Greeting of the Devil

Сдохнуть при первом абордаже звучало как план, но судьба та еще сука и Иззи любил ее смешить. Начать хотя-бы с того, что на них напали первыми. Чертовы испанцы, которых ненавидели даже британцы которых ненавидели, кажется, все, включая самого Иззи… Впрочем, какая разница кто именно проткнет его шпагой или сделает еще одну дырку в боку пулей. Или в голове, когда-то ведь до людей дойдет, что ранения туда более эффективны. А пока Иззи вполне безболезненно для себя делает дырки в противнике и успевает следить за своим мальчишкой. Вик тоже успешно делает в противнике многочисленные дырки, на взгляд Иззи даже слишком многочисленные, на два-три удара больше чем нужно, словно ему страшно, что чертовы испанцы восстанут из мертвых. — Пацан, полегче, я не заметил среди них ведьм. — Хотите поучить своего нового капитана драться? — Виктор усмехается, и это стоит ему раны на левой руке. Проверяя команду он не успел надеть наруч, а привычка защищаться предплечьем никуда не делась. Слышится шипение и булькающий вскрик. — Я серьезно, мне бы не помешал учитель. — Хорошо, но помни, что мертвых мальчиков никто не учит, так что если ты протянешь ноги, я выкину тебя за борт и стану капитаном твоей посудины. — Смотри сам копыто не отбрось, — Иззи фыркает. План умереть в этой битве больше не кажется таким заманчивым. Протез безбожно натирает культю, даже не смотря на то что Иззи снимает его на ночь, воспаление не спадает и от боли желание всех поубивать усиливается в разы. Он старается не срываться на команде, чтобы его не выкинули за борт и не прирезали ночью, но держаться все трудней. К вечеру боль становится совсем невыносимой и он готов пожертвовать жизнью (но не уважением, нет), чтобы выплеснуть хотя бы часть накопившегося гнева. Тэрри, который все еще ходит за ним хвостиком, прося показать пару приемов, (на что Иззи отгоняет его злобным взглядом, после чего мальчонок пугается и прячется на несколько часов. Но всегда приходит снова.) Сейчас он топчется в дверном проем вызывая раздражение. Проскальзывает мысль, что сорваться можно на нем, но Виктор ему голову открутит, он явно Тэрри любит. Не как Хорниголд «любил» юных членов экипажа, по ночам таская их в свою каюту, а почти отцовской любовью. — Я тебя не съем, — вопреки словам Иззи клацает зубами — Говори, зачем пришел. — Капитан вас позвать просил. А вы правда не съедите? Иззи не может сдержать смех, короткий и сухой. — Правда. Я не люблю апельсины, а ты из них процентов на сорок состоишь. Мальчик весело улыбается, перестает переступать с ноги на ногу. — А покажете… — Нет. Топай отсюда, просто покусать тебя мне ничего не мешает. — Сходи к Уолтону. — Я не ранен. — Да. Я вижу, что вы не ранены, мистер Хэндс. Но еще я вижу, что еще немного и вы начнете испепелять взглядом. Так что будьте добры, посетите врача, пусть он пропишет вам что-нибудь более эффективное чем ром, сигареты и терпение. — Это приказ? — Иззи складывает руки за спиной поднимая вверх голову, вглядываясь в темные глаза капитана. — Это просьба, но если Вы ее не выполните, мистер Хэндс, есть шанс, что испепелять взглядом научусь я. — Если на нас не напали, я выкину тебя за борт к чертовой матери… — ворчит Вик накидывая на плечи плащ и поправляя ремень на шее, он наверняка уже сам понял, что никто на них не нападал, да и они ни на кого не планируют, слишком уж спокойно стоит Иззи. Улыбается ехидно, прислонившись плечом к дверному косяку. — Кстати о чертах. Команда видела русалку и попросила позвать вас. — О Боже… — судя болезненному стону и по возведенным к потолку глазам это частая история — Это они черти. Ничего. Сами увидите. И услышите. — Капитан! Капитан! — Тэрри тащит Вика за рукав поближе к собравшимся на палубе матросам. Люди расселись на мешки, свернутые одеяла, бочки и просто на пол, переговариваясь в пол голоса о чем-то своем, но стоит Тэрри усется рядом с капитаном на битенг, как все замолкают в ожидании чего-то. — Итак, что вы видели или слышали на этот раз? — Виктор делает вид, что раздражён, но его глаза посмеиваются. Мальчонка (тот, что младший, отмечает Иззи мысленно и улыбается) ёрзает в нетерпении, держа Вика за руку. Тай, такелажник, с гордостью выходит в образовавшийся круг. — Я слышал скрипку. Самая красивая музыка, которая заставила меня желать последовать за ней, будь моя воля, я бы повернул корабль на поиски источника этих чарующих звуков. Иззи наблюдает за происходящим оперевшись спиной и локтями на фальшборт. Скрипка, значит. Это он слышит впервые. На «Мести королевы Анны» все в основном слышали женские призывы и видели сиськи скрывающиеся под водой. Впрочем, это всегда происходило только на