На страницах семейных записок

Около двух лет Странник и Тарталья находятся в браке, ютясь под одной крышей маленького домика в столице Снежной. До появления в их жизни Ванессы все было просто и слегка скучно — рутинная работа и домашние хлопоты, которые никак не разбавляли череду унылых дней. Тарталья до первых сумерек нёс службу в штаб-квартире Фатуи, иногда задерживаясь на работе или вообще оставаясь там ночевать. До конца не ясно, что такой человек как Чайльд, — порывистый, слегка ветреный, и никогда не сидящий на одном месте, — может делать нечто такое, из-за чего приходилось задерживаться. Но почти каждый вечер он возвращался с новыми царапинами и мелкими шрамами, от чего Страннику с угрызающей болью беспокойства приходилось лечить даже самую маленькую, никак не угрожающую ранку на теле Тартальи. Он так хлопотал потому, что прекрасно понимал хрупкость и невечность жизни человека, и чтобы вновь не терять того, кого любит больше всего на свете, Странник бережно обеззараживал и бинтовал, как мумию любые ранки Тартальи. Странник знал всю суровость и страшный риск работы в Фатуи по своему давнему, забытому опыту, но никакие его убеждения не заставляли Тарталью выбрать что-то не такое кровопролитное, от чего жизнь будет висеть на волоске. Тот всегда лишь отмахивался, говоря, что жизнь на то и жизнь, чтобы рисковать, и потому Страннику приходилось лишь сокрушённо вздыхать, брать с Тартальи обещание об правильных и нерискованных действиях, после которых Страннику не придется чуть ли не со слезами лечить его, и надеяться всей душой, что милость и добрая воля Царицы не даст его любимому шалопаю вляпаться в очередной кровавый переполох. Сам Странник в Снежной смог неплохо устроиться в бог забытой всеми библиотеке лишь по нескольким причинам: малая физическая активность, платят неплохо, и каких-то совершенных навыков работы не надо — выдавай книжки, да следи за состоянием более старых книг. Из образования, нужного для библиотекаря, у него есть небольшая корочка из Академии Сумеру, малый багаж знаний, и умение ловко болтать на разных языках, которые ему в учебные годы проживания в королевстве Дендро вдавливала в голову Нахида. (иногда добровольно, а иногда через силу). В спокойной, ленивой обстановке библиотеки, где всегда была атмосфера средневековья от старинных картин и запаха сушёных трав, среди пыльных, ветхих книг Странник коротал своё свободное время за чтением «бесполезных» текстов, распиванием заранее сделанного чая и рассуждениями о том, что бы из вкусного прикупить сегодня после работы. Так уж получалось, что посетителей у них почти никогда не было — были лишь единицы, состоящие из гимназистов семьи среднего достатка, но и то они приходили разок во время медового спаса, а потому Страннику приходилось себя развлекать, дабы не умереть от скуки: бродил меж выставленными небольшим лабиринтом книжными полками с умным лицом, читая фамилии авторов произведений разной национальности. Выбирай кого хочешь, всё на твой вкус — от занудного учебника гения из Сумеру, читать который невозможно из-за скудного авторского слога, или очередной влюбленный в драму романтик из Фонтейна, у которого единственные произведения — любовная чушь из неравных отношений, браки по расчёту и очередные истории про «храбрых, отважных и благородных мушкетёрах, о которых никогда не видел мир». Действительно, таких «великих» героев и правду не увидишь среди тысячи точно таких же книг… Так же его частенько просили убраться в книжном зале: вымыть пол или протереть полки. «И на что им тут уборщицы.» — ворчал Странник про себя, протирая пыль на верхних полках стеллажей с помощью элементарного навыка от Анемо глаза бога — умение летать пригождалось не только для собственных желаний, но и для «работы». Когда уж совсем Страннику нечего делать — засыпает прямо в кресле, соорудив из книжек и подушек, которые любезно оставляет библиотека для посетителей, импровизированную кровать. Бездельничает он до тех пор, пока начальство, как назло, не появится из-за угла с стопкой полуживых книг; бросит на Странника надменный взгляд из-под оправы чёрных очков, кинет ему под нос ту самую стопку, и промычит обсохшими, как изюм, губами: «Разбери и расставь по полкам по алфавиту. Время до вечера. Как закончишь — позови, и я проверю». Странник отвечает с милым лицом, а в душе угрюмо ворчит и с раздражением закатывает глаза. К официальной части работы, в отличии от бездельнической, он всегда относился поверхностно. Эта библиотека — просто для красоты построенное здание, чтобы оправдать факт того, что в Снежной глубоко ценят литературу предшественников, а на деле в ней нет и половины книг именитых классиков. Это полуразрушенное здание и близко не стоит рядом с центральной библиотекой Снежной, в которую люди так и бегут получать ценные источники знаний. Так что нечего вон из кожи и лезть и корчить из себя сотрудника месяца — зарплату платят стабильно, без задержек, и ничего более не надо. Его рабочий день всегда заканчивается в семь вечера, и, на лету оставляя подпись об своём уходе в листке на столе администрации, Странник со всех ног через мосты и сугробы мчался к массивным воротам в ход штаба Фатуи. Под сварливое кряхтение дежурных на посту он ждет появление родного лица из-под железной двери с красочными узорами. А когда Чайльд, с до этого уставшим лицом, выходит с территории Фатуи, сразу оживляется — какая уж тут усталость, когда любимый рядом! И они в обнимку шли обратно домой по вечернему тёмному городу, сопровождаемые удивленными взглядами дежурных. В их тихом и уютном гнёздышке, где никогда не было душной атмосферы ругани и дискомфорта, они могли расслабиться от напряженного дня и полностью отдаваться (воспринимайте фразу как вам угодно) друг другу. Между ними не было ссор, тайных обид; существовал свой тайный язык жестов и взглядов. Конечно, были и разногласия во мнении и взглядах на жизнь, но у кого их не бывает? Только в идеальных парах, написанные рукой мечтающего о такой жизни автора. Но не смотря на розовую картинку их совместной жизни, всё-таки была одна вещь, которая встревала в их отношениях, но беспокоила лишь одного партнера — ложь Странника о самом себе. Ещё до того, как он переехал в Снежную, его жизнь стала другой, приобрела новые краски. Больше не было тягот прошлого, боли, страха и настолько импульсивных желаний, что заставило бы обычную мирскую жизнь людей течь по новому руслу. Проживая в Сумеру, где бурлящий пик гнева и страданий прекратился, жить стало намного проще и дышать легче, ему казалось, что все — прошлого не вернуть, стоит забыть и отбросить все то, что обременяло душу. Но не смотря на новую жизнь без мрачной тени прошлого, все же была вещь, которая так и осталась в голове Странника — любовь. Будучи ещё известным в кругу Фатуи как шестой номер из предвестников с именем «Сказитель», он пользовался большим авторитетом среди солдат-новобранцев и прочих высших статусов. Серьезный, холодный, прямолинейный, делающий всегда то, что задумал без любых преград, он был идеалом в глазах тех, кто стремился стать прославленным воином в рядах Фатуи. Слова лишнего не скажет, на грубость ответит «поцелуем» и пинком под зад, на деле работающий тут только для личной выгоды. Но несмотря на его «идеальность», было у него то, что для многих было как грех — влюбился без памяти, как наивная девушка. Вышло все это совершенно случайно. Только-только получив высший статус, Царица поручила ему взять шефство над новобранцем с рыжими, как огонь волосами и вздорным норовом. Сказитель лишь фыркнул, увидев это голубоглазое чудо в меховой шубе рядового, и про себя подумав: «Нда, этого и следовало ожидать», принялся обучать его воинской дисциплине в своей привычной манере: много вопросов не задавай, нос не в свои дела не суй, на нервы не действуй. И Аякс, как и ожидалось, делал все с точностью наоборот — то в драку влезет, то руку сломает, то уснет на рабочем месте. А Сказителю, хоть убейся, велено присматривать за ним, иначе по шапке влетит. Ему приходилось бегать за ним и отчитывать его, как мама утка. Так и начался их маленький роман, хоть любовью особо тут и не пахло. Вскоре новобранец повзрослел, возмужал, даже получил чин одиннадцатого предвестника Фатуи, взяв имя «Тарталья», хотя больше отзывался на «Чайльд». А значит, что за ним уже не надо присматривать. Сказитель мог бы со спокойной душой выдохнуть: ну наконец-то свобода! Но каждый раз, когда он оставался в своём кабинете, где больше не ждал юнца с отчетом о сегодняшнем дне от задорного Чайльда с щебечущим голоском и рыжими кудрями, Сказитель тосковал по нему, однако подойти и заговорить с ним просто так вне учебной дисциплины не удавалось — он слишком гордый для этого. Тарталья, хоть по нему и не скажешь, тоже стал скучать по своему наставнику, и через пару дней осмелился начать с ним малый