Ты и дня не проживёшь!

Крис полулежал в своем углу и пытался подобрать челюсть с пола. Лестрейндж уселся рядом с ним, спокойно и сосредоточено пытаясь нащупать его ладонь. Нащупав, обхватил холодными тонкими пальцами и несильно сжал. Потом обхватил сильнее, пытаясь как будто оплести его пальцами всего. — Ты не протянешь и часа. — повторил Дирквен. Прошлую его попытку достучаться до мозгов этого паренька попросту проигнорировали. Идиот! — А они? — меланхолично уточнил Рабастан. Объяснять, кого он имеет в виду, не требовалось. — В Розье еще полно магии! — торопливо выпалил Крис. Возможно, слишком торопливо или слишком громко — Лестрейндж поморщился. Причем не показательно-презрительно, как умеют эти Слизеринцы, а подслеповато щурясь, пытаясь разглядеть хотя-бы его силуэт, рефлекторно. Щеки Пожирателя порозовели, и в целом он выглядел трогательно-беззащитным, когда, несмотря на вполне спокойное лицо, пытался сделать голос холодным и отчужденным. Дирквен торопливо вспомнил фамилию зеленоглазого юноши и шикнул уже тише, но также торопливо: — Уилкис проживет еще примерно столько же, сколько уже находится здесь. Адекватность потеряет только через пару дней. Эван же будет в порядке еще долго! Как и ты! — Но Дэн станет сквибом? — поинтересовался его собеседник. И понятно было, что он знает ответ. — Он все равно им станет! — раздраженно рыкнул Крис. — Не сейчас, так позже на день или два! Два дня магии в антимагической комнате для бессознательного пленника — это ведь так много, да?! Если ты сейчас умрешь, то не выиграешь им большего! Ты меня понимаешь?! Немедленно отодвинься! Слышишь?! — Слышу. — буркнул Рабастан, нашарив наконец рукой пуговицу на своей рубашке и безуспешно борясь с ней уже какую минуту. Оставлять ладонь Криса ради такого дела он не захотел, поэтому путался в мудрёных застежках одной единственной рукой. В очередной раз соскользнув с хитрой пуговицы пальцами, он вдруг спросил, будто пропустив всю тираду Дирквена мимо ушей: — Вот дракклы, поможешь с рубашкой? — Уилкис все равно потеряет магию! — возмущенно фыркнул он. Раз уж Рабастан будет игнорировать его, то и он сам не собирается отвечать на просьбы этого хамоватого Пожирателя! — Они пленники, Лестрейндж! Два дня ничего не решают!!! — Я и сам пленник? — саркастично хмыкнул он, но руку отпустил. Вместо этого начал закатывать рукава. — Но я пленник с низким болевым порогом, и полный ценной информации. А они — нет! Розье попал в ближний круг по протекции отца, а Дэн — вообще был независимым ученным! Они не знали ничего серьезного, а после пленения Уилкиса мы вообще поменяли почти все! Из нас троих лишь я представляю хоть какую-то информационную ценность! А их… Их еще, может, спасут. — начал бормотать Рабастан, будто в бреду. — Наши ведь не знают, что они живы. Может, кто придет за мной, а вытащит их… Руди всегда знает, где я… — Тебе уже плохо! Убери руки из-под моей кофты! — возмущенно фыркнул Крис, почувствовав неприятный холод на животе. Руки пленника были ледяными, что было вполне логично — в подвале не было тепло. Мало того, что тянуло холодом от пола, так еще и ходили сквозняки через некрепко заделанное отверстие под потолком с левой стены — раньше там было решетчатое окно, но, когда стали привозить Пожирателей, его заделали кирпичом. Перехватив наглеца за предплечья, он попытался насильно отстранить от себя Лестрейнджа, но тот не дался. И, видимо, совсем потерял берега, раз только навалился сильнее и навис над Крисом. Пожиратель перекинул через него ногу и уселся Дирквену на колени, уткнувшись острым подбородком ему в грудь. Онемевший сначала от такой наглости Крис, попытался спихнуть его обратно на пол, схватив за плечи, но Лестрейндж только вцепился сильнее и шикнул раздраженно: — Тц… Если ты продолжишь дергаться, я раздену тебя полностью, и изнасилую! — Ты псих! — нервно выпалил Крис. Ситуация нравилась ему все меньше. — И