Твоё, моё, наше

      В мае Министерство собиралось принять Законопроект об обязательной медицинской защите магических существ. Это был прогресс. Нет. Это был самый настоящий прорыв в магическом обществе. Гермиона выпросила у знакомого волшебника, который присутствовал на слушаниях, копии протоколов. Был конец рабочего дня, когда Грейнджер все же решилась это почитать.       Всего несколько пергаментных шероховатых листов с ровным почерком, присущим всем секретарям, но какого значения.       Пункт 2.6.1. … медицинская помощь магическим существам должна осуществляться при угрозе вышеуказанным смертельной опасности…       Девушка выдохнула весь воздух из легких и заново глубоко вдохнула, задержав дыхание. Как учил колдомедик. Надо было считать до какой-то цифры, но она решила не дышать пока могла. Ее тошнило. … все виды смертельной опасности указаны в приложении номер 7…       Господи, почему нельзя написать проклятый закон чуть менее бездушным? Фразы на листе принуждали подниматься ее обед в желудке. В горле стоял противный ком. Кого-то тошнило он вида крови, а кого-то он несправедливости высоких шишек.       До Гермионы дошло, что она уж слишком переоценила свое хрупкое состояние души. Психоаналитик буквально вытаскивал ее на поверхность за шкирку, и ей не сбежать от реальности. Реальности, где нормальный человек не думает перед сном о том, что будет, если расчленить соседского пса Мика или о том, что же случится с миром, если Грейнджер не успеет дойти до того дерева раньше незнакомого молодого человека.       Гермиона выдохнула — все это позади, этот кошмар закончился. Она больше не думала об этом. Не думала. Не думала. Повтор три раза. Господи, нет!       Девушка не заметила, как вскочила с места, лицо было мокрое от слез, которые она тоже не заметила. Она дернулась к дверям и остановилась – куда она бежит? Кто ей здесь может помочь? Ее коллеги спешили к своим семьям, Пэнси торопилась на ужин к Тео, Мариса сегодня была в Мунго. Ей некому помочь.       Зрение туманилось по краям, как бы намекая о скорой панической атаке. Сердце билось как ненормальное, конечности дрожали, холодный пот катился под шелковой блузкой, отчего та прилипала к спине. Грейнджер сползла по стене прямо на пол возле двери, поджимая колени к груди.       Все из-за пары бумажек, лежащих на ее столе и будто смеющихся над ней. Возможно сам Бронте составлял эти бесчеловечные фразы для закона. Составлял и смеялся над ней.       Лаванда прости. Лаванда прости. Лаванда прости.       Нужно это прекратить! Как раньше… Все ведь просто. Девушка сжала свою палочку трясущейся рукой и направила на кожу бедра, которое уже не прикрывала юбка потому что задралась выше. Всего лишь одно режущее заклинание. Она давно это не использовала, она слушала своих врачей, она обещала этого не делать.       — Что ты делаешь? — палочка выпала из руки и откатилась к ногам, обутым в темно-коричневые туфли. Красивые туфли – сразу видна ручная работа с драконьей кожей. Дорогие туфли. В школе такие были только у богатых, но не у всех – драконья кожа тоже имела различия по стоимости.       Гермиона видела, что туфли переместились в другое место, но не могла перестать о них думать.       Чьи-то теплые руки оказались на ее щеках, они были такие большие, что, возможно, могли обхватить ее голову полностью. Руки пахли знакомо приятно, так по-мужски. К ней пришел мужчина и трогал ее лицо. Этот вывод заставил девушку сфокусировать слезящийся взгляд на лице гостя. Лампа была прямо за его головой, поэтому ее глаза смогли различить лишь силуэт.       — Эй, привет, Грейнджер.       — Х..эй.       — Давай, твой врач, должно быть, тебя научил контролировать это. Делай.       Человек легонько поглаживал большими пальцами ее кожу под глазами, размазывая потекшую тушь и считал вместе с ней.       Вдох. Один-два-три-четыре. Выдох. Один-два-три-четыре. Вдох. Повтор.       