы люди чувствовали себя комфортно рядом с ним.       — Звучит мило, — правдиво отвечает Минхо, пытаясь направить свои мысли на Джисона и его ресницы, которые почти касаются щёк, когда он смотрит на свой мандарин. — Я надеюсь, Феликсу тоже будет интересно.       — Да, определённо! Он любит своё хобби, он очень общительный и живёт ради модных инди магазинов пастельных тонов. Так что это действительно беспроигрышный вариант, — пытается успокоить Джисон. Затем он становится немного серьёзнее, перебирая ниточки фрукта. — Могу я рассказать тебе ещё об одном тузе, который есть у меня в рукаве?              Минхо знает, что у Джисона добрые намерения, и это знание – единственное, что удерживает его от того, чтобы встать с кровати и поискать убежища в другой комнате.               — Валяй.               Джисон одаривает его удивлённой, но благодарной улыбкой. Затем пожимает ему руку и возвращается к поеданию фрукта.              — Ну, в моём классе программирования веб-сайтов есть ещё один очень дружелюбный человек, его зовут Хёнджин, — осторожно начинает он. — Несколько дней назад он сказал нам с Феликсом, что любит ходить на охоту за кафе и что у него есть блог, посвящённый именно этому... а потом мы узнали, что у него огромное количество подписчиков, реально, реально огромное.               Это хуже, чем думал Минхо.               — Так вот, ну, и ты знаешь, что я могу быть очень общительным, поэтому, я не мог не рассказать ему о твоей пекарне и о том, какая она потрясающая. И он сказал, что хотел бы увидеть её и, возможно, поделиться своим опытом со своими подписчиками.              Минхо уже раздражает себя тем, что всегда думает так негативно, чувствует, что ему приходится убегать от всего, и это изматывает, так сильно изматывает. Не имея больше сил продолжать бежать, он прислоняется к Джисону, впуская его в свой страшный мозг.              — А что, если он очень критичен и плохо подумает о пекарне? Может быть, он найдёт что-то, что ему абсолютно не понравится?       — О, Мин, дорогой, нет.               Нежный голос Джисона, так сладко зовущий Минхо, и то, как он притягивает его ближе и просто держит какое-то время крепко и непоколебимо, немного помогает.       Минхо закрывает глаза и позволяет себя обнять.              — Я знаю, всегда легче сказать, чем сделать, но, пожалуйста, поверь мне, Минхо, это само собой разумеющееся, что Хёнджин влюбится в твою пекарню, как Чанбин, как я, и бесчисленное множество других людей до этого, благодаря которым твоя пекарня процветала.       — Пока не могу я в это поверить, — вздыхает Минхо, прижимаясь щекой к шее Джисона, наслаждаясь ощущением теплоты, которое возникает, когда ладонь Джисона гладит его по затылку.               Он не может поверить в себя настолько, чтобы представить, как позирует для фотографий, чтобы произвести впечатление на популярного эксперта по кафе и изменить всё к лучшему. И он, безусловно, не готов к сегодняшней задаче разобраться со всеми пугающими цифрами, касающимися его пекарни, которые продолжают снижаться.               Однако мягкие губы, прижатые к его виску, напоминают, что он в этом не одинок.               Минхо пока не может поверить в себя, но он верит в их с Джисоном особые отношения, основанные на уважении, поддержке и расцветающей любви. В этот самый момент Джисон берёт его за руку, и Минхо просто надеется, что он никогда её не отпустит.               — Пока что я буду верить за нас двоих.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Именно эта фраза эхом отдаётся в голове Минхо, когда он обустраивается в пекарне, чтобы начать свой день.               Сегодня понедельник – следующий день после их замечательных выходных вместе. Это были два дня, которые сблизили их и помогли проложить путь к тому, чтобы их отношения медленно, но очень верно переросли во что-то серьёзное и крепкое.              Наконец, теперь они встречаются.               Несмотря на то, что этим утром его нервы на пределе, слабая улыбка озаряет лицо, когда он вспоминает сонного, нежного, милого и такого храброго Джисона, уютно устроившегося в его объятиях и задающего этот самый вопрос.              Это помогло им в воскресенье почувствовать себя ещё более комфортно. День был наполнен множеством неудобных тем, но Джисон был рядом с ним, держал за руку, успокаивал обнадёживающими обещаниями.                И Минхо сдался, позволил себе пложиться на него.               Присутствие Джисона помогло ему больше, чем он мог бы пожелать. Когда он помогал подсчитывать его расходы с холодной головой, когда они готовили что-нибудь на скорую руку и продолжали смотреть фильм ужасов вместе – все эти обыденные, но волшебные действия не позволяли Минхо теряться в мыслях.              Затем его улыбка становится немного взволнованной, и он чувствует, как у него горят уши, ведь он вспоминает их поцелуй на прощание, который за считанные секунды превратился из целомудренного в страстный, потому что все эти новые чувства требовали реально быть прочувствованными.               Минхо помнит, как руки Джисона обвились вокруг его шеи, чтобы притянуть его ближе, помнит его тихие вздохи, когда Минхо прижал его к стене рядом с дверным проёмом, чтобы поцеловать ещё крепче, не заботясь о вырвавшемся тихом стоне.              Он помнит, как вращался его мир, как маленькие сердечки кружились у него над головой, когда они прощались.               — Я... мне действительно нужно идти, — сказал Джисон, запыхавшись, так тихо, что Минхо почти ничего не понял.               — Да, да, конечно, — поспешил ответить Минхо. Его руки, обнимавшие лицо Джисона, опустились по бокам, и он сделал шаг назад.              Спустя некоторое время затаённых смешков и головокружительных взглядов друг на друга, Джисон преодолел расстояние между ними и очень крепко обнял Минхо на прощание.               — Завтра всё будет замечательно, окей? Мы сделаем всё шаг за шагом, вместе.               В это было так легко поверить, когда они были вдвоём, в безопасности и окружённые позитивным настроем Джисона.              Но вечером, когда его безопасное пространство вынуждено было покинуть его, было не так-то просто не позволить негативу, серым грозовым тучам над его головой выйти из-под контроля и обрушиться на него дождём, оставляя его замёрзшим и дрожащим.              И вот сейчас понедельник, 6 утра, и до события, которого он боится всеми фибрами души, осталось всего два часа.               Единственное, что спасает его от самого себя – это замешивание теста, приготовление маленьких брауни, которые он хочет подарить Феликсу в качестве небольшой благодарности.              И всё же он очень надеется, что Феликс просто не появится.               Может быть, он потерял интерес? Может быть, он просто хотел быть вежливым, когда Джисон поднял весь этот вопрос с пекарней и отказался этим утром, когда понял, что есть гораздо более интересные и важные дела, которыми можно заняться утром в понедельник. Минхо не стал бы держать на него зла.               Только когда он глубоко вздыхает, он понимает, что всё это время прикусывал нижнюю губу.               Несмотря на то, что его утро кричало о неуверенности в себе, он тем не менее привёл себя в порядок, сделал прическу, слегка накрасился и надел свой любимый свитер пастельных тонов.              Он просто надеется, что будет выглядеть презентабельно на случай, если Феликс всё-таки появится. Надеется, что выражение его лица не будет слишком натянутым, что может скорее отпугнуть потенциальных клиентов, чем пригласить их войти.                Однако, судя по сообщениям Джисона, всё должно получиться.               Занятый выпечкой, нарезкой и глазированием, он на некоторое время погружается в свои дела и, только когда выходит из пекарни, чтобы выставить на витрину свежеиспечённые булочки осознаёт, что на улице постепенно становится светлее.               Один взгляд на часы, и он сразу же выходит из своего привычного и желанного транса, чувствует, как его душит тревога.              Он спешит вернуться на кухню, чтобы посмотреть на брауни в духовке.               Они должны быть идеальными.              Пытаясь унять раздражающе учащённое сердцебиение, он повторяет слова Джисона, который сказал ему вчера вечером, что всё будет просто замечательно.               Что всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё бу…               Внезапный звонок заставляет его вздрогнуть, поскольку его лишают возможности оставаться хозяином положения, и он спешит за своим телефоном.              [Ханни] 7:48 утра        Всё пройдёт хорошо, Мин, поверь мне.        Мы только что вышли из общежития, так что будем у тебя примерно через 10 минут         Не могу дождаться нашей встречи <3               Минхо ловит себя на том, что улыбается сообщениям. Ему же следовало волноваться, потому что они уже в пути… Но прямо сейчас он может думать только о Джисоне.               Ему тоже не терпится его увидеть.              Последние несколько минут он решает просто посидеть и послушать музыку. Перед ним на тарелке лежат всё ещё тёплые и липкие внутри брауни. Они и правда получились довольно неплохими.              В этот раз он снова ждёт, точно так же, как и в прошлую пятницу, но тогда причина была гораздо хуже.               Это расставляет всё по своим местам и помогает ему немного расслабиться.       Это успокаивающее чувство, за которым он гонится, делая глубокие вдохи и выдохи, после чего, ему удаётся на некоторое время закрыть глаза и выровнять дыхание.               И через несколько мгновений тихий стук заставляет его снова вздрогнуть.              Первое, что встречает его, когда он открывает глаза – это голова Джисона, выглядывающая из-под вывески «Открыто». И его улыбка такая яркая, а его милые пальчики так взволнованно машут ему, что у Минхо нет и шанса не улыбнуться в ответ.       Он на мгновение задерживается у двери, потому что от быстрого подъёма у него кружится голова. Но, прежде чем осознание происходящее успевает его накрыть, он хватается за дверную ручку и распахивает дверь и своё сердце новым возможностям.               — Привет, Мин! — Радостно восклицает Джисон. Может быть, даже чересчур радостно. Кажется, он тоже на взводе.              Но в тот момент, когда их глаза действительно встречаются, чуть дольше, чем для краткого приветствия, в выражении лица Джисона появляется что-то ещё, что-то более спокойное и обожающее.               — Ты сегодня такой красивый, — шепчет Джисон ему на ухо, когда они обнимаются в знак приветствия, крепко и долго, потому что этим утром им обоим, несомненно, нужна стабильность, а целоваться в присутствии Феликса было бы чересчур.              Когда они отпускают друг друга, Джисон отходит в сторону и показывает Феликса – миниатюрного мальчика с веснушками, высветленными до блонда волосами и улыбкой, которая соперничает с улыбкой Джисона по яркости. Минхо сразу же расслабляется и думает, что он из добрых, внутренне вздыхая с облегчением, когда Феликс подходит к нему с протянутыми руками, чтобы заключить в дружеские объятия.               — Так приятно наконец-то с тобой познакомиться!              Его голос на удивление тёмный и такой тёплый, что Минхо чувствует себя как дома, едва услышав его.               — Мне тоже, Феликс, спасибо, что пришёл.               Минхо немного стесняется пригласить их внутрь и показать всё вокруг, но он знает, что брауни точно помогут наладить контакт.              — Джисон сказал мне, что ты очень любишь брауни, — застенчиво говорит Минхо, прежде чем указать на стол с выпечкой. — Так что в качестве небольшой благодарности я испёк немного для тебя.       — О боже мой, — выдыхает Феликс, с изумлением и челюстью, которая вот-вот упадёт на пол, заставляет Минхо хихикнуть. — Я с удовольствием уплету их позже, большое тебе спасибо.               Джисон присоединяется к Минхо, когда Феликс проходит мимо первых столиков, чтобы аккуратно поставить свою сумку с фотооборудованием и очень профессионально выглядящий фотоаппарат, от одного вида которого ладони Минхо слегка потеют.              Нежная рука, поглаживающая его по спине, нейтрализует волнение, помогает ему заземлиться.                — У тебя всё получится потрясающе, Мин, — тихо говорит Джисон, чтобы слышал только он, и смотрит на него любящим взглядом, который видит только Минхо. Джисон поддерживает его.               Они кивают друг другу, как бы говоря, что мы в этом вместе. И тогда Минхо обращает своё внимание на Феликса, готовый сделать всё, что в его силах.              «Этого достаточно», вероятно, сказал бы Джисон, «стараться изо всех сил всегда вполне достаточно».                И Минхо чувствует себя ободрённым этой мыслью, зная, что совершать ошибки и позволять другим помогать – это нормально.              Во время их нежной напутствующей беседы Феликс всё подготовил и сейчас вдохновляюще улыбается ему, одной рукой держа камеру, а другую протягивая Минхо, чтобы тот, похоже, взял её.               — Мы можем присесть на минутку?               Минхо молча кивает, берёт его за руку и позволяет отвести себя в дальний конец пекарни, где они садятся, и Феликс начинает рассказывать ему о всём процессе своим спокойным голосом и множеством заверений о том, что это нормально – всегда говорить ему, когда что-то не так, неправильно.               После первых попыток Феликса превратить это занятие в развлечение для него, Минхо чувствует облегчение, может быть, даже немного в предвкушении процесса. И тихий визг Джисона, когда тот замечает кусочек чизкейка за прилавком, тоже значительно поднимает ему настроение.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Вспоминая своё состояние этим утром, Минхо не может поверить, насколько легко он себя сейчас чувствует.              Фотосессия прошла отлично, она даже не заняла больше получаса благодаря спокойному характеру Феликса, его чёткому видению и инструкциям, которые помогали им всегда получать хорошие снимки.       Минхо даже понравилось позировать для фотографий. Он чувствовал себя комфортно, улыбаясь в камеру за прилавком, сидя за столом или свесив ноги с прилавка и держа в руках выпечку в своих перчатках для выпечки в клетку пастельных цветов.               Джисон был прав – в Феликсе есть что-то такое, что ощущается как объятия. Такое чувство, что можно безоговорочно быть самим собой.               Когда они заканчивают с фотографиями, Минхо чувствует прилив сил и присоединяется к Джисону, который сидел и наблюдал. И, кажется, он не может стереть улыбку со своего лица.              — Это действительно прекрасный опыт, — говорит он, направляя свою улыбку Джисону, который выглядит почти успокоенным и таким, таким радостным. — Феликс потрясающий.       — Да, я не слишком много обещал, не так ли? — хихикает Джисон и крадёт целомудренный поцелуй, потому что Феликс всё ещё занят фотографированием всей пекарни, одновременно восхищаясь интерьером, пастельными тонами, утренним светом, проникающим сквозь большие витрины и делающим всё таким тёплым и уютным.       — Да, не обещал, — вздыхает Минхо и не может удержаться, чтобы не прижаться губами к родинке на щеке Джисона. Он так благодарен. — Спасибо, что сподвигнул меня к этому.              Они обмениваются взглядом, который говорит больше, чем тысяча слов, и на некоторое время теряются в нём, пока Феликс тихо не приближается к ним, стараясь не мешать.               — Извините, — бормочет он с неловким смешком, указывая на брауни. Это вытаскивает обоих из их пузыря, и они поворачиваются, удивлённые тем, как внезапно он появился. — Я закончил, а брауни приманили меня сюда.       — Да, конечно!! Не беспокойся, пожалуйста, наслаждайся, — спешит сказать Минхо. Его уши горят от того, что он потерялся в глазах Джисона. — Ещё раз большое тебе спасибо, Феликс, я даже и подумать не мог, что мне будет так весело, и я чувствовал себя очень, очень комфортно.              Вот оно снова: яркая улыбка, превращающая его глаза в милые полумесяцы, в комнате, полной солнечного света.              — Я так рад это слышать, Минхо. Ты тоже очень, очень хорошо справился, честно говоря. Ты был естественым перед камерой. — Затем он берёт одно пирожное, смотрит на него большими глазами, прежде чем добавить, — Я просмотрю материал вечером и немного отредактирую, и потом отправлю Ханни, чтобы вы оба могли решить, какие фотографии разместить на веб-сайте.              А затем он откусывает большой кусок, постанывая от приятного вкуса, покрывающего его язык. Любимые приметы Минхо – трепещущие веки и нахмуренные брови.              — О боже мой, Минхо. Oh. My. God. Они офигенные.              Реакция Феликса помогает ему забыть, что он не переставал беспокоится о том, как веб-сайт заработает. Поэтому он приветствует свой искренний смех, который вырывается у него из горла, когда Феликс так громко говорит об этом.               — Я рад, что они тебе нравятся, — отвечает он, немного успокоившись. И в его голове формируется идея, как ещё отблагодарить. — Я могу поделиться с тобой рецептом, если ты сохранишь его в секрете. Так ты сможешь испечь их и дома.               Нетерпеливое кивание Феликса с набитым ртом говорит ему, что он очень в этом заинтересован.              — И даже не думай, что я не стану постоянным клиентом, — добавляет Феликс, наконец прожевав. — Помимо вкусной еды, мне так приятно просто находиться здесь! Ты создал такое замечательное пространство, Минхо! Мы не можем позволить этому пропасть даром.               Тронутый добрыми словами Феликса, Минхо опускает взгляд и просто кивает сам себе, слишком переполненный чувствами, чтобы встретиться с ним взглядом.               — Да, ты прав.               Он чувствует на себе любящий взгляд Джисона, а затем слышит это, мягкое «Я согласен», исходящее от него с протянутой рукой, чтобы нежно сжать плечо Минхо. Это просто ещё один продуманный жест, призванный показать Минхо, что рядом с ним много людей, которые будут сопровождать его в этом сложном и страшном путешествии.              Джисон, Феликс, Чанбин, и, возможно, ещё многие люди в будущем.               Затем они все затихают – слушают плейлист Минхо, просматривают какие-то фотографии, а в случае Феликса уплетают ещё одно пирожное. Они приходят в себя после насыщенного событиями утреннего действа, просто находясь в моменте.               До тех пор, пока Чанбин не прерывает их, врываясь в дверь, как всегда, энергично, как всегда, за десять минут до начала своей смены.               — Привет, Мин! Привет, Ханни! Привет…              Его весёлый, громкий голос резко обрывается, когда он понимает, что за столом с привычными двумя сидит ещё кто-то. И Минхо почти слышит, как Чанбин сглатывает при виде Феликса, внезапно ставшего таким нехарактерно тихим.       Готовясь представить их друг другу, он переводит взгляд с Чанбина на Феликса и сталкивается с тем же феноменом, с тем же ошеломлением во взгляде.               — Эээ… Привет, Чанбин! Это Феликс, он сделал сегодня несколько фотографий для нового сайта.              Затем на них опускается тишина, на слишком много неловких секунд, пока Феликс и Чанбин просто смотрят друг на друга, казалось бы, потеряв дар речи, застыли на месте с широко раскрытыми глазами.        В это время Минхо смотрит на Джисона, склонив голову набок, пытаясь понять всю эту ситуацию. Половина лица Джисона прикрыта рукавом его свитера, чтобы заглушить хохот, который он не может сдержать из-за странности ситуации. Кажется, он что-то понимает.                Феликс решает избавить их всех от страданий, первым вернув себе дар речи.               — Привет, Чанбин, приятно с тобой познакомиться, — невнятно говорит он с розовыми щеками и застенчивой улыбкой на губах. Он выглядит очаровательно.              И Чанбин, вероятно, тоже так думает, судя по его ярко-красным ушам.                — Э–э, мне тоже, тоже, Феликс, у тебя… удивительный голос, э-э, да.               Из-за своих горячих ушей, никак иначе, Чанбин, чувствует сильный жар во всём теле. Видимо, поэтому он одним быстрым движением снимает свою зимнюю куртку и держит её перед собой, разминая нервными пальцами и выставляя напоказ свои большие руки.        Это совершенно невинный поступок, и Минхо это знает наверняка. Чанбин просто иногда совершенно не осознаёт, как он выглядит со стороны, легко забывая о своём широком телосложении.              Но от этого действия глаза Феликса чуть не вылезают из орбит, а его стул чуть не опрокидывается от того, насколько резко он встаёт.               — Спасибо, э–э, я... вспомнил, что в десять я должен присутствовать на семинаре, и да, мне, наверное, пора идти…       — О, подожди секунду! — останавливает его Минхо и тоже встаёт и ищет какую-нибудь посуду для хранения оставшихся брауни. — Возьми брауни с собой, они твои.       — О, спасибо, — бубнит Феликс и подходит к своей огромной сумке, просто чтобы найти, чем бы занять себя в ожидании.               Минхо спешит закончить как можно быстрее, чтобы сделать ситуацию менее неловкой для Феликса, да и для них всех. Наконец, он вручает ему коробку с лёгкой улыбкой, внутренне хихикая, видя его боевую готовность уходить.               — Ещё раз спасибо тебе за твою помощь, Феликс, это действительно много значит для меня.               Он всё ещё чувствует себя немного неловко, когда благодарит людей за помощь, чувствует, что это навык, которым ему только предстоит овладеть. Но чувство облегчения и отвлечения благодаря этой забавной ситуации каким-то образом помогает ему сказать это настолько прямо.              — Всегда пожалуйста, — говорит Феликс. И хоть он выглядит несколько взволнованно, его улыбка искренняя.               Он быстро обнимает Минхо на прощание и машет Джисону, прежде чем сталкивается с задачей пройти мимо Чанбина, который продолжает стоять там, у входа, разминая ноги и застенчиво улыбаясь.               — Удачи на семинаре, — спохватывается он и звучит так мягко и восхищённо, затем он протискивается, чтобы открыть дверь для Феликса, когда тот приближается к выходу, — П-проходи.               Их положение делает невозможным не быть рядом, когда Феликс выходит через дверь, и Минхо клянётся, что видит, как для них останавливается мир, когда они смотрят друг другу в глаза, их лица всего в нескольких дюймах друг от друга.       Почувствовав прилив уверенности, Феликс поднимает руку и кладёт её на плечо Чанбина, а Минхо присаживается на краешек стула, убеждённый, что они вот-вот станут свидетелями поцелуя.               — Спасибо, Чанбин, — говорит он и выходит.               Как только она со щелчком закрывается, Чанбин прислоняется к ней, ударяясь головой о стекло, прежде чем его рука вскидывается к плечу, которого только что коснулся Феликс.               — Что. За. Нахер.               Весь сдерживаемый смех, который клокотал во время всего этого взаимодействия, вырывается наружу сейчас, когда они наконец одни. Минхо с Джисоном не могут перестать хохотать.              — Не могу поверить, что мы только что были свидетелями того, как ты втрескался, — хихикает Минхо, пытаясь отдышаться, прислонившись к плечу Джисона.               Джисон рядом тоже дрожит, не менее весёлый, чем сам Минхо.       Чанбин только бросает на них беспомощный взгляд, но сам заливается беззвучным смехом, медленно приходя в себя от шока, вызванного встречей с Феликсом.               — Я не знал, что ты дружишь с самым красивым парнем, которого я когда-либо видел, — бормочет Чанбин, медленно качая головой, словно вспоминая всё, что только что произошло.              Джисон снова хихикает, и Минхо обнаруживает, что присоединяется к нему. Он чувствует себя таким лёгким.               — Да, это Феликс.       — Я думаю, он тоже нашёл тебя очень привлекательным, — успокаивает его Минхо, затем отодвигает другой стул, жестом приглашая Чанбина присесть.       — Боже, не знаю, я был пипец неловким.               Похоже, ему почти больно, кажется, он сильно зол на себя, когда, повесив куртку, направляется к этим двоим.               — Ты был милым, Бинни, — мягко говорит ему Минхо, стараясь не издать ещё один смешок из-за недоверчивого выражения лица Чанбина. — Ты бы видел лицо Феликса, когда ты снимал свою куртку.              Он не отрицает, хотя и становится огненно-красным при воспоминании о том, как он раздевался, от этого единственного невысказанного и предельно очевидного вопроса.               — Пожалуйста, Ханни, — говорит Чанбин почти в отчаянии, плюхаясь на стул, — Пожалуйста, скажи мне, он ни с кем не встречается?               Радость от сообщения хороших новостей отражается на сияющем лице Джисона, и Чанбин сразу же расслабляется, увидев это.                — Да, он свободен.              Минхо не может удержаться от нежного выражения лица, наблюдая за их драгоценным общением и глядя на своего дорогого друга и его довольную ухмылку, которая появляется в приливе надежды и облегчения.               — Праздничный американо со льдом? — Чанбин немедленно вскакивает на ноги с какой-то вновь обретённой энергией, и Джисон с энтузиазмом кивает на его предложение.        — Есть много поводов для празднования, — тихо бормочет он, одаривая Минхо лёгкой улыбкой, когда берёт его за руку и сжимает её.              Минхо знает, что это служит негласной благодарностью. За доверие к Джисону, за то, что приложил усилия и согласился сделать эту съёмку сегодня. Ему так тепло от этого, он чувствует себя готовым к поддержке Джисона во время их следующих шагов, особенно когда это делает его таким очевидным образом счастливым.        И счастье Джисона тоже делает его очень счастливым. Так сильно, что Минхо не может удержаться, чтобы не наклониться и не поцеловать его, его невероятно заразительную, идеальную улыбку. И в его мозгу совершенно нет места для беспокойства о начале новой недели и о том, чем это обернётся. Глубоко в своём сердце он знает, что с ним всё будет в порядке.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Феликс держит своё слово – во вторник днём Минхо получает сообщение от Джисона, в котором говорится, что Феликс только что отправил ему отредактированные фотографии.              [Ханни] 4:23 вечера         Привет, Мин!!         Я получил фото! Какой же ты хорошенький         Как как тебе идея зайти ко мне после работы?         Я могу заказать пиццу, и мы сможем пообниматься на кровати <3               Каким бы он ни был очень сильным и уверенным в душе вчера, он не думал, что Феликс окажется настолько быстрым. Он трусит. Он на грани того, чтобы отложить, спросить, не могли бы они немного притормозить, но останавливает себя, прежде чем нажать «Отправить».               Минхо окидывает взглядом пекарню, оценивая сегодняшнюю ситуацию. Сегодня у него несколько посетителей, на самом деле довольно много, но этого недостаточно. Чтобы выжить, этого просто было бы недостаточно.               Он снова смотрит в телефон и вздыхает пока удаляет свои сообщения Джисону.              Затем он пробует снова, даёт себе толчок, который он должен давать себе чаще – было бы несправедливо по отношению к Джисону и Феликсу откладывать доработку веб-сайта, когда они приложили столько усилий, чтобы закончить как можно быстрее.               Поэтому он принимает предложение Джисона.              [я] 4:28 вечера        Привет, Ханни         Это звучит потрясающе :)        Я буду у тебя в 7               Он быстро нажимает «Отправить», прежде чем успевает передумать.               — Эй, что это за битва там у тебя в голове?              Внезапно появившийся рядом с ним Чанбин заставляет Минхо подпрыгнуть, хотя его голос тих и нежен, а рука на спине почти успокаивает. Только тогда он осознаёт, насколько он напряжён, и заставляет себя расслабиться.               Минхо одаривает его страдальческой улыбкой.              — Просто немного удивлён. Феликс уже закончил с фотками.        — О, — произносит Чанбин, удивлённый не меньше Минхо. — Но ты можешь положиться на Джисона, понимаешь? Это страшный следующий шаг, но тебе не придётся делать его в одиночку.       — Ты прав, — он снова вздыхает и кладёт телефон обратно в карман брюк. — Просто… для меня это очень ново…              Чанбин гладит его по голове и заключает в крепкие объятия.              — Я знаю, но у тебя всё получается хорошо, — уверяет он своим тёплым и нежным голосом, крепко прижимая его к себе. — И с каждым разом, когда ты принимаешь помощь или находишь в себе мужество протянуть руку помощи, будет становиться легче, я обещаю.               Дружеский поцелуй в волосы заставляет Минхо мурлыкнуть, и на сердце становится немного легче после многообещающих слов Чанбина.              — Спасибо тебе, Бинни, я вспомню твои слова, когда станет трудно.       — Уж пожалуйста, — говорит он, держа его на расстоянии вытянутой руки, чтобы как следует рассмотреть, и игриво сверкает глазами, подняв один палец. — И не думай, что я когда-нибудь устану напоминать тебе об этом!!              Минхо не может не присоединиться к общему настроению, чувствуя себя намного веселее, чем несколько мгновений назад.              — Я тоже хотел бы на это надеяться!                Он помнит, в какой безопасности чувствовал себя в прошлое воскресенье, когда завтракал в постели и просто делился своими страхами, не задумываясь. Он помнит, как приятно было, когда Джисон заботился о нём, как он наконец-то обрёл чувство безопасности. Минхо уверен, что в будущем он сможет позволить себе чувствовать себя так чаще, может быть, даже сегодня вечером.       Они обмениваются последней улыбкой, прежде чем Чанбин с тихим смешком взъерошивает ему волосы. Он собирается вернуться на своё рабочее место, но его прерывает кто-то, входящий в пекарню и сразу направляющийся к прилавку.              Это Феликс.               — Привет!! Я попросил Джисона пойти со мной, но ты, наверное, уже знаешь, что он занят на работе в университете, поэтому я подумал, что просто зайду и попробую кусочек твоего знаменитого чизкейка.               Его улыбка такая же яркая и тёплая, как всегда, и Минхо искренне рад, что он здесь.              — Привет, Феликс, так приятно, что ты здесь! Я принесу тебе кусочек как можно скорее!               Минхо протискивается мимо Чанбина, чтобы добраться до пирожных, чем на мгновение привлекает к себе его внимание. Приходится подавить смешок от того, насколько влюблённым тот выглядит.       И хотя Феликс бросил на него лишь короткий и застенчивый косой взгляд во время разговора с Минхо, он открыто смотрит на него теперь, когда Чанбин поворачивается к нему лицом, и оба произносят короткое, сбивчивое «привет».                — Могу я предложить тебе какой-нибудь напиток?       — О, конечно, я бы не отказался от чего-нибудь, — краснеет Феликс. — Ты умеешь готовить фраппучино?       — Я могу приготовить всё, что ты захочешь, — отвечает Чанбин, вновь обретая свою обычную милую браваду. — Ты любишь клубнику?       — Люблю, — безжалостно улыбается Феликс. Его взгляд задерживается на некоторое время, прежде чем вернуться к реальности, слепо указывая в сторону зоны отдыха. — Я пойду найду место, чтобы присесть?       — Да, конечно! Я принесу всё к твоему столу, как только заказ будет готов.               Слишком забавно видеть, как уверенность Чанбина в себе рушится в тот момент, когда Феликс мило благодарит его и поворачивается в поисках места.               — Мин, он такой замечательный, я не знаю, как себя вести, — тихо стонет он, положив руки на стойку и втянув голову в плечи.               Теперь настала очередь Минхо погладить его по затылку, бросив на него понимающий взгляд, когда он снова поднимает глаза.              — Не волнуйся, Бинни, ты только что был великолепен.              Он вдобавок легонько похлопывает его по заднице, подталкивая к кофеварке, чтобы тот принимался за работу.               — Я очень надеюсь, что ты прав, — причитает Чанбин, но принимается за работу, особенно усердно нарезая клубнику и доставая сироп из холодильника, чтобы сделать клубничный фраппучино для Феликса супер-особенным.               Вот почему ему требуется немного времени, чтобы закончить. Но как только всё готово, Минхо присоединяется, ставя торт рядом с фраппучино.               — Удачи тебе с ним, — хихикает Минхо, пододвигая к нему тарелку с тортом. — Ты можешь посидеть с ним немного, Бинни, я подменю тебя.              Чанбин смотрит на Минхо так, словно сбил бы его с ног и осыпал миллионом поцелуев, если бы им не приходилось сдерживаться перед несколькими посетителями, мирно наслаждающимися выпечкой. Поэтому он просто ищет руку Минхо и сжимает её.               — Спасибо тебе, Минхо, ты самый лучший!               Затем он берёт тарелку с напитком и подмигивает ему, столь же неприятно, сколь и забавно – вероятно, он пытается немного расслабиться.       О, но Минхо знает, что он всё понял.              — Расскажи мне завтра, как прошёл твой вечер, хорошо? — Это его последние слова перед тем, как раствориться в немногочисленной толпе.               Минхо некоторое время наблюдает за ним. Видит, как они лучезарно улыбаются друг другу, когда Чанбин спрашивает, может ли он присесть ненадолго, и Феликс отвечает восторженным кивком. Они сразу же чувствуют себя комфортно друг с другом, намного комфортнее, чем вчера, даже с розовыми лицами и улыбками от уха до уха. И в груди Минхо становится тепло от этого счастливого вида, потому что он знает, что они с Джисоном смотрят друг на друга также.               В присутствии Джисона он чувствует себя таким же счастливым, какими они оба выглядят сейчас.              В тот момент, когда мысли возвращаются к его Ханни, в сознании раздаётся тихий звук оповещения – и, конечно же, это он. Минхо чувствует себя немного более успокоенным, более готовым к вечеру. Ему всё ещё тяжело, но он знает, что Джисон будет смотреть на него так же, как Чанбин смотрит на Феликса, что он будет поддерживать его сквозь грозовые тучи и нервозность, пока снова не засияет солнце.               Он улыбается, глядя в свой телефон, читая сообщения. Ему так нравится маленькое сердечко и маленькое послание, что Джисон гордится им за то, что он не откладывает процесс.              [Ханни] 4:45 вечера        Не могу дождаться        Спасибо тебе <3