суше, когда мужики, вылакавшие пол бочонка рома, тащились гулять по набережной, потому что на бордель денег уже не хватало. — Спасибо, Ян, — Виктор предпочитал использовать имена, а не прозвища, которые члены команды давали друг другу. Видимо, это позволяло сохранять официальные отношения. Или доверительные? Иззи так и не понял. Вик вдруг повернулся в его сторону — Господин Хэндс, что думаете? Чья это была скрипка? Иззи усмехнулся. — Понятия не имею. Неда Лоу к Дэйви Джонсу мы отправили еще в прошлом году, — видя, как оживился Тэрри, Иззи, что удивительно, даже не пожалел, что упомянул незнакомое мальчишке имя. Ребенок, что для него естественно, сразу же открыл рот, чтобы задать ожидаемый вопрос: — А кто это? Вик пересекся с Иззи взглядом, они кивнули друг другу. — Да был один засранец, отвратительно жесткий пират, который обожал пытать своих пленных и играть на скрипке. А в прошлом году, Джентельмен Пират вместе с Черной Бородой убили его, его же скрипкой. Он стоял на доске, готовый вот-вот шагнуть в море, но Джентельмен Пират был так разозлен противными замечаниями по поводу его джентльменского костюма, что точным броском в голову отправил Нэда Лоу кормить рыб. Тэрри восхищенно выдохнул и поёжился от холода, сам того не замечая. Вик усмехнулся и накинул на мальчишку свой плащ, парень довольно уркнул и обнял своего капитана за талию. Боже, парнише ведь почти пятнадцать, а он до сих пор ведет себя как полный ребенок, выглядит, впрочем, так же. Слишком маленький, слишком худой и костлявый, кажется, даже молочные зубы не все выпали. Словно в младенчестве недокормили. — Ваши версии, господа, — обратился Вик к оставшимся матросам, — Начнем с Вас, Уолтон. Врач поправил очки и откашлялся в платок. Простыл, видимо. Неудивительно, ночи в последнее время совсем холодные. — Всё еще считаю, что это предсонные видения, или иллюзии, схожие с теми, что люди испытывают в пустыне. Команда заспорила, бо́льшая часть была против предположений Уолтона, матросы рассказывали про крики младенцев, которые слышали бороздя просторы океана, хвосты, скрывающиеся под водой, завораживающие пение и тени огромных русалок под кораблями. Иззи не особо вслушивался, в основном думая о своем, вспоминая такие же посиделки на его прошлых кораблях и рассматривая мальчишек. Виктор гладил посапывающего у него на плече Тэрри. К полуночи команда расходиться, Вик кутает Тэрри в плащ и относит в гнездо из одеял, одно из которых, кажется, сшито кем-то из команды, лоскутное. Мальчишку на борту любят, он разбавляет унылые будни, хоть и раздражает безумно. …Иззи находит его на капитанском мостике с сигаретой в зубах, ветер мягко треплет выбившиеся из косы пряди. Вик — по другому называть его сейчас не получается, как бы не хотелось в очередной раз окрестить его мальчишкой — смотрит в глубину волн, оперевшись о фальшборт. Если бы Иззи хотел его убить, то сейчас с легкостью мог бы это сделать, стоило лишь подтолкнуть чтобы юный капитан свалился в море. — У Вас тоже бессонница, господин Хэндс? — Иззи вздрагивает от звука. Идиот. Засмотревшись, сам потерял бдительность. А мальчишка, кажется и не терял, определил по шагам, кто к нему подкрался. Хотя… Понять, что это Иззи не сложно. — Да, бывает. Иззи становится рядом с ним и принимает из тонких пальцев сигарету. Длинная, догоревшая лишь до середины. Стоит недавно или это уже не первая? Иззи затягивается. Сладковатый привкус и освежающий запах мяты. «Отчего же вам не спиться, капитан?» Порыв прохладного ветра ударяет в бок заставляя длинную косу развиваться, а Иззи давится дымом от осознания желания согреть. Что это? Неужели на старости лет отцовские инстинкты проснулись? Но Виктор, кажется, совсем не мерзнет, несмотря на тонкую кожу, которая в ночном свете еще бледнее, чем днем. — По спине постучать? — если бы не ехидство в голосе, Иззи мог бы всерьез напрячься. — Нет. Лучше скажи, что ты тут делаешь, — ночь, сигарета и интимность не располагают к общению на вы. — Слушаю, — Вик затягивается сигаретой и выдыхает дым. Волны бьются о борт и мелкие соленые брызги серебряными жемчужинами падают на темные волосы. Иззи смотрит туда же, куда смотрит его капитан. И слышит. Пение. Совсем не похожее на человеческое, но самое прекрасное, что Иззи довелось слышать. Словно само море поет сливаясь с небом. А потом из воды появляется создание, огромное, размером с галеон. Крылья, да, кажется это именно они, ударяют о воду поднимая волну. Хорошо, что волна далеко, иначе бы под ней погребло корабль и, кажется, весь мир. Иззи хочет задать сотни вопросов, но не может вымолвить ни слова лишь смотрит, смотрит, смотрит, пока создание не скрывается за горизонтом.