Чертова атака отступала. Медленно, но верно человек обретал различимые черты: его одежда, растрепанные альбиносные волосы, чуть прищуренные глаза немыслимого светлого цвета, абсолютно спокойное лицо. Много ли людей останется спокойны, пока кто-то задыхается на полу? Этот точно останется. Он с таким же лицом наблюдал за ее пытками, она-то помнила.       — Всё? — он все еще держал в руках ее лицо, но теперь его ладони были прохладой для разгоряченной кожи.       — Я больше не могу. — Гермиона едва узнала свой хриплый, как после долгого крика, голос. Она толком и не осознала, что сказала и что это вообще могло значить.       — Правда? — Драко с притворным сочувствием сложил брови. — Гриффиндорочкам так мало нужно, чтобы сломаться?       Он пытался вывести ее как раньше, это всегда работало – небольшая провокация, зато как она горела в споре. Но не сегодня.       — Да, Драко. Мне плохо здесь.       — Снова хочешь покинуть магический мир?       — Д-да, нет, возможно, — еле проблеяла Грейнджер, и он закатил глаза.       — Как много вариантов. Но что на счет закончить все начатые дела?       Мужчина убрал руки от нее и встал, нависая сверху. Последнее предложение было сказано таким тоном, что Гермиона неосознанно заинтересовалась, ожидая продолжения.       — С Асторией что-то происходит. Со здоровьем.       С минуту девушка хлопала глазами и думала, что ей послышалось, просто слуховые галлюцинации, такое с ней бывало. Но нет, он смотрел на нее в ожидании. Малфой пришел сегодня не к ней, он пришел не для того, чтобы помочь ей не сдохнуть от паники или от особо глубоких порезов на бедре. Его руки касались ее лица просто чтобы, не вовремя разлегшаяся на полу, девка пришла в себя и побежала лечить его жену. Любимую чистокровную жену. В принципе, это логично, конечно, совершенно точно, логично… но что-то внутри все равно пошло маленькими трещинами, как лобовое стекло автомобиля, попавшего в аварию.       Он ей нравился, он так сильно ей нравился. Нет. Дьявол, она была уже влюблена! Скорее всего, не так сильно, чтобы отдать ему, например, свою почку, но так, что при его появлении у Гермионы пробегали мурашки по спине и рукам, так, что внутри что-то перекручивалось и падало, дыхание учащалось, зрачки расширялись: в общем, всё по книжке.       А он просто пришел справиться о здоровье жены. Любимая недомогает, а в знакомых как раз имеется хороший врач. Ну как хороший, недавно у нее умерла пациентка, так что степень хорошести точно снизилась.       — Эй? — щелчок возле лица и Грейнджер снова пришла в себя. — Поднимайся.       — Я в порядке. — чистая ложь, но она больше не собиралась быть с ним откровенной. Зачем? Кажется, все обретало свои истинные значения в ее глазах. Его скрытые мотивы, так называемой дружбы с ней, обретали название. Это было всего лишь взаимовыгодные сотрудничество, полезное знакомство.       — Ты слишком усердно о чем-то думаешь – это видно. И, кажется, это что-то очень плохое. У тебя слишком свирепый вид, для человека, который только что прожил паническую атаку.       — Давай тогда перейдем сразу к делу, ты ведь за этим здесь? — подняться, отряхнуть одежду, пройти к своему столу – на словах легко, на деле это было до унижения неловко.       — Грейнджер, я понимаю, что ты сейчас думаешь, какой я урод, я даже согласен с этим. Представь себе, — мужчина подал ей руку, которую она успешно проигнорировала. — Но происходит что-то странное, у меня появилось плохое предчувствие.       Гермиона невесело усмехнулась – вот уж чего бойся, у Малфоя плохое предчувствие, надо же… Знал бы он, что девушка уже много лет просыпается и засыпает с этим чувством, и ничего, не жалуется.       — Сочувствую тебе, Малфой, но здоровье твоей жены уже не в моей власти. Мое дело – здоровье суррогатной матери вашего ребенка. Или не вашего, ведь он не будет вами воспитываться.       Гермиона сказала и тут же захотела кинуть заклинание забвения в Драко. Ну зачем? Зачем она его пытается ударить, хоть и словами. Дура. Тупая ревнивая дура. Она опустила глаза и тихо извинилась, он молчал. Девушка чего-то ждала, но не выдержала и заговорила первой.       — Хорошо, пусть придет ко мне на следующей неделе, я отправлю сову с точным временем.       — Спасибо, Грейнджер, — глухо отозвался он совсем рядом, хотя она не слышала как он подошел. Мужчина слегка дотронулся сухими губами до ее виска, мимолетно. Руки чесались схватить его за грудки и что есть силы прижать к себе, хотя бы для того, чтобы заглушить остатки недавней истерики, но она не шелохнулась. Нельзя.       Малфою видимо было плевать на правильность происходящего, он ловко развернул ее к себе лицом и обнял. Крепко. Так, как она себе это и представляла мгновение назад. Лицом он зарылся в ее волосы, а она уткнулась в мужскую ключицу, пахнущую так, что низ живота потеплел. Девушка несмело подняла руки и положила на плечи Драко, во всяком случае это не она ведь начала. Не виновата. Оправдана.       Хотелось зарыться пальчиками в его волосы, но это был бы уже точно перебор. Будто читая ее мысли, Малфой подтянул ее еще ближе и его теплая ладонь легла ей в район поясницы. Ниже дозволенного.       Перебор. Стоп. Нельзя.       Она не дернулась. Лишь голос в голове кричал словно злое говорящее письмо, голос кричал голосом миссис Уизли.       — Прости, — он убрал руки от нее с виноватым взглядом. Захотелось его убить, а потом сказать: «Прости». — Я должен идти, у меня мало времени, тебя проводить?       — Н-нет, — промямлила Гермиона, одергивая мятую юбку. — Я уйду камином, наверное.       — Хорошо, до встречи, Грейнджер, — она проводила мужчину с кислой улыбкой. Будь неладен этот демон.

***

      Драко быстро передвигался к точке аппарации, в принципе, спешка была не к чему, но он боялся остановиться и броситься обратно в чертову клинику.       Вставший член болезненно упирался в ширинку – это было ново. Нет. Не так. Это было что-то из прошлой жизни, когда он видел округлые бедра однокурсниц в школе, и когда этот вид заставлял его искать место, чтобы опустошить себя полностью. Все это юношеское было забыто. Была лишь Астория в определенные дни и случайные девчонки, пока он был пьян.       Грейнджер хотела его. Ее руки подрагивали возле его волос, будто она хотела запустить туда обе пятерни. От этой мысли член снова болезненно дернулся. Салазар… Вполне вероятно, девчонка сейчас себя удовлетворяет, пока он позорно бежит от нее. От ее острых сосков, которые можно было почувствовать сквозь ее тоненькую блузку, ну неужели она была без бюстгальтера? Немыслимо.       В очередной раз вспомнив Салазара, мужчина забежал в какое-то маггловское кафе, на ходу отыскивая уборную. Драко влетел туда и запечатал двери наглухо. Вся стена перед ним была зеркальная, позади стояли раковины, за ними несколько пустых кабинок.       Из зеркала на него взирал испуганный покрасневший мальчонка, совсем не он, не Малфой. Волосы в разные стороны, глаза бегают, пиджак расстегнут, брюки топорщатся в районе паха. Вот, кстати, и причина.       Драко нерешительно повел ширинку вниз, пуговица уже еле сдерживала напор горячей плоти. Он, наверное, мог кончить только от чувства свободы от этих брюк. Малфой провел рукой по стволу, не отрывая взгляд от зеркала. Вот бы она сделала то же самое. А лучше села перед ним на колени, ее многострадальная юбка поднялась бы вверх, открыв вид на резинки чулок. Как тогда.       Да, вот так.       Придержав ствол у основания, она бы провела языком от начала и до самого конца, получив в подарок маленькую блестящую каплю.       Блять.       Ее глазки смотрели бы, как всегда, проникновенно прямо в его глаза, пока она брала его глубже. Пока член не уперся бы ей прямо в глотку. Тогда она бы отчаянно моргнула слезящимися глазами, умоляя его дать ей то, что он может дать. И Драко отдаст все.       По руке потекла густая семенная жидкость, капая прямо на пол. Мир остановился. Драко тяжело дышал и уже не смотрел в зеркало, он улыбался. Как тогда, в школе, как мелкий юнец, только входящий во взрослый и прекрасный мир. Мир, который назывался: желание к женщине. К ее телу. К ее душе.