🍰 🍩 🍪 🧁

      То, как Джисон сияет, когда открывает дверь своей комнаты, как он сразу же заключает Минхо в объятия и просто держит некоторое время, дарит мгновенный комфорт. И тёплый запах пиццы, щекочущий нос и успокаивающий урчащий желудок, тоже помогают чувствовать себя комфортно.               — Спасибо, что заказал пиццу, Ханни, — бормочет он в затылок Джисону, не готовый пока отпустить его.       — Спасибо, что пришёл, — отвечает Джисон и запечатлевает поцелуй на его щеке, прежде чем Минхо поднимает голову и их губы соприкасаются.       — Я должен сказать, — начинает он, прежде чем поцеловать его во второй раз, потому что это приносит ему столь необходимое спокойствие. — Мне было немного трудно согласиться на сегодняшнюю встречу.               Минхо бросает ему извиняющуюся улыбку, но, как всегда, встречает только сочувствие.              — Но я хотел хоть раз взять себя в руки. Я имею в виду, вы двое так сильно помогли мне, что я не хотел задерживать наш прогресс.       — Ты потрясающий, Мин, спасибо тебе, — Джисон ведёт его внутрь, но внезапно выглядит таким маленьким, когда подходит к своему столу и оборачивается. — Я всё ещё не могу поверить, что только на прошлой неделе наша ситуация выглядела кардинально по-другому.               Минхо не может сдержать отвращения, появляющегося на его лице при мысли об этом, но, в конце концов, это просто напоминание о том, что они преодолели это вместе. Напоминание о том, что они могут преодолеть и любое другое препятствие.               — Мне жаль, что тогда всё зашло настолько далеко, — снова извиняется Минхо, наблюдая, как Джисон кладёт два куска пиццы на тарелку, которую он, вероятно, принёс с общей кухни, и затем передаёт её с мрачной улыбкой.       — Иногда приходится заходить так далеко, чтобы что-то изменилось.              Джисон занят тем, что накладывает немного еды себе на тарелку, а Минхо подходит к нему сзади, чтобы нежно обнять его одной рукой сзади, положив подбородок на плечо Джисона.               — Я так сожалею обо всем этом.               Как только Джисон заканчивает, он поворачивается в объятиях Минхо и обхватывает его лицо свободной рукой, поглаживая большим пальцем щёку. Он пялится на него, не торопясь сказать ему сначала глазами, потом словами, что всё в порядке.              — Тебе больше не о чем сожалеть, — говорит Джисон и снова жадно целует его. — А теперь время насладиться едой.               ***              Быть свёрнутым калачиком под одеялом, наслаждаться пиццей и смотреть сериал о неразгаданных тайнах – всё это творит чудеса и помогает Минхо заглушить собственные мысли и просто быть в моменте, как бы банально это ни звучало.        После второго опустошения тарелок, они оба сыты и счастливы и некоторое время продолжают смотреть сериал, теснее прижимаясь друг к другу. Минхо хочет утонуть в этом чувстве комфорта, не хочет думать о следующем шаге их вечера, о причине, по которой он здесь. Зная, что это неизбежно, он использует последние несколько приятных мгновений, чтобы ещё крепче прижать Джисона к себе, вздыхая, когда Джисон в ответ обнимает его и нежно целует в висок.               — Дорогой, — выдыхает Джисон, и сердце Минхо слегка подпрыгивает при звуке ласкового обращения, произнесённого его великолепным, тёплым, глубоким голосом. — Как ты себя чувствуешь?       — Теперь лучше, — Минхо снова вздыхает, затем проводит пальцами по мягкой ткани свитера Джисона, пока не дотягивается до его спины, чтобы обнять его ещё крепче, чтобы отвлечься от своего шокового состояния, начиная от ощущения безопасности в объятиях Джисона и заканчивая беспокойством по поводу веб-сайта. — Просто немного кружится голова от переизбытка чувств.              Он сразу же чувствует на себе обеспокоенный взгляд.              — Мы не обязаны делать это сегодня, ты знаешь?               Минхо делает глубокий вдох и глубокий выдох, позволяя знакомому запаху кондиционера для белья Джисона успокоить его.              — Мы сделаем.               Затем он поднимает голову, выглядывает из-за груди Джисона в поисках своей сумки и размышляет, сможет ли он дотянуться до неё.                — Тебе помочь достать что-то? — он слышит над собой тихое хихиканье, последовавшее за вопросом.              Минхо улыбается, видя удивлённое выражение лица Джисона.              — Да, пожалуйста, у меня в сумке есть блокнот.              Джисон хмыкает в ответ и, оставляя ноги под простынями, перекатывается по кровати, пока его ладони не касаются пола, чтобы подползти на них ближе. Однако нижняя часть его спины обнажается, и взгляд Минхо притягивается к маленькому пятнышку, где рубашка Джисона задирается от движения.         Минхо очарован видом его нежной загорелой кожи, не может удержаться, чтобы не наклониться и не запечатлеть лёгкий поцелуй на его пояснице.        Это вызывает у Джисона удивлённый вздох и милое «хей», но он не осмеливается повернуть голову, только спешит взять блокнот и заползти обратно в постель, протягивая его Минхо с красным лицом и потерянным взглядом.              — Держи, — удаётся сказать после того, как он прочищает горло. Его щёки пылают ещё ярче от того, что Минхо открыто улыбается ему, когда он берёт блокнот.        — Извини, не смог удержаться, — невнятно произносит он, и затем пытается сосредоточиться на текущей задаче.               Дразнящее настроение улетучивается так же быстро, как и появилось, и Минхо делает ещё один глубокий вдох. От беспокойства у него всегда перехватывает дыхание, и оно давит ему на грудь. Минхо позволяет Джисону обнять себя за плечи и притянуть ближе – кажется, он уловил перемену в настроении и оправился от небольшой атаки Минхо. Поэтому тихо спрашивает:              — Что это?              Что ж, пока что не так страшно.               — Э-э, итак, я сделал кое-какие заметки для текста на веб-сайте. Мы говорили об этом в прошлые выходные, и... и вчера я сел и провёл небольшой мозговой штурм, — бормочет он, бездумно листая страницы, чтобы немного отвлечься. — Может быть, мы сможем доработать это вместе? И тогда мы сможем выложить все в Сеть? Это сильно пугает меня, очень сильно, и мне даже страшно признаться, что это пугает меня, но сегодня Чанбин сказал, что я могу положиться на тебя, и я знаю, что могу, так что...              Впервые с начала его взволнованной и торопливой речи, он смотрит на Джисона, встречает нежную улыбку и самые добрые, тёплые, красивые глаза. Он теряется в комфорте, который излучает Джисон, и ему требуется некоторое время, чтобы закончить предложение.              —...так что, пожалуйста, помоги мне?               Джисон кивает в ответ, его улыбка ни разу не дрогнула и превратилась во что-то очень, очень гордое.               — Конечно, Мин, я помогу тебе.              ***              И вместе всё кажется намного проще.               Минхо похвалили за все идеи, которые он придумал, и с небольшим вкладом и некоторыми правками здесь и там им не потребовалось много времени, чтобы доработать текст и заменить заполнители, а также фото, которые получились очень хорошими. Минхо даже думает, что выглядит на них симпатично, с доброй и манящей улыбкой. Феликс проделал потрясающую работу по приданию ему презентабельного вида.       И фотографии самой пекарни, нескольких тортов, которые Минхо испёк в тот день, и всей его выпечки за витриной такие же красивые, такие же побуждающие зайти и насладиться ими.              Сведение всего воедино – неспешный процесс, и помимо того, что Джисон тихо рассказывает ему о своих действиях, Минхо может только с благоговением смотреть на код, а быстрые пальцы Джисона просто делают своё дело.               А потом Минхо вспоминает, как он целовал их несколько недель назад, теряется в этих ярких воспоминаниях о тёплой коже, тихих вздохах и ощущении комфорта. Он погружён в эти мысли до тех пор, пока Джисон не открывает новый веб-сайт, и его яркость не возвращает его в настоящее.        Он прищуривает глаза, читая представленный там текст. Кажется, это похоже на услугу хостинга веб-сайтов? Затем его глаза широко раскрываются.               — Подожди, надо заплатить за то, чтобы это вышло в Интернет? Каждый месяц?              В его голосе слышится страдание, и он делает движение, чтобы сбросить с себя простыни.              — Если это провалится, ты ни за что не заплатишь, Ханни, дай мне мою карточку.               Однако рука, осторожно прижимающаяся к его груди, удерживает его.              — Минхо. Это даже не ежемесячное печенье. Я не разорюсь из-за этого.       — Но всё же, — протестует он, пытаясь освободиться от руки Джисона. — Что, если это провалится, что, если никто этого не увидит и всем будет все равно, что, если…       — Эй, Минхо, дорогой, — Джисон прерывает его катастрофические размышления, поворачивается к нему и обхватывает его лицо ладонями, его хватка немного крепче, чтобы удержать, вытащить его из этого состояния. — Это достойный сайт о замечательной пекарне и ещё более замечательном человеке, который вложил в это всю свою кровь, пот и слёзы, чтобы свести концы с концами. Это точно не провалится.              Минхо чувствует себя загипнотизированным чутким взглядом Джисона, тронутым его выбором слов, поскольку понимает, насколько серьёзно он относится к этому. Поэтому он прекращает свои «но» и «что, если» и пытается смотреть вперёд.              — Как люди узнают о веб-сайте?              Только когда Джисон заметно расслабляется, Минхо понимает, что он был так же напряжён, с поднятыми плечами.              — Если ты не против, я перешлю ссылку на сайт Хёнджину, чтобы он мог опубликовать об этом в своём аккаунте, — говорит он ему с облегчением. — Это должно дать нам большое преимущество.               Слишком измученный, чтобы протестовать, и зная, что это движение могло бы им помочь, Минхо просто тихо произносит «хорошо», пытаясь сосредоточиться на ладонях Джисона, крепко держащих его.        Он закрывает глаза, потому что это так приятно, и ещё приятнее становится, когда Джисон притягивает его для медленного, нежного поцелуя.              — Чанбин прав, — шепчет он, когда они делают небольшой перерыв, его губы касаются губ Минхо в совместном танце поиска стабильности. — Ты всегда можешь положиться на меня. Я здесь.              Затем Джисон целует его снова, более настойчиво, чем раньше, его язык осторожно просит доступа, а руки опускаются вниз, чтобы обхватить его за талию и притянуть вплотную к себе.               Минхо полулежит на груди Джисона, зарывшись пальцами в его волосы, чтобы прижать к себе сильнее, так страстно желая, чтобы в его мыслях не было ничего, кроме поцелуев.               Именно поцелуи, много поцелуев – то, что так нужно Минхо. И ощущение, что Джисон прижимается к нему так близко, что кажется, будто он отгоняет все плохие мысли, терзающие его мозг.              И они на какое-то время теряются в этом, их руки блуждают, а губы с появившимися синяками на них становятся розовыми и покрытыми синяками, такими же, как их щёки и раскрасневшиеся шеи.       Минхо мог бы вечно целовать Джисона, целовать взбудораженного Джисона, когда он понимает, что тот сполз по подушкам позади него, а Минхо нависает над ним. Их глаза встречаются на короткое, напряжённое мгновение, прежде чем Джисон отводит взгляд, но Минхо все равно что-то уловил в его глазах.               Что-то, чего Джисон не хочет чувствовать.               Они чуть не стукаются лбами от того, как быстро Джисон приподнимается, чтобы сесть, намеренно избегая зрительного контакта.               — Всё в порядке? — немедленно спрашивает Минхо, пытаясь расшифровать неловкое выражение лица Джисона и переводя дыхание. Он волнуется.       — Да, просто... вспомнил кое о чём, я расскажу тебе в другой раз? — он объясняет, стараясь не встречаться с ним взглядом и делая долгие задумчивые вдохи. Через некоторое время он снова поднимает глаза и одаривает его извиняющейся улыбкой. — Можно я вместо этого тебе кое-что покажу?               О Боже.                С сердцем, которое колотится не из-за поцелуев, а из-за неожиданных сюрпризов, Джисон усаживается на кровати.                У Минхо немного кружится голова от внезапной перемены настроения, и он пытается прийти в себя после их интенсивного поцелуя, пытается понять реакцию Джисона. Их положение, должно быть, напомнило ему о чём-то в прошлом, и у Минхо защемило сердце при мысли о такой вероятности.               Минхо просто надеется, что, затронув новую тему, поможет Джисону отвлечься.               — Да?               Благодарный за одобрение Минхо, он тянется, чтобы дотянуться до чего-то, лежащего на его прикроватной тумбочке, что выглядит как… листовка? Такой же красивый, как веб-сайт с таким же дизайном.               — Это всего лишь прототип, так что мы можем просмотреть его и изменить всё, что тебе не понравится, — объясняет он и протягивает его, всё ещё немного запыхавшись. От беспокойства у него тоже перехватывает дыхание.                Минхо поднимает взгляд от листовки в руках Джисона, и его сердце сжимается от того, как очаровательно он выглядит со своими растрёпанными волосами, от осознания того, что эта милая душа так сильно пострадала.               — Я думал о том, чтобы развесить их в универе, и, если хочешь, ты мог бы мне помочь? Я могу также распечатать несколько плакатов, чтобы мы могли разместить их перед кафетерием и по всему кампусу.              О, ничего себе.               Минхо осторожно берёт листовку в руки, чтобы рассмотреть её. И она уже прекрасна.               — О, Джисон, это так красиво. И да, конечно, я хочу помочь, — искренне говорит он, отрывая взгляд от иллюстрации, тронутый всем, что Джисон делает для него, для них. — Но за это я заплачу.               Джисон усмехается его настойчивости.              — Если ты настаиваешь.       — Да, я настаиваю, большое тебе спасибо, — говорит он, подползая к Джисону на четвереньках, чтобы устроиться рядом с ним. Затем он раскрывает свои объятия. — Смена позиции?               Благодарный взгляд, который Джисон бросает на него вместе с робким кивком, прежде чем накинуться на Минхо, кажется, подтверждает его теорию. Поэтому Минхо старается держать его как можно нежнее.               — Спасибо, Ханни, листовки суперские, — тихо говорит он, когда они усаживаются. Его рука спокойно гладит по спине, прикосновение лёгкое, как перышко, совсем не требовательное. — Спасибо тебе за всё.              Джисон кивает ему в грудь, и Минхо замечает, что он улыбается, судя по тому, как его полные щёки прижимаются к нему.        Минхо надеется, что он снова почувствует себя в безопасности, что ему не придётся тратить ещё одну из своих драгоценных минут на размышления об этом засранце-бывшем.               — Мне только в радость, — просто говорит он, но с такой решимостью, что Минхо понимает, насколько Джисон честен.               Это ещё один момент, который нужно сохранить в сердце, помнить, когда ему становится страшно из-за того, что он может оказаться совсем один в этой неразберихе.       Сейчас он может верить, что Джисон здесь, чтобы остаться навсегда. И когда они продолжают шаг за шагом двигаться к будущему, о котором мечтает Минхо, и когда каждый раз всё получается, со временем верить в это становится ещё легче.              И хотя сегодня было страшно решиться на этот шаг, в нём не было ничего невозможного. Ведь Джисон рядом.

