Обратно в будущее

      «Ужасная новость пришла к нам сегодня!» — четкий, но обеспокоенный голос ведущего бил по ушам, прямиком из телевизора. — «В известном нам всем ENTERTAINMENT произошла трагедия!»       Речь местами обрывалась, но основная суть была ясна, — «Все мы ждали новую «гордость» Японии от этой компании, но один из стажеров, который должен был стать частью нового проекта, сегодня найден мёртвым в агентстве организации, во время церемонии ₽&@^#!»       Стоящий у монитора человек не мог понять шла ли речь о женщине или о мужчине. Вроде слышалось «стажер был найден». Но это всё стало неважным, ничего вокруг уже не существовало, мир на мгновение рухнул, — Как это произошло? Почему снова это случилось именно здесь, и почему я должна быть причастна к этому?

* * *

      Юмено проснулась от резкой остановки машины. Немного испугавшись, она машинально посмотрела в окно — они приехали.       — Ребят, выходим, — но обернувшись, Химико увидела глубоко спящих Харукаву и Сайхару. — Ньех? Вставайте, подъём! скорее!       — А, — Шуичи только разлепил глаза, как яркий свет ослепил его из-за стекла машины.       — Не кричи, Химико! — спросонья выругалась Маки.       — Пойдёмте скорее, — поторопила ребят, возбужденная приездом в Токио, Юмено.       Вылезать во внешний мир не хотелось, хотелось спать. Однако их окончательно разбудил грубый голос водителя, который вытащил из бардачка три чёрных маски. Он сослался на то, что сейчас «выжившие» являются звёздами фанатов Данганронпы, и их восхищение может колебаться от ненависти до любви. Конечно маски от многого не уберегут, но это всего лишь мера предосторожности для всех участников шоу.       После бывшие ученики вышли из автомобиля, и… Остались полностью в своем распоряжении прямо в центре столицы Японии. Со стороны они напоминали выброшенных на улицу котят, которые не знали куда деваться.       Однако из ступора вырвал сонный зевок Маки.       — Фух, что теперь будем делать? — потянувшись, спросила девушка.       — Прозвучит странно, но, может, прогуляемся? А то у меня такое чувство, будто вся кровь за время поездки вытекла из меня, — слабо хихикнув, предложила Магичка.       — Да, поддерживаю, за одно можем обсудить некоторые вещи, связанные с Игрой, — согласился с Химико Детектив.       Троица пошла куда глаза глядят. В итоге вышли к светлому облагороженному скверу Токио.       Парк Хибия предстал перед ними во всей своей весенней красоте. Деревья пестрили зелённым, а через их кроны пробивался обеденный солнечный свет. Вдалеке виднелся водоём и деревянный мостик через него.       — Вам что-нибудь снилось? — поинтересовалась Харукава, идя по тротуарной плитке. Её маленькие каблуки звонко цокали по ней, что не могло не раздражать Ассасина.       Этот вопрос заставил задуматься друзей, встряв в ступор. По началу Химико и Шуичи хотели сказать, что ничего особенного им и не снилось. Однако вспомнив те странные обрывки забвения, они поняли, что это и есть отклики их прошлой жизни.       — А, д-да! Я помню, будто в бреду был... На меня свалили столько всего сразу, что я не сразу понял. Но это было моё прошлое, — признался Шуичи.       — Да, я сначала тоже не поняла этого… — пробормотала Юмено, смотря себе под ноги.       — Это радует, у меня так же. Химико, кстати, у тебя в документе есть записи про врождённые способности?       Странно, что этот диалог начала Маки, так как уже было предопределено, что он закончится злостью ассасина. Принять в себе талант к вокалу не так просто, тем более, когда ты привыкла в своей специализации молчать, не издавать ни звука. Харукаве было бы проще стать импресарио, как Химико, чем быть яркой звездой, на которую все смотрят.       — Это же очень классный талант! Как можно было только подумать, что это ерунда, — бурчала Юмено на подругу.       За время дискуссии о врождённых задатках троица добралась до округлого фонтана, окружённого деревьями сакуры. Зрелище по истине сказочное. Струи приятно отражали свет, и в некоторых местах появлялась радуга. Казалось здесь точно нет места глупому конфликту.       — Ха-ха, по-моему в тебе заговорил импресарио, — язвительно отметила Ассасин.       — А я такой возможности и не отрицаю!       Сколько бы ребята не бродили по скверу и не болтали, оттягивая участь расставания, этот момент всё же настал. Обменявшись контактами, им оставалось отправится на поиски своих пристанищ.       — А если меня в дом не пустят? — насторожилась Волшебница.       — Всегда есть хостелы, на которые у нас, вроде, есть деньги в сумках, — указав на свой портфель, проговорила Маки.       — Ты говоришь об этом слишком спокойно… — подходя к выходу из парка, обернулся парень.       — Уже сама приготовилась ночевать не там, где прописана… — пожала плечами Харукава.       — Ньех… Я нашла маршрут по картам, но мне жутко идти одной.       — Сейчас только обед, поэтому можем съездить с тобой, — предложил Шуичи. — Маки? — на это предложение девушка кивнула.       Отправившись в метро, на близ стоящую станцию, Касумигасэки.        Метрополитен Японии очень сложно устроенная вещь, поэтому, думаю очевидно, что троица достаточно долго разбиралась в картах и расписании.       Наконец, найдя нужный поезд, ребята дождались его прибытия и теперь, уже спокойно, ехали до необходимой станции. Внешний мир казался для них настолько большим, что даже пугал. Пусть в Игре они пробыли уж не такое большое количество времени, но успели привыкнуть к зарослям Академии, общежитию и людям там... Да даже вид чёрно-белого медведя стал естественнее для бывших учеников, чем светлый пейзаж за окном!       — Спасибо, думаю одна я определенно бы потерялась во всём этом…       — Не благодари, тебе долго отсюда идти? — поинтересовался Шуичи.       — Совсем нет, я сама могу дойти!       — Хорошо, тогда мы пойдем. Отпишись, как дойдёшь, всё ли в порядке, — попросила Харукава. Слышать от неё слова волнения необычно, и Химико не смогла сдержать удивлённых глаз.       На этом Детектив с Ассасином проводили взглядом, теряющуюся в толпе людей, спину Химико Юмено. После отправились уже по своим маршрутам, которые частично совпадали.       — Мне на станцию раньше выходить, — сказала Маки, её голос был еле слышен в толпе людей.       — Я с тобой в-выйду... А остальной путь пешком пройду.       — Не легче на метро вернуться?       — Я не на столько расточительный человек!       Маки даже не стала говорить о том, что он мог просто-напросто не выходить из поезда.       Доехав, подростки нашли один из многочисленных переулков с уличной едой. Стояли палатки всеразличных цветов с блюдами и кухонной утварью, в том числе с ножами.       Сайхаре показалось такое расположение странным, однако Маки ни чуть не смутило. Ей конечно хотелось найти охотничий магазин, но искать его, тем самым задерживая друга, не хотелось.       Минуты ожидания в толпе казались часами, — Боже, наконец, оттуда вышли… — с облегчением пробормотал Шуичи.       — Не так уж и страшно они товары предлагали, что ты пугаешься так, — говорила Маки, чуть ли не смеясь над такой странной причудой детектива.       Путь дальше до перекрёстка прошёл в умиротворённом молчании, которое, к сожалению, разрушил Детектив:       — Маки, не хочу и не буду тебя допрашивать о том, из-за кого ты приобретаешь такую защиту. Но просто пообещай, что не дашь причинить себе вред.       — А… — девушка на мгновение задумалась. — Да-да, разумеется. На худой конец у меня есть ноги, чтобы убежать, — успокоила друга Маки, смерив его холодным взглядом.       — Всё же будет лучше, если тебе вообще не придётся пользоваться ножом или быстротой своих ног. Вскоре их пути разошлись. Маки оставалось дойти совсем немного до пункта назначения, Шуичи же чуть больше.       Оба выживших шли под звуки далекого центра города. Этот гам и шум мегаполиса мог быть для кого-то повседневностью, но для бывших участников Данганронпы он больше никогда не станет обычным.