диалог. Слова не клеились, точной темы для разговора не было, грубые ответы и неловкий кашель Тартальи не могли гарантировать и капли намека на нормальный диалог, но каким-то чудом все вышло, на удивление, хорошо: они узнали друг друга получше, рассказали парочку забавных вещей и (не)интересных мелких фактов друг о друге, и, ещё немного скудно поболтав, разошлись. Их разговоры всегда начинались с чего-то незначительного — мелкого замечания по поводу поведения или внешнего вида, а затем они перерастали в нечто большее, как мелкая искра вспыхивает в более яркое пламя. Вскоре Тарталья и Сказитель стали рассказывать друг другу то, чего не мог услышать любой человек (а если и слышал, то гарантирую, что на следующий день его в живых вы не застанете). Дело шло, шло, откровений стало намного больше, а ещё Сказитель стал чувствовать в груди нежно развивающееся тепло, когда он общался с Тартальей, и тот стал чувствовать тоже самое. Он думал, что это просто от хорошего расположения духа, хотя Сказитель редко бывал в радостном настроении, да и теплело в душе только тогда, когда рядом был Тарталья. Почти каждый день во время собраний Фатуи и деловых разговоров Тарталья мог невзначай бросить быстрый взгляд на Сказителя, одарив того нежной улыбкой, и не заметить того, что от его миловидного личика Сказитель заливался краской смущения. А Сказитель, в свою очередь, проходя мимо рабочего стола Чайльда, мимолетно и с тихим фырканьем оставлял сюрприз. Это всегда была разная маленькая вещица: небольшая записная книжка, размером с ладошку, чуть потрёпанный, испачканный засохшей кровью орден Фатуи, а в один день бросил на ему на стол крохотную, еще живую ромашку. На такой подарок смущённый Тарталья, бережно держа в руках маленький цветок, вопросительным взглядом уставился на Сказителя. А тот с красным лицом скорчил невозмутимый, гордый вид и ушёл, по пути врезавшись в стену с последующим криком: «Я специально это сделал!» Постепенно их отношения стали выходить на новый уровень. Они уже не стеснялись краснеть, когда смотрели друг другу в глаза, могли ненароком держаться за руки, пока никто не видит. Однажды они обнялись, и это глубоко осталось в памяти каждого из них. Дело даже дошло до поцелуя — это случилось странно, бурно и неожиданно. Они были в кабинете Сказителя, он рассказывал очередной скучный план, который Тарталья, разумеется, не слушал. Слова фоном звенели в ушах Тартальи, пока он следил за движениями губ Сказителя и его прикрытыми задумчивыми глазами. Когда Сказитель раздраженно щелкнул пальцами у лица, ведь Тарталья его совсем не слушает! И неожиданно рыжий поцеловал его. Это был неуверенный, неловкий поцелуй, больше напоминающий сминание губ. Сказитель был в немом шоке, но поцелуй не разорвал, наоборот — зарылся руками в рыжие волосы и углубил поцелуй, от чего Тарталья навалился на него, а когда в лёгких стало гореть от нехватки воздуха, то разорвал поцелуй и принялся мягко целовать все лицо Сказителя: щеки, лоб, нос. Ну, а дальше… Сказитель уже и не помнит, что было тем вечером, но к утру, обнаружив себя на своём диване с головной болью, без одежды и со спящим Тартальей рядом — все понял. До сих пор им было неясно, как из наставника и ученика они быстро перешли на новый уровень отношений, хотя если говорить честно, то никто из них не противился этому. Они думали, что это просто так устроила жизнь. Два человека с тяжелой судьбой — слишком рано повзрослевший ребенок, потерявший блеск жизни в глубинах Бездны, и брошенная своим божественным созданием кукла, мечтающая о сердце, которого он не получил, хоть и был создан сосудом для него. С, казалось, абсолютно разными жизненными путями, но со схожими методами достижения целей, они смогли сблизиться на почве чужих страданий и кровопролития. Найдя друг в друге то, чего им не хватало всю жизнь — понимания и любви принятия, Сказитель и Тарталья стали друг для друга ценными людьми. Когда они были наедине, Сказитель часто проливал слезы, скопившиеся за уставшую от предательства жизнь, Тарталья был для него стеной и опорой, принимающий его переживания. Бывало, что и Тарталья терял свою непрочную маску уверенной непоколебимости, тоже становился мягкой душенькой, и на этот раз Сказитель был для него эмоциональной поддержкой. Подальше от чужих глаз, они с каждым днём все сильнее влюблялись друг в друга. Тарталья и Сказитель дорожили друг дружкой, стараясь сохранить улыбку на лице любимого. Их сложные характеры не были для них искрой разногласия и ссор, хоть те, разумеется, были. Пламенное чувство нежности и чувств грели душу и сердце, укрепляя пламя будущего огня любви. И их романтика и любовь была бы вечной, Тарталья и Сказитель могли бы навсегда сохранить свои искренние чувства, если бы желание Сказителя стать Богом не погубило их прочную любовь. Узнав о том, что Сказитель собирается участвовать в проекте Доктора и переехать в Сумеру, Тарталья стал его отговаривать. Он просил его отказаться и остаться с ним, Тарталья не доверяет Доктору и тот может сделать ужасные вещи, о которых его вторая половинка будет жалеть, но Сказитель отказался. «Я хочу стать тем, кем меня создали,» — единственное, что сказал ему Сказитель, прежде чем навсегда покинуть Тарталью и холодную Снежную. Сказитель был точно уверен в своем перевоплощении в Божество — Доктор обещал ему, что все пойдет гладко и без проблем; в руках приятно покалывало от нарастающего волнения и будущего представления о себя в новой форме. Если есть гнозис, значит, что дело дойдет до конца и Сказитель получит то, чего хотел. Но все пошло так же, как и предсказывало нутро Сказителя в глубине души — в Сумеру прибыла Путешественница, желающая найти своего брата и «поиграть» в героя. Пройдя тернистый путь из вечной пелены Сабзеруса, долгого скитания по пескам пустыни и встречами с детьми звезд, раскрыв вместе с Дендро Архонтом планы предвестников, все оборвалось. Сказитель помнит, как это было — как спустя сотню попыток с тупым мечом в руках Путешественнца заставила тело робота ослабеть, как Дендро Архонт, с тяжестью, но со стойкой верой и защитой в сердце за свой народ, она отобрала то, что было для Сказителя вещью ценой жизни — гнозис, и как тонкая отчаяния нить, связывающая Сказителя и его судьбу, оборвалась. Он не любит вспоминать дни, когда ему пришлось встретиться лицом к лицу с прошлым, когда из потока жизни сошло прошлое «я». Опустошение, страх, чувствовать себя загнанным в угол было ужасным. То, к чему он шел, горел мечтой и грезил — всё сломалось. Думаю вы, мои читатели, сможете понять переживания и чувства нашего героя, его дальнейшую судьбу и мысли. И потому я хочу перейти к той части, где из Сказителя мы перейдем к Страннику и его проживание в Сумеру. Когда весь кипящий поток гнева и ярости закончился, ненастная буря сменилась легким ветерком, Странник старался забыть о том, что было в прошлом: старые друзья, Снежная, Фатуи. Суровая, ледяная страна льдов и буранов сменились на пышное королевство зелени и тропических деревьев; мрачные и грубые солдаты заменились приветливыми смуглыми торговцами и мудрецами Сумеру, с улыбкой до ушей и яркими глазами. Привычный серый смрад ненависти и запах крови больше не душил его, не было и точной цели в жизни — Странник свободен, как ветер, а значит делай то, чего душа просит. Захочет — погуляет, захочет — сходит на базар и купит что-нибудь, захочет — ляжет спать в жаркий день под прохладную тень дерева. Жители Сумеру приняли своего нового жителя, в кругу новых знакомых Странника появилось много новых имён: Фарузан, Тигнари, Сайно, а главное из них — Нахида, которая взяла его под свое крыло, заведя с ним крепкую дружбу, которая живёт и по сей день. Однако если жизнь теперь Странника течет по новому свободному руслу, все старое позади, то почему на душе так ноет и болит зияющая пустота? Странник правда старался выбросить из головы Тарталью. «Пусть сидит в этой чертовой Снежной в рядах Фатуи.» — по началу так он думал. Но с каждым днём, видя различные парочки, которые, как назло, всегда были в тех местах, в которых Странник обычно сидит, ему становилось тошно и больно. Тошно от того, что эти пары чуть ли не занимались откровенными вещами в тихих уголках леса, а больно от того, что тоска по его Тарталье угрызает его душу. Воспоминание и любовь о нем было сильнее, чем душное желание забыть Тарталью. Странник пытался, отчаянно пытался заглушить любовные порывы, но вскоре он понял, обманывать себя — глупая вещь, и придется принять и осознать его неугасшие чувства. По началу он долго пытался хранить в себе свои переживания, но с каждым днем это становилось все труднее и труднее. И в конце концов Странник решил обратиться за мудрым советом к тому, кто точно протянет руку помощи и не обидит грубым словом. Рассказывая свои мысли Нахиде, Странник, что было странно, не смущался, но