Воскрешение нежности

— Ему место в инфекционном, — упрямо твердил Джеймс, нависнув над столом Фелпса. —Вот уж дудки, — тряс зеленой шапочкой Бальдин, глава инфекционного отделения. Его мелкие очки смешно подпрыгивали на длинном костистом носу. — Хотите на меня всех собак повесить? Чтобы Маккарти разорвал меня на куски, если паренек отдаст богу душу? Бальдин перевел дыхание. —Министр выбрал тебя, Фелпс и тебя, О'Лири! — он обвинительно ткнул пальцем в сторону каждого из врачей, — вы и отдувайтесь! —Он прав, Джеймс, дорогой, — жалобно бубнил Фелпс, вытирая потный лоб ладонью, — министру это не понравится. Он все больше и больше вжимался вглубь кресла, будто всерьез опасался, что кардиолог набросится на него через стол. —Пневмония. В кардиологическом отделении, — угрожающе произнес Джеймс, — да что с вами обоими, остатки разума растеряли? — заорал он вдруг, и Фелпс со стоном откинулся в кресле. —Не кричи, пожалуйста, — тихо сказал он, — думаешь, мне это нравится? Все замолчали, напряженно глядя друг на друга. — Введем частичный карантин, — с надеждой предложил Фелпс, — Бальдин будет за ним присматривать. Мы ведь даже еще не видели его анализы. Все обойдется. —Чтобы завтра же его не было на моем этаже, — отчеканил Джеймс и в ярости вышел из кабинета. Кипя от злости, он поднялся в кардиологию и столкнулся с медсестрой Биддл. Она испуганно посмотрела на красное лицо начальника и неловко комкая карман своего халата, открыла рот. — Пациент Доу ничего не ел со вчерашнего дня, — сказала она, собравшись с духом. Я видела анализ крови, мы можем добавить глюкозы в капельницу, тогда… Джеймс возмущенно уставился на юную выскочку, и она умолкла, покраснев как пион. Он открыл было рот, чтобы наорать на нее, но вдруг понял, что она права. Он закрыл рот и коротко кивнул. Потом прошагал мимо нее тяжелыми яростными шагами и вошел в палату Григория. В нос ударил уже знакомый запах пота и спирта. Источник его бед и раздражения лежал на спине, неественно выгнувшись. Осунувшееся лицо белело на фоне зеленой подушки. Джеймс заметил, что мокрые волосы пациента перетянуты розовой резинкой. Он сел на стул, чувствуя, как злость медленно размыкает свои тупые зубы. Долго сидел, молча глядя на своего пациента, беззащитного и такого нелепого с этой кокетливой резинкой на волосах. Где его семья? Почему никому нет до него дела, кроме престарелого развратного министра? Он встал и осторожно перевернув парня на бок, просунул руку под пижаму. Неровные рубцы на спине едва ощущались под пальцами, были горячими и влажными. Некоторые их них наверняка тянули кожу и доставляли дискомфорт. Он уложил Григория обратно на спину и удивленно понюхал пальцы. Они пахли ментоловой мазью. —Ник, — вдруг хрипло прошептал Гриша. Джеймс подобрался и склонился к нему. —Не ходи к ним, — продолжил лихорадочно бормотать парень, — я того не стою, лучше я сдохну, а не ты. Доктор молча глядел на напряженное лицо парня. Оно вдруг сморщилось, и из-под воспаленных век покатились крупные капли слез. —Ник, — снова позвал он, задыхаясь, — Не пойдешь? —Нет, — ответил ему доктор, — Не пойду. Спи. Мокрое от слез лицо разгладилось, и доктор поправил подушку под головой пациента. Он представил себе, как парня переведут в другое отделение, как будут обсуждать его спину и шушукаться за дверями палаты. Он снова вспомнил его в первый день, с этими его безумными ужимками полумертвого шута. Элиза тихо вкатила стойку с капельницей и, не глядя на доктора, принялась готовить раствор. Джеймс молча смотрел на ее маленькое серьезное лицо, формой напоминающее сердечко. Она уложила руку Григория на одеяло, ловко установила катетер в вену. Должно быть, это ее резинка красовалась сейчас на волосах блондина. Она работала в отделении около года, но из всего младшего персонала Джеймс выделял только ее. Ей больше всех доставалось из-за дурного нрава начальника, но в глубине души она очень гордилась собой. Джеймс снова понюхал свои пальцы. — Элиза, — вдруг позвал ее доктор, и девушка вздрогнув от неожиданности, повернулась к нему. —Сдай тест на квалификацию. Медсестра растерянно хлопнула глазами. Неизвестно, что удивило ее больше разговор о тесте и ли то, что доктор назвал ее по имени. «Биддл!» - обычно раскатисто орал он на весь коридор, и это звучало так, как будто он ее проклинает. —Я переведу тебя в старшие медсестры. Девушка быстро кивнула, зарделась и отвернулась. Джеймс вынул из кармана пару купюр и положил на край кровати. — Купи ему пижаму помягче, — попросил он. Та с готовностью кивнула. — Пусть остается, — бросил он в трубку, набрав Фелпса, и тотчас же отключился, услышав долгий выдох облегчения на том конце.