ты этого не сделаешь! — Детка, я Пожиратель смерти, — самодовольно фыркнул Рабастан, нависая над его лицом. — Я сделаю что угодно. — Сам ты… детка. — вскинулся было Крис. На это пленник только ядовито усмехнулся и улегся на него полностью. Хорошо хоть, Дирквен успел согнуть ноги в коленях, и Пожиратель уткнулся животом в них, а не в… Надо переводить тему, надо как-то отвлечь… — Почему ты вздрогнул, когда я назвался? Как же это тупо! Как же не к месту! — Потому что не думал, что в такой темноте что-то можно разглядеть. — зло фыркнул Лестрейндж ему в лицо, обдавая запахом крови и зелий. — Не дуйся. — хмыкнул почти в губы сокамернику Крис, хоть и с трудом, но восстанавливая душевное равновесие. Лестрейндж тяжело выдохнул и положил голову на ключицы Дирквена. А затем ткнулся носом в горло, щекоча его шею каждым выдохом… Блять, да он издевается! Ощутив руками, как ускоряется пульс Криса, Рабастан хмыкнул, и начал рассказывать. Тихим, сука, вкрадчивым тоном: — Потому что Орденцы постоянно ссылаются в перепалках на Дирка Крессвела. Мол, самый-самый сильный маг, маглорожденный, а мы ему и в подметки не годимся. Я, честно говоря, думал, последователи горелого петуха этого Крессвела придумали, но раз ты действительно забрал почти всю магию Дэна, то я склонен им пове… Крис притянул Рабастана к себе и впился в его губы, затыкая. Они с привкусом крови, каких-то зелий, но такие мягкие… Слитным движением он перекатился так, чтобы нависать над Лестрейнджем. Тот оказался прижат к матрасу у самой стенки, а Крис обрадовался, что не ударил его случайно об эту самую стенку с обоими из выцветших роз. Наверное, тогда бы эти карие глаза утонули в черноте зрачков от боли, веки резковато дрогнули, а его губы дрогнули бы в гримасе. Его тонкие, мягкие губы, мм… И его магия! Такой сладкой он еще ни у кого не встречал! Сильной, грубоватой, твердой… Но ярко-искристой, как газировка, и кисловато-сладкой… Мммм, такой сладкой…

***

Когда Уилкиса только принесли, он был очень плох — переломанные пальцы, синяки на лице, боках, груди, ключицах. Выдранные с корнем ногти, сломанный нос. Одежда на нем почти отсутствовала — только изодранные, грязные брюки, хрустящие от каждого движения несчастного коркой крови. От него тоже пахло зельями и на глазах затягивались синяки, раны, царапины. Даже нос встал на место и, видимо, сросся. Но дальше поцелуев с ним не зашло — Дэниэль просто потерял сознание. Крис боялся подходить к нему, боялся навредить еще сильнее, чем уже, но все же кормил раз в день — глотательный рефлекс работал. Тот поцелуй еще долго снился Дирквену, но сны были кошмарами — в них зеленоглазый парень сопротивлялся, пытался ударить, а потом громко выдыхал и замирал, мертвый и холодный. Однажды даже приснились остекленелые зеленые глаза, направленные в пустоту. И все это время Крис чувствовал энергию — теплую, как солнце, трогательно-мягкую, но с легкой горчинкой. Такую приятную… Это его и пугало. Он просыпался в холодном поту и с нетерпением ждал завтрака — когда можно будет проверить, удостоверится, что за ночь он не выпил этого парня полностью. Когда будет повод к нему приблизиться. Дэниэль, напомнил себе Крис, этого красивого парня с ярко-салатовыми глазами, которые переливались в дальних отсветах свечей, звали Дэниэль. И до сих пор зовут, он ведь только утром подходил к Уилкису и осторожно кормил того склизкой и холодной овсянкой через край железной миски. Еще в первый день Дирквен постарался уложить потерявшего сознание парня как можно дальше от себя, в самый дальний угол, как можно ближе к стенке. А сам весь оставшийся день пытался вжаться в свою стену, только бы не навредить еще сильнее… Когда принесли Розье, он даже не пытался к нему полезть. Крису было видно, несмотря на скудное освещение, наивного ребенка, который прятался за маской высокомерной враждебности. И его прохладная, свежая и терпкая энергия, кислая