🍰 🍩 🍪 🧁

      — Эй, Мин.               Голос Джисона доносится до Минхо, когда он присоединяется к нему за стойкой, где тот, наверное, в десятый раз протирает поверхность, и Минхо лишь быстро улыбается ему, тихо здороваясь, прежде чем снова вернуться к работе.               — Эй, тебе не кажется, что чистые прилавки уже достаточно чистые?               Он качает головой в ответ и поворачивается к раковине, чтобы сполоснуть губку.              — Пожалуй, я ещё раз протру столы и пропылесосю пол. Хочу, чтобы всё было идеально.       — Минхо, — повторяет Джисон с ещё бОльшим напряжением, не позволяя сбить себя с толку. Он подходит к нему и осторожно вынимает губку из его напряжённых пальцев. — Твоя пекарня не обязательно должна быть безупречно чистой, чтобы понравиться Хёнджину.               Минхо втягивает голову в плечи и делает глубокий вдох, прежде чем повернуть голову и посмотреть на обеспокоенное выражение лица Джисона.              — Ну не знаю...       — А Я знаю, — уверяет его Джисон, как он всегда делает, и заключает его в свои объятия. — Всё будет хорошо. Хёнджин по уши влюбится в твою пекарню, она полностью в его стиле.               Минхо позволяет его заверениям унять дрожь внутри тела, обнимает его долго и крепко и просто чувствует тепло Джисона, его нежную руку на затылке. Затем Джисон немного отстраняется, чтобы встретиться с ним взглядом. На лице красуется озорство.              — Можно сказать, ты хорошо потрудишься и возьмёшь с полки пирожок!               Его маленький каламбур возымел желаемый эффект, и они некоторое время хихикали, пока Минхо не почувствовал себя немного легче и пока не поверил, что всё пройдёт в стиле его ежедневной рутины, в виде обычного обслуживания нового клиента.               — Да, ты прав, — говорит Минхо и всё же не может подавить глубокий вздох. — Но ты же знаешь, насколько я талантлив, когда дело доходит до беспокойства.               Джисон вынужден согласиться с небольшой улыбкой и кивком.              — Негативные мысли гораздо более жизнеспособны, чем счастливые, — размышляет он, — И наш мозг, вероятно, хвалит себя за это.               Он смеётся над этим, но затем снова становится серьёзным, и Минхо видит по тому, как он внезапно отстраняется, что это из-за вечера в общежитии Джисона.              Минхо прислоняется спиной к краю стойки, протягивает руки, чтобы Джисон нерешительно взял их.               — Ты думаешь о вторнике?               Румянец, разливающийся по его щекам, и то, как он кривит рот при вопросе, показывают Минхо, что он, должно быть, прав.              — Да, э-э, я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты так быстро поймал моё настроение. Я просто, ну, просто чувствовал себя немного на пределе, — объясняет Джисон, тревожно покусывая нижнюю губу.       — Конечно, Ханни, даже не думай об этом, — мягко говорит Минхо, желая показать Джисону, что он может ему доверять. — Я просто сразу узнал этот взгляд. На мгновение мне показалось, что ты попал в ловушку прошлого.               Это мягкий толчок к тому, чтобы открыться, если Джисон этого хочет.              — Да, я чувствовал себя немного уязвимо, — бормочет он, но затем его глаза расширяются, он боится, что сказал что-то не то. — Не из-за тебя, конечно, просто из-за... э-э... позы, из-за которой я раньше чувствовал себя плохо. Просто в его власти мне было иногда очень неуютно, как будто я не смог бы сбежать, даже если бы захотел.               Минхо чувствует тошноту в животе, он боится ответа на свой следующий вопрос.               — Он сделал что-то, чего ты не хотел?       — Нет, нет, правда, в тех случаях, когда я говорил «нет» или, ну, использовал наше стоп-слово, он всегда сразу останавливался, — спешит объяснить Джисон, глядя вниз на их сцепленные руки. — Я просто убедил себя попробовать кое-что из того, что мне не нравилось, потому что, э-э, боялся высказать свои опасения на случай, если он снова меня унизит.              От пересказа Джисона внутри Минхо закипает неподдельный гнев, и он отпускает руки Джисона, его сжатые кулаки почти бессознательно сжимают край стойки.               — Клянусь, если я когда-нибудь столкнусь с ним на улице...               Натянутый смех присоединяется к слезам, которые начинают капать, и Джисон раскрывает свои объятия, безмолвно умоляя Минхо обнять его, уберечь от опасности.               — Он того не стоит.       — Но не ты, Ханни. Ты стоишь целого мира.              Это прорывает плотину в напряжённой, встревоженной груди Джисона, и он плачет в свитер Минхо, запинаясь на своих словах.               — Мне жаль, — хнычет Джисон ему в плечо, — Мне жаль, что это я паникую из-за простой близости. С-со мной такое было т-только один раз. Всё могло быть проще, если бы я н-не был так напуган.               Маленькие ручки Джисона находят опору сзади на свитере Минхо, держась так крепко, как будто он боится, что Минхо может исчезнуть.              — Ханни, это не твоя вина, — настойчиво напоминает он, стараясь так же крепко прижать его к себе. Он не исчезнет. — Это было не всего один раз, ты жил с этим каждый день в течение очень долгого времени, это нормально – не хотеть торопиться, особенно когда есть вещи, которые настолько сильно тебя триггерят.               Джисон кивает в его плечо, которое уже мокрое от слёз, а его голос такой дрожащий и тихий.              — Пожалуйста, будь терпелив со мной.       — Конечно, я буду, Ханни, у нас в запасе всё время в этом мире. С чем бы ты ни чувствовал себя комфортно, я полностью согласен, — уверяет его Минхо. — И, если есть что-то, что заставляет тебя чувствовать себя плохо, пожалуйста, скажи мне как можно скорее, хорошо?               Дрожащее «хорошо» слетает с искусанных красных губ Джисона, когда он выпрямляется в поисках салфетки. Его глаза ещё полны слёз. И это разбивает сердце Минхо. Поэтому он с трудом достаёт салфетку из коробки в углу и осторожно вытирает пролитые слёзы и влагу с раскрасневшихся щёк Джисона.               — Ты был так терпелив со мной. Самое меньшее, чего ты заслуживаешь – это чтобы кто-то тоже уважал твои границы и радовался всему, что ты ему даёшь, — Минхо мягко улыбается в попытке подать пример. — Наши поцелуи делают меня таким счастливым.               Небольшая улыбка слетает с губ Джисона в ответ на его слова и нежное касание щеки, и после того, как он тихо высморкался, он откидывается назад, прислонившись к груди Минхо, измученный этим эмоциональным всплеском.       — Спасибо, Мин, я постараюсь это запомнить.       — Я тоже могу тебе напомнить, — сладко говорит Минхо и целует его в волосы, прежде чем звуковой сигнал заставляет его приподняться.               Пшеничные булочки!!       Джисон вздрагивает от этого звука и делает движение, чтобы высвободиться из его объятий.               — Тебе нужно понять, что… — Минхо не сдвинулся с места, не ослабил хватку, которой его обхватили руки. — Мне не нужно спешить.               Он хочет не торопиться, чтобы убедиться, что Джисон знает, что его трудности никоим образом не влияют на их отношения и не раздражают Минхо. Поэтому он пытается поцелуями прогнать свои тревоги, целуя его в лоб, чтобы прогнать дурные мысли, целуя его милый красный носик, целуя его расслабленные губы и выдыхая в них нежные слова.               — Пожалуйста, не волнуйся, Ханни, мы разберёмся с этим по ходу дела, никаких ожиданий, никакого давления.               Минхо отстраняется, чтобы посмотреть на Джисона, и улыбка, вызванная его поцелуями, легкая и умиротворенная – кажется, это сработало.                — Спасибо, — это всё, что говорит Джисон, снова прижимаясь к нему на короткий сладкий миг, больше ощутить поддержку Минхо.               Всё ещё прижимаясь щекой к шее Минхо, он ищет часы на стене, чтобы узнать время.              Вздох Джисона напоминает Минхо, что сегодня ему нужно посетить дополнительный курс. По иронии судьбы, речь идет о присутствии в Сети.               — Ты должен идти, верно? Занятия в 9?        — Ммм, — произносит Джисон, прежде чем запечатлеть маленький поцелуй на его шее и неохотно увеличить расстояние между ними. — Жаль, что я не могу остаться. И поддержать тебя.       — Ты можешь вернуться позже. Со мной всё будет в порядке, — говорит Минхо, надеясь, что то, что он говорит, окажется правдой.       — Я не могу дождаться, когда ты расскажешь мне, как здорово всё прошло, — улыбается ему Джисон, прежде чем чмокнуть его в последний раз и направиться к месту, где он оставил свои вещи.       — Хёнджин будет очарован всем этим, — добавляет он, надевая свою толстую зимнюю куртку и рюкзак, затем направляется к двери, его пальцы зависают над ручкой. Он мягко улыбается, и сердце Минхо замирает. — И я буду так гордиться тобой.        — Я отчитаюсь тебе потом, — так же широко улыбается Минхо, чувствуя тепло от его постоянной поддержки. — Хорошего дня в университете!               А потом они машут на прощание, и Минхо снова остается один.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Джисон сообщил, что Хёнджин, вероятно, навестит его ближе к вечеру, после занятий по четвергам. И Минхо боялся времени ожидания, долгого и тягучего, когда у него было слишком много свободного времени, чтобы думать обо всех вещах, которые могли пойти не так.               Но в конце концов, к его большому удивлению, он остаётся относительно занятым.               Сегодня не так тихо, как бывало обычно, и прямо около полудня входит группа из шести человек и застаёт Минхо врасплох. Они действительно похожи на аудиторию, которая следит за социальными сетями Хёнджина, молодую, модную и знающую обо всех последних тенденциях. И группа просит так много выпечки, что почти вся она заканчивается, и Минхо приходится спешить испечь новую порцию своего печенья «красный бархат».              Прямо перед тем, как исчезнуть на кухне, Минхо недоверчиво смотрит на Чанбина, который удивлён не меньше его, но отвечает ему искренней улыбкой, воодушевленный возможностью приготовить много латте-макиато.               Прошло много времени.       Прошло так много времени с тех пор, как Минхо вновь смог почувствовать вдохновение воплотить в жизнь новый рецепт.               Он дорабатывает его в течение всего дня – на самом деле у него нет времени регулярно работать над ним, потому что клиенты постоянно приходят и уходят.              Когда входит Хёнджин, он собирается записать заключительный этап приготовления печенья три шоколада с малиной и фисташками. Его волнение от надежды скоро попробовать его вызывает улыбку на лице Минхо. Ту, что становится только ярче, когда фигура, приближающаяся к прилавку, вырывает его из раздумий и заставляет поднять глаза с мягким и добрым выражением лица.       Прямо сейчас Минхо настолько заряжен энергией, что это заглушает все возможные «что, если», и помогает ему оставаться спокойным и готовиться к предстоящей задаче.               — Привет, Минхо! — Хёнджин приветствует его рукой в перчатке, и выглядит очень элегантно в клетчатом пальто. — Я так рад быть здесь, уже успел много услышать о тебе и твоей пекарне.       — Спасибо, что пришёл дать шанс, Хёнджин, — застенчиво говорит Минхо, вертя ручку в пальцах.       — Я уверен, что мне здесь понравится, — заверяет он, снимая пальто и засовывая перчатки в карманы, открывая вид на шёлковую блузку тёмно-синего цвета, подчёркивающую его светлые волосы до плеч. — Мне уже нравится интерьер и музыка, они идеально сочетаютя!       — Большое спасибо, — искренне говорит Минхо, указывая на вешалку для одежды в углу рядом с входной дверью. — Итак, что я могу тебе предложить?       — Что бы ты порекомендовал? — спрашивает Хёнджин после того, как убирает свою куртку, его голос звучит искренне взволнованно.       — Ну, Ханни, наверное, хотел бы, чтобы ты попробовал мой матча-чизкейк, — хихикает он, указывая на него за витриной и чувствуя себя так уютно, когда ловит милую улыбку Хёнджина. — Но мой яблочный пирог тоже хорош, а корица очень подходит к сезону.       — Тогда я возьму и то, и другое, — решает Хёнджин, и Минхо так приятно быть уверенным в его одобрении. Он очень уверен в своих десертах. — Наконец я смогу узнать, о чём всегда говорит Джисон.       — Вполне справедливо, — хихикает Минхо, а затем пугается, когда Чанбин натыкается на него.       — Можем мы предложить тебе тоже что-нибудь выпить? он присоединяется к разговору, приветственно машет Хёнджину, на что тот отвечает возбуждённым блеском в глазах и несколькими нетерпеливыми кивками.        — О, я бы с удовольствием выпил капучино, пожалуйста!       — Ни слова больше, — шутя отвечает он и сразу приступает к работе.       — Можешь присаживаться, я принесу всё к твоему столу, как только всё будет готово, — сообщает ему Минхо с обнадёживающей улыбкой. — Пожалуйста, наслаждайся пребыванием тут.              ***              Очень сложно не пялиться на Хёнджина постоянно после того, как Минхо принёс ему его заказ – два вкусных кусочка торта и капучино на основе из розового молока и с высушенным бутоном розы сверху от Чанбина.               Хотя Минхо и уверен в своих способностях, он всё равно не может удержаться, чтобы время от времени не бросить взгляд на то, как Хёнджин пробует его еду и напитки, фотографирует, стучит по своему телефону.               Медленно, но верно он становится более спокойным, потому что Хёнджин всё делает с улыбкой. Чувствуя себя гораздо более расслабленным, чем когда Хёнджин только пришёл, Минхо может сосредоточиться на доработке своего нового рецепта, только время от времени оглядывая небольшую толпу и Хёнджина, на случай если понадобится его помощь.       И когда Хёнджин ловит его взгляд и мило показывает ему большой палец, Минхо знает, что этот опыт окажется таким же позитивным, как и другие.                Минхо улыбается ему и одними губами произносит крошечное «спасибо», берёт свой рецепт и направляется к нему, потому что искренне хотелось бы услышать его мнение, потому что он постепенно восстанавливает ту гармонию, которая приходит вместе с доверием к другим.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Это только слегка ощутимо, но Минхо замечает небольшое увеличение количества людей, приходящих после визита Хёнджина.       Всё начинается с обилия положительных комментариев к посту Хёнджина в Instagram, который Джисон показывает ему вечером, и продолжается тем, что Минхо теперь приходится забирать домой больше работы и меньше выпечки после смены.               Тем не менее, есть много напоминаний о том, что его путешествие было долгим процессом, требующим много тяжёлой работы и нервов, потраченных на этом пути, потому что продвижение ещё не закончилось.               Минхо просыпается с чувством недомогания во вторник, почти спустя неделю после визита Хёнджина, и сразу же вспоминает о повестке дня на сегодня – помочь Джисону с листовками. Задача, которая удалась только благодаря доброй помощи многих других людей. Чанбин сразу же сказал ему, чтобы он не беспокоился о пекарне, что он может взять её на себя в этот день и что есть кое-кто, кто с радостью поможет – Феликс.               Все протесты Минхо и его предложение поторопиться с листовками, чтобы вернуться и занять место сразу после этого, были напрасны – оба они не сдвинулись с места, когда были готовы взять управление на себя, и Феликс успокаивал его бесчисленными ободряющими словами, повторяя снова и снова, что он действительно хочет помочь, что это то, что делают друзья.       Простое принятие для Минхо раздражающе трудное, но тем не менее он очень рад, что он стал другом Феликсу.  Чувствует себя спокойнее от лёгкого груза обязанностей, поскольку ему придётся справляться только с текущей задачей, которая и без того достаточно напряжённая.               Минхо борется со своими тревожными мыслями в тот момент, когда Джисон подхватывает его с самой лучезарной улыбкой и протянутой рукой, чтобы они могли вместе дойти до кампуса.               И Джисон никогда не отпустит.              Он держит его за руку, когда Минхо подходит к людям, рекламирует свою пекарню и поддерживает беседы, а затем позволяет ему побыть одному, с гордостью наблюдая за тем, как Минхо вспоминает, насколько он талантлив очаровывать и воодушевлять других. Его способности были омрачены только неудачным опытом, отсутствием понимания и сопереживания, и Минхо приходилось сталкиваться с большим количеством неуверенности, растущей с годами.       Ему просто нужна была тёплая любовь и неизменная поддержка другого человека, чтобы раскрыть весь тот потенциал, кроющийся в нём.              Минхо просто нуждался в Джисоне.               Вывешивать последний плакат после того, как закончились листовки, и ощущать, как Джисон заключает его в нежные объятия, шепчет ему на ухо нежные слова, самое милое «я так горжусь тобой», от которого у него вздымается грудь – вот, что можно назвать настоящим душевным освобождением. Минхо становится всё легче и легче просто верить его комплиментам.                Потому что Минхо тоже гордится собой.              Когда Чанбин с Феликсом поддерживают их, и пекарня находится в надёжных руках, они позволяют своему насыщенному событиями дню плавно угаснуть на скамейке в их парке, пока они, держась за руки, наблюдают за закатом солнца, и как мир купается в тепле.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Дела Минхо значительно улучшаются, и это благодаря друзьям и его замечательному парню. Он очень часто думает о том, как ему повезло несколькими неделями ранее, когда Джисон выбрал его пекарню в качестве убежища от дождя и, будучи рядом, никогда не сдаётся, продолжает пробиваться сквозь стены, которые Минхо воздвиг так высоко.       Он с нежностью в сердце вспоминает об удаче встретить Джисона в своей жизни, когда впервые за очень долгое время чувствует прилив сил после своей смены и не может дождаться наступления следующего рабочего дня.       И определённо не последнюю роль в его душевном подъёме сыграли радость от того, как они вместе украсили пекарню к предстоящему рождественскому сезону, и комплименты, много-много комплиментов, которые Минхо получил от своих клиентов на следующий день.       