сильно нервничал. Он знал о мнении Дендро Архонта к Фатуи, и прошлый инцидент с Доктором подкрепил её почву ненависти. Вряд ли она положительно примет его мнение и переживания. Когда до этого миловидное с теплой улыбкой лицо Нахиды сменилось на хмурое и встревоженное, Странник стал нервничать сильнее. Архонта удивил короткий, но очень чувственный и несвойственный ему характеру рассказ Странника, — от которого он чуть не заплакал; капли слезинок блестели на уголках глаз, — одновременно смутил и умилил. Она, конечно, знала о возможных близких связях внутри Фатуи, но не настолько же… Странник закончил душеизлияние, Нахида задумалась. Да, её тронула еще горящая любовь Странника к Тарталье, но она, как ожидалось, не особо симпатизировала его чувствам. Не потому, что любовь между двумя мужчинами — это «зло», Нахиде на это было мягко говоря все равно. Её тревожил сам факт «воссоединения» Странника с Фатуи — она понимает, какую боль и огромный след оставила организация Снежной в жизни Странника, и то, что его любовь состоит в этой организации и имеет чин Предвестника. Это не шибко радовало Нахиду. Она честно ему призналась, что не особо хочет его восстановления с Тартальей, ведь это может привести к плохим последствиям в будущем. Но увидя, какой Странник после её отказа печальный, разбитый, загнанный в угол, она прикрыла глаза: «Нам нужно больше времени на этот разговор.», зловещая пустота храма эхом разнесла ее шепот по всему пространству. С блеском надежды Странник кивнул, тайно надеясь на лучший исход этого диалога. Их разговор продолжался, казалось, до самого утра. В храме Сурастаны нет дверей или окон, туда совсем не поступает солнечный свет, лишь темно-зеленые тени лежат по углам храма. О наступлении утра они узнали только тогда, когда в дверь постучался один из членов Академии — он часто приходил к храму к Дендро Архонту, чтобы разбудить или пожелать доброго утра. Нахида почти не заметила быстро прошедшей ночи, зато у Странника стали слипаться и слезится глаза от усталости. Они не спали всю ночь, но зато разговор более-менее принес плоды — Нахида взвесила все за и против и, как мудрый Архонт, рассудила так: пусть для начала Странник встретит Тарталью, поговорит, заново познакомиться, а дальше решим что да как. Сначала Странник обрадовался: встреча спустя столько времени, разлука и поддержка от Дендро Архонта облегчила и нежно радовала его душу, но потом он с холодом понял, что шанс найти Тарталью в Сумеру ничтожно мал. Хоть того часто отправляли на миссии в различные регионы на задания, но Странник помнит, что очень редко Тарталью ссылали в Сумеру, и появившийся тонкий лучик надежды угас. Нахида не никак не могла его оставить мучиться со своей любовью и решила поддержать его. «Я помогу тебе. Постараюсь любым способом найти о нём информацию, а ты пока идти отдохни», — сказала она Страннику, успокаивающе положив крохотные руки на плечо. Странник принял её предложение, искренне поблагодарил Дендро Архонта за её милость и отправился спать. Отдых ему бы сейчас не помешал. Странник валился с ног от усталости, но почему-то уснуть никак не мог: все думал о Тарталье. А что, если он его так и не найдет? Что, если за все это время он нашел ему замену, и сейчас Тарталья встречается уже с кем-то другим? Если это так, то Странник этого не перенесет. Он сильно старался не верить в свои плохие мысли, но это было тяжело. Он потерял его. Тарталья больше не знает о Сказителе, и само существование Странника было для Чайльда неизвестно, так что все гадкие мысли, от которых встает комок в горле, преследовали Странника весь его беспокойный сон. Во сне он не заметил, как его подушка стала почти полностью мокрой от слёз, полных угрызающей тревожности. Словно по волшебству или надежды Странника на лучшее, к пробуждению его ждала радостная новость. Разлепив опухшие глаза, Странник увидел Нахиду — она сидела на краешке кровати, задумчиво разглаживая пальцами белую ткань восточного платья. Увидев, что он проснулся, она с улыбкой произнесла: «Я смогла кое что разузнать о Чайльде». «И что же?» — спросил её Странник, а Нахида ответила: » Аранары рассказали мне об «оранжевой наре с морковкой на голове», а еще поступила недавняя информация о документе прибывших солдатах Фатуи под предводительством… — она загадочно улыбнулась. — Я думаю ты понял, о ком я говорю». Странник тут же вскочил с постели, как ошпаренный, швырнув одеяло в сторону, и принялся приводить себя в порядок. Архонт тихо хихикнула на его суету: «Не торопись. Я еще не подписала согласие на их прибытии в страну, а потому хочу тебе сказать, — она снизила свой голос. — Я понимаю твое рвение к Чайльду и очень хочу, чтобы ты был счастлив, однако… Моя просьба прозвучит эгоистично, но прошу тебя с этим делом долго не затягивать». «Что ты имеешь в виду?» — спросил Странник. Нахида отвела взгляд: «Скажу прямо — я не питаю симпатию к Фатуи, и не хочу видеть их в своей стране. И, если говорить честно, я соглашаюсь на это только ради тебя». Услышав это, Странник потерял дар речи. Неужели Божество готово пойти на то, к чему она имеет откровенную неприязнь, но готова пойти на риск (зная, на что способны Фатуи) ради него. Странник не мог подобрать слов, чтобы выразить своё благодарство перед Нахидой — он лишь склонил голову, приложив руки к груди, в знак почтения её решения. Нахида еще не видела его таким, — на её памяти он ни разу не благодарил человека, который оказывал ему помощь ценой невероятных усилий, а такая открытость Странника искренне тронуло и обрадовало добросердечное Божество мудрости. Нахида кивнула его и соскочила с края кровати: " Предлагаю начать. Я подпишу согласие, а ты подумай как заговоришь с ним». От чувства будущей встречи у Странника скрутило волнением живот. Договор подписан, Фатуи прибыли на территорию Сумеру. Странник решил подглядеть их путь по дороге в город Сумеру, и еще не видел Тарталью среди солдат — наверняка где-нибудь гуляет или уже шарахается в городе, покупая подарки для своей родни, но даже тогда, когда его нет, Странник ужасно волнуется. Как начать разговор? Что сделать? Как себя вести? Он знает его характер, и когда к Тарталье начинает лезть незнакомый человек, тут есть несколько вариантов: либо он вызовет незнакомца подраться, либо холодно проигнорирует, либо прибьет кулаком и как ни в чем не бывало и пойдет по своим делам дальше. Так что надо придумать что-то эффективное и что точно не вызовет Тарталью на конфликт. И он придумал. Странник отправился на Большой базар, где, как и ожидалось, засветился Тарталья. У Странника дух перехватило дыхание, когда он увидел любимые, родные черты лица: всё такие же рыжие колечки кудрей, темно-синие глазки, усыпанное веснушками лицо. Казалось, всё в нем было идеально и даже его колкости характера и самовлюбленность были незначительными точками. Странник любит его не за внешность (хотя это ему тоже нравится) он любит его добрую, иногда дурашливую, заботливую, понимающую сторону Чайльда, который всегда показывал Страннику только её. Сейчас на площади базара Тарталья крутился около небольшого продавца с фруктами, забавно виляя хохолком, словно собачка. Видимо, он опять спорит с людьми, если судить по недовольному лицу торговца — брови хмуро свелись в переносице, и он что-то кричал, размахивая руками. Странник еще не до конца знает «язык торговли», так что придется лишь догадываться о чем они там говорили. Но не сейчас. Это не главное. Глубоко втянув в себя воздух, Странник отцепил с себя небольшое перышко с помпоном, висящее у него на груди. План был очень прост: он выбросит свое перо куда-нибудь в кусты, а потом притворится расстроенным и попросит случайного прохожего ему помочь найти «потерянную вещь». Этот случайный прохожий, естественно, будет Тарталья. Быстро виляя в живом потоке толпы, он незаметно вышвырнул своё украшение в кусты. Немного боязно — вдруг он его потеряет? Но потом Странник уверенно расправил плечи: не так уж и страшно потерять какое-то там перо, можно еще одно купить. А вот с человеком так не получится — людей очень легко потерять из своей жизни, а вот вернуть — крайне трудно. Странник подошел ближе и встал за спину Тартальи, мог расслышать спор между торговцем фруктов и Тартальей. Как выяснилось, Тарталья случайно задел ножку прилавка, она сломалась и все фрукты, аппетитно лежавшие на белой ткани, свалились в лужу. Торговец, видимо, решил найти крайнего — Тарталью, раз уж в толпе черт кого разглядишь, а он тут недалеко крутился. Вот и вышло, что вышло. —…Я вам еще раз говорю, это был не я, — отчаянно защищал себя Чайльд. — Ты тут мимо ходил, значит ты. Кто по-твоему мог сломать мне прилавок, а? — грозно хрипел смуглый торговец. — Да не ломал я его! От их перепалки Странник нелепо улыбнулся, но улыбка сошла, когда Тарталья стал краснеть — это значит, что он начинает