ЮМЕНО ХИМИКО — ЯКАМОТА КЭЗУКО

      Вернувшись в свой дом, уже семнадцатилетняя Якомота никого не увидела в нём, лишь цикады шумели за окнами. Но что было примечательно. У входной двери в квартире Кэзуко нашла записку от Нисигути. Поначалу девушка думала, что там написаны очередные угрозы, и паника уже начала подбираться к её горлу, но опасения Юмено оказались ложными. В послании художница, связанная с Сумиёси-кай, напротив, благодарила Импресарио за то, что та отказалась от продюсирования Оно, даже желала ей удачи в новых проектах, которые могла начать Якамота. Подобное заявление успокоило Химико.

* * *

2002 год, дом Якамото.

      — Мамочка, а когда придёт папа? Я хочу его увидеть… Кх-кх, — сказала девочка, которая кашляла и выглядела очень болезненно.       — Моя милая Кэзу, ты же знаешь, Отец очень много работает… — с этим словами женщина стыдливо отвернулась от дочери. — Лекарства я тебе дала, хочешь сделаю чего-нибудь теплого? — она потрепала дочь по горячей голове и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, и вернулась спустя несколько минут с зелёным чаем в руке.       А примерно спустя час пришел отец Кэзуко — Тэкуми. Девочка уснула к этому моменту, поэтому встречать мужчину вышла только его жена.       — Ю-ю-юки! — от Тэкуми несло перегаром, а сам он ели стоял на ногах. — Я та-ак рад тебя видеть, моя ненагля-ядная Юки, — он попытался поцеловать супругу, но та лишь с отвращением отошла в сторону.       — Иди проспись, смотреть на тебя мерзко... — женщина перевела взгляд на дверь в комнату ребёнка, — Кэзуко нездоровится, а ты где-то таскаешься! Зла на тебя не хватает!       — Ты чего, милая… Знаешь ведь, что этот подонок Тору подставил меня! Я сейчас ищу работу.       — Так работу не находят... Мне пришлось взять подработку из-за твоей безмозглости! — Мама скрещивает руки на своей груди.       — Будто тебя кто-то просил об этом, дура! — по лицу Юки прошлась горячая грубая рука мужа.       После этих слов женщина молча ушла обратно в комнату дочери.       Якамото Тэкуми крайне разгульный человек, для которого известие о коклюше дочери, стало весомым поводом для исчезновения с «радаров семьи». В скором времени мужчина развёлся с Юки и «сел на шею» своей семьи.       Поэтому Матери-одиночке приходилось сверхурочно работать, чтобы прокормить себя и Кэзуко. Дочь всегда любила маму и была ей благодарна за то, что та её не оставила, в отличии от отца.       Подобный образ жизни длился в семье около пяти лет. Но в один день Тэкуми заявился домой, когда там была одна Кэзуко.