А предвкушение опробовать некоторые сезонные рецепты – ванильные полумесяцы, кокосовые макаруны, печенье с корицей – помогают ему открывать двери пекарни и приниматься за дело с новыми силами.               Несмотря на то, что его дни медленно, но верно снова становятся один насыщеннее другого, сам он с каждым днём всё более спокоен, потому что понимает, что действительно может осуществить свою мечту.       И нет времени идеальнее для этого, чем Рождество. Минхо всегда любил этот сезон, который всегда успокаивал особенно, когда он в полной мере наслаждался тёплыми свитерами и горячим какао на диване, завернувшись в толстые одеяла, чтобы посмотреть рождественскую классику.                Однако большую часть времени он был один, потому что у него никогда не было партнёра, который мог бы наслаждаться с ним маленькими, спокойными вещами в жизни, сладкими моментами, едва заметными глазу.                Но Джисон всем сердцем любит и наслаждается.              Минхо осознал эту прекрасную черту в самый первый день, когда они вместе посетили их парк. Джисон был более чем доволен просто любованием природой и держанием за руки.               С Джисоном праздничный сезон становится намного приятнее, потому что наконец-то есть с кем насладиться вместе украшениями, тёплыми объятиями и напитками, сезонной выпечкой и хитрыми, смешливыми поцелуями под любой омелой, которую они смогут найти.       Минхо чувствует себя бесконечно счастливым от того, что может воспринимать положительные стороны всего этого. Особенно после того, как в прошлом году перед Рождеством первые признаки регресса заставили его дни и ночи быть полными тревог.              Теперь ему больше не о чем беспокоиться.       И всё благодаря его Ханни.               И благодаря своему Ханни, он может присоединиться к радости празднования Рождества в домашней, комфортной обстановке, потому что Джисон приглашает его 26-го провести время со своей семьёй – долгожданная перемена после холодов вынужденной встречи с собственными мамой, папой и некоторыми дальними родственниками, в общение с которыми он не хотел втягивать Джисона.              На этом фоне его сердце ещё согревало то, что он нежно беседовал с мамой Джисона и получал похвалу за выпечку, которую принёс с собой, то, что папа Джисона постоянно вздыхал о том, какие вкусные рождественские бисквиты, и открыто говорил Джисону, слегка подталкивая его в плечо, какой Минхо замечательный парень.               И особенно, когда его обнимают на прощание с такой теплотой, что он почти забывает о разочаровании днём ранее. Это полностью вылетает у Минхо из головы, когда он слышит три сладких слова, срывающихся с губ Джисона во время его неожиданного визита в общежитие 27-го числа после весёлого рабочего дня.              Прижавшись друг к другу в постели, переплетя руки и ноги и не отрывая губ друг от друга, он произносит это:              — Минхо... — шепчет Джисон ему в губы, когда отстраняется, чтобы перевести дыхание и посмотреть на Минхо.               Минхо, глаза которого продолжают быть закрытыми, а сам он ненасытно проводит губами по тёплым щекам Джисона, обнюхивая линию его подбородка, зарываясь лицом в волосы, потому что от него так чудесно пахнет, потому что прямо сейчас было бы физически больно не находиться так близко к нему.              — Мм?       — Минхо... — Джисон почти на выдохе, его пальцы запутываются в волосах Минхо, когда тот целует его в шею.               Минхо с усилием открывает глаза, его разум опьянён любовью и затуманен их близостью и великолепным видом взволнованного Джисона, который ждёт, пока он перестанет целовать его.               — Да?              И в его глазах, отражающих его сердце, Минхо сразу видит, что он хочет поделиться словами, более важными, чем всё, что он когда-либо говорил, что ему немного трудно, потому что, какими бы правдивыми эти слова ни были, их всё равно страшно произносить.       Джисон играет с несколькими прядями волос на затылке Минхо, и тот улыбнулся бы этой суетливой выходке, если бы его сердце не трепетало так сильно, если бы он не нервничал так же сильно, как и Джисон.               Но потом всё становится на свои места.               — Я... я люблю тебя, Минхо, — бормочет он почти торжественно и полностью запыхавшись.                Джисон любит его.              Сердце Минхо внезапно становится в десять раз больше, и он клянётся, что эти три слова навсегда изменят курс его сердцебиения, отныне оно всегда будет искать Джисона, чтобы выровняться. У него немного кружится голова от силы этих особенных слов, от осознания того, что в этом больше нет сомнений, что они принадлежат друг другу.        Это видно по их взгляду, такому удивительно счастливому, когда они понимают, что действительно дошли до этого момента.               — Я тоже тебя люблю, — произносит Минхо мгновение спустя. Его руки поднимаются к лицу Джисона, чтобы нежно обнять, направить в страстный поцелуй, который длится почти весь вечер, прерываемый только их беззаботным хихиканьем, блужданием рук и милыми ночными разговорами шёпотом.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Следующие недели были просто блаженными.               Чем меньше им приходится заботиться о будущем пекарни, тем больше они могут заботиться о своих отношениях, лелеять их с вниманием, которое предназначено только друг для друга, и никакой потенциальный конец света в их мыслях не омрачает их единение.       Хотя пережитые трудности и помогли им сблизиться, возможность просто наслаждаться присутствием друг друга, не планируя очередную спасательную миссию, позволяет им сблизиться ещё больше.       По мере того, как постепенно становится теплее, их отношения переживают вторую весну, и они позволяют бутонам своей любви свободно распускаться.              Они набрасываются друг на друга, используя любую возможность, чтобы украдкой поцеловаться, когда Джисон навещает Минхо в пекарне. Невинные поцелуи иногда заканчиваются тем, что Джисон тащит его на кухню, и там его задница покрывается мукой, потому что Минхо прижимает его к столу, чтобы поцеловать сильнее, или заверениями, что вечером они обязательно продолжат с места, на котором остановились.       И они могут встречаться гораздо чаще, поскольку денежные проблемы Минхо постепенно утихают, а Джисон может заняться какой-нибудь внештатной работой, чтобы прокормить их обоих.              Пережить каждый напряжённый день и каждое испытание, с которым сталкивается Минхо, становится проще, когда он находит убежище в своих воспоминаниях об их свиданиях в парке и теплоте ладони Джисона в своей, об их свиданиях в модном ресторане и счастливых кулачках Джисона, когда тот ест что-нибудь вкусное, но всегда заверяет Минхо, что его десерты самые лучшие.        Он вспоминает их свидания в кинотеатре, где они смотрели фильмы ужасов, которые напоминают ему об их самом первом настоящем свидании. Он не может забыть о сверкающих глазах Джисона, когда Минхо выиграл ему огромную плюшевую игрушку на ярмарке, о его губах, восхитительно синих от коктейля, перед которым он не смог устоять.               Все это помогает Минхо быть сильнее и счастливее в жизни, которая далеко не легка.              Они постепенно оставляют свои тревоги позади, но никогда не разучиваются читать знаки, готовые бросить всё и заботиться друг о друге, когда другой испытывает трудности, когда Джисон чувствует себя подавленным работой в университете или своим прошлым, или когда старые страхи Минхо возвращаются.       Теперь это случается реже, и Минхо с каждым днём осознаёт это со вздохом облегчения, но когда это всё-таки снова происходит, это сбивает его, как грузовик, ощущается так, будто у него выбило дыхание из лёгких.              ***              Сначала, находясь в состоянии механического функционирования, он даже не замечает звон колокольчика, когда кто-то входит в пекарню. Минхо продолжает пребывать в очень приподнятом настроении, приводя себя в порядок после насыщенного событиями дня проведения небольшого мероприятия, посвящённого Международному женскому дню, с розовыми украшениями, розовым печеньем, розовой глазурью на кексах и большим количеством выпечки со вкусом клубники.               И день действительно увенчался успехом.               — Минхо? Все в порядке?              Сердце Минхо радостно подпрыгивает, когда он слышит голос Джисона. Для него это такой приятный сюрприз, и улыбка совершенно естественно расцветает на его лице. Но она сменяется беспокойством, когда он отрывается от уборки с прилавков остатков насыщенного дня. Его улыбка быстро исчезает, а взгляд устремляется вдаль.               И он понимает.       Блять. Он целый день не смотрел на свой телефон.               — О, нет, блин, прости, я совсем забыл тебе ответить, — Минхо с трудом подбирает слова, его сердце учащённо бьётся, а ладони покрываются потом от ожидания раздражённого выговора от человека, которого он любит. — Я не собирался игнорировать тебя, я... у меня просто было много дел, мне так жаль.              Пожалуйста, не злись, пожалуйста, не злись, пожалуйста, не злись, боже, пожалуйста, не злись.                В прошлом слишком часто случалось так, что бывшие Минхо ненавидели его преданность работе, всегда обвиняли его в том, что он не думает о них. Когда всё, чего хотел он – это просто немного сопереживания, немного интереса к своему ремеслу, которые Минхо так легко дарил им, когда дело касалось их работы, их хобби.               Будет ли Джисон тоже ругать его?       Чувствует ли он, что им пренебрегают?       Неужели Минхо облажался?              Джисон не похож на сумасшедшего, но, возможно, у него есть для Минхо какие-то слова упрёка, которые он собирается выплеснуть ему в лицо, когда будет проходить за прилавок.               — Прости, Ханни, я забочусь о тебе больше всего на свете, просто сегодня было много всего, — лепечет Минхо, его взгляд нервный, пальцы мнут чайную салфетку в ладонях, когда он видит, как Джисон направляется к нему, нахмурив брови. — Ты знаешь, у меня было мероприятие, помнишь, я... я имею в виду, мы украшали вместе, но... я же, получается, пренебрёг тобой? Ты злишься на меня? Я слишком много работаю?               Тогда Джисон просто обнимает его, положив конец его дурным мыслям, от которых кружится голова и становится страшно. Хаос в его голове медленно рассеивается от рук Джисона, крепко обнимающих его, и его мягкого голоса, когда он говорит:               — Тебе не за что извиняться.               И Минхо расслабляется в его объятиях.               — Конечно, я помню про сегодняшнее мероприятие, я пожелал тебе удачи вчера вечером, — хихикает Джисон, затем немного отстраняется, чтобы посмотреть на Минхо и придать своим словам больше смысла. — Я болел за тебя весь день, Мин, и предполагал, что ты будешь занят, так что, конечно, я не сержусь, я просто рад, что у тебя сегодня, похоже, был суперуспешный день.               Джисон наклоняется, чтобы нежно поцеловать Минхо в губы. И это похоже на то, будто он хватает запутанный клубок в его мозгу, чтобы медленно размотать и развязать все тревожные узлы.       Лёгкая улыбка появляется на уголках губ Минхо, когда он начинает думать о положительных сторонах сегодняшнего дня – поддержке Чанбина и Феликса, переполненной пекарне, счастливых улыбках и оживлённых разговорах его клиентов, комплиментах.              — Да, почти всё распродано. — Он чувствует нежные, тёплые руки Джисона на своих щеках и любящий взгляд, устремленный на него.       — Я так горжусь тобой.               О, Минхо отчаянно хотел бы услышать это гораздо раньше.               — Так это нормально, что я настолько много работаю? — Его пальцы обхватывают руки Джисона.       — Конечно! Я просто немного волновался, что что-то случилось, — объясняет Джисон своё обеспокоенное выражение лица, когда он только вошёл в пекарню. — Я знаю, откуда берутся твои страхи, поэтому я бы никогда не стал ругать тебя, Мин, никогда за миллион лет. Мне нравится видеть, как твоё дело процветает, это то, чего я хотел с самого начала, понимаешь?               В горле стоит большой ком, и ему приходится прикусить нижнюю губу, чтобы она не дрожала. У Минхо никогда раньше не было такого, никогда его партнёры не были такими понимающими.                Он пока ещё привыкает к такой доброте.               — Спасибо, — искренне говорит он, и его голос немного дрожит.              Джисон осторожно подносит их переплетённые пальцы к своим губам, чтобы нежно поцеловать тыльную сторону ладони Минхо, безмолвный ответ на его благодарность.               — Ты же знаешь, я всегда могу присоединиться, когда ты занят, и навестить тебя, — говорит Джисон после второго поцелуя в губы, прежде чем направиться к раковине за кухонным полотенцем. — Мы всегда найдём время увидеться, — добавляет он с лёгкой улыбкой через плечо.        — Но что, если ты тоже будешь работать полный рабочий день после окончания университета? — спрашивает Минхо, прислоняясь спиной к стойке и наблюдая, как Джисон вытирает поверхности.               Он заканчивает свою работу с довольным, задумчивым выражением лица и направляется к раковине.              Стало так естественно принимать маленькие услуги Джисона, его помощь.              — Тогда мы будем жить вместе и проводить самые уютные вечера, готовя, смотря фильмы и любя друг друга.               И точно так же Джисон ещё раз напоминает ему, что то, что у них есть – это нечто особенное, поддерживаемое силой, более крепкой, чем Минхо когда-либо испытывал. Здесь просто много любви.               Он смотрит в такое светлое будущее.               Воодушевлённый небольшой ободряющей речью, Минхо тихо подкрадывается к Джисону сзади пока тот моет руки в раковине, и обхватывает его за талию, заставляя вскрикнуть от внезапности. Но Джисон быстро приходит в себя, использует воду в своих интересах и стряхивает несколько капель воды со своих пальцев в лицо Минхо.       Теперь визжит он, но в то же время хихикает, пытаясь увернуться от мокрых пальцев Джисона, и его сердце колотится в груди от ощущения такой лёгкости, такой беззаботности в этот момент.       После некоторого времени беззаботного хихиканья и игры в драку Минхо удаётся обхватить пальцами запястья Джисона и прижать его к стойке, лишая возможности убежать.               — Попался, — шепчет он, затаив дыхание, упиваясь тем, как Джисон смотрит на него снизу вверх, такой потрясённый и влюблённый.               Они оба становятся тише, теряясь в глазах друг друга и чувствуя, как от интенсивности их взглядов покалывает кожу. Боже, Минхо думает, что его Ханни самый красивый человек на свете, как внутри, так и снаружи.              И ему действительно принадлежит привилегия называть его своим.               Минхо не может дождаться их вечера, чтобы их будущее было именно таким, как описал Джисон.               — Такая перспектива звучит как мечта, — наконец отвечает Минхо и снова целует его.               Мечта превратилась в реальность.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Они обсуждают важные шаги, такие как совместное проживание, и вместе с этим много говорят о близости, о том, чтобы сделать тот самый следующий шаг. Шаг, к которому они были так близки столько раз, когда чувствовали себя смелыми в пылу момента, прежде чем отягощающее прошлое напоминало о себе в сознании Джисона.               — Я думаю... я думаю, мне всё ещё нужно немного времени… Мне жаль, — всегда говорит он, запыхавшись и явно расстроенно от осознания, что сегодня всё ещё не тот день, когда он чувствует себя готовым.               Минхо всегда заботится о том, чтобы помочь Джисону остаться одетым достаточно для ощущения бОльшего комфорта, каждый раз заключает его в нежные объятия, снова и снова повторяя, что он более чем счастлив ждать и, чёрт возьми, что он бы ждал всю свою жизнь, потому что спать друг с другом – это такая второстепенная часть их отношений по сравнению с возможностью просто быть рядом, видеть его счастливым и в безопасности от страха быть принуждённым к чему-либо. Минхо уверяет, что Джисону никогда не придётся снова переживать опыт своих прошлых отношений.       И поскольку всегда так идеально получалось позволять Джисону брать инициативу в свои руки и давать знать, когда он чувствует себя готовым и комфортно, Минхо лишь терпеливо готовится к моменту, когда Джисон захочет этого так же сильно, как и Минхо. И точно так же, как Джисон первый взял Минхо за руку, поцеловал его и сказал «Я люблю тебя», именно ему быть тем, кто наберётся храбрости и первым скажет, что он готов.                Однажды вечером, после особенно отличного рабочего дня, празднуя свои успехи, они готовят ужин вместе в квартире Минхо. Так хочется ещё раз поблагодарить Джисона словами, которые не смогли бы компенсировать всё, что он сделал для него. Поэтому Минхо нежно обнимает со спины и целует в щёку, на что Джисон одобрительно прикрывает глаза, наслаждаясь нежным вниманием Минхо, прекратив нарезать овощи.               — Я так благодарен тебе, Ханни, — мягко начинает он, касаясь щекой щеки Джисона. — И в то же время я в замешательстве, потому что хочу выразить эту благодарность, но не знаю как. Ничего из того, что я бы сказал, было бы недостаточно.              Услышав его слова, Джисон напрягается.               — Ты не обязан ничего говорить, — тихо произносит он, и, кажется, колеблется, будто борется с чем-то у себя в голове.               Но потом он выглядит принявшим решение.               — Я... я могу что-нибудь придумать, — бормочет Джисон, и Минхо слышит, как у того перехватывает дыхание.              Затем он поворачивается в объятиях Минхо и серьёзно смотрит на него своими большими глазами, заглядывает в душу Минхо, прежде чем приблизиться и поцеловать. Сначала он осторожен и нежен, но вскоре страстно и нетерпеливо проникает языком в рот Минхо, заставляя того застонать. Руки Минхо резко оказываются у лица Джисона, чтобы прижать его ещё ближе к своим губам, чтобы поцеловать его в ответ так же пылко.               