нервничать. Поверьте мне, видеть Тарталью не в настроении — не самое лучшее. — Либо плати, либо чини! — заломил условие торговец. — Да щас, разбежался! — Кхм, я… — начал было Странник, но тут Тарталья замахнулся рукой, видимо, чтобы уже прихлопнуть торговца, как кулаком задел козырек шляпы Странника, и она с глухим звуком свалилась на землю. Странник стиснул зубы, а Чайльд, поначалу не заметивший удара человека, после на мгновение обернулся и увидел, что сделал — и бросился помочь Страннику. — Прости, не увидел тебя из-за некоторых, — буркнул Тарталья, оттряхивая шляпу Странника. Когда его синие глаза поднялись на Странника, его лицо искривилось в удивленной гримасе. Он застыл, хлопая глазками и разглядывая незнакомца, как заморскую диковинку. — А…Мы знакомы? К горлу Странника подступил странный комок печальной горечи, мешая нормально говорить. — Нет, не знакомы… — он не заметил, как сказал это вслух. И сказанное прозвучало очень печально, и жалобно, даже голос дрогнул. Чайльд потупил взгляд, задумавшись, а потом помотал головой и как ни в чем не бывало, и довольно нацепил шляпу обратно на хозяина. — Я, видимо, обознался, — губы Тартальи расплылись в мягкой ухмылке, а потом улыбка спала, когда он услышал недовольный кашель за собой. Тарталья обреченно вздохнул: — Извини, но я сейчас занят. Кое-кто- — Кое-кто мне сломал прилавок и не хочет чинить, — перебил его торговец. — Вам сколько раз повторять?! Я не ломал ничего! -Тарталья всплеснул руками. — Мне уже без разницы. Чините или платите, я устал от этого, — торговец устало хлопнул рукой по лицу. — Да не собираюсь я! — — Я вам помогу, — резко выпалил Странник. Положив руку на плечо Тартальи, и тихо шепнул ему на ухо: — с ним лучше не спорить. Это до вечера будет продолжаться. Тарталья промолчал, а тем временем торговец с довольной улыбкой выигрыша в споре сунул ему под нос ящик с инструментами, магически появившийся у него в руках, и куда-то ушел. Тарталья остался наедине со Странником. Только торговец скрылся, Чайльд смерил Странника недовольным взглядом: — И зачем ты это сказал? — он скрестил руки на груди. — А ты хочешь весь день спорить с ним? — ответил ему Странник в привычной грубой манере и выхватил у него инструменты. — чего стоишь? Оно само не починится. Как оказалось, чинить ножку прилавка оказалось не так то просто, как казалось. У Тартальи были ужасные навыки работы с молотком, от чего он исколотил все пальцы, а Сказитель не мог нормально отпилить нужный размер доски. Странник пытался как-то начать заговорить с Тартальей. Только он открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, как увидев хмурое лицо Тартальи, лишь жалобно издал пищащий звук и понуро продолжил починку. Они пол дня провозились с прилавком на солнцепеке под любопытные взгляды прохожих. С затекшей спиной и руками, уставшими от постоянных одновременных действий, ближе к вечеру (часов в пять) они сдали свою законченную работу: ножка была вставлена на место, усыпанная неровными, торчащими гвоздями и зубчатыми трещинами, однако торговец их работу принял и отпустил, даже не сказав банального «спасибо». — Мда..А я еще хотел для братьев и сестры подарки купить. — Чайльд протирал руками уставшую спину. — а в итоге пол дня провозился с этой чертовой доской. Странник хмыкнул: — Лучше так, чем бесконечная перепалка с торговцем. — Да без разницы, — буркнул Тарталья. — все равно времени у меня не так много, и подарки купить я не успею. — А ты тут надолго? — вдруг спросил Странник. У него в душе загорелась искорка надежды на «новое» знакомство с Тартальей. — К чему вопрос? — Ты из Фатуи. Обычно они тут долго не задерживаются, а раз тебе надо срочно подарки купить, я могу помочь. — Хм.. — Тебе невыгодно отказываться. Я знаю хорошие магазины с товарами для твоих братьев и сестры, а раз ты тут ненадолго, то.. Тарталья долго молчал, а потом неуверенно пролепетал: — Ну… Я не люблю ходить куда попало с незнакомцами, но ладно, — Тарталья отмахнулся, и с улыбкой протянул ему руку. — какие магазины ты знаешь? — Вон там за углом, — Странник указал пальцем на дальний переулок. — и еще парочка мест, но они только в самом городе Сумеру находятся. — Отлично. Пошли? — Стой, прямо сейчас? — Ну да. — А… Я сейчас не могу, я з-занят немного, — щеки Странника вспыхнули алым. — может, завтра? — Завтра я свободен только после обеда. Ты как? — Я свободен в любое время. Так что давай на завтра. Чтобы закрепить договор, они обменялись рукопожатием. От прикосновения с руками Тартальи у Странника словно ток прошел по телу — настолько сильно он скучал по нему, что даже такой незначительный жест заставил его душу взлететь до небес. Распрощавшись, Тарталья пошел в противоположную сторону, а Странник остался смотреть ему вслед, как вкопанный. Тут Чайльд встал и обернулся к Страннику: — Стой! А как тебя зовут? — Я? А… — он замялся. — ты… Зови меня просто «Странник», без лишних прелюдий. — Странник? Хм… хорошо, запомню. До завтра! — Чайльд помахал ему на прощание и возобновил путь. Алое солнце заката загадочно подсветило его фигуру в теплые красно-рыжие цвета. Он здесь, он пришел, он вновь в его жизни… Долгая, мучительная дыра разлуки позади. Теперь то Странник его не упустит — он будет делать все возможное, чтобы больше никогда не отпустить Тарталью из своих рук. Да, это лишь первый, вовсе не значительный этап начала взаимоотношений, но для Странника это был как праздник. На ватных ногах он доплёлся до дома, — Нахида любезно выделила ему небольшую комнатку в Академии Сумеру, что-то вроде общежития — и тут же плюхнулся в кровать без сил, даже не сняв ненужную одежду и не зайдя в душ. Странник как и обещал, на следующий день отвел Тарталью по магазинам. Чайльд с глазами наивного ребенка оглядывал витрины и прилавки с заманчивыми иностранными вещицами, восторженно бегал от одного магазина к другому, словно это ему должны были купить подарки. Странник наблюдал за ним с теплотой, как родитель спокойно радуется счастью ребенка. Он знает о сильной любви Чайльда к его братикам и сестре — Антону, Тевкру и Тоне. Еще будучи Сказителем, он всё своё свободное время выслушивал забавные истории от Тартальи о его младшеньких, и при упоминании горячо любимых братиков и сестрёнки темно-синие глаза загорались счастьем. И теперь Странник может по-своему разделить, подхватить такое же разожжённое в груди чувство заботы по отношению к родне Тартальи. Для своих родичей Тарталья, как обычно, скупил почти все магазины. Прижимая покупки к себе, которые пришлось тащить в четыре руки, разгоряченный Тарталья всю обратную дорогу рассказывал о свой семье, о своей жизни Фатуи и о том, как ему надоели вечные бубнежи Пьеро и прочие предвестники. А Странник с наивным личиком притворялся, что никого из них не знает. Впрочем, даже забавно слушать гадкие слухи о других членах Фатуи. Когда они шли, до Странника дошло холодное осознание — он забыл про своё перышко! Он мигом сорвался с места под удивленный крик Тартальи и побежал к тому месту, - кусту, где оставил своё украшение. Но, к сожалению, пера там не было. И в соседних местах тоже. «Замечательно, просто замечательно.» — вздохнул Странник, в сотый раз разгребая и ломая ветки жиденького куста. Перо было жалко — ценная вещь, которую он носил. Надо было ему какую-нибудь другую вещицу отцепить, но что сделано, то сделано. Теперь неясно где перышко и кто его взял, а еще второе такое же найти невозможно — оно единственное в своем экземпляре. — Ты куда рванул? — прибежал к нему запыхавшийся Тарталья. — Да так, — Странник встал с колен, протирая пыльные руки об шорты. — потерял аксессуар один и вот. — А что это? — Перо. Маленькое такое, золотое. Неважно. Потерялось — значит потерялось, — он тяжело вздохнул. — забудь об этом, это не так важно. — Ты уверен? — Да, пошли, — и Странник взял Тарталью под руку и повёл за собой. Даже не стеснялся того, что он резко берет Тарталью за руки, он думал лишь о том, куда он мог забросить своё перо. «Неужели и правда кто-то подобрал? Вряд ли. Хотя это вполне возможно, оно же золотое, блестящее..» — рассуждал про себя Странник, пока за ним волочился ничего не понимающий Тарталья. И вот начался их новый роман точно так же, как и в прошлый раз — буквально с незначительного разговора, без уловимой капли любви, который даже не намекает на большую развязку в будущем. Отголоски прежнего образа внешности Сказителя все еще остались в памяти Тартальи, и потому каждый раз, когда он ненароком встречался со Странником, всегда вглядывался в его лицо, словно что-то ища. Но ничего не было, и Тарталья только пожимал плечами. Всё таки Странник его привлек, раз Чайльд стал звать его почти каждый день на какие-нибудь прогулки или разговоры. В Сумеру особо Фатуи не любили и бросали косые взгляды на них, а Тарталье, жизненному лучику солнца, все-таки хочется с кем-нибудь поболтать