Суровая меланхолия безразличных глаз

      Кэйлу не повезло оказаться втянутым в каждую перепитию сюжета несчастной книги, и мир соответственно прогнулся под изменения.       Всё началось с малого, но привело к совершенно другому концу: от плана отсидеться во время войны Кэйл перешёл к бытию главнокомандующим, от желания не отсвечивать – к становлению знаковой фигурой обоих континентов, и от фактического одиночества к постоянному шуму. Жизнь впутала Кэйла во все возможные передряги, а в остальные из надобности пришлось влезть самостоятельно. Терракты, Рука, война, Белая Звезда, Бог Отчаяния, Охотники и прочие неприятности навалились одна за одной, и Кэйлу оставалось лишь реагировать и перестраивать ситуацию под себя.       Вместо двадцати лет войны всё закончилось за два года, все, кто должны были умереть, остались живы, мир перевернулся на все сто восемьдесят, и Кэйл в этом, к сожалению, сыграл не последнюю роль. Хотел бы он сказать, что всё образовалось само собой, но для этого было слишком много бессонных ночей, кровавых битв, интриг, планов и работы с пеной у рта. Перезнакомиться с обоими континентами, всех организовать, повести войну, убить реинкарнатора – мало ли? Даже Кэйл со своим вечным самообманом понимает, что здесь отвёртываться незачем.       Он помог изменить историю этого мира, но не потому, что на него возложили какую-то миссию, нет: он хотел жить. Жить можно лишь там, где мир и нет диктатуры, а борьбу с могущественным соперником Кэйл бы кому попало не доверил, когда уже оказался во всё это втянут. Он возглавил противодействие, и за этим потянулись последствия. Сложились новые отношения, произошли другие события, люди изменились, но это не зона влияния Кэйла.       Последствия расходятся кругами по воде, захватывая всё большую площадь и задевая всё новые области.       Так какова роль Кэйла во всём этом?       Случайно случившийся центр круга.