Воскрешение нежности

«Любовник из психушки. Порочные увлечения министра Маккарти!», «Убийца пастора Мильтона пойман!», «Сжегший отца заживо психопат три года жил среди ваших детей!», «Ангелы смерти министра Маккарти» — истерили газетные заголовки, соревнуясь между собой в абсурдности. Джеймс старался не смотреть на пеструю стопку, лежащую на пассажирском сидении. Фиона и Джоанна поочередно названивали со вчерашнего вечера, когда фотографии Гриши облетели всю страну, но доктор не нашел в себе сил с ними объясниться. Все его отделение шепталось, косясь на своего заведующего, Фелпс ходил с лицом обманутого праведника. Бедняжка Элиза, набравшись смелости и заручившись поддержкой молчаливого Антона, потребовала от Джеймса объяснений. Они стали единственными, кому доктор в общих чертах рассказал суть дела. — Если будет нужно, мы выступим в суде! — горячо сказала Элиза. — И расскажем, какой он добрый и как он всех поддерживал! Разве такой человек может быть убийцей? — И про спину его, — буркнул Антон.- И про кошмары. Жизнь у него была тяжелая, это и дураку ясно. Джеймс приехал в поместье лорда, которое стало постоянным местом встреч. Наполеон Ги, хоть и был снобом, с почтением относился к интеллекту Вестморленда и всегда с интересом выслушивал его идеи. Друг Филиппа долго болел гриппом, следом заболела и леди Беатрис, поэтому трое мужчин без церемоний располагались за столом на террасе и обсуждали дела. — Итак, ваша поездка к Миличам не увенчалась успехом, — подытожил адвокат, копаясь в своих бумагах. — Подождем немного, такие люди переоценивают свои ценности со скоростью прямо пропорциональной сумме, которая маячит на горизонте. — Уверен, что они не такие. Я надеялся пробудить их человеческие чувства, — возразил Джеймс. Наполеон с сомнением покачал головой. Он вынул из портфеля стопку газет. «Трое жестоких убийц, освобожденных министром Маккарти, возвращены в тюрьму!» К заголовку прилагался коллаж из трех фото. На первом — косоглазый бритоголовый парень в наручниках с вызывающим взглядом. На втором — полный бородатый мужчина с сонным и помятым лицом и татуировкой во всю руку. И в центре — Гриша, с вызывающе приподнятым подбородком и прямым холодным взглядом. Наполеон довольно прищелкнул языком, разглаживая шуршащий газетный лист. — Что же, библейский сюжет в действии, — сказал он, удовлетворенно потирая руки.- Толпа будет жаждать распятия. Джеймс подозрительно на него посмотрел. Дела Гриши были очень плохи, но адвокат как будто получал удовольствие от безысходности всего происходящего. Доктор перевел взгляд на лорда и увидел, что его живые зеленые глаза полны осмысления какой -то идеи. Джеймс почувствовал себя безнадежно тупым, сидя между эти двумя гениями мысли. Парусиновые экраны, натянутые между столбами, защищали сидящих за столом мужчин от палящих лучей солнца. Две пятнистые собаки, мать и сын, нежились в тени, их длинные шелковистые уши стелились по нагретой дубовой доске. Где-то рядом уютно жужжал шмель. Аппетита ни у кого не было. Джеймс пил лимонад со льдом, адвокат- «Перье» с лимоном. Филипп со своим обычным невозмутимым видом закурил толстую сигару, чем привлек короткий выразительный взгляд доктора. — Четыре затяжки, — примирительно сказал лорд, моргнув бесцветными ресницами. Розоватые веки делали его похожим на кролика. -Итак, доктор, — твердо сказал адвокат, — ваша встреча должна пройти очень строго. Никаких объятий и прочих романтических прикосновений. Разговоры только по делу. Я имею в виду здоровье. Там будет тюремный врач и надзиратель. В кабинете установлена камера. Если хотите сохранить за собой возможность видеть и контролировать здоровье вашего друга, я рекомендую вам держать себя в руках. Ему я тоже дал подробную инструкцию.На этом я прощаюсь. Адвокат сделал знак молодому парню-слуге, который неподвижно стоял, подпирая дверной косяк. Тот исчез, и через пять минут послышалось урчание автомобиля возле парадного входа. Наполеон прощально взмахнул рукой и торопливо ушел. — Не понимаю, чему он так радуется, — уныло пробормотал Джеймс. -Я по правде говоря, в ужасе. — Иногда надо опуститься на самое дно, чтобы хорошенько оттолкнуться ногами, — равнодушно сказал лорд. — Прошу прощения, я не помешаю? — Раздался приятный мужской голос, из сада на террасу поднялся молодой человек. Он держал в руках большой букет роз. Влажные срезы стеблей источали горький аромат, а тугие бутоны — сладостный и мягкий. — Это мне? — спросил лорд. — Это для Би, — улыбнулся парень. На его щеках появились застенчивые ямочки. — Джеймс, познакомься наконец, это Кол, мой партнер. — Мне больше нравится — возлюбленный, — сказал Кол. — Свет сердца моего, — чуть насмешливо произнес лорд. — А это — доктор Джеймс О’Лири, который это сердце вылечил. Парень с серьезным видом пожал руку доктора. — Я вам очень за это благодарен, — сказал он. У него были строгие черты лица и резко очерченный подбородок, но большие глаза и чувственные губы смягчали угловатость, придавая лицу завораживающую привлекательность. Он передал букет в руки слуги и сел на место Наполеона. Его взгляд упал на газеты, лежащие на столе. Он медленно подвинул к себе верхнюю, раскрытую на развороте, и начал читать. — Это все глупости, — сказал лорд. — Я потом тебе все расскажу, с позволения доктора. Джеймс покорно махнул рукой, вставая. — Мне пора ехать, я и так постоянно злоупотребляю твоим гостеприимством. — Я рад приносить хоть какую — то пользу. — Лорд тоже собрался встать, но доктор положил ему руку на плечо. — Отдыхайте, спасибо тебе за все. — Он протянул руку Колу, но тот был поглощен поглощен чтением, что просто не заметил его жеста. — Ты же говорил, что не читаешь газет и ненавидишь новости, — сказал лорд, когда доктор ушел. Он спокойно раскуривал сигару, сощурившись от дыма. Кол молча продолжал читать. Лорд отставил руку с сигарой и присмотрелся к лицу своего любовника. Он с удивлением заметил, что глаза парня не движутся по строчкам. Он, не отрываясь, смотрел на фото Григория. — Хочешь заставить меня ревновать? — пошутил Филипп. Кол поднял на него темные непроницаемые глаза. — Что? — растерянно спросил он