Ты и дня не проживёшь!

— Держи его! — Ууу, сука! — Брыкается, зараза! — Руки, руки держи! Он Теда проклял невербально, они с Сири теперь в Мунго отлеживаются! Черноволосый парень, весь в крови, с порванной и перекошенной одеждой, матерился сквозь разбитые губы, сплевывая кровь. Четыре сильных, взрослых мужика прижимали его к большому круглому столу. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что с переломанными пальцами он невербально колдовать не сможет и крики о руках — абсолютно нелепы. Мелькнула и тут же пропала — его сильно ударили по голове, да еще и задело по касательной какой-то хренью из-за упавшей неподалеку Бомбарды… Сознание уплывало, но одно он понимал, как никогда четко — он ничего им не скажет. После всех тех… Кого — тех? Да после всех! Он ничего им не скажет! Он не ответит ни на один вопрос! Кажется, до него Пожиратели Смерти уже попадали в плен к этим… К кому? Он не понимает, не помнит, но знает, что они ничего не сказали. И он не скажет. На запястьях щелкнули антимагические наручники — он знал совершенно четко это ощущение полной беспомощности. Один из них больно прикусил кожу у ребра ладони, заставив пленника тихо шикнуть от боли. Когда ему распороло бок — он молчал и продолжал отбиваться, когда прилетело по голове — он только чуть пошатнулся, когда хитрое проклятье от брата лучшего друга раздробило все кости в ступне — он всего лишь скрипнул зубами, а вот когда чуть-чуть прищемило кожу — он готов плакать и выть от боли. От этой мысли ему стало до безумного смешно. Когда он начал хохотать в горло, боевики из Ордена Феникса странно на него покосились. Один из них покрутил пальцем у виска, другой сплюнул на пол и пробормотал пару ласковых про «чистокровных психов» а третий начал вовсю забавляться, что, мол, у пленника «нервы сдают». Фениксы насильно усадили его в стул, чем-то к нему примотали за плечи и щиколотки, заставив его еще больше материться и ржать. Нет, ну смешно ведь — когда он сам себе хочет отрубить ногу, чтоб перестала болеть, ее еще и приматывают к стулу. Только больше увеличивает понимание, что нога-то ему, не так уж сильно и нужна… Это так весело! Хахаха! — Альбус! Мы схапали Лестрейнджа! Но, сука, ловкий оказался, успел выпить эту отраву раньше, чем к нам попал! — рыкнул потрепанный мужчина в камин. — Да, он пока сходит с ума, ржет как псих, но это скоро пройдет, и он, как тот, первый, станет нечувствителен к Веритосериуму и Империусу! Нам нужен их зельевар, Альбус! Какую отраву? Это из-за нее он не помнит, кто он? Не помнит, кто эти люди? Не может вспомнить ни лиц, ни имен, ни голосов друзей, родных, союзников? Это из-за нее он ржет, как псих, хотя ему до смерти больно?