Они в руках друг друга, с вздымающейся грудью, их лица так близко, и губы почти соприкасаются. И Джисон произносит это:               — Займись со мной любовью.              От его слов у Минхо слабеют колени, и он прерывисто выдыхает, немного отступая, чтобы заглянуть в глаза Джисону и обнаружить любое возможное сомнение.        Но он встретил только чистую решимость.                — Ты... ты уверен? — Минхо, тем не менее, спрашивает, хочет услышать это снова.        — Больше, чем... — немедленно успокаивает его Джисон, его брови сведены вместе от желания, так ясно написанного на его розовом лице, — Хочу этого больше всего на свете.               О боже.                — Ладно, ладно, Ханни, я тоже, — говорит Минхо, а затем смеётся, так чудесно. — Я тоже так сильно тебя хочу.       — Тогда ты знаешь, где меня взять, — говорит Джисон с лёгкой застенчивой улыбкой и снова целует, потому что он хочет этого, потому что он нервничает, а поцелуй с Минхо придаёт ему необходимую смелость.               Минхо чертыхается одними губами, когда до него доходит смысл слов Джисона, затем приседает, хотя его ноги по-прежнему ощущаются как пудинг, хватает Джисона за талию и поднимает его. И от ощущения, что Джисон немедленно обхватывает его ногами за талию, у Минхо уже кружится голова, а в штанах становится тесно.                Не прерывая их поцелуев, Минхо, спотыкаясь, выходит с кухни, вытянув одну руку, чтобы Джисон не ударился головой о стену или дверной косяк.       Он осторожен с Джисоном. Добравшись до спальни, он опускается на край кровати и усаживает его к себе на колени. Обнимает и целует, наслаждаясь тихими сдавленными звуками, которые издаёт Джисон, чувствуя, как губы Минхо соприкасаются с его шеей. Его пальцы сжимают рубашку Минхо сзади так крепко, что кажется, будто он хочет сорвать её через голову.        И Минхо нравится это движение, поэтому он вопросительно смотрит и хватается за воротник своей рубашки, полагая, что Джисону будет комфортнее, если он разденется первым.              — Поможешь мне?               И без того розовые щёки Джисона становятся пунцовыми от его предложения, но он сразу же произносит короткое «да» и помогает Минхо снять рубашку, сразу после этого пожирая его глазами.       Он видел его таким раньше, целовал нежную кожу его груди, живота, рук, но знание того, ради чего они раздеваются, делает этот вид ещё более захватывающим.               — Ты такой красивый, — шепчет Джисон с благоговением, почти не веря, проводя ладонью по его груди, прежде чем снова поднять взгляд с извиняющейся улыбкой, его пальцы теребят подол собственной рубашки. — Поможешь мне?               Пальцы Минхо немного дрожат, когда он спешит стянуть рубашку Джисона через голову и заключить его в крепкие объятия, настолько крепкие, что почти невозможно поцеловаться. Почти.       Так волнующе – чувствовать прикосновение кожи к коже, как чувствительные соски случайно задевают друг друга, слышать тихие стоны и вздохи, наполняющие затемнённую спальню.               Им не требуется много времени, чтобы погнаться за бОльшим. Минхо тут же прижимается к мягкой заднице Джисона, а Джисон нетерпеливо трётся в ответ. Его маленькие ручки вцепились в плечи для опоры, а голова опускается на плечо Минхо.               — Мин…Минхо... — скулит он в какой-то момент, и, о, Минхо мог бы с радостью утонуть в звуках Джисона, таких выразительных, сладких и высоких, что Минхо чувствует, как умирает, когда представляет, какие звуки он будет издавать позже.               Нежно сжав его задницу, от чего Джисон снова заскулил, а сердце Минхо запело, он целует его в горячую щёку, а затем говорит:       — Да, дорогой?               Ещё один скулёж:       — Ты хочешь моей смерти.              Это вызывает тихий смешок у Минхо, но он качает головой, прижатой к затылку Джисона, и целует его в ключицу:        — Просто хочу любить тебя.               Минхо слышит над собой дрожащее, задыхающееся «боже», затем одна долгая секунда тишины.                — Можем ли мы... э–э-э... можем ли мы подвинуться дальше на кровать?       — Конечно, Ханни, — говорит он так тихо, как только может, потому что слышит, как Джисону сложно. Минхо поднимает голову и смотрит на него, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       — Может, мне прилечь? — предлагает Минхо и пытается успокоить Джисона, нежно поглаживая костяшками пальцев его щёку.               Его кивки застенчивы и пронизаны настороженностью, которую он, вероятно, приобрёл из-за того, что его унижали в постели.              — Да, пожалуйста.               Так что Минхо перебирается на середину кровати так быстро, как только может, а Джисон оказывается сверху. А потом он поднимает взгляд на своего Ханни, на свою любовь, наблюдает, как тот смущается от устремлённых на него влюблённых глаз, наблюдает, как он прячет своё взволнованное лицо за обнажённым плечом.              — Пожалуйста, не пялься, — улыбается он, рискует бросить ещё один взгляд, чтобы увидеть, как Минхо на самом деле продолжает пялиться, и что кончики его губ подняты вверх.              Но, чувствуя сильное желание глубоко в животе, Минхо реагирует на его пристальные взгляды и спешит сесть и свободно обхватить его руками.               — Ты просто слишком хорошенький, — защищается он и наклоняется, чтобы снова поцеловать его, ахнув, когда их языки встречаются, и Джисон направляет свои руки к пуговице на его джинсах.       — Нижнее бельё оставляем или снимаем? — выдыхает Минхо. Его пальцы ласкают мягкую, изящную талию Джисона.       — Оставим, пожалуйста, — его слова, такие милые и вежливые, пока он слегка приподнимает бёдра, чтобы Минхо мог стянуть ткань. И с большим количеством перемещений, извиваний и взволнованного хихиканья им удаётся сбросить его штаны на пол.               Их небольшое подшучивание явно помогло Джисону немного расслабиться, привыкнуть к этой новой ситуации, которую он всё ещё изучает, шаг за шагом.              С дрожащими пальцами он нависает над Минхо. Колеблется, когда тянется к краю его спортивных штанов, кончиками пальцев нежно проводя по животу Минхо в ожидании согласия.              — Можно я всё сниму?              Минхо с трудом сглатывает, точнее пытается, потому что в горле у него внезапно пересыхает. Тихое «да», которое он произносит, звучит хрипло и сдавленно.               Максимум, что они делали раньше, – это мастурбировали в темноте и в безопасном пространстве постели, когда их поцелуи и ласки становились невыносимыми, и им просто нужно было быть ближе, нужно было, чтобы это сдерживаемое давление исчезло. Они обхватывали друг друга руками, пробуя на вкус стоны и позволяя рукам блуждать повсюду в поисках бОльшей близости. И когда они вместе достигали своего пика, их горячее дыхание касалось разгорячённой кожи, и они прижимались сильнее друг к другу.              Но сейчас ранний вечер, спальня Минхо всё ещё хорошо освещена, и Джисон просовывает пальцы под резинку штанов.       Теперь Минхо хотел бы, чтобы Джисон перестал пялиться, и почувствовал, как жар приливает к ушам и щекам. Но Джисон, кажется, очарован. Его глаза прикованы к тому месту, где он стягивает спортивные штаны вместе с нижним бельём. Из него вырывается тихий вздох, когда он видит твёрдую длину Минхо.               — Ханни... — он почти скулит и пытается заставить его перестать пялиться, но у него нет шансов. Хоть Джисон на секунду и поднимает взгляд, услышав своё имя, срывающееся с губ Минхо в мольбе, он тут же возвращается к разглядыванию его, полностью обнажённого под ним и открытого для восхищённого взгляда.        — Такой красивый, — тихо бормочет Джисон, и Минхо чувствует, что готов взорваться на месте. От возбуждения и привязанности одновременно, особенно когда Джисон касается его одной рукой, а другой так естественно ищет пальцы Минхо, чтобы переплести их.               Его мысли, его чувства витают повсюду, и он едва оправился от проявления привязанности и внезапной, хотя и очень желанной атаки, как вдруг Джисон наклоняется, пристально глядя вверх, и берёт его в свой идеальный, горячий рот.       Его собственный рот приоткрывается от этого ощущения, и он наблюдает за Джисоном, нахмурив брови и издавая долгий дрожащий выдох, который бесстыдно превращается в стон, когда Джисону удается взять его почти полностью.               — Х-Ханни, блять…              Хотя его разум захвачен внезапной стимуляцией, Минхо не может не думать о том, как нежно Джисон делает это, как осторожно он позволяет своим губам скользить вверх и вниз по всей длине, как нежно он проводит языком, делает это во второй раз, когда слышит стон Минхо от горячего, влажного ощущения.               У него никогда не было такого, чтобы кто-то делал ему минет, который был бы похож на признание в любви.               Крошечная часть его мозга регистрирует то, как Джисон сжимает его пальцы, как он нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, в то время как другой проводит по животу и вверх к груди, подушечка указательного пальца скользит по соску Минхо.       Джисон настолько нежен, и заводит Минхо так, как ни один другой человек, ни один другой грубый минет без любви никогда не смог бы сделать. И он уже чувствует знакомое напряжение в животе, когда рука Джисона присоединяется к движениям его рта, и он снова пытается взять его целиком, в результате чего издает тихий сдавленный звук.               Минхо произносит тихое «милый», чтобы привлечь внимание Джисона, потому что он пока не хочет кончать, так как его рефрактерный период смущающе длинный, а он хочет, чтобы это был совместный опыт. Он пытается найти в себе силу воли, чтобы немного приподняться и снова открыть рот, чтобы заговорить.               — О нет, — восклицает Джисон, отстранившися с тихим чмоком прежде, чем Минхо успевает это сделать. — Я совсем забыл спросить... — он делает глубокий вдох, потому что остаётся таким же запыхавшимся, как и Минхо, смотрит на него с извиняющейся улыбкой, всё ещё нависая над его членом. Его губы такие розовые и скользкие от слюны, отчего выглядит таким милым, таким восхитительным. — У тебя есть презервативы и смазка?       — Да, — выдыхает Минхо, пытаясь наклониться, чтобы дотянуться до одного ящика своей тумбочки как бы между делом, в то время как Джисон продолжает нежно поглаживать его – должно быть, это его успокаивает.       — Похоже, ты всегда готов, — поддразнивает Джисон, затем отпускает его и их переплетенные пальцы, чтобы сесть на пятки, играя пальцами с тканью своих боксеров, наблюдая, как Минхо достаёт всё, что им нужно. Должно быть, он понял, что Минхо уже близко.               Минхо фыркает от предположения Джисона.              — О, прошло много времени с тех пор, как я открывал этот ящик, не могу поверить, что они не запылились, — шутит он и поднимает презерватив, прежде чем положить всё рядом с собой.              На мгновение жар спадает, и Джисон просто сидит, переводя дыхание и не смея встретиться с ним взглядом, не зная, как поступить дальше.               — Дорогой, — говорит Минхо так мягко, как только может, чтобы привлечь его внимание, чувствуя, как нежность так открыто расцветает на его лице, когда он видит, как Джисон расправляет плечи, когда его так ласково называют, как его глаза немедленно загораются, прежде чем он прячет свою очаровательную улыбку за плечом. Он такой красивый.               Минхо может только улыбнуться в ответ, поражённый не меньше, чем он сам, и протягивает руки.              — Ты такой милый, иди сюда.               Джисон с радостью берёт его за руки и придвигается ближе, чтобы оседлать его, прерывисто выдыхая, когда Минхо обхватывает его руками и прижимает вплотную к своей груди.              — Я этого не переживу, — говорит он и тихо смеётся, хватая Минхо за плечи для поддержки, и голова опускается на его шею.               Минхо прижимается поцелуем к горячей щеке Джисона, наслаждаясь его вздохом, когда член касается его задницы через ткань.              — Что такое?       — Я так нервничаю, — бубнит он, обвивая руками шею Минхо, чтобы быть ещё ближе. — Но в таком, хорошем смысле.               Минхо чувствует, каким твёрдым стал Джисон, горячо прижатый к его животу, и думает, что, может быть, он едва сможет пережить это.              — О, Ханни, я позабочусь о тебе.               Джисон мурлычет ему в шею, зарываясь пальцами в волосы Минхо, когда он немного двигает бёдрами, пытаясь облегчить напряжение, стеснённого тканью, стояка, медленно становясь всё более нуждающимся, смелым.              — Мы можем... можем поменяться местами? — спрашивает он, и в его голосе звучит такая нервозность и в то же время такое нетерпение.       — Да, да, конечно, — торопится Минхо, надёжно кладёт одну руку ему на спину и поворачивает их так, чтобы Джисон лёг. Его щёки порозовели от того, что Минхо так легко с ним обращался.               И, о, что за зрелище представляет собой Джисон, с его чёрными волосами, красиво разметавшимися по бледно-голубой подушке, с его глазами, полными искрящихся звёзд, с его нежной шеей, на которой Минхо хочет оставить отметины, с его широкими плечами и тонкой талией, которую он хочет чувствовать такой маленькой под своими пальцами.               — Пока комфортно? — спрашивает Минхо, как только он возвращается из своих грёз, никогда не забывая о тревогах Джисона всякий раз, когда нависающий над ним Минхо вызывал плохие воспоминания.              Но Джисон просто кивает, прикусив нижнюю губу, а одна рука всё ещё обвита вокруг его шеи. Он берёт руку Минхо и направляет её к резинке своего нижнего белья.               — Я готов.               Хотя сердце Минхо колотится где-то в горле так сильно, что у него кружится голова, ему удаётся нежно поцеловать его в нос. Тихое мурлыканье Джисона успокаивает его, тёплый аромат кожи Джисона заставляет почувствовать себя как дома. Он прижимается носом к его шее, целует ложбинку на груди и мягкую кожу живота, прежде чем добраться до края его боксеров, позволяя себе провести губами по выпуклости Джисона, мягко, осторожно.              Сбивчиво прошептав: «Минхо», Джисон чуть приподнимается, вздыхая, когда Минхо начинает нежно целовать внутреннюю поверхность его бёдер, немного отвлекая от пальцев, обхватывающих резинку и медленно стягивающих ткань вниз по бёдрам Джисона. Которые он немного приподнимает, чтобы помочь Минхо полностью раздеть его, едва слышное бормотание слетает с его губ, когда он лежит там, обнажённый перед Минхо.               Минхо едва замечает это плаксивое «Я так странно выгляжу голым», слишком очарованный видом Джисона, который пробуждает в нём потребность любить вечно эту уязвимую сторону Джисона, которую он решает показать ему, которую видит только Минхо. Но опять же, так было всегда, напоминает себе Минхо с улыбкой, беря руки Джисона, которые он положил себе на лицо.               Джисон впустил его с самого начала.                — Ты прекрасен, Ханни, — успокаивает его Минхо, берёт Джисона за руку и целует его пальцы, радуясь, когда его глаза распахиваются, и он дарит ему улыбку, на мгновение забывая о собственном смущении.        — Нет ты... — вместо этого говорит Джисон, удивляя Минхо тем, что берёт его за руку, подавая знак подойти ближе, где его ждет обжигающий поцелуй и бутылочка со смазкой, прижатая к его груди. — Готов для тебя, — произносит Джисон ему в губы, целует его обнажённое плечо и прижимается к нему, полностью отпуская себя.               Пальцы Минхо немного дрожат, когда он берёт бутылёк и устраивается поудобнее, прижимая Джисона к своей груди.               — Я буду нежен, — выдыхает он ему в волосы, вдыхает его запах, открывает флакон и наливает немного смазки на пальцы. — Я позабочусь о тебе.               И Джисон просто кивает, чуть приподнимая ноги, чтобы освободить место для руки Минхо, которая осторожно пробирается между ними. Он сильнее прижимается к его шее, когда средний палец касается края, нежно обводя его, прежде чем осторожно протолкнуться внутрь, где тепло, гладко и так туго.              Минхо прерывисто выдыхает. Он и не подозревал, что задержал дыхание. Смотрит вниз на Джисона, чтобы понаблюдать за его реакцией, убедиться, что он в порядке.               — Всё окей? — спрашивает он, почти не дыша, чтобы произнести только эти слова. Он вводит палец до упора, и начинает медленно двигать им, загипнотизированный видом трепещущих век Джисона, нахмуренных бровей и приоткрытого рта. Сжимающие простынь руки хватают обнажённое бедро Минхо для поддержки, и у него кружится голова от необходимости заставить Джисона впиться ещё сильнее.               — Д-да, просто, просто нужно немного времени, это... — его прерывает собственный вздох, в тот момент, когда Минхо касается простаты. — Давно никого не было.              Лёгкая улыбка приподнимает уголки губ Джисона, и Минхо так хочется заставить его почувствовать себя ещё лучше, что он наклоняется, чтобы поцеловать его, попробовать на вкус его сладкие вздохи, которые возникают от медленного расслабления во время растяжки.                — Ты можешь принять второй? — Минхо спрашивает его и целует в щёку, когда тот говорит ему «да», нетерпеливо кивая. Его лоб ударяется о висок Джисона с тихим «бля», когда он добавляет второй палец, и Джисон издаёт ужасно сладкий стон.       — Ты идеален, у тебя так хорошо получается, — вздыхает он, прижимаясь к его коже, глядя вниз, чтобы увидеть, как дрожат бедра Джисона каждый раз, когда он касается его сладкого местечка.               И затем пальцы Джисона хватают его за бока, за спину, с усилием открывая глаза, чтобы сказать ему: «Ближе. Ты нужен мне гораздо ближе».              Джисон доверяет Минхо в ситуации, когда раньше он чувствовал себя почти неуверенно, ищет его близости, нуждается в ней. И Минхо придвигается, нависает над ним, отвечает нежным поцелуем, как бы говоря: «Здесь. Я здесь».               