или подраться. Странник нехотя принимал его предложения на дуэль, после которых всегда тащил Тарталью за шиворот к доктору обработать раны. Сам же Странник частенько звал его на небольшие прогулки по тропическим лесам, показывая красоты прекрасной зелени лесов и сладкого фруктового запаха там. Даже как-то наткнулись на Аранар — они сидели вдвоём под тенью дерева, отдыхая от долгой прогулки, как вдруг с мелодичным звуком из-под земли вылезли две Аранары с забавными шляпками-грибами, окрашенные у одного в синий а у другого в красный. Тарталья не на шутку испугался, а Странник закатил глаза: вот вечно лезут куда не надо! Любопытные «капустки» оглядывали путников, забавно наклоняя голову влево-вправо; перекинулись парой слов между друг дружкой, а затем отошли в сторону и начали что-то делать. Через пару минут Аранары вышли с двумя венками из пестрых тропических цветов. Аранары подошли к Тарталье и Страннику и, взлетев, накинули им венки на голову, после чего так же загадочно скрылись. Тарталья, словно в трансе, аккуратно ощупывал венок на своей голове, а Странник, отвернувшись, порозовел. — Ты видел это? — Тарталья, как ребенок, игриво шепнул Страннику. — это что, летающие капусты? — Аранары. — Ара.. Аранарара.. А? — Аранары, — Странник облокотился на толстый ствол дерева. — хотя капусты тут больше подходит. — Как думаешь, игрушки Аранар есть? Думаю, Тевкру понравится такая.. Странник хмыкнул, прикрыв глаза и сложив руки на груди. Его радует их новое знакомство, общение вне напряжения. И все было так, как хотел Странник — встретится с любимым человеком, поговорить, увидеть спустя столько времени и разбитых надежд. Кажется, что самому Тарталье тоже начинает нравится Странник, что не могло не радовать его. Странник знал, что командировка Тартальи долго не продлиться, но и тут Странник нашел способ держать с ним общение. Тарталья сказал Страннику, что его командировка будет недолгой — по сути он приехал сюда лишь для сопровождения новобранцев, они должны сами решать свои дела, а Тарталья будет так, формально за ними присматривать. На деле он просто хотел погулять в солнечном регионе и найти соперников для спарринга. Чтобы в будущем его не упустить, Странник смог выпросить у Тартальи его адрес, чтобы писать письма. Тарталья будет разъезжать в различные командировки, и одновременно держать связь со Странником. Ему в этом деле взялась помогать Путешественница: она сообщила Страннику о своём совместном путешествии, — если точнее сказать, то сопровождении с Тартальей в Снежную, и Странник попросил её передавать все его написанные письма Тарталье, а ещё не флиртовать с ним. Он уже занят. На его вторую просьбу девушка закатила глаза: «если у меня и есть любовь, то это того не он. Успокойся». Перед отъездом Тартальи Странник утянул его вечером сходить и посмотреть на закат под предлогом хорошей приметы на дальнейший путь. На горе Девантаки открывается лучший вид на пейзаж Сумеру: здесь, как на ладони лежит горный ландшафт региона, его могучие леса и обширные реки; вдали видны тонкие очертания города Сумеру, небольшие селения рядом, закатное солнце подожгло алыми, рыжими красками их очертания, а небо тёмное, но чистое, как водная гладь, усыпанная блëклыми мириадами звёзд. Саму гору окружают благоухающие клумбы сумерских роз, и небольшие хищные животные, прилегшие спать после охоты и сытного ужина. Тарталья лежал на траве около Странника, положив руки за голову. А сам Странник загадочно смотрел вдаль. В отражении его лиловых глаз блестела мутная печаль. — Чего грустный такой? — спросил Тарталья, лениво почесывая затылок. — Да так, жалко, что ты уезжаешь. Мы могли бы еще куда-нибудь сходить. — Странник вздыхает и ложится рядом с Тартальей. — я бы хотел тебе еще показать пустыню и лес Мойтимы. Но ладно, не судьба значит. — Не переживай. Возможно, когда-то в будущем я опять сюда приеду. — Но это будет нескоро, — Странник сжал пучок травы в руках. Переписки — не то же самое, что и разговоры вживую. Ему хочется слышать голос Тартальи, видеть, чувствовать его. А в переписках шарм не прочувствовать. Лишь безразличные строчки без капли души, какими бы не были острыми средства выразительности. — я скучать буду. — Скучать? Но.. Мы знакомы так мало, — Тарталья потупил взгляд. — хотя знаешь, я тоже буду по тебе тосковать. Ты… Я знаю, это звучит странно, но, — Тарталья сел и впился взглядом в лицо Странника. — Ты мне кажешься таким.. Знакомым.. Словно мы где-то встречались, но вот вижу тебя в первый раз и не пойму. Странник почувствовал мелкую дрожь в ногах. Он понимает о чем говорит Тарталья. Но он не может ему сказать правду. Страннику неприятно врать ему, но так будет лучше, чтобы не было никаких изменений в той истории, которая сохранилась в Ирминсуле. А то мало ли. — Такое бывает. Я тоже часто вижу, казалось, знакомых людей. А на деле я просто обознался. Тарталья ничего не ответил и стал от нечего делать щипать травинки. — Слушай, а Странник — твоё настоящее имя? Тарталья подумал, что тот его не расслышал, а потом услышал тихий ответ: — Нет. — А какое твое настоящее? — Тарталья на четвереньках подполз к Страннику. Любопытство так и шло от Тарталья. Странник отвёл глаза и на выдохе сказал: — Куникидзуси. — Куникидзуси.. — шепотом повторил Тарталья. — Красивое имя, звучит. — Спасибо. А Тарталья — ведь тоже твоё ненастоящее имя, да? — Да. Стой, откуда ты знаешь мое имя? Странник до крови прикусил язык. Черт! Надо быстро что-то придумать, а иначе Тарталья что-то заподозрит. — Так я это, когда рассматривал документы Фатуи, то увидел там это имя. И сразу сообразил, что это ты, — скороговоркой проговорил Странник на ходу придуманную историю. — Аа… Ну, что ж. Ты прав. Мое настоящее имя вовсе не Тарталья, а Аякс. — Аякс? — так же повторил Странник. — милое имя, а главное такое.. Живое. Аякс.. — Хех, спасибо. Стой, погоди-ка. Ты рассматривал официальные документы Фатуи? Но их может видеть только сам Архонт или законное лицо, как ты- — Все просто, — перебил его Странник. — Я.. Гм, нахожусь под «опекой» Дендро Архонта. Тарталья по началу не поверил: был в ступоре пару минут, а потом с любопытством попросил рассказать ему, как же так Странник угодил быть под опекой Архонта. И тут Странник тоже солгал, исказив свою историю жизни: что вот он сирота, его бросила мать. Затем он нашел брата по несчастью, тот его предал. Потом стал творить много злых вещей, из-за которых история Сумеру могла бы быть иначе, а потом его победили и наказали. Однако Дендро Архонт сжалилась над ним и решила приютить у себя. От такого рассказа Тарталья помрачнел. — Ох.. Я сочувствую, — он положил руку ему на плечо. — Чему? — Быть сиротой — наверное так ужасно. — Я уже не думаю об этом, — от прикосновения Тартальи по всему телу Странника разливалось тепло. — У меня есть близкие люди, заменившие мне семью, так что я не жалуюсь. — Хах, да.. Они помолчали долгое время, а потом Тарталья начал говорить: — У меня было другое детство. Я был главным драчуном в нашей рыбацкой деревушке, — он гордо расправил плечи. — я.. Гм, бывал в Бездне, теперь служу в Фатуи, да много где я бывал. А теперь тут, с тобой сижу. И скоро уеду на родину к семье. Странник попытался сделать удивлённое лицо, услышав слова про Бездну, но вышло не очень то правдоподобно. Он уже слышал эту историю ранее, так что его этим не удивить. — Ты, наверное, так скучаешь по своей семье, когда вдали от них. — О, ещё как! — щеки Чайльда порозовели. — люблю их очень. Всегда когда домой прихожу, братики и сестра всегда меня радостно встречают: кричат, прыгают, тянуться обниматься, а потом приходят родители и тоже радостно встречают, засыпают вопросами, а потом все вместе идем на кухню, и там я дарю младшим их подарки. Да, по такому легко соскучится. Дома всегда хорошо, тебя там все любят, все ждут. — Как трогательно, ты действительно их сильно любишь. — Да, они у меня замечательные, — Тарталья на мгновение прикрыл глаза, а потом резко вскочил. — у меня к тебе предложение. — Какое? — спросил Странник. — Давай я тебя с ними познакомлю? — Ты шутишь? — во рту у Странника пересохло. Он не ослышался? — ты.. Предлагаешь мне поехать с тобой в Снежную? — Ну.. Да? Почему бы и нет? — на легке ответил Тарталья. — ты говорил, что тебе тут будет одиноко без меня, так давай со мной, а? -Я.. Я.. — от волнения Странник не знал что ответить. Он мог хоть сейчас отправиться на родину с Тартальей, от волнения в ушах застучало, но что-то останавливало его поехать с ним. — я даже не знаю, можно ли. Мне нужно спросить у малой властительницы Кусанали, затем ждать от неё ответ, и вещи собрать надо. А ты уезжаешь уже завтра так что.. Тем более, что с тобой хотела поехать Путешественница, разве нет? Все как-то слишком быстро! — Успокойся, — Тарталья мягко толкнул его в бок. — путешественница сказала мне о том, что у неё появились