Суровая меланхолия безразличных глаз

      Записи стали неотъемлемой частью жизни Ким Рок Су легко и неотвратимо, будто им всегда предназначалось клубиться чёрным дымом в голове. Благословение и проклятие в одном флаконе, банально, но сбивающе с ног и сводяще с ума – Ким Рок Су этой способности не сдался, но сумел ей овладеть.       Он смирился с реальностью и использовал с выгодой для себя, как делал всегда. Запись стала некоторым подспорьем в работе с информацией из-за её легкодоступности, точности и мобильности; она была откровенно удобной.       Неудобным было лишь содержание. Истошные вопли, бздяшные всхлипы, хруст костей и последние слова, образы и виды, всё, что знать не хотелось бы, но выбора теперь уже не было.       На первых порах Ким Рок Су, может быть, и отказался бы от таких записей, будь у него возможность. Сейчас же, спустя годы, уже будучи Кэйлом, он ни на что не променял бы даже гротескные сцены того, как люди насмерть падают как подкошенные от почти любого движения безрангового.       Записи – это воспоминания. Всё, что когда-либо было у Ким Рок Су, всё, чем являлся Кэйл.       Он жил и едва не умирал, дышал и задыхался прошлым. В нём остались и родители, и немногие, но важные люди, проявившие сострадание, и дядя, и годы в приюте, самостоятельной жизни, и апокалипсис, и хёны, дорогие командир группы и Чхве Чжон Су.       Без своих воспоминаний Кэйл – никто. Он сформировался из этих плохих событий, пустил корни в этот шаткий фундамент отвратительного начала жизни и процветал. Без своих воспоминаний, опыта и трудностей, создавших личность Ким Рок Су, он не стоил бы ничего.       Кэйл не отказался бы ни от одной записи, даже самой мерзкой, даже если это заставляло его контролировать каждую мысль и просыпаться ночью дезориентированным и в холодном поту.       Просто таков он был, и меняться никогда не собирался.