Суровая меланхолия безразличных глаз

      Каждая речь Кэйла перед публикой за километр несла от себя кровью.       Как лидер команды, он был одной из важнейших политических фигур. За каждым решением конвоем тянулась масса последствий, и Ким Рок Су был никем иным, как стратегом: просчитывал всё, от реакции властей до количества подосланных убийц. В политике Ким Рок Су ощущался как рыба в воде – всякую часть своей работы он исполнял в совершенстве и никогда не был доволен, всё глубже закапывая себя в эту бездонную яму беспрерывной работы. Совершенство в обязанностях, однако, не означало, что они ему нравились.       Политика – ринг, на котором испокон веков сражались тощие псы с исполинами-слугами за спиной. Носы всегда направлены по ветру в жажде лёгкой наживы, глаза слепы и не видят того, как за пределами ринга загнивает жизнь, лапы никогда не шевелились, чтобы хоть на унцию улучшить положение вещей за рамками минимума. Ким Рок Су не желал наживы, не имел за спиной никого, кроме своей тени и не мог оторвать взгляд от пределов ринга. Он не вступал в бой, а направлял все жесты рук на то, чтобы скинуть часть наживы загнивающему от безалаберности правительства обществу.       Другим это совершенно не нравилось: то, что настолько влиятельный человек не высовывается, дикая карта нейтральной позиции, чьи действия предугадать невозможно. Ким Рок Су воздерживался от любых заявлений, поэтому от тех редких речей, что он произносил для публики, несло трупным запахом.       Самым ярким случаем стала самоубийственная миссия, на которую командиром поставили Ким Рок Су. Четверо человек из его команды сломали конечности, восемь госпитализировали. Содружественная команда, противившаяся его командованию, управляемая человеком правительства, потеряла восемьдесят процентов состава.       – Как вы думаете, кто победит, когда обученные команды, объединившись, нападут на неугодных командиров? – глаза Ким Рок Су сверкнули сталью. – Вы ходите по чрезвычайно тонкому льду.       Как из рога изобилия сыпались меткие замечания и предречения возмездия, небезосновательные, оттого и пугающие. Комната захлебнулась в холоде произнесённых слов. Ким Рок Су не угрожал и не размышлял, а препарировал и будто доносил уже известные факты. Пустой тон и едва прикрытое послание – когда кто-то имел неосторожность навлечь на себя презрение лидера команды, Ким Рок Су плёл интриги, и неосторожные лишались поддержки, кристаллический ясными способами погибали или свергались. Странное сочетание прозрачности и незаметности сводило с ума всех, кого было в чём обвинить, однако неприкрытый приговор был точкой невозврата.       От выступлений Ким Рок Су несло кровью, и в бытие Кэйлом это ничуть не изменилось.       Вся нелюбовь к высказыванию мыслей никуда не делась, но выгода от запугивания дворян её перевесила. Пара выверенных слов тут и там, эффективных и жёстких, и люди уже понимали, с кем имеют дело, не тратя впустую ни своё время, ни время Кэйла. Полноценные речи раздражали, но приносили плоды в виде уважения и подчинения, с которыми Кэйл привык работать.       А сами выступления? Сами выступления Кэйл никогда не любил, какими бы эффективными они не были. Действенный инструмент достижения целей, прекрасный способ манипуляции, однако не каждый инструмент в наборе – любимый.       Хотя Кэйл умеет использовать их все максимально продуктивно вне зависимости от своих симпатий и антипатий. Медовые уста открываются, и змей-искуситель вещает, маня в ловушку тех, кто прогадал с выбором врага.