какие то там важные дела, и она не сможет поехать. А раз мне одному не хочется ехать, да и наш разговор вдруг зашел то.. Почему бы и нет? Для начала спроси разрешение у Дендро Архонта, а потом решим что да как. Жалко будет если не сможешь, но давай всё же попробуем, хорошо? Странник обдумал слова Тартальи. Все таки он правильно всё рассудил: место свободно, Тарталья сам предложил поехать с ним, а еще это прекрасная возможность еще больше сблизиться. Он быстро кивнул, жестом указал Тарталье, что пора идти: «Если хотим получить согласие, надо идти сейчас». Нехотя Чайльд встал и поплелся следом за ним. На ватных ногах Странник сопроводил Тарталью до города, пожелав спокойной ночи, а потом помчался со всех ног к храму Сурастаны. Хоть сейчас было поздно, Нахида в это время обычно разбирает бумаги в Академии, или гуляет по улочкам города в поиске фруктовых конфет. Сейчас же она была в храме, разбирая и собирая обратно очередную купленную головоломку, заедая удовольствие от времяпровождения засахаренными орешками. Таких игрушек у Нахиды было немало: штук десять точно. В свободные минуты она постоянно занималась умственными играми, говоря, что это полезно для мозга. Странник поспорил бы, но в этот момент он был настроен на другое. Только он ввалился в храм, чуть не упав, как он скороговоркой вывалил Нахиде всё то, что произошло совсем недавно. Нахида пару раз похлопала глазами, смотря на разгоряченного от быстрого бега Странника, стараясь переварить поток информации. Она посидела еще немного, затем приложила один палец к подбородку и стала медленно рассуждать. — Значит, господин Чайльд зовет тебя с собой в Снежную, и ждет моего согласия на то, что я тебя отпущу, да? Странник энергично замотал головой в знак согласия. - И ты хочешь с ним поехать, верно? Странник еще сильнее замотал головой. Нахида долго молчала, расхаживая взад-вперед, задумчиво разглядывая узоры на стенах храма. Её что-то тревожило, если судить по её озадаченному лицу, но Странник этого не понимал. Нахида же как раз за то, чтобы он смог воссоединиться с Тартальей - она даже пустила в страну Фатуи ради Странника! Неужели она сейчас, в такой пик событий развязки их отношений поставит точку?.. - Ты ведь знаешь, что я говорю тебе только правду, - спустя время эхом раздался голос Кусанали. - И я не особо хочу отпускать тебя в Снежную. Я знаю о том, насколько это суровая страна: тому подтверждение не только её климат, но и действующая организация. Она привела тебя к худшим действиям, оставив отпечаток на твоей жизни. В Снежной я не могу присматривать за тобой и следить за твоим поведением там, а еще я не терплю Фатуи. Жесткость и криминальные меры оставляют желать лучшего. Но заметь - я не приравниваю жителей Снежной к этой организации. Наверняка многие жители Снежной - прекрасные люди, и я уверена, что семья Тартальи тому подтверждение. Глаза Странника загорелись надеждой: неужели всё-таки?.. Нахида уловила блеск в его глазах, и тихо ответила: - Я отпускаю тебя с ним. От слов Нахиды у Странника словно взорвался фейерверк на душе. Он не уверил своим ушам: Странник поедет в Снежную с Тартальей! Спустя столько потраченного времени, разговоров, которые, казалось, были впустую, ему выпал шанс приступить к действиям. Он был так благодарен Архонту за её доброту и веру, что не удержался и стиснул её в объятиях. Нахида была удивлена его действиям, а затем обняла в ответ, касаясь кончиками эльфийских ушек разгоряченных щёк. - Но я отпускаю тебя с одним условием. - Каким? - Ты должен честно писать мне письма каждый день о своём поведении, расписывая каждую деталь прошедшего дня. А еще следить за своим языком и не грубить людям. - Это два условия, - надул губки Странник. - я согласен только на одно. - Тогда мне не составит труда отменить твою поездку.. - спокойно ответила Нахида, но в её голосе чувствовалась смешинка. Странник знал, что она говорит не со зла - Нахида слишком добросердечная для этого. - Черт, время позднее, а мне надо предупредить Тарталью.. - с досадой вздохнул Странник. - Оставь эту часть на мне, а сам иди спать. Тебе тоже нужен отдых. Странник даже не заметил, как после слов Нахиды тело стало заливаться усталостью: глаза слипались от поступивших "сонек", а спина и плечи стали ныть. Почесав затылок, он спросил: - Как ты ему скажешь? Что, лично пойдешь и сообщишь о своём согласии? - прыснул Странник, скрестив руки на груди в своей манере. Нахида загадочно ухмыльнулась и подмигнула ему. Странник сразу понял, что она имеет в виду, после чего зевнув, он отправился спать. Лёжа в кровати и разглядывая цветастый потолок в кромешной темноте, он думал о своей поездке; в груди трепетало и жгло, как шипучка. Он до сих пор не верил, что скоро отправится в Снежную с Тартальей.. Да даже плевать куда они там поедут, главное - он будет рядом с Тартальей. С нежно любимым, горячо обожаемым и уже родным Тартальей, который заставляет Странника улыбаться каждый день и быть счастливым. Прокручивая в голове яркие совместные моменты с Чайльдом, полные смеха, радости и счастья, греющего душу, Странник заснул с улыбкой на лице. Во сне он сложил ручки на том месте, где у людей находится сердце, и почувствовал, как руки мягко осязают пульсирующее тепло сквозь кукольный каркас тела. Пока он спал, Нахида рано утром подписала очередной документ Фатуи а так же маленькую записочку со своим согласием на поездку Странника в Снежную. Даже официальную печать поставила, чтобы точно ничего не произошло на пограничном контроле. Она попросила генерала махаматру Сайно передать письмо еще спящему Страннику, так как у неё самой еще множество различных дел. Когда Сайно окинул взглядом еще не запечатанное в конверт согласие, он нахмурился. - Я не хочу выставить себя умнее божества, но вы уверены, что стоит отправить Странника в далёкую страну да еще и с Фатуи? Зная его характер, он легко устроит революцию или что еще хуже. - Я уверена в своих действиях, - ласково ответила ему Нахида. - Я вижу, как рядом с Тартальей Странник расцветает и меняется в лучшую сторону. Он хочет показать другого себя для господина Чайльда: доброго, общительного и спокойного. И сам Чайльд тоже заинтересован в нём. Знакомство с семьёй Тартальи даст Страннику шанс увидеть семейную любовь и взаимоотношения, а ещё он научится общаться с детьми, познакомившись с братьями и сёстрами Тартальи. - Я всегда поражаюсь вашему таланту узнавать много интересного о людях, - Сайно задумчиво провёл пальцем по краям письма. Он догадался откуда у Нахиды вся информация о Тарталье, но решил об этом умолчать. - Рада слышать, а теперь, пожалуйста, отнести письмо Страннику, - Сайно кивнул, и Нахида проводила его лучезарной улыбкой. Она ещё сомневается в правильности своих действий, но Нахиде выпала возможность помочь Страннику обрести новую, счастливую жизнь, пусть и не здесь. Нахида видит его искреннюю, чистую любовь к этому человеку; она понимает как дорог Страннику Тартальи, и потому Нахида не хочет потухать искорку вновь загоревшихся чувств Странника ( и, возможно, не только его), которой не было границ, она отпускает его; даёт сделать шаг в светлое будущее. Тарталья получил своё согласие во сне - такой метод передачи информации решила использовать Дендро Архонт. А Странник получил своё письмо от Сайно, который грубо его разбудил посреди ночи, и сунул бумажку под нос. Ближе к девяти утра Странника разбудил стук в дверь. Неохотно накинув на себя халат, он открыл дверь. За порогом стоял Тарталья, одетый в другую униформу Фатуи и с парочкой чемоданов в руках. От его прихода в комнату залетел морозный дух, видимо, со Снежной принёс. - Ты готов? - Да, сейчас только переоденусь и поехали. Тарталья наблюдал за тем, как быстро Странник заправил кровать и упорхнул за ширму. Привычная одежда и халат летали из рук на ширму, как быстро хрупкая тень Странника стала наслаиваться другими тенями, словно у него выросли конечности, как у мифических существ. Наконец натянув на свою голову шляпу, он вышел уже полностью одетый с чемоданом в руках. - Идем? - Да, только.. - Тарталья потянулся в карман серых штанов. - Хотел тебе кое-что отдать. Странник непонимающе изогнул бровь, а Тарталья выудил из кармана что-то маленькое, блестящее, золотое... Странник ахнул, когда увидел своё потерянное перо. - Где ты?.. - Ты сказал, что потерял его. Для тебя это, видимо, очень важная вещь, ну и я собрал большой отряд Фатуи чтобы его найти. Ну.. Нас было всего-то четверо, но оно того стоит. Несколько дней искали! И нашли. Вот, держи, - он протянул ему перышко. Словно в трансе, Странник взял из рук Тартальи свое украшение. Подумать только - это было уже так давно, а Тарталья запомнил это. Запомнил такую, казалось, незначительную вещь.. И ведь искал его, даже команду собрал - неужели это все ради Странника? - Спасибо, - выдохнул Странник, аккуратно