Воскрешение нежности

Старший детектив полиции Ромеро, привлекательный брюнет, приятно проводил время в мотеле «Северный путь». Его мускулистый торс, покрытый темными волосами, был влажным от пота. Он облизывал пересохшие губы, сидя на крепких бедрах своего партнера, лежащего на спине. Зеркало на двери шкафа отражало смуглые ягодицы, мягко подрагивающие при движении, нежная ложбинка копчика была влажной. Его таз плавно двигался вперед и назад, двумя руками он слегка сжимал шею любовника, на которого взирал сверху вниз с высокомерным видом. Он всегда разыгрывал это маленькое представление демонстрации власти, но мужчина лежащий под ним точно знал, что детектив любил как раз наоборот. Поэтому когда он лениво шлепнул его по ягодице, Ромеро тотчас соскользнул с его бедер и дал себя поставить на четвереньки. Его любовник, мягко нажав ладонью на поясницу, заставил его прогнуться. Сжав руками смуглые бедра, он сразу начал двигаться с размашистым сильным ритмом, от которого влажные шлепки заполнили маленький номер мотеля. Тяжелое дыхание детектива Ромеро постепенно превратилось в жалобные стоны, он комкал руками простыню, прогибаясь все сильнее. Толчки ускорились, шлепки становились все громче и сочнее. Чтобы не биться головой об стену детективу пришлось вытянуть одну руку и упереться в изголовье кровати. Мужчина сзади не намеревался снижать интенсивность атаки. Вскоре Ромеро издал длинный высокий стон, а мужчина позади него сделал несколько яростных толчков и тоже облегченно застонал. Оба мужчины расслаблено повалились на постель. — В следующий раз я арестую тебя за причинение вреда представителю закона, Джеймс О’Лири, — пригрозил полицейский, отдышавшись и потирая лоб. — Мне показалось, ты именно этого и хотел, — лениво ответил Джеймс. Детектив удовлетворенно потянулся всем телом и пригладил пальцем густые брови. У него были влажные темные глаза, подернутые томной влагой, похожие на глаза коровы. Но костяшки его пальцев почти всегда были сбиты и покрыты синеватыми ссадинами – он был вспыльчив и нетерпелив. Джеймсу было все равно. Его не волновали методы, которым детектив выбивал показания, а темперамент Ромеро в постели устраивал его полностью. Три года назад доктор оперировал Аделину Ромеро. После выписки, ее благодарный супруг не раз наведывался в больницу, и они с доктором даже стали иногда встречаться в баре. У них нашелся общий интерес — лошади. У отца Ромеро была конюшня, и он давал дельные советы по содержанию лошадей. Однажды во время затянувшейся попойки, разгоряченный Ромеро недвусмысленно провел рукой по бедру Джеймса. А спустя полчаса, на темной парковке, зажатый между сиденьями автомобиля, он уже страстно принимал в себя немаленькое достоинство доктора, восхищаясь его напором. С тех пор они изредка виделись в мотеле, где детектив обычно встречался со своими осведомителями. — Ты только поэтому мне позвонил? — Ромеро застегивал верхнюю пуговицу рубашки, стоя перед зеркалом. Джеймс задумчиво окинул взглядом смуглые округлые полушария, соблазнительно выглядывающие из- под полы голубой рубашки и честно ответил: — Нет, не только. Поймав его взгляд в зеркале, Ромеро самодовольно хмыкнул и продолжил застегивать рубашку. — Я дам тебе знать, когда что-нибудь накопаю. Он быстро надел брюки и тяжелые ботинки, застегнул ремень, слегка выпятив пах, и весьма довольный собой пошел к выходу, держа полицейскую куртку подмышкой. — 20 минут! — напомнил он и скрылся за дверью. Морщась от отвращения, Джеймс принял душ в разболтанной кабинке. Пахло сыростью, а крошечный брусок отельного мыла уже был использован Ромеро — к нему прилип черный волос. В мутное окошко под потолком задувал холодный ветер, и Джеймсу захотелось поскорее уехать. Он быстро оделся и нетерпеливо выглянул в окно на парковку мотеля. Первый снег покрыл тонким слоем несколько стареньких неприметных автомобилей. За парковкой начинались серые покатые скалы, над которыми медленно кружились чайки. Все казалось застывшим и лишенным красок.