Твоё, моё, наше

      Как могло складываться общение двух школьных врагов, которые оказались в чем-то такими похожими друг на друга? Одинаково пострадавшим и одинаково двигающимися в туманное «вперед». В остальном же, без сомнений, они были максимально разными, и они сами это начали понимать только тогда, когда стали общаться. В первое время их общение, в основном, состояло из дискуссий и споров – сильно сказывалось различие воспитания, темпераментов, да и ещё сотни различий. Ещё некоторое время понадобилось для того, чтобы до них дошло, чем позднее ты заводишь друга, тем хуже происходит сближение, если это, конечно, не бурный роман. А у них был точно не бурный роман. И вообще, не роман.       Вид их отношений вряд ли мог поддаться какой-то общепринятой классификации: они точно не являлись романтическими, лишь только редкие касания, как бы невзначай, заправить выбившийся локон за ухо, переплести пальцы на прощание, оставить лёгкое касание губ на щеке. Обе личности не могли себе позволить большего, хотя, безусловно, в какой-то период совместного времяпровождения в их головах могли проскочить компрометирующие мысли. У каждого были свои, веские, как бетон, причины не заходить далеко.       Возможно, это была дружба. Гермиона замечательно знала, что такое дружба с противоположным полом, и то, что происходило у них с Малфоем дружбой назвать не поворачивался язык. Но все же, вслух она звала это именно так. Сам Драко не старался так отчаянно запихнуть название их общения в какой-то раздел книжки о взаимоотношениях людей. Он не называл это никак. Не называл её подругой, просто: «Грейнджер».       Малфой прекрасно понимал, что его тянет к ней: тянет помочь в рабочих вопросах, тянет прикоснуться, и он не сопротивлялся своим порывам, возможно, впервые в жизни. Эти касания были для него до боли трепетны, и он не понимал, почему это с ним происходит. Он общался с девушками и раньше, но ничего такого точно не было. Какой-то сверхсильной любви он к Грейнджер не чувствовал, лишь трепет… А ещё странное желание сделать её дальше от стрессов и проблем, чем он и незаметно занимался.       Гермиона вернулась на работу и, со временем, стала случайно «забывать» торчать там больше, чем от неё требовали должностные инструкции. Это случилось не в один день, по щелчку пальцев, но это происходило и, если бы она поглубже задумалась о причинах своего такого поведения, то поняла бы, что где-то это являлось следствием влияния её «нового друга».       Но вряд ли она задумывалась об этих фактах, рисуя утреннюю Темзу в тумане в компании малознакомых начинающих художников и их симпатичного учителя. Не думала она и во сне, в котором стала находиться на добрых три часа больше, чем было обычно. Причиной этого сна стал курс зелий, прописанный ей, примерно, после появления на свет Доминик Уизли. Почему-то, именно с её появлением Гермиона испытала сильнейший стресс, который Малфой саркастически окрестил: «Передозировка рыжих».       Всех рыжих пришлось, на время, подвинуть подальше, что заставляло Грейнджер испытывать жгучий стыд за то, что не участвовала в жизни своих друзей и их новорождённых детей. Она всерьёз считала, что каждый новенький ребёнок оттяпывал от нее кусок здравого смысла что ли. Она все ещё не желала детей всей своей душой, но чувствовала какой-то необъяснимый зов природы, глядя на младенцев. Поэтому контакт с Уизли был нарушен на неопределённый отрезок времени, точнее, пока Гермиона не справится со своими тараканами и срывами.       Стресс начал постепенно растворяться в здоровом сне, поиске своего хобби и, как не странно, в пробежках с Малфоем. С того дня, когда она обнаружила его в забавном одеянии, в котором, кстати, он тогда и провел всю ночь, прошло достаточно много времени. Драко быстро разобрался в спортивной моде магглов, и на это было мило смотреть.       Грейнджер, которая никогда не обладала серьёзной спортивной подготовкой, буквально, заставляла бежать себя рядом с ним, лишь бы не терять возможность скосить глаза на его тело. Оно не было худым, как девушка сначала подумала, встретив его у себя в кабинете в первый раз. Все же Малфой был тренером, к чему прилагалось крепкое и ловкое тело. Он был чрезвычайно вынослив во время их кардио-тренировок, тогда как Грейнджер, обычно, любила чередовать бег с сидением на лавочке. Так было во времена их пробежек с Пэнси и Марисой, на которых сейчас легли обязанности, добровольно скинутые со своих плеч самой Гермионой.       