разглаживая пальцем неровности на перышке. После чего он нацепил его на родное место, - кольцо для оправы глаза бога, и, бодро тряхнув головой, подхватил чемоданы. - Отправляемся? - Да, поехали. Нахида не могла проводить Странника, а потому любезно попросила сопроводить Странника по лесу зелёного стража Тигнари. Тот согласился и всю дорогу читал наставления Страннику от Нахиды, с насмешкой наблюдая за уставшим от нотации лицом Странника и хихикающим Тартальей. Проводив их до границы с Ли Юэ, Тигнари простился с ними, напоследок вильнув хвостом на прощание. Путь предстоял очень долгий: сначала дойти до гавани Ли Юэ, где нужно пережать еще одну ночь, после чего дождаться корабля в Снежную и плыть очень, очень долгим путём.. За все их путешествие Странник и Тарталья стали еще больше сближаться, делиться своими мыслями, переживаниями, секретами. В один день Странник набрался сил сказать Тарталье, что он неживое существо. Он думал, что Тарталья ужаснется, но его реакция поразила Странника: тот с детским восторгом принял его новый факт, говоря, что это, наверное, очень круто - не быть живым существом. Странник решил не говорить Тарталье все ужасы и страдания быть куклой, лишь сказав о том, что это тяжелая ноша. После этого признания через пару дней Тарталья стал ласково называть Странника "куколка", когда их взаимоотношения укрепились. За их путешествие Тарталья стал смотреть на Странника уже не как на хорошего товарища, а как на очень близкого и дорогого человека. Когда они остановились в Фонтейне, чтобы  передохнуть от постоянной качки на волнах корабля, Странник не стеснялся покупать Тарталье все его хотели и даже подарки для его родни. Тарталья смущенно отнекивался, а Странник ему отвечал: "А что плохого в новой вещи? Вряд ли ты сюда опять приедешь, так что принимай, пока я в настроении". Такие разговоры были постоянно, и чтобы не чувствовать себя слишком бедным, Тарталья тоже радовал Странника всеми возможными вещами. Как-то Странник засмотрелся на красивый шарф с узором созвездий, и этот красивый шарф оказался у него на руках уже на следующее утро, красиво обернутый розовой лентой. Один раз Тарталья устроил что-то вроде свидания в стиле Фонтейна: ночью, при полнолунии, он притащил два стула и стол на крышу одного здания, окружив все маленькими свечками. Даже пригласил Странника поужинать в стиле водного королевства: элегантно протянул руку, как дворецкий, приглашая взойти на крышу, хоть Странник и имеет способность летать. Ну точно пропитался духом лёгкого флера и сентиментальности Фонтейна! Под куполом ночного неба и полной луны еда казалась совсем другой, вкуснее, чем обычно. Странник и Тарталья разговаривали о всякой чепухе, смотря прямо друг другу в глаза. Они даже не заметили, как их руки, ране неудобно лежавшие на столе, переплелись. - Твой левый глаз словно вторая луна, - тихо прошептал Тарталья, ни разу до этого не говоривший ничего про разный цвет глаз Странника. Тот смущенно коснулся пальцами свободной руки своих век и отвёл взгляд. Тут Тарталья перехватил его вторую руку и тоже мягко вложил в свою, намного крупнее, чем у Странника. На фоне массивных ладоней Чайльда руки Странника казались маленькими и хрупкими. Так они молчали еще долго, смотря друг другу в глаза и держась за руки, пока внизу не послышался грубый крик прохожего и им не пришлось с неловким шепотом сбежать со своего места куда подальше, и бежали они все так же держась друг за друга. С каждым днем черта между хорошими друзьями и нежными голубками стала стремительно уступать второй. Тарталья и Странник почти всегда, когда гуляли, держались за руки. Вскоре их остановка в Фонтейне закончилась, и вновь пора возвращаться в путь. На корабле они ютились в крохотной каюте, где была лишь одна кровать, так что пришлось им спать вместе. Но они были не против. Странник всегда спал сверху на Тарталье на его груди, и глубокой ночью, когда бессонница от морской качки мешала спать, он слушал сердцебиение Тартальи. "Сердце.. Такое живое и быстрое.. " - думал про себя Странники даже не замечал, как засыпал, убаюканный теплом тела Тартальи и ритму его сердца. На удивление, Снежная встретила их тёплым морозным солнцем, вместо привычной метели. - Даже погоду Сумеру привели с собой, - улыбнулся Тарталья и повёл Странника за собой. - пошли, тут недалеко от дома. Тарталья жил в небольшой рыбацкой деревушке в самой глуши. Деревенька была небольшая: ветхие полуразрушенные здания выстроенные в два ряда; окружённые столбами рыболовной сетки, удочками и ведрами, доверху забитые рыбой. Всюду стоял едкий запах рыбы и морской соли, на заледеневшей речке красовались зубчатые полоски белых прорезей. Дом семьи находился вдалеке от входа в деревню. Когда они подходили к дому, который ничем не отличался от точно таких же домиков, Странник слегка заволновался: что подумает семья Тартальи, когда увидит Странника? Вдруг он им не понравится? Конечно, Тарталья знакомит его с семьёй как друга, но, знаете, порой не все родители в восторге от выбора друзей сыном. Так что Странник глубоко набрал воздух в легкие, и стал надеяться на лучшее. Тарталья постучался, и из-за двери послышался детских ножек топот и обрывки смеха. Не успел Тарталья сказать "привет", как дверь распахнулась и на него влетела рыжая куча-мала из трех, одинаковых, как капли воды детишек. Они радостно визжали, обвисали на шее старшего брата и крепко обнимали, ласково называя старшего братца по имени. А потом переключились на Странника и стали его с любопытством разглядывать, а он - их. Странник не мог не улыбнуться, при виде родичей Тартальи: все были, казалось, одинаковыми - маленькие, рыжие, с большими глазками. Однако различия в них всё же были. Например девочка, которую звали Тоня, были светло-голубые глазки и тёмно-рыжие ресницы. Её короткие косички, из под плетения которых выбивались завитки кучерявых волос, забавно обрамлявшие уходе личико. Братья же, - Тоша и Тевкр, были почти одинаковыми. Только у Тоши глазки и волосы были на тон ярче, вдобавок он носил очки, что делало из него очень умного мальчика. А Тевкр - самый младший из них - был точной копией старшего брата: рыжая копна волос, выснушки на щеках и забавная улыбка до ушей. - Мама! К нам еще гости пришли! - прокричала Тоня, нависая на руке Странника. - Что за шум? - в дверном проеме показалась стройная фигура женщины, чьи рыже-золотые волосы были затянуты в тугую косу, ниспадающая до плеч. - Дети, да отцепитесь вы от Аякса! А ты, сынок, давай вставай. А то испачкаешься! - в её голосе не звучала суровость, а любящий материнский укор, с которым она с лёгкостью разрешала любые передряги. Дети выпустили Тарталью из удушающих объятий, только один продолжал висеть на нём, как обезьянка - самый младший из рыжего семейства, горячо любящий своего старшего брата, впрочем, как и все остальные младшие. - Аякс, а это кто? - мама указала пальцем на Странника, не знающий что сказать и что сделать в такой момент. - Это мой хороший знакомый, - в ответ кряхтел Тарталья, пытаясь войти в дом с плотными чемоданами и с оравой верещащих детей. - Ну, тот самый, о котором я тебе писал, помнишь? Женщина какое-то время недоверчиво осматривала Странника, от чего тот запаниковал, а потом с теплой улыбкой потянула его в дом: - Ну-ну, не робей. Ты для нас как гость, так что чувствуй себя как дома! - она ласково по-матерински похлопала его по плечу, заводя в дом, после чего закрыла за ним дверь. В доме Тартальи было, вроде как, как и в обычных малоимущих домах: обычный деревянный домик с несколькими комнатами, которые из них - кухня, гостиная и пара детских комнат. Как выяснилось позже, за домом был еще сарай и небольшая баня, куда обычно ходили мыться каждый вечер. Не смотря на простоту внутреннего мира, в доме было по-настоящему уютно - цветастые ковры покрывали скрипучие полы, везде были уставлены кашпо с миленькими растущими цветочками в них; черно-белые картины всей семьи смотрели на проходящих с искренней добротой в глазах; на полу и на диване то тут, то там валялись игрушки младших братьев и сестер, а в воздухе витал приятный запах ванильных сушек и мороза, придающий свою домашнюю, уютную атмосферу. В гостиной на диване их уже ждал отец - глава семейства. Он выглядел сурово: как посмотрит исподлобья густых бровей своими карими глазами, как грозный царь, так язык сразу к нёбу присыхает. Все тоже уселись на диван и стали знакомится. Странник чувствовал себя не ловко, когда ловил серьезный взгляд отца Тартальи, словно был на приеме у монаршей особы, и не знал куда деть руки. Но вскоре всю робость сняло рукой и он мог расслабиться, ведь никакого укора и презрения в голосах и лицах родни не было. Странник спокойно представился, рассказал немного о себе и, естественно, умолчал о своём неживом происхождении. Отец и мать сочувствующе выслушали рассказ Странника, и