Он чувствует, что Джисон становится нетерпеливым, чувствует это по движению его бёдер, покачивающихся под пальцами Минхо, слышит это по его звукам, которые становятся смелее, громче по мере того, как он теряется в удовольствии.              Но ему так же плохо.       Предэякулят Джисона стекает на его мягкий загорелый живот, и Минхо вдобавок пачкает бедро Джисона, но тем не менее не может заставить себя отодвинуться – он не знает, куда деть всё это желание, это бесконечное желание быть с Джисоном как можно ближе, чтобы быть похороненным глубоко внутри него.       Он жаждет этого, этой непревзойденной связи.                — Извини, что устроил беспорядок, — воркует Минхо, когда видит, как Джисон с любовью смотрит на его бедро, слегка покачивая головой.       — На самом деле я не лучше, — спохватывается он и кладёт ладонь себе на живот, прежде чем Минхо возвращает пальцы внутрь него, и он снова впивается пальцами в его кожу, вцепляется в простыни, хватается за руку Минхо для поддержки.              Когда ладонь Минхо находит щёку Джисона, он целует его расслабленные губы и шепчет прямо в них:       — Последний?               Глаза Джисона едва открываются, но он кивает, отвечает ему коротким «пожалуйста», когда его рука опускается поверх руки Минхо, чтобы так чудесно сплести их пальцы.               И Джисон тоже крепко сжимает их, когда Минхо добавляет третий палец. Его болезненно твёрдый член подёргивается у бедра Джисона от ощущения того, насколько он хорошо подготовлен, от осознания того, насколько они близки к тому, чтобы сделать это, от их напряжённого зрительного контакта и от того, что Джисон пытается вздохами сказать, как ему хорошо.              Минхо знает, что в тот момент, когда они растворятся друг в друге, он почувствует себя как дома.               — Ты так хорош для меня, — Минхо нетерпеливый, но по-прежнему осторожный. Он бережно обращается с Джисоном, не подталкивает его слишком сильно, ждёт, когда он подаст знак доверия, который не хотелось бы упустить. — Так хорошо сжимаешь мои пальцы…               Джисон едва не мурлычет от его похвал, проглатывает их вместе с дрожащим выдохом его имени, прежде чем пальцы Минхо снова овладевают его разумом, прежде чем то же самое желание, которое зажигает внутренности Минхо, затмевает всё остальное – его неуверенность, его прошлое, плохие воспоминания, и Джисон готов.              — Готов, Мин, ты нужен мне, боже, ты такой нежный, — начинает он бессвязно бормотать, вслепую ища презерватив, потому что сейчас смотрит только на Минхо, — Ты так сильно нужен мне.               А потом всё происходит так быстро – Джисон вкладывает упаковку в свободную руку Минхо, раздвигает ноги немного шире, чтобы Минхо мог поместиться прямо между ними, торопливо вскрывая и надевая презерватив.                Джисон уже тянется к нему, пожирая глазами, как будто в этом мире сейчас нет ничего, что имело бы значение, кроме него, но то, как он идеально помещается между ног Джисона, точно так же как их губы встречаются в очередном поцелуе, когда Минхо наклоняется, чтобы быть настолько близко, насколько нужно Джисону, нужно им обоим.              Теперь они не могут беспокоиться о том, чтобы между ними оставалось хоть какое-то пространство. Даже когда это немного затрудняет движение, Минхо думает, что всё идеально – руки Джисона обнимают его, его ступни и шевелящиеся пальцы ног упираются в заднюю поверхность его бёдер, притягивая его ещё ближе.               Это признак комфорта, признак того, что Минхо чувствует себя с ним как дома, что он знает, что с ним он будет в безопасности.       И наблюдение за тем, как Джисон полностью отпускает себя, помогает Минхо просто сделать то, о чём он столько раз мечтал.              С дрожащим выдохом Минхо сжимает основание своего члена и осторожно направляет себя к дырочке Джисона, бросая взгляд вниз для ориентировки и постанывая от этого зрелища – он не может поверить, что Джисон такой красивый везде, готовый принять его.               Минхо делает глубокий вдох. И затем медленно, так медленно вжимается в Джисона, что у него вырывается смущающий стон, когда его головка так легко проскальзывает внутрь, и он уже чувствует, что сгорает, загипнотизированный этим видом.               Тихий вздох «о боже» заставляет его поднять глаза, и он сталкивается с ещё более красивым зрелищем – лицо Джисона с розовыми щеками, чередующимися зажмуренными глазами и приподнятыми бровями, потому что толщина гораздо больше, чем просто три пальца, но ему это нравится не меньше.       Это зрелище не даёт ему самому закрыть глаза, даже несмотря на то, что его окутывает тугой, всепоглощающий жар, когда он проникает всё дальше и дальше внутрь, медленно достигая предела.               — Дорогой... — шепчет он, когда полностью оказывается внутри, кладёт локти по обе стороны плеч Джисона, чтобы обхватить его лицо ладонями. Он пялится на него, на его расслабленное лицо, и, судя по тому, как тепло Минхо себя чувствует, он, должно быть, выглядит так, будто Джисон развесил звёзды.                Джисон соперничает с искорками в глазах Минхо, когда он открывает их, услышав сладкую ласку, лёгкая улыбка появляется на его губах, а дыхание затруднено.               — Дорогой, в тебе так хорошо, — снова шепчет Минхо, — Так хорошо, так, так хорошо...       — Милый, — тихо бормочет Джисон в ответ, вздыхая, когда Минхо снова целует его в щёку, его руки крепче обхватывают спину Минхо, подбадривая его. — Ты можешь двигаться.               И Минхо начинает сначала медленно, наслаждаясь обволакивающим чувством вокруг своего члена, когда он почти полностью вынимает его, чтобы снова мягко надавить внутрь.               Но то, как ногти Джисона впиваются в его кожу, и какие сладкие стоны звучат так близко в ухе Минхо, побуждает его немного ускорить свои толчки, чтобы продлить это головокружительное ощущение.       И Джисон подстёгивает его короткими «да», выдыхаемыми прямо в ухо, прежде чем осыпать его страстными поцелуями и усиливать свои стоны, когда чувствует, как мурашки бегут по шее Минхо.              Минхо теряется во всех этих ощущениях – звуках Джисона, его чудесном аромате, так ощутимом на его шее, к которой он прижимается лицом, ощущении того, как Джисон прижимается к нему, воспоминаниях, внезапно нахлынувших на его мозг, об их первой встрече, их свиданиях, их трудностях, их первом поцелуе, обо всех их «впервые».                 Это вызывает у него такие эмоции, что он едва может это вынести, чувствуя себя немного более благодарным с каждым его толчком. И он не может поверить, что у него может быть это, что они действительно дошли до такого состояния.               Какое-то время все просто так – Минхо и Джисон в крепких объятиях, наслаждаются этой вновь обретённой близостью, реагируют на движения друг друга тихим шёпотом, поцелуями и скольжением ладоней по коже, действуя как магниты, притягивающие друг друга.       Они двигаются так, словно они одно целое друг с другом, существуют так, словно есть только они, поэтому Минхо сразу замечает, когда что-то кажется неправильным.                Джисон замолкает, прежде чем его голос внезапно становится слезливым и сдавленным, и Минхо немедленно останавливает свои движения, поднимая голову, чтобы взглянуть на Джисона, его сердце бешено колотится.               — Джисон?       — Я в порядке, я в порядке, я в порядке, — спешит сказать он, слёзы текут по его вискам, отчего подушка под ним намокает. — Просто очень много эмоций, но... Но в хорошем смысле...               Должно быть, это были те моменты, когда его ругали, и Минхо видит, как в его глазах вспыхивает страх, когда он отвечает не сразу.               — Прости, — лепечет он, почти теряя самообладание, трясущимися пальцами вытирая слезы. — Прости, я перестану...              Минхо качает головой, прежде чем произносит эти слова.               — Ненененене, все в порядке, дорогой, ты можешь плакать, я не сержусь, ты можешь плакать.               Он протягивает руку, чтобы нежно погладить ладонью по голове, с тревогой наблюдая за ним.               — Всё в порядке.       — Я... я ненавижу свои чувства, — икает Джисон, разочарованно протирая глаза.       — Я люблю твои чувства, — отвечает Минхо нежным голосом и снова медленно начинает двигаться, заставляя Джисона тихо всхлипнуть от этого движения и его слов.       — Правда? — Джисон шмыгает носом и открывает свои мокрые глаза, чтобы посмотреть на него, и Минхо видит, как сильно ему нужно, чтобы ему сказали, что всё в порядке.       — Правда, — отвечает Минхо, прежде чем нежно поцеловать его мокрые щёки, уголки глаз, стирая поцелуями все его слёзы, все его тревоги.                Теперь он продолжает толкаться как следует, заставляя Джисона забыть обо всём, что его расстраивает, показывая ему, что всё хорошо.                — Тебе не нужно сдерживаться, — успокаивает его Минхо, подавляя стон, который хочет сорваться с его губ из-за изменения темпа, — Просто... просто позволь себе почувствовать всё.              И тогда Джисон выплёскивает все это наружу, обхватывает его руками и ногами, притягивая вплотную к себе, тихо плача в шею Минхо.              — Пожалуйста…       — Да? — спрашивает Минхо с затрудненным дыханием, настолько увлечённый тем, как Джисон сжимается вокруг него, когда он цепляется за него изо всех сил.       — Пожалуйста, не останавливайся…               Минхо немного замирает, услышав эти слова, слетающие с губ Джисона.               Он зашёл слишком далеко, чтобы подбирать слова, просто стонет и обхватывает пальцами его шею сзади, чтобы притянуть к себе в жадном поцелуе, соль слёз Джисона напоминает Минхо, что ему комфортно с ним, что ему больше не нужно скрывать свои чувства.       Минхо целует его почти отчаянно – все эти сдерживаемые эмоции, страхи, беспокойства выплескиваются наружу и растворяются в воздухе, когда он входит в Джисона, медленно, но энергично, и он знает, что только что преодолел последний барьер, который их сдерживал.               Они настолько близки, насколько это возможно. Они чувствуют друг друга так сильно, они едины друг с другом, и это кажется правильным. Это кажется более чем правильным, кажется, что они разбирают друг друга на части и снова собирают себя воедино, и кусочки другого теперь навсегда врезаются в их кожу.              Это то, чего Минхо никогда раньше не испытывал, и, если бы кто-нибудь сказал ему, что он может чувствовать настолько сильно, он бы подумал, что они шутят, что они просто немного драматизируют. Но, боже, Минхо на вершине блаженства.              — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — повторяет он снова и снова с зажмуренными глазами, бормочет это в наэлектризованный воздух между ними, чтобы избавиться от всех этих огромных чувств, потому что иначе он, вероятно, взорвался бы, выпустив на волю миллионы бабочек.       — Ах…Мин, я люблю тебя, — произносит Джисон, его голос пронизан тихим хныканием, которое не прекращается и становится только громче, когда Минхо достигает пика.                Он открывает свои отяжелевшие глаза, чтобы увидеть, как выглядит Джисон, когда он издает эти звуки, и он замечает, что тот уже смотрит на него, со следами слез на раскрасневшихся щеках, с приоткрытым ртом и растрепанными волосами, и этот его вид подводит Минхо невероятно близко к краю.              — Поцелуй меня, поцелуй меня, — выдыхает Джисон, его руки отчаянно цепляются за его шею в попытке притянуть его к себе.               Опускаясь, Минхо ловит дрожащие губы Джисона в обжигающем поцелуе, наслаждаясь тем, как их обнаженные тела двигаются вместе, как их грудные клетки и животы прижимаются друг к другу, как ноги Джисона обхватывают его бёдра, ступни впиваются в ягодицы, руки зарываются в волосы Минхо.       Джисон повсюду и особенно прямо перед ним, целуя его так чувственно, что узел в его животе вот-вот разорвётся.               — Хан-Ханни… ах, черт, — Минхо отстраняется и прижимает их лбы друг к другу, чуть замедляясь, чтобы продержаться ещё немного. — Я действительно на пределе.              Но это замедление только делает всё более интенсивным, и у него вырывается стон от скольжения, от их соединения, которое таким образом становится гораздо более ощутимым.                — Я-я тоже, — вздыхает Джисон, его тело напрягается всякий раз, когда Минхо медленно входит в него. Затем он издает смех, задыхающийся и восторженный, — Сдерживаюсь.               Минхо чувствует, как его трясёт от удовольствия, когда он пытается ухватить связную мысль и поддержать этот разговор.               Но они так близки, и он внутри Джисона, и он сгорает.               — Не... не сдерживайся, — с трудом выдавливает он, -— Ты можешь, черт возьми, ты можешь кончать, когда захочешь, дорогой.               Его маленькое, застенчивое, «да?» заставляет Минхо задуматься о том, что Джисону отказывали так много раз, что это превратилось в мышечную память.       Но легко задвинуть эту расстраивающую мысль в дальний угол головы, когда сейчас с ним Минхо, который занимается с ним любовью и позволяет ему чувствовать всё, что он хочет, всё, что ему нужно чувствовать.               Он потеет от усилий растянуть свой оргазм как можно дольше, чтобы как можно дольше оставаться в этом идеальном моменте.       Загипнотизированный видом Джисона, смотрящего на него снизу вверх, Минхо поднимает одну руку, чтобы нежно провести большим пальцем по всё ещё влажной щеке Джисона. Не может удержаться и дотрагивается до его пухлой нижней губы, покрасневшей от того, что он прикусил её.               — Да.              И затем Джисон открывает рот, почти как в знак благодарности, его глаза полуприкрыты, когда он обхватывает губами большой палец Минхо, его взгляд непоколебим.               Блять.                Внезапно Минхо начинает вибрировать от потребности наполнить его прелестный ротик так же сильно, как, по-видимому, этого хочет Джисон. Поэтому он убирает большой палец, в результате чего Джисон скулит и надувает губы, что само по себе могло бы заставить Минхо сдаться. Но затем он снова потакает ему, останавливая его движения и постукивая указательным и средним пальцами по губам.               — Открой.              И Джисон делает это, обхватывает его губами так податливо, так охотно, его глаза закрываются, когда он стонет под пальцами Минхо, которые он осторожно вводит и выводит из своего горячего рта, его член дергается от ощущения гладкого языка Джисона.               — Такой красивый, — шепчет Минхо, слегка проводя пальцами по языку.               И Джисон бросает на него отчаянный взгляд огромной глубины, полной звёзд, в которой Минхо теряется.               Теперь он единственный, кто сдерживается, потому что отчаянно хочет увидеть, как Джисон кончит, прежде чем его слишком захлестнёт собственный оргазм.       Мокрыми от слюны пальцами он просовывает руку между их телами и обхватывает член Джисона, распределяя преякуляцию по всей его длине и заставляя его громко стонать.               Реакция Джисона мгновенна.               Из его рта вырывается сдавленный звук, когда он сжимает его плечи с силой, о которой Минхо и не подозревал, он смотрит на работающую руку Минхо, прежде чем запрокинуть голову и проскулить его имя.       Минхо снова начинает двигаться, его толчки быстрые и уверенные, когда он ускоряет темп своей руки, влажные звуки, раздающиеся в спальне Минхо – всё это свидетельствует о том, насколько ошеломляюще хорошо они себя чувствуют.              — Кончи для меня, дорогой, — выдыхает Минхо. Его глаза прикованы к раскрасневшемуся лицу Джисона, так красиво наполненному удовольствием.               Всего через несколько секунд, всей верхней частью тела отрываясь от матраса, со сладчайшим стоном, срывающегося с его губ, Джисон кончает себе на живот и руку Минхо.        Его ноги дрожат вокруг бедер Минхо, а руки обвиваются вокруг шеи, зарываясь кулаками в его волосы, чтобы притянуть его ближе, отчаянно ища его рот, чтобы поцеловать, заскулить в него.                И он выглядит таким красивым, когда делает все это.               Прежде чем Минхо кончает, в голове у него нет ничего, кроме Джисона – то, как он зажмуривает глаза, то, как его красивые губы произносят его имя снова и снова, то, как он прижимается к нему и бормочет слова, которые обрушиваются на Минхо из ниоткуда.               — П-пожалуйста, наполни меня, — мило умоляет Джисон, его собственный оргазм всё ещё слышен в его голосе.               И для Минхо всё кончено.              Он не может сдержать смущающий плаксивый стон в ответ на желания Джисона, и хотя он физически не может их исполнить, просто услышав эти слова из его уст, такие сладкие и умоляющие, он срывается с катушек.       Он падает в объятия Джисона и прижимает его так крепко, что оргазм захлестывает его, словно тёмно-синие волны, разбивающиеся о его голову, уткнувшись лицом в его шею, когда он замирает внутри Джисона, мечтая о том, чтобы пометить его.       И Джисон обнимает его так же крепко, вздыхая так сладко, как будто он действительно почувствует что-то внутри себя, как будто он почувствует горячее, влажное скольжение спермы Минхо, когда он позволит Минхо пережить свой кайф.              Минхо требуется много времени, чтобы вернуться с небес на землю, не говоря уже о том, чтобы пошевелить пальцами, но затем он быстро выходит из транса, встревоженный тем, что по его щекам потекла влага, но сразу же успокаивается, когда сразу после этого слышит веселое хихиканье.       Минхо поднимает голову, чтобы посмотреть на Джисона, его веки тяжелеют, а на лице появляется нежная улыбка от того, что Джисон в его объятиях, яркий, великолепный и беспорядочный от послевкусия, которое создала их любовь.               В отличие от своего предыдущего опыта, сейчас он не стесняется показывать свои слёзы, а позволяет им течь, отвечая взаимностью на улыбку Минхо, на его влюблённый взгляд. Минхо приподнимается на локте, чтобы нежно провести ладонью по щеке Джисона и обнять его, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его губах.       