Воскрешение нежности

Новость о самоубийстве министра мгновенно распространилась по больнице. И хоть он долгое время был попечителем госпиталя, событие обсуждали скорее с оживлением, нежели с сочувствием. Простые люди в большинстве своем чувствуют нотки некого удовлетворения, когда умирает кто-то богатый и властный. Словно в этот момент в их маленьких жизнях восстанавливается нарушенная вселенская справедливость. Чего не скажешь о Фелпсе, который полностью раздавленный, скрылся в своем кабинете, чтобы сполна предаться скорби. Во многом благодаря министру Маккарти, королевский госпиталь был известен на всю страну своими прекрасными врачами и самым лучшим оборудованием. Фелпс чувствовал себя осиротевшим. Джеймс тоже чувствовал себя странно. Он был равнодушен к личности министра до тех пор, пока в его отделении не появился Гриша.С того времени им овладела стойкая неприязнь к надменным манерам и порочным пристрастиям Маккарти. Потом вдруг выяснилось, что он был вполне обычным, заслуживающим сочувствия человеком, который имел свою печальную тайну. Он вытащил незнакомого парнишку с большими проблемами из застенок психушки и по- своему пытался о нем заботиться, рискуя репутацией. Только слепой бы не заметил, что Гриша к нему привязан. Но в том, что касалось человеческих отношений, Доктор О’Лири был подобен толстокожему тюленю. Он еще не успел толком понять, что он чувствует к такому министру, как тот уже оказался мертв. Доктора заботило, как сообщить эту новость Грише, который едва выкарабкался с того света. А что будет потом? Куда он пойдет после больницы? Вряд ли квартира, в которой он жил, принадлежит ему. Он тяжело вздохнул. Как спокойна была его жизнь, пока в ней не появился этот мальчишка. Когда доктор вечером пришел в реанимацию, он с порога понял, что слухи уже дошли до Гриши. Тот сидел на постели с растерянным видом. — Это правда? — он вскинул глаза на доктора, его голос звучал с хрипотцой. — Иосиф умер? — Да. Гриша издал сдавленный звук и начал крутиться на постели, пытаясь подтянуть колени к груди, морщась от боли в ребрах. Джеймс присел на кровать и положил руку на его ноги, не давая Грише свернуться в свою обычную отрешенную позу. Пациент тяжело дышал, уставившись в одну точку невидящими глазами. Джеймс видел его подрагивающие губы и голубые глаза, подернутые стеклянной пленкой слез. Доктор осторожно положил руку на его затылок и потянул к себе. Гриша прижался лицом к груди доктора. — Мы с ним не… он не был моим…- сдавленно проговорил он. — Я знаю. Джеймс погладил мягкие волосы на затылке. Гриша замолк, горячо дыша в разрез халата, и Джеймс некстати почувствовал волнение в теле. — Я вам все расскажу, ладно? Все-все, — прошептал Гриша. — Хорошо, расскажешь, — спокойно сказал Джеймс. Гриша оторвался от груди доктора и заглянул ему в глаза. — А это правда, что я умер, а вы меня откачали? — Да. Пришлось сломать тебе два ребра. Гриша прикоснулся к перебинтованной груди. — Вы настоящий грубиян, — кокетливо сказал он, хотя на его ресницах еще висели слезы. — Что делать, раз ты такой непослушный. — пожал плечами Джеймс. Гриша застенчиво опустил глаза. — Значит, теперь моя жизнь принадлежит вам, — тихо сказал он.