* * *

      — Да ты шутишь?! Исчез, бросив нас, и вернулся спустя пять лет! Думал, что тебя встретят с распростертыми объятиями?! — кричала на своего родителя девушка.       — Прекрати, Кэзуко! Я уверен, что Юки будет рада меня видеть.       — Ты явно плохо знаешь Маму! Если тебе нечем заняться, то можешь попробовать дождаться её, но… Зачем ты вообще пришёл? Неужели все деньги пропил?       Ответом ей стала тишина.       Когда наконец пришла Юки, то вскрылась тайна возвращения Отца. Тэкуми действительно потерял то немногое, что у него было из-за пристрастия к алкоголю.       Разумеется, женщина выперла мужчину из дома, не желая его даже слушать. Знала, что в доме тот будет лишь обузой.       Сам же Тэкуми после этого случая не захотел что-либо менять в своей никчёмной жизни. Все деньги, которые в будущем давала мать своему «ненаглядному» сыну, тот тратил на алкоголь. Ничего хорошего Якамото это не принесло, а лишь довело до могилы.       Естественно ни Юки, ни Кэзуко не чувствовали никакой жалости. На похороны они пришли лишь ради приличия.       Однако и сами Якамото жили не очень хорошо. Здоровье матери сильно ухудшалось, а позже у неё диагностировали рак сердца второй степени, что ещё больше сказалось на положении семьи.       Бедность стала стимулом для Кэзуко. Чтобы помочь матери, она начала искать способы заработка, в итоге предложив свою авантюру Йоко Оно, а в следствие перейдя дорогу Сумиёси.       Несмотря на то, что после встречи с якудза Якамото больше не могла получать прибыль с продюсирования, деньги всё равно были нужны, причём в большом количество.       На фоне всех событий, происходящих в то время, телешоу «Danganronpa» выглядело наиболее оптимальным вариантом.

САЙХАРА ШУИЧИ — МИЯМОТО АТСУШИ

      Шестнадцатилетний Атсуши, как и девушки, очень волновался, подойдя к входной двери своего Дома. Позвонить в звонок стало для него первым испытанием, Шуичи в течении пятнадцати минут тупо пялился на номер квартиры.       Всё же решившись, за стеной начали слышаться копошения, и через секунд тридцать дверь открыла девушка такого же роста, как и парень, с очень схожими чертами лица и внешне того же возраста. Несомненно, перед ним стояла сестра Миямоты. Она выглядела очень поникшей и, не увидев, кому именно она открыла дверь, начала говорить:       — Да, здравствуйте, вы что-то хот… — стоило ей перевести взгляд, как она потеряла дар речи, — Ат-Атсуши! — девушка накинулась на своего брата, а глаза мгновенно намокли от слез.       — Да… Это я, — Шуичи стал успокаивать девушку. Однако понимал, что не сможет умалчивать и должен рассказать о суровой реальности, что того Атсуши, с которым она росла все эти годы, больше нет.       Особенно терзало парня то, что он вспомнил в поездке. Это усугубляло его чувство вины.       Как и говорилось в личном деле Миямото, их отец бросил своих детей, когда те были ещё совсем маленькими.       Акуму Миямото явно не являлась хорошей матерью. Да, она поддерживала дочь Атсуши Мизуки во всех начинаниях, всегда была рядом с ней. Но что насчёт её сына? Обиженная на жизнь и на предательство мужа, она вымещала всю свою ненависть на оставшемся мальчике в доме. Издевалась и унижала его, видя маленькую копию отца в нём, но лишь морально, хотя это ничем не лучше. Мизандрия Акуму достигала своего предела в самые неожиданные моменты.

* * *

2002 год, квартира Миямото.

      — Мам, мы вернулись из школы!       — Привет-привет! У вас же прошла работа по математике, на что написали? — подойдя к детям, спросила Мама.       — У меня восемьдесят четыре! — радостно выкрикнула Мизуки.       — Девяносто шесть баллов, — довольный собой сказал Атсуши.       — Ты умница, Мизуки! Тебе же так тяжело давалась математика, — женщина ласково погладила дочь по голове. Но лицо матери помрачнело, когда та взглянула на Младшего Миямото, — Неужто так сложно было набрать на четыре балла больше? Ты бы мог попросить помощи у учителя, если ни черта не понимаешь в этой теме.       — Но… — в глазах мальчика промелькнула неуверенность, — Но у меня самый высокий балл в классе, мам! Я всё понимаю, просто ошибся из-за невнимательности…       — Меня не волнуют другие. Потерять четыре балла из-за невнимательности? Если ты такой, может стоило внимательнее проверять свои ответы?       — … — глаза мальчика уже успели покраснеть.       Обидно. Его старания снова не ценят. Почему на семилетнего мальчика так давят?       — Мама, пожалуйста, не кричи на Атсуши! Он мне помог подтянуть предмет... Если бы не брат, я ничего бы не написала!       — Прекрати оправдывать этого бездаря, Мизуки!