Минхо расплывается в улыбке, а Джисон, хихикнув, снова целует его.              — Это было так потрясающе, — добавляет он, когда его губы освобождаются. — Обожемой, это было потрясающе.               Минхо присоединяется к его хихиканью от его восхитительного выбора слов, позволяет этим сильным чувствам, всей этой любви, которую он только что почувствовал, вырваться на свободу.               Это было действительно удивительно, это было всем.                — Согласен, — тихо говорит Минхо и пристально смотрит на него, чтобы выразить бурю эмоций внутри себя, то, что он на самом деле не может выразить словами.              И Джисон, с его сверкающими глазами и розовыми щеками, кажется, понимает. Он всегда понимает. Минхо мог бы оставаться в этом моменте вечно, мог бы общаться, только встречая их взгляды и гармонируя улыбками, если бы не щекотливая ситуация между ними.               Он игриво морщит нос и приподнимается:        — Мы немного липкие.               Розовеющие щёки Джисона становятся еще краснее, когда он смотрит на беспорядок между ними, на их животах.              — Извини, — бормочет он, пряча половину лица за ладонью.                Это согревает сердце Минхо и напоминает ему о самом первом разе, когда он увидел, как покраснел Джисон – его более молодая версия никогда бы не смогла понять их особую историю, которая привела их к настоящему, совершенно особенному моменту.              Минхо наклоняется ближе, чтобы поцеловать его в горячую щёку, затем осторожно выходит, вызывая тихий вздох у Джисона.               — Это то, что происходит, когда люди занимаются любовью, — улыбается он и запечатлевает ещё один поцелуй на колене Джисона после того, как тот подтягивает ноги, мило соприкасаясь коленями перед Минхо. — И я плюхнулся на тебя сверху, так что отчасти это моя вина.               Глаза Джисона становятся такими восхищёнными от слов Минхо и его поцелуев, что он спокойно следит за его движениями, когда он тянется, чтобы достать влажную салфетку из ящика, чтобы вытереть животы им обоим, а также укусы на своих пальцах.                — Кажется, я ещё испачкал тебе спину, — вспоминает Минхо и хихикает, когда Джисон кивает, слегка поворачиваясь в сторону, чтобы показать мокрое пятно на простынях.              Как только оба становятся относительно чистыми, Минхо выбрасывает презерватив и ложится рядом с Джисоном, с теплом в сердце понимая, что они оба просто не могут перестать улыбаться.        Джисон сразу же прижимается к нему после того, как он устроился на спине, и Минхо использует возможность, чтобы крепко обнять его и позволить ему положить голову себе на грудь, прежде чем укрыть одеялом их разморённые, обнажённые тела.               — Я так, так, так счастлив, Мин, — бормочет Джисон, его вес ощущается тяжелее, когда он засыпает, расслабляясь в объятиях. — Я никогда не чувствовал себя настолько любимым.               Боже, Минхо хочет подарить ему весь мир.              — Вот как ты всегда должен себя чувствовать, — говорит ему Минхо, проводя кончиками пальцев по спине Джисона.       — Вот что я чувствую всякий раз, когда я с тобой.               Минхо никогда не испытывал большей гордости, чем в этот самый момент.       Он вытягивает шею, чтобы оставить нежный поцелуй на лбу Джисона, заставляя его замурлыкать.               — Я рад.               Какое-то время они просто прижимаются друг к другу, отдыхая, пока тихое урчание в животе у Джисона не заставляет Минхо вспомнить, что они до этого готовили ужин.       Но по мере того, как Джисон погружается в сон всё глубже и глубже, а его собственная сонливость тоже заставляет его веки тяжелеть, у него появляется идея получше.               — Как тебе идея принять тёплую ванну и заказать доставку? — спрашивает он Джисона, пожирая глазами, когда тот мило моргает, глядя на него снизу вверх. — Готовкой можем заняться завтра.       — Звучит замечательно, — невнятно произносит Джисон, после чего широко зевает и прижимается ближе.              Их разгорячённая обнажённая кожа, соприкасается, чем навевает на Минхо сладчайшие чары, и он позволяет себе наслаждаться этим моментом ещё немного, хочет запомнить это на всю оставшуюся жизнь – Джисон в безопасности, доволен и любим рядом с ним.               Джисон помог осуществить его мечту, работал неустанно и никогда не избегал проблем, когда величайший саботажник Минхо – он сам, работал против него, пока они, наконец, не начали работать вместе.       И возможность ответить взаимностью, сделать его таким же счастливым, каким чувствует себя Минхо – достижение, которым он будет дорожить вечно.               Он наконец-то выбрался из этого мрачного эпизода, который сопровождал его слишком много лет, а последние месяцы были кромешной тьмой, слишком беспросветной, чтобы что-то разглядеть, найти выход.       Теперь его дни снова стали светлыми, и он может безоговорочно быть самим собой, наконец-то в состоянии вести ту жизнь, ради которой его юное «я» так усердно работало.               Минхо сжимает Джисона в объятиях от внезапного порыва восторга, улыбаясь ему сверху вниз, когда он сонно поднимает голову, чтобы проверить, в чём дело.               Минхо бесконечно любит Джисона, вот в чём дело.               — Я пойду наполню ванну и закажу наше обычное, ладно? Потом зайду за тобой.               Джисон расплывается в улыбке и очень медленно кивает, прежде чем поцеловать всё, до чего может дотянуться – челюсть, шею.               — Спасибо, — бормочет он, прежде чем отпустить его и свернуться калачиком под простынями, которые Минхо поправляет. Его любимая поза для сна выглядит так безмятежно.              Трудно встать и просто уйти от него, когда он так выглядит, поэтому Минхо делает паузу после того, как садится в постели, проводя пальцами по волосам Джисона и пытаясь вложить это бесконечное количество благодарности от всего сердца в свой ответ.               — Ханни, это я должен тебя благодарить. За столько вещей. За всё хорошее в моей жизни.               Джисон качает головой, его довольная улыбка не сходит с лица.               — Это взаимно. Ты тоже спас меня.

🍰 🍩 🍪 🧁

      Минхо напевает в такт песням, играющим в его пекарне, чувствуя себя таким умиротворённым.               Он убирает последние следы очередного успешного дня, полного занятий любимым делом – в эти дни буквально невозможно стереть счастливую улыбку с его лица.       Невозможно, когда его дни практически заполнены моментами, которых он ждёт с нетерпением – будь то открытие своей пекарни и погружение в сладкие запахи вчерашнего дня, общение с покупателями и наблюдение за тем, как они наслаждаются его выпечкой, или проведение вечеров с Джисоном и расслабление в объятиях и поцелуях и с хорошей едой.       С Джисоном, который является единственным, кто ответственен за бесконечное счастье, которое он испытывает в последнее время.               Точно как по сигналу звенит колокольчик над входом, и буквально мгновение спустя кто-то стоит перед Минхо, и, конечно же, это он.               — Привет, милый!! Как прошел твой день? — Спрашивает Джисон, когда Минхо приветствует его с улыбкой. И он заинтересован в нём, как и в первый день.               Его голос тёплый и головокружительный, и любое потенциальное серое облако над его головой, каким бы маленьким оно ни было, растворяется в воздухе – с тех пор, как Джисон вошёл в его жизнь, облака уже едва ли серые, их почти что нет.              Всё, что он чувствует в эти дни – это тепло яркого солнечного света, падающего на него и согревающего кожу. Точно так же, как нежно обнимающие его по жизни руки Джисона, которые всегда будут немного теплее, чем у Минхо.               — День потрясающий, — улыбается ему Минхо с любовью и благодарностью. — Как прошёл твой проект?               Яркая улыбка, которую Минхо получает в ответ, говорит больше, чем тысяча слов. То, что их дела идут в гору, оба живут своей лучшей жизнью, которой помогли достичь друг другу, кажется слишком идеальным, чтобы быть правдой.               — Я могу рассказать тебе об этом немного подробнее, но... — Джисон кивает головой в направлении их парка. — Не хочешь немного прогуляться?               Ох, он очень хочет.              Минхо энергично кивает и выходит из-за прилавка, чтобы подойти к нем, притянуть к себе за руки и мягко поцеловать.       Навевает воспоминания – их губы помнят всё с того самого вчерашнего дня, когда они впервые занялись любовью, и когда Джисон почувствовал, насколько он любим, насколько естественно и легко можно позволить себе влюбиться. Без всякого осуждения, не беспокоясь о том, что тебя слишком много или слишком мало, потому что с Минхо нечего менять.               — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Минхо,        наблюдая, как Джисон опускает взгляд, и лёгкая улыбка появляется на его покрасневшем лице.              — Я чувствую себя потрясающе, — бормочет Джисон, его щёки краснеют ещё больше, улыбка становится шире, когда он заново переживает вчерашний день. — Просто, э-э, немного болит, — добавляет он с лёгким кашлем и смешком и снова поднимает глаза.               Оу!               Минхо чувствует, как его рот принимает форму буквы «о», прежде чем сам захихикать и запечатлеть поцелуй на губах Джисона.              — Я надеюсь, что всё не так уж плохо.               За его словами следует множество легких покачиваний головой.               — Нет, нет, не волнуйся, — торопит Джисон, поглаживая большими пальцами пальцы Минхо. — Я чувствую себя очень, очень хорошо. Вчерашний день был просто… замечательным.               Минхо пока не может поверить в то, что произошло вчера, не может поверить в то, насколько сильно он себя чувствовал.       Боже, у него никогда не было такого ни с кем другим.              — Да, — выдыхает он и обхватывает лицо Джисона, чтобы снова поцеловать его, очерчивая его мягкие губы множеством мелких поцелуев. Уголок его рта, пухлая нижняя губа, маленький сладкий бугорок верхней губы. Снова, и снова, и снова. — Да, так и было.               Джисону требуется некоторое время, чтобы прийти в себя от того, что Минхо вот так целует его, но через мгновение он открывает глаза, его улыбка такая счастливая и довольная.               — Может мы это… пойдём? — бормочет он, прежде чем раствориться в груди Минхо, просто чтобы почувствовать его ещё немного.               С Джисоном, прижимающимся к его талии, они осторожно тащатся к вешалке для одежды, где Минхо снимает и вешает свой фартук, прежде чем посмотреть на прижатые к нему щёки и расплыться в нежной улыбке.              Затем он запечатлевает поцелуй на волосах Джисона.              — Да, пойдём.              ***              Сегодня прекрасный весенний день, может быть, даже самый прекрасный в этом году.               И всё становится ещё прекраснее, когда Джисон тянется к его руке, чтобы они могли переплести свои пальцы. Тепло окутывает его, достигает сердца и щёк и напоминает ему об их самой первой прогулке.              Он позволяет всему этому успокаивать себя – сладким воспоминаниям, щебетанию птиц над их головами, солнечным лучам, пробивающимся сквозь медленно наполняющиеся светом верхушки деревьев, лёгкому ветерку, доносящему до них аромат весенних цветов, когда они идут по аллее, ведущей ко входу в парк.       И ещё через пять минут они добираются до своей скамейки и садятся с тихим вздохом удовлетворения.              — Мы сидели здесь уже тысячу раз, но прямо сейчас я не могу перестать думать о нашей первой встрече здесь, — начинает Джисон с лёгкой усмешкой. — Знаешь, на следующий день после неё, когда я с моим раздражающе энергичным характером пытался убедить тебя позволить мне помочь тебе.               И Джисон смотрит на него так же, как он смотрел на него в тот день, положив подбородок на колени и глядя на него снизу вверх большими глазами.               — Ты был так мил со мной, — говорит Минхо с грустной улыбкой. — А я же вёл себя как упрямый идиот.                Джисон невозмутимо пожимает плечами. Затем говорит очень мягким голосом:              — В конце концов, ты пришёл в себя.               Джисон всегда был слишком добр к нему – с самого начала он был таким нежным, таким заботливым, таким сопереживающим.               Минхо так, так повезло познакомиться с ним.              — И я так благодарен, что ты остался рядом со мной, когда я наконец принял решение, — бормочет он, прежде чем повернуться к нему лицом.               Выражение лица Джисона становится невероятно мягким, когда он осознаёт слова Минхо, его глаза закрываются, когда Минхо целует его в лоб.               — Спасибо, что не отказываешься от меня, — добавляет Минхо, позволяя их лбам соприкоснуться, прикусывая нижнюю губу, наслаждаясь ощущением близости Джисона.               Джисон хмыкает от «спасибо» Минхо и его губ на его коже, затем слегка качает головой, как бы говоря: «Всё в порядке, я бы никогда не ушёл».              — Спасибо тебе за то, что любишь меня, — отвечает ему Джисон, и Минхо так много мог бы на это ответить.               Спасибо тебе за то, что вернул мне мою жизнь. Спасибо тебе за то, что заставил меня поверить в мои мечты. Спасибо тебе за то, что ты был моим самой большой поддержкой.               — Как я могу не любить? — вместо этого говорит он и украдкой целует в последний раз, прежде чем решить поделиться кое-чем об этом волшебном тёплом осеннем дне. — Знаешь, я так сильно хотел, чтобы ты поцеловал меня в тот день.               Джисон визжит в ответ, прикрываясь пальцами.              — Действительно? Уже?               Минхо хихикает и целует костяшки скрюченного мизинца.               — Да. И я мечтал о том, как ты поцелуешь меня в нос, потому что в тот день было слишком холодно.              Джисон показывает своё розовое лицо, выглядя очарованным, его ладони ударяются о дерево между ними, когда он наклоняется вперед. И сердце Минхо трепещет, как в первый день.               — Как ты себя чувствуешь прямо сейчас?               Уши Минхо начинают гореть, когда он видит Джисона так близко от себя, а его взгляд так ласково дразнит.               Он близок к тому, чтобы сделать то, чего хотел от него Минхо почти 6 месяцев назад.               — Мне… ужасно холодно, — заикаясь, произносит он, сердце трепещет, как будто это их первый поцелуй.              Улыбка Джисона становится шире от его реакции, незадолго до того, как он наклоняется и прижимается своими тёплыми губами к кончику холодного носа Минхо.               — Лучше? — он шепчет сразу после этого, и гул Минхо теряется во вздохе, когда Джисон решает наклониться и наклонить голову, чтобы тоже поцеловать его в губы.               И это так нежно, но в то же время волнующе, что заставляет его сердце наполняться нежностью. Минхо нужно, чтобы это продолжалось вечно – Джисон ищет его руки, чтобы обнять, его губы идеально соприкасаются с его собственными, ресницы трепещут на скулах, его милый носик касается его щеки из-за того, что он так близко.               Это всё, что ему когда-либо было нужно. Джисон, как можно ближе.              Когда они отрываются друг от друга, у них вырывается сдавленное хихиканье, и Минхо хватает его и прижимает к груди в приливе чистого блаженства, каким бы неловким ни было их сидячее положение.               — Я так сильно люблю тебя, Ханни, — говорит Минхо, держа его, упиваясь ощущением того, как Джисон обнимает его в ответ и сжимает. В этом жесте та же головокружительность.              — Я тоже люблю тебя, Мин, я люблю тебя, люблю.              Всего лишь из-за этих трёх слов вся боль, всё беспокойство, все выходы из зоны комфорта стоили того.               У него получилось, и по пути он нашёл свою любовь.               — И знаешь, что я ещё по-настоящему до невозможности люблю? — Голос Джисона прерывает их разговор о любви, заставляя Минхо улыбнуться.              Конечно, он знает ответ – Джисон рассказал ему, когда они впервые сидели здесь.               — Закаты, — слетает с его губ быстро, как выстрел, сопровождаемые небольной усмешкой.       — Да, — вздыхает Джисон и поворачивает голову, не покидая их неловких объятий.               Минхо следует его примеру, и его встречает красочный взрыв оранжевых, красных цветов с огромными розовыми облаками, и он думает, что это, должно быть, самое красивое небо, на которое они когда-либо смотрели вместе.               Как вовремя.              Возвращаясь снова и снова на их скамейку, вспоминая свои первые встречи и проживая их первую искру, они чувствуют себя так, словно оказываются дома.               Минхо смотрит на Джисона, который улыбается небу, а затем поворачивает голову, выражение его лица меняется с блаженного на совершенно нежное, когда он отвечает Минхо взглядом. И всё, что Минхо видит в ярком и прекрасном лице Джисона – это всё, чего он когда-либо захочет, в чём он когда-либо будет нуждаться.               Он дома, в безопасности, счастлив и полон энергии сделать свою пекарню еще более известной, прожить захватывающую и полноценную жизнь рядом с Джисоном.               Кто бы мог подумать, что именно так будет выглядеть его будущее?       Точно не сам Минхо.              Но Джисон научил его прекрасным вещам, научил верить в себя и открывать своё сердце. И теперь Джисон живёт там, сохраняя его в целости и сохранности, защищая от всего плохого.               — Хей... — Нежная тёплая ладонь на щеке выводит его из задумчивости, и самая мягкая улыбка ожидает его, когда взгляд Минхо проясняется. — Ты готов к нескольким захватывающим годам в пекарне?       — Да, — без колебаний говорит Минхо, берёт руку Джисона обеими своими и целует его указательный палец, самое первое, что он когда-либо целовал у него.              Наслаждаясь румянцем, заливающим круглое лицо Джисона, Минхо прижимает их переплетённые пальцы к своей щеке, улыбаясь любви всей своей жизни.       Минхо не может понять, как в одном единственном человеке может храниться столько счастья. Он везучий, очень везучий человек.               — И всё благодаря тебе.