сказали, что с радостью готовы подарить на время его отпуска теплоту и радость, которую он потом увезёт с собой. Они радостно и с открытыми для объятия руками приняли Странника как нового гостя и друга, а в особенности радовались дети - вот как раз появился новый друг для игр! А то Тарталья постоянно в командировке и вечно занят, а так как Странник на время отдыха будет жить у них, то и есть возможность играть и веселиться. Так и минула неделя. Странник, как и обещал, писал Нахиде письма каждый день. И в них было столько любви и искренности, что Дендро Архонт не могла не улыбаться, читая его письма. Странник привык к рыжей семье Тартальи, в особенности он, на удивление, сдружился Тошей, Тоней и Тевкром. Эти три воробушка никогда не упускали возможность показать свою коллекцию ворованных вещей с улицы, утащить за собой играть в прятки или сесть рисовать общей кучкой на полу. Они даже совместно нарисовали потрет Странника - кривой, нарисованный высохшими фломастерами и карандашами, но настолько милый и детский, что Странник положил его в отдельный кармашек сумки, дабы не помять этот шедевр. За эту неделю он еще неплохо поладил с отцом и матерью, а главное - отношения между Тартальей и Странником стали еще крепче. Тарталья всегда брал его с собой, водил в столицу, показывал самые интересные места. Даже как-то раз сводил на каток. Правда, идея была неудачная: Тарталья вот неплохо по льду ходит, а Странник кататься не умеет, и потому набил себе синяков и шишек при падениях, после чего еще долго лежал на диване с больной спиной и ногами. Особенно Страннику запомнился мост на оледеневшей речке. Всё вокруг окружал заснеженный лес, было усыпано мягким покрывалом снега, деревья, одетые в зимнюю шубу, склонили головы перед гуляющей парочкой. Там было настолько красиво и волшебно, что, очарованные красотой пейзажем, Тарталья и Странник не заметили, как Тарталья, во время их разговора, невзначай мягко поцеловал Странника в лоб. Это вышло совершенно случайно, но это действие дало им еще один толчок в развитии отношений. На этот раз порог между "крепкие товарищи" и "нечто большее" был пройден. Их чувства еще не были озвучены, но это и не требовалось. Они знают что чувствуют друг к другу, чувствуют без слов. Они шли обратно, они вновь держались за руки всю дорогу. Отпустили же они их только тогда, когда пришли ближе к дому - всю магию сорвала прибежавшая Тоня, оповещая о том, что родители зовут на чай. Сидя вот так в кругу семьи Тартальи, рядом с невозможно любимым человеком, на совместном чаепитии в семейной суматохе, где опять были разборки о "неожиданно" пропавшем куске сахара или печенья; летали чашки и тарелки с теплым напитком и легкий туман дыма от самовара нагонял легкую дремоту и разливающееся тепло по всему телу. Странник чувствовал себя родным в этой чудесной семье. А вскоре они стали не просто семьёй его друга, но и настоящими родственниками. Странник пробыл в Снежной еще два месяца, и за эти два месяца и Тарталья, и Странник признались друг другу в чувствах. Их любовь была чистой и нежной, пламенной и искренней, а главное - взаимной. Для Тартальи - это любовь с первого взгляда, а для Странника - возобновившееся пламя чувств спустя прошедшее время. Они словно очнулись ото сна, блуждая на расстоянии в тумане, и вот только-только очнулись от этой пелены. Нехотя Страннику пришлось вернуться в Сумеру, как он и обещал, но вернулся он туда не один - Тарталья вызвался "просто сопроводить" свою вторую половинку, а на деле спрятался в багажном отделении и проехал весь путь вместе со Странником. И только Селестия знает как он смог спокойно пересечь границу без документов и обыска чемоданов..Объяснил свои действия Тарталья тем, что его отпуск закончился, а ещё он умолял Пьеро отпустить его в Сумеру на какую-нибудь миссию. И потому он таким нестандартным способом отправился к Страннику. "Я понял, что не могу долго без тебя - так сильно тебя люблю и очень хочу быть с тобой", - сказал он Страннику, целуя в макушку. О их воссоединении узнала Нахида. Она была очень рада и за Странника, и за Тарталью, и тоже приняла предвестника в свою "семью" на знакомстве. Их роман продолжал набирать обороты. Когда Странника гложила печаль, Тарталья был рядом - окутывал его заботой, объятиями и лаской, давая Страннику забыться печали в крепких обнимашках. Тоже было и наоборот - Странник был опорой для Тартальи, когда того удушали страхи и волнения; поддерживая свою вторую половинку, они ещё больше переплетали свои сердца. У них не было секретов (если не брать счёт ложь Странника на счет своего прошлого и старых отношений), не было ссор и драк. Тарталья старался меньше конфликтовать со Странником. Тот тоже старался этого не делать, хотя иногда любил поучать Чайльда, но лишь из любви. Словом, они были двумя половинками одного сердца и никогда не сдерживали по отношению друг к другу свои нежные, полные искренней любви порывы в виде внимания, ласковых слов, объятий, поцелуев и небольших сюрпризах друг другу. Тарталья пробыл в Сумеру ещё несколько месяцев, то и дело отправляя Пьеро письма с просьбой продлить миссию, и если в сумме сложить все время отношений Странника и Тартальи, то получится, что они почти год как они вместе(если учесть с первой встречи). И вскоре Тарталья, эмоциональный и страстный, - а ещё до ужаса нетерпеливый - не удержался и через время сделал Страннику предложение. Странник чувствовал внутри себя бурю эмоций - счастье, радость, от которой хочется прыгать, как ребенок; лёгкое волнение и  ликующее чувства чего-то прекрасного и волшебного, нарастающего с каждой секундой. Через время Странник ответил на его предложение взаимностью, о чем тоже поделился с Нахидой. - Две звезды воссоединились в одном небе, - сказала она, крепко держа руки Странника и Тартальи. Странник уговорил Тарталью расписаться в Сумеру, так как страна стала для него родной и любимой, подарившая ему новый путь в жизни. Тарталья согласился, и предложил сыграть саму свадьбу в Снежной и переехать туда окончательно. Он предложил так потому, что ему очень не хочется покидать свою милую семью надолго и жить вдали от них, тем более служба и все дела.. Странник не хотел расставаться с Сумеру, но ради его будущего супруга он готов на все. Он собрал свои вещи, и перед отъездом его проводили все те, кого он знал и помнил, включая Дендро Архонта: Тигнари, Лайла, Сайно, Нилу, Аль-Хайтам, Кавех, даже Фарузан заявилась - пришла тоже проводить его. Странник этого не ожидал, но был приятно поражен, хоть и виду не подал. Каждый из них потрепал его по голове, пожелал удачи в дороге и счастливой жизни. И каждый сделал это в своём стиле. Под конец прощания Нахида вручила Страннику небольшую загадочную коробку и прикрепленное к нему письмо. - Это тебе подарок от всех нас. На случай, если начнешь скучать по нам, - Нахида сказала это так, и в её голосе можно было расслышать печаль. Именитые жители ещё раз пожелали крепкой дороги и, крепко стиснув его в объятиях, отправили Странника вместе с Тартальей. Наблюдая за этой картиной и мокрым от ещё явно не пролитых слез Странника, Тарталья мягко притянул его к себе: - У тебя прекрасные друзья. - Я даже не знал, что и половина из них - для меня друзья.. - ответил Странник, крепче вцепляясь в руку Тартальи. Свадьбу они сыграли в Снежной по всем её традициям. На их торжестве была любимая Странником семья Тартальи, и ненавистные ему Фатуи. Тарталья же предвестник, вряд ли они пропустят его личное событие. Однако к середине торжества ему стало плевать на них. Ему был важен лишь Тарталья. Странник не верил, что прошло столько времени, столько прошедших минут, секунд.. И вот они вновь вместе. Да еще теперь и замужем. Ранее чувство загнанности и разлука убивала Странника, оставив чёрную дыру на душе, а теперь эта дыра стала зарастать маленькими цветами чувств, которые наполнялись любовью к Тарталье. Сам Тарталья тоже до безумия, горячо и нежно любил Странника, называя его "своей судьбою" или, как я уже говорила, "куколка". Страннику все еще больно врать Тарталье о себе, своём прошлом и их старых отношениях. Но это ложь во благо, ибо неизвестно, что приготовит судьба, если Тарталья узнаёт о всем старом. Тем более, что ложь его прошлого - единственная ложь Странника к Тарталье. В остальном же было все чисто и ясно, как морская вода. Их прошлые отношения прошли, но стали фундаментом для создания новой любви, которая теперь не просто даёт слабые блески надежды на что-то большее, а точно стоит на твёрдой почве бракосочетания и вечных трепетных чувств, которые один хранит сердце, а другой - в душе, так как не имеет этого органа чувств. А с появлением в их жизни малышки Ванни их семейная жизнь стала течь по новому руслу, обещая дать им столько радости, счастья и шанса сблизиться еще больше, о которых никто из них даже не задумывался.