* * *

2007 год, семья Миямото.

      Атсуши всегда раздражало, что его старания занижают, а «достижения» Мизуки, наоборот, завышают: «Мизуки, ты нарисовала чудесный рисунок!» — на самом деле это были самые обыкновенные детские каракули. — «Неплохо, но можно было и лучше», — разумеется, Акуму никогда не скажет, что довольна сыном.       Вообще, Атсуши был спокойным мальчиком, но вся желчь и зависть просачивались из ребёнка с самого детства, так что с возрастом он стал куда агрессивнее, грубее и менее покладистее.       Мизуки очень берегла брата, всегда за него заступилась. Ей очень хотелось всё делать вместе.       — Брат начал рисовать, я тоже хочу попробовать, хоть я и полная неумёха! Почему мама хвалит меня, а не Атсуши?       Но было то, в чём Младший Близнец был многих лучше — фигурное катание. Ещё Отец отдал мальчика в один из лучших кружков в Токио. Не зря. Мальчик сразу показывал одни из лучших результатов, он буквально горел, когда выступал с прокатами.       Тогда у Атсуши и появился приятель, с которым они сходились на равных — Андо Нэо. Но верно говорят, что в спорте настоящих друзей не бывает. Атсуши старался уважать Нэо и равняться на него, однако зависть всё же разжигала тихую ненависть у Миямото.       Андо Нэо был всегда предельно спокойным, умным и рассудительным, тот чудесно осознавал натуру друга и был готов бороться с проблемой Атсуши. Но именно по этому большинство предпочитало общаться именно с ним, нежели с агрессивным, резким и взбалмошным другом парня.       Если свою скрытую неприязнь к Андо Атсуши прекрасно принимал, то сестру начал ненавидеть, сам того не понимая. Для всех она была всегда лучше его, светлее его, веселее его. Младший огрызался с ней, грубил, банально игнорировал. Однако Мизуки всё равно оставалась к нему добра. Не смотря на все резкости, она любила его, всё так же защищала и берегла, ведь понимала, отчего пошла эта ненависть.       Но один случай окончательно выстроил стену между братом с сестрой.       Семья Миямото жила не очень обеспеченно, а спортивные принадлежности обходились совсем не дешево.       Мизуки перед важным выступлением Атсуши хотела купить тому подарок — новые коньки. Заранее выяснила какая модель нравится брату, долго откладывала деньги.       А в день, когда она хотела вручить их, случилась непоправимое.

* * *

2011 год, незадолго до начала игры Danganronpa.

      В то время проходило соревнование разных фигурных штабов. Участниками стали лучшие, в том числе Нэо и Атсуши.       Обычно Миямото всегда выходил вторым, но сегодня он смог выложиться на все сто, доказав своё долгожданное первенство среди остальных молодых фигуристов.       Однако таким исходом соревнования меньше всего стали довольны преподаватели, с которыми приехали Андо и Атсуши. Многие из них считали, что ему сегодня лишь повезло, что Нэо поддался своему другу из жалости, что Атсуши нестабилен, что он подставит сборную в самый важный момент. Разумеется парень слышал все эти ужасные обвинения.       После всех прокатов и награждения, Миямото сидел и пялился в пустоту. Его вывел из транса голос Андо:       — Атсуши, тебе не стоит воспринимать все эти обвинения всерь…       — Конечно... Тебе-то легко говорить, когда самого выставляют идеалом и ангелочком, который по доброте душевной поддался такому бездарю, как я! — он выпалил слова так, будто сейчас кислотой начнет брызгать.       — Прекрати. Я такой же человек, и в этот раз просто плохо откатал, здесь нет никакой закономерности. Хочешь верь, хочешь нет, но мне самому мерзко от всех этих высказываний.       — Я ушёл, — Миямото резко встал, взяв с собой медаль. Парень ткнул ей прямо в грудь Андо.       — Постой, Атсуши! Я... Но дверь раздевалки захлопнулась и фигурист уже не слышал оправданий соперника. Он как можно быстрее выскочил из здания.