Мариса была рада принять на себя некоторые организационные вопросы, шуточно посчитав появление Малфоя в жизни подруги подъемом по карьерной лестнице для себя. Пэнси, напротив, относилась к открывшимся фактам настороженно и с большой долей скепсиса. Она пробовала несколько раз давить на совесть Гермионы, используя такие слова, как «стыд», «позор», «скандал» и прочие. Особого действия это не возымело, к удивлению будущей миссис Нотт и самой Гермионы. Заверив, что склонять мужчин к изменам она не собирается, Грейнджер чмокнула обескураженную подругу и убежала на уроки вождения — ещё одно новое увлечение.       Изначально, вождение было лишь ступенькой на пути к избавлению от страха полетов. Садиться сразу на метлу желания совсем не было, поэтому подошёл обычный маггловский автомобиль. Драко эта идея не пришлась по душе, судя по высоко поднятым светлым бровям, но никаких возражений тогда не звучало. Да и вряд ли они могли друг другу что-то ограничивать — никто из них не обладал такой властью.       За руль своего простенького Форда Грейнджер смогла сесть только к апрелю, сдав все необходимые экзамены по вождению. По этому радостному поводу она решила сделать себе небольшой подарок в виде полезной кухонной техники, а не книги, как это было обычно.       Гермиона медленно поднималась по лестнице, держа перед собой коробку с новенькой кофемашиной и десятком дополнений к ней. Не то чтобы она очень любила кофе, просто… его никогда не оказывалось в шкафчике, если Малфой выбирал кофе, а не чай.       Вставить ключ замочную скважину с горой покупок и не обронить ничего — провальный квест, особенно, когда за спиной звучит стальной мужской голос.       — Я жду тебя уже полчаса.       — Мерлин! Малфой! Ты сумасшедший! Так можно и инфаркт получить, — Гермиона осматривала свои коробки, разлетевшиеся по лестничной клетке, на предмет помятостей и успокаивала участившийся пульс.       — У волшебников не бывает инфарктов, — он присел рядом и взял в руки самую тяжёлую коробку, кивнув на дверь.       — Я не врываюсь к тебе домой, если ты немного опаздываешь на пробежку, Драко.       — Ты можешь ворваться, — Малфой невозмутимо вошёл вслед за ней в квартиру и по-хозяйски уселся на диван, внимательно осматривая её покупку.       Ей нравилось, как этот пижон смотрелся на ее потрепанном диване, будто феникс уселся на кучу дерьма соплохвоста. Это странно заводило.       — Что? И встретить твою мать или, о мой Бог, жену?       — Астория знает о тебе, — его вид не выражал абсолютно ничего, будто описание кофемашины было намного интереснее происходящего.       Гермиона застыла посреди кухни со стаканом в одной руке и графином в другой. Пересохшее горло резко отошло на второй план.       — И как она реагирует на то, что мы общаемся? — Гермиона сделала упор на последнее слово в своём вопросе.       — Я ведь уже говорил…       — Да-да, свободные отношения и всё такое, но я не собираюсь состоять с…       — Мы не состоим с тобой в отношениях, — перебил он твердым, как сталь, голосом. Горло пересохло ещё больше. — И вообще, забудь про эти треклятые свободные отношения. Даже, если я захочу тебя, то никогда в жизни наши отношения не будут свободными.       Мужчина спокойно стал открывать коробку, будто это не он сейчас сказал что-то, до невозможности, запрещённое. Что-то, от чего хотелось то ли убежать в ванную и заплакать, то ли рассмеяться. Она выбрала второе, заставив его оторваться от чёртовой коробки и посмотреть на неё в упор.       — Ты не в праве говорить мне такое, даже если это было, чисто гипотетически, — её смешки закончились слишком быстро. — И, чисто гипотетически, я не стала бы терпеть вторых ролей, даже если бы ты очень сильно захотел.       — Остановись.       — И скоро у тебя появится наследник, милости-приятности, и все такое…       — Грейнджер, тебя понесло.       Она прервала свою пламенную речь и сделала глубокий вдох, задержав дыхание. Раньше это хорошо работало на уроках Снейпа, когда лучше было молчать.       — С его рождением все изменится, — от его невозмутимого тона её броня снова затрещала по швам. Хотелось его выгнать ко всем чертям.       — Не сомневаюсь…       — В лучшую сторону, — они произнесли это одновременно и замолчали. Резко стало тихо. Лишь пульсирующая венка на напряжённом лбу могла выдать её реальное состояние. И она выдала.       — В чем дело, Грейнджер? — Драко отставил трекляную кофемашину, купленную специально для него. Мужчина медленно поднялся с дивана и хотел подойти, она знала, что он хотел… Но не шёл. Просто стоял.       — Все в порядке. Извини. Послушай, — она отвела взгляд куда-то в район своих ботинок. — Мне кажется, я переоценила себя, гхм, точнее свои возможности в отношении тебя. Нас. Мне нравится, когда ты где-то рядом. Когда я знаю, что могу положиться на тебя и отпустить какие-то свои проблемы. Спасибо, за твою помощь. Я буду это ценить.       — Звучит как сопливое прощание.       — Честно, не знаю, как у тебя это получилось, но я будто проснулась. И теперь, когда я вижу чётко, мне становится стыдно.       — Перед кем?       — Перед твоим сыном, Малфой.       — Салазар… — Драко закатил глаза, но она все ещё стояла уткнувшись в мысы своей обуви. — Все не так, как ты надумала в своей умненькой головке, Грейнджер! Просто… просто подожди! Прояви терпение!       — Зачем? — Гермиона вскинула голову и уставилась в его безэмоциональное лицо. — Я хочу… сейчас!       — Что ты хочешь? — он сделал мизерный шаг в её сторону, получив в ответ огромный шаг назад от неё.       — Нет! Нетнетнет! Я говорить этого не стану, тем более…       — Ты хочешь меня?       Гермиона поперхнулась набранным в лёгкие воздухом и ошеломленно уставилась на его подрагивающие в улыбке губы.       — Ты чёртов самоуверенный индюк, ты, надеюсь, в курсе?       — А ты любишь индейку, я-то знаю.       — Можешь сколько угодно шутить, Малфой, моё решение не изменится. И я не хочу тебя.       — И какое ты выдумала решение? Дай угадаю: перестать видеться, перестать общаться?       — Именно.       — Подумай, прежде чем делать такой шаг, — Драко снова сделал шаг к ней, и ещё один. Ей не хватало места в этой маленькой комнате, ей пришлось встретить его взгляд слишком близко к себе.       — Все станет ещё более невыносимым, чем сейчас, Драко, я не смогу это терпеть.       — О чем ты говоришь? — его дыхание задевало волоски на её голове – так близко он стоял. — Тебе больше по нраву беспроблемный трах с болгаром?       — Зачем ты заставляешь меня называть все своими именами?       — Так поступают все хорошие девочки, типа тебя, — Гермиона почувствовала, как его рука дотронулась до разгоряченной щеки.       — Неправда.       От этого вопроса Грейнджер сначала хотела ударить его по наглой роже, остановила ее лишь странная эмоция в его глазах. Не злость, с которой он это озвучил - что-то иное.       — Трах? Беспроблемный?! По нраву?!! — она повторяла его слова, не представляя, что вообще должна ответить.       — Ага.       — А знаешь… Да. Мне это по нраву! — закрыть душу, закрыть глаза, соврать… — Виктор не заставлял меня чувствовать себя… так. Я была единственной.       Глаза были все еще закрыты, поэтому она не увидела реакцию, но зато почувствовала тепло его ладони у себя на шее. Это было… ну, неожиданно.       — Любишь когда все легко, да? Поэтому выбрала руны, поэтому завела дружбу с самыми проблемными олухами, поэтому шаталась с ними по лесам, поэтому носишь на руке свою рану, поэтому решила помогать тем, кто тебя ненавидит? — спустя несколько секунд Драко добавил. — Ты с ним не будешь.       Последние слова он сказал совершенно спокойным голосом, но рука на шее сжалась. Совсем не больно. Ну, может чуть необычно. Приятно, черт!       — Может теперь я и хочу легкости, не думал об этом? — Гермиона обвила рукой его запястье, чтобы чуть ослабить хватку на шее. — Легко и не нужно делить с семьей.       Она встретила его глаза, в которых сейчас плескалось откровенное веселье, что неслабо выводило ее из себя.       — Значит, хочешь.       — Ч-что?       — Меня. Хочешь меня.       Гермиона попыталась освободиться из его хватки, лишь бы не слушать его дебильных выводов. Успеха это не принесло, зато добавилась вторая рука, запутавшаяся в волосах в районе затылка. Малфой сжал ее в кулак, отсекая возможность выбраться.       — Ты сучья манипуляторша, ясно тебе? Если это работало с твоими оленями, то точно не со мной. Не смей. — девушка громко сглотнула, смотря прямо в его лицо – он не давал отвернуться. Стало жутко стыдно за этот необдуманный выпад в его сторону. — Ты мне нравишься, ты меня привлекаешь, я хочу тебя.       — Но? — дыхание перехватило от его слов – мерзавец так спокойно говорит то, что она не в состоянии.       — Но я не могу тебе сейчас ничего дать. Еще несколько месяцев?       — Ты ждешь рождения сына? Что ты задумал? Ты не сможешь развестись!       — Слишком много вопросов, заучка, неужели ты не можешь жить, имея хоть одно дело, которое тебя не касается? — Малфой встряхнул ее, не сдержав эмоций.       — Ты что, решил убить Асторию? Ее громкий встревоженный шепот можно сказать разрядил напряженную обстановку. Драко просто засмеялся, мужские руки избавили ее от горячего плена. Жаль.       — Нет, Грейнджер.       — Так, хорошо. Но что будет с вашим сыном?       Его черты лица резко заострились, дав ей понять, что дальше разговор совершенно непредсказуем. Драко отвернулся. Стало одиноко.       — Тебя не должно это волновать. Ты его не увидишь, можешь не переживать.       Гермиона с мгновение стояла с открытым ртом, намереваясь что-то сказать, но потом закрыла, послышался ненамеренный стук зубов друг о друга. Ещё пару минут они так и стояли молча. Каждый думал.       — Меня это пугает, Драко. Очень пугает. Я не хочу, чтобы ты что-то делал с ними, я…       — Не можешь довериться, да?       — Я только что услышала о твоих чувствах! А терпеть ты пугаешь меня своими разговорами о ребенке! Как ты не понимаешь, что я не смогу так!       Малфой резко сделал шаг к ней и схватил за плечи. Слегка больно, но… тепло. Его лицо было искажено отрицательным эмоциями, что сделало тепло от его хватки совсем незаметные. На лбу появились две глубокие морщины, верхняя губа подрагивала, на бледных скулах расползались незнакомые ей красные пятна. Несомненно, он был близок к истерике, и этот вывод до дрожи в коленях напугал Гермиону.       — Думаешь, я смогу? Я его заранее ненавижу, я ненавидел его настолько заранее, что думал об этом когда лёг с Гринграсс первый раз! Но знаешь, что самое ужасное, насколько я его ненавижу, настолько и люблю! Он не должен прожить то, что прожил и я, но у меня не будет даже шанса… Так что можешь не переживать – я никого не убью, у меня даже не будет такой возможности.       Мужчина не заметил того, что с каждым словом он тряс Гермиону, словно молодую яблоню. Она этого тоже особо не заметила, пытаясь понять, о чем толкует этот ненормальный.       — У вас заберут ребенка? — пока что этот вывод это все, до чего дошла ошеломленная головушка. — Кто?       — Не вникай.       — Это происходит только в твоей семье или все дети, которым я помогаю появиться на свет отправляются не пойми куда?       — Мальчики остаются в семье отца ребенка на воспитание деда… обычно. Но мой отец покинул семью, Драко мягко провел ладонями по ее плечам, будто извиняясь за срыв. Или просто, машинально.       — Ребенок будет у мистера Гринграсс? Для меня это непонятно, конечно, ваша система воспитания детей, но разве он запретит тебе воспитывать сына?       Драко приглушенно хмыкнул, будто она спросила какую-то глупость и снова отдалился.       — Он никому не позволит даже приблизиться к долгожданному внуку. Дочери его не интересовали, ему нужен именно ребенок мужского пола.       — Тебе не показалось странным, что Люциус заболел именно сейчас? — Грейнджер специально не озвучила слово «спятил», побоявшись его реакции.       — Он давно уже… Знаешь, Грейнджер, мне кажется, я слишком много рассказал человеку, который несколько минут назад хотел перестать общаться, — мужчина снова раскинулся на ее диване, будто и не было этого напряженного разговора вовсе. Поразительно.       — Может, я смогу помочь? — она быстро переместилась ближе к нему, усаживаясь рядом, но не касаясь его бедер. — Гринграсс, он…       — Интересно, в каком возрасте гриффиндорцы уже начинают чувствовать ту черту, за которой опасно помогать? — Драко насмешливо окинул взглядом ее тело. Да, черт возьми, она выглядела слабо, может и дух ее был слаб совсем недавно, но она победила самого Волдеморта, неужели это совсем для него не значит для этого болвана?       — Пфф, вряд ли ты сможешь напугать меня престарелым тучным мистером.       Его лицо живо изменилось: от насмешки не осталось и следа, там не осталось совсем ничего. Пустое лицо. Она сглотнула.       — Не вздумай, — очень тихо сказал он. Тихо, но чтобы она точно услышала. — Не смей.       — Это что, приказ? — девушка ощетинилась, подумать только – он запрещает ему помочь! Лишь внутренности странно тряхнуло от его повелительного голоса – это не норма.       — Не приближайся к его семье, ты понятия не имеешь, на что он способен, даже в отношении собственных дочерей.       Она не ответила.       Малфой и Грейнджер еще какое-то время продолжали борьбу взглядов, сидя на простеньком диване в ее простенькой квартире. Светло-серые насмешливые против карих обозленных.       Этих людей ничего не связывало. У них не существовало ничего общего в глобальном смысле, лишь кратковременные встречи изредка, но именно они и наполняли этого мужчину и эту женщину каким-то глубинным смыслом существования. Смыслом жить, даже если кажется, что вокруг все разрушено, что-то тлеет, а что-то разлагается и воняет.