Суровая меланхолия безразличных глаз

      Кэйл недоуменно посмотрел на Рона. Кровь стекала по подбородку, пачкала военный мундир и неприятно липла к телу. Отдача после использования древних сил наступила ожидаемо и обыкновенно, но Рон всё же хмурился.       – Прекрати это.       – Прекратить что?       – Подвергать себя опасности.       Будучи Ким Рок Су, Кэйл постоянно подвергался ранениям. Это было делом столь же ожидаемым, как почистить зубы с утра или позавтракать. Быть раненым стало настолько привычным, что никакого внимания Кэйл на это уже не обращал. Однако Рон волновался: к этому Кэйл так и не смог привыкнуть. Раньше никто, кроме немногих и быстро ушедших людей, не заботился о нём, да и сам Кэйл слишком давно со всем смирился и свыкся. Беспокойство Рона казалось странным.       – Всё в порядке, я к этому привык.       – Я не привык.       В глазах Рона – неожиданный страх, горечь и почти боль. Он нахмурился и окинул Кэйла взглядом, сжал запястье стальной хваткой и явил собой очень непривычную картину. Кэйл никогда и не мог предположить, что этот старик-убийца способен на такие глубокие и искренние переживания по отношению к нему.       Сама концепция казалась странной.       – Прекрати.       Кэйл не отвёл взгляд, но помрачнел. Давать неисполнимые обещания было чревато бесконечной виной и непрерываемым проигрыванием записи, и Кэйл давным-давно научился этому на своём горьком опыте. Он промолчал, и Рон на это молчание посерьёзнел лишь сильнее. Он понимал, – это виднелось в выражении глаз, – но не собирался отступать от своего мнения. Крепкие пальцы сжали запястье Кэйла лишь сильнее.       – Мы все волнуемся за тебя.       Сердце Кэйла сжалось странной горечью. Волноваться надо было раньше, жизнь назад, когда он ещё не привык жить в апатии, находить утешение в трудоголизме и контролировать свои эмоции, чтобы не сойти с ума. Сейчас ему это волнение было ни к чему.       – Я не просил об этом.       Жить, зная, что ты несёшь ответственность за себя не только перед самим собой, но и перед другими – непривычно. Осознавать своё влияние на остальных – страшно. Теперь проблемы Кэйла принадлежат не только ему, как и его жизнь. Забота не улица с двухсторонним движением, а обоюдоострый меч. Кэйл, неумелый в обращении с ним, только продолжает раниться из раза в раз.       Как оказалось, он также и ранит других.       Нужны ли изначально ему были эти забота, волнение и привязанность?       Любить и быть любимым – больно, но Кэйл давно привык выбирать боль. В конце концов, как бы тяжело ни было привязываться, своих близких Кэйл ни на какое безоблачное счастье бы не променял.