* * *

      Вернувшись домой, Миямото увидел в гостиной мать.       — Ну, что? Снова второе? Можешь не отвечать.       — В этот раз первое, мам, — быстро пробормотал парень, уже собираясь скрыться в своей комнате.       — Стой! Покажи медаль.       — Она… — в горле застрял ком, придётся соврать. — Она осталась у госпожи Хаяси.       Никакой радости не последовало, никакой похвалы, ничего.       Через некоторое время пришла Мизуки. Она знала, что брат выиграл и тихо, совсем незаметно зашла в комнату.       — Атсуши, ты сегодня всех удивил! — она резко появилась за спиной парня, из-за чего тот сильно испугался, так как сидел в наушниках.       — А? Прекрати... Никого я не удивил, и не ори мне прямо в ухо.       — Но ты должен гордиться своей победой!       Атсуши начал закипать. Сегодня и так был напряженный день, так ещё Мизуки его достаёт. Спустя ещё несколько радостных фраз сестры он окончательно разозлился на себя, на мать, на тренеров, на Андо, на всех, в том числе на сестру.       — Замолчи, ты меня достала! «Ты такой молодец, Атсуши!», но тебя-то все благословят, любят, просто обожают, легко жить, да?! Когда, чтобы ты не делала все будут рады!       — Прошу не говори так, Атсу…       — Знаешь что?       Девушка занервничала, это не было похоже на обычные грубости брата. Сейчас он вне себя от злости, казалось, Атсуши способен разорвать девушку в клочья.       — Я ненавижу тебя!       — Нет…       — Ненавижу.       — Прекрати! — Мизуки начала задыхаться. Девушка готова была расплакаться прямо сейчас, но в итоге лишь кинула на пол коробку с коньками, которую держала за спиной, выбежала из комнаты.       — Мизуки, ты куда?! — послышалось где-то за пределами комнаты.       Девушка выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Быстро перебирая ногами маленькие ступеньки, она вылетела из здания. Но долго стоять в раздумьях не пришлось, будучи прямо на дороге.       Машина.       Мизуки Миямоту сбили. Шум, гам, крики. Когда брат услышал звуки с улицы, то вышел из дома.       На улице царила паника, толпа людей и Мизуки. Вся в крови. Как в тумане пролетел весь следующий день. Одно было ясно, состояние сестры было критическим, нужно серьезное врачебное вмешательство, которое, очевидно, требовало больших средств.       И даже если бы он стал профессиональным спортсменом сборной, то это бы заняло слишком много времени, которого не было. Миямото уже слышал о Шоу «Danganronpa», так что решил пойти именно туда, чтобы как можно скорее обеспечить выздоровление сестры.       Стена между братом и сестрой так же быстро пропала, как и появилась.

* * *

      Шуичи попытается приспособиться к своему новому месту и личности. Правда попытается.

ХАРУКАВА МАКИ — КИМ СУЁН

      Самый обычный подъезд. Суён решила не ждать, пока ей откроют, а отрыть ключ в сумке, что успешно удаётся.       Дверь открывается со скрипом. На входе никого нет, впереди виднеется свет из другой комнаты, кухни, судя по воспоминаниями девушки, и шум оттуда же.       Но туда Ким не спешит идти, распознав в одной из дверей справа свою комнату. Она тихо юркает в неё, перед этим, всего лишь, прикрыв входную дверь.       Зайдя, Маки узрела комнату. Она вызывала странное чувство: в ней никто не прибирался, как будто это никому и не было нужно. Однако сложилось впечатление того, что всё здесь резко поставили на паузу. На кровати разбросаны блузки и кофты, которые надо бы убрать, а на полу валялись пустые листы с ручкой, кто-то точно собирался писать. Было видно, что здесь действительно жили, но заметно и то, что комната пустовала, из неё испарилась душа, как раз, прошло две недели.       Девушка подошла к столу, на нём лежали школьные принадлежности и зарядник, в тетрадях выставлены высокие баллы, а конспекты выполнены аккуратным мелким почерком.       Дверь комнаты резко открывается, и в неё заходит взрослый высокий мужчина. Это определенно был отец Суён, вернее тот, кто им притворялся.       — Не может быть, кто соизволил прийти домой! — сказал с издевкой вошедший и подошёл вплотную к девушке.       — Отойди, — как Абсолютный Ассасин, пыталась сохранить хладнокровие Харукава, однако не решится самой на шаг назад было тяжело.       — Делась куда-то на две недели, так ещё и ведёшь себя, как жертва! Самой-то не смешно?! — мужчина подходит ещё ближе, занося над головой Суён руку, однако та сразу отскочила назад, высунув припасенный нож из-за пазухи.       — Не подходи!       — Ха-ха-ха! Ты совсем чокнулась после его смерти, дура, — мужчина посмотрел на девушку ошарашенными, дикими глазами.       Ким держала нож в руке, направив его прямиком на мужика, но тот явно не воспринимал угрозы всерьез.       — Ну что же ты…       Она молчаливо, слегка замахнулась. Не дав подойти к себе ближе, Харукава полоснула лезвием кисть отца. По руке мужчины пошла струя крови. — Я…       — Твою ж! — «скотина» схватилась за порез на окровавленной руке. — Иди сюда, маленькая дрянь! — он хотел схватить девушку, но Суён пригнулась, отходя в сторону, но споткнулась и облокотилась на стол, почувствовав вещи лежащие на нём.       Не задумываясь, девушка занесла руки за спину и схватила с рабочего места всё что попало ей под руку, после чего все тетради, ручки, карандаши, ножницы полетели в противника. Маки быстро поднялась и намеренно сама врезалась в мужика, чтобы окончательно сбить того с ног. Затем вылетела вместе с сумкой и вещами в руках из квартиры.       Выйдя из здания, Харукава сначала не поняла, что на улице идёт проливной дождь. Все звуки смешались воедино. Но девушка сорвалась с места, кинувшись под ливень, чтобы за ней не пришли.       Одним из наиболее удобных мест для придумывания плана был уголок рядом с метро, куда и добежала девушка.       Она вся запыхалась и промокла, поэтому, не раздумывая, села на скамью. Харукава не думала, что её первый день во внешнем мире пройдёт так.       — Ах…ах… — из рта шёл ели заметный пар. На улице резко похолодало, отчего Маки бросило в дрожь. — Прости, Шуичи, спокойно разобраться не вышло...       — Держите, — перед Суён из неоткуда возникла утонченная девушка с зонтиком, которая предложила промокшей кофту.       — А? — она рефлекторно взяла ткань, всё-таки ей действительно было очень холодно, так можно и захворать.       — Немного странно спрашивать такое, но Вы в порядке?       — Кх, да… — удивлённая такой доброжелательностью, Харукава прокашлялась.       — Надеюсь это действительно так, но всё же не могу не узнать…       — Что? — недоумевающе спросила Суён. Что могло понадобиться незнакомке от неё? Так ещё и от явно не простой, ведь она одета как очень рафинированный и элегантный человек точно из высшего общества.       — Вы случаем не умеете петь?