как концентрированный лимонный сок, текла не таким бурным потоком, как у Дениэля. С ним они развлекались разговорами — целых два дня, судя по приемам пищи. Эван сам кормил Дэниэля, в перерывах между тем, чтобы лишний раз позубоскалить с Дирком, как он решил называть Криса. А потом Розье просто не проснулся. Он не отзывался на приветствие, на подначки, не взял свою порцию склизкой каши. Превозмогая страх, Крис подошел к нему и проверил пульс. Эван, как и зеленоглазый парень, впал в своеобразную кому, чтобы тратить поменьше энергии. Дни Крис никогда не считал, это было очень глупым занятием, по его мнению. Да и отмечать черточки на стенах ему было нечем. Проскальзывали мысли о собственной крови, но от них Дирквен отмахивался. А зря. Мог бы точно высчитать, сколько осталось Дэниэлю, Эвану. Может быть, даже рассчитал бы, через сколько загентся суицидник Лестрейндж. Это очень помогло бы не боятся, что Рабастан умрет прямо сейчас. Или не помогло бы, здесь ведь нет часов… В отличии от Уилкиса, Лестрейндж безучастной жертвой не остался. Карие глаза блестнули сначала удивлением, а потом сладким, счастливым удовольствием. Они столкнулись языками и Лестрейндж, явно взяв себя в руки, легко и непринужденно ворвался к нему в рот. Он ответил на поцелуй и потянул свои шаловливые ручонки к пуговице на брюках Криса. А сам Дирквен малодушно порадовался, что после не будет чувствовать себя насильником. Вроде как Рабастан сам этого хотел. Пусть с Уилкисом ничего и не получилось, но за тот поцелуй Крис чувствовал себя такой мразью, что было стыдно почти до слез. Руки Лестрейнджа наконец перестали терзать ширинку на брюках Дирквена и стали беспоряочно шарить под туникой, совершенно бесстыдно тыкаясь тонкими, холодными пальцами, от которых по коже бегали мурашки. Только оказавшись во рту у Криса, Рабастан легко провел самым кончиком своего мягкого, удивительно длинного языка по его небу и тут же вернулся к себе. Это было так отвратительно щекотно, что захотелось отгрызть себе губы, а Пожиратель, пользуясь его замешательством, безнаказанно ткнулся в щеку Криса и, дразнясь, провел языком между верхней челюстью и губой, резковато разорвав поцелуй. Но тут же вернулся, мягко куснув нижнюю губу Криса, и, опешивший было, Дирквен, оказался уже во рту Лестрейнджа, полыхая жаждой мести. Но все подступы к чувствительным точкам оказались мягко блокированы. Крис любовался хитро, азартно прищуреными глазами напротив, их теплым шоколадным цветом. Эта битва языков завораживала, и было совсем не жаль, что в такой темноте Рабастан ничего не может разглядеть — лишь щурится подслеповато, трогательно, и взгляд, казалось, направлен в никуда. Несколько долгих, опасных секунд, они с переходящим успехом дрались, прыгая из одного рта в другой. Сладковатый привкус овсянки против гемоглобинового вкуса крови и горько-кислой смеси зелий. Хитро прищуренные, невидящие карие глаза против испуганно-возбужденных, но цепких и внимательных серых. Крис отметил, что в своем рту Рабастан держит жесткую оборону, а вылазки делает короткие, ехидные, — словно в сердце пинается, а не очерчивает языком краешки чужих зубов. И с каждым разом все порывистей, быстрее, короче, но только злее и упорнее. В противоречие ему Крис вальяжно и медленно, только набирая скорость и напор, долгое время проводил в атаке, ощупывая чужую территорию, а, защищаясь, позволял достать почти все, что Лестрейнджу заблагорассудиться. Только к небу его не пускал, слишком там было щекотно. Но это только по началу — через несколько секунд борьбы, расстянувшеся в вечность, он небрежно блокировал все атаки, не спеша прорываться обратно, пока Рабастан не начнет отступать. В тот момент Дирквен и не подозревал, что выглядит это как самоутверждение, подачка, и до ужаса злит Пожирателя. Разобидившись, Лестрейндж небольно куснул его за губу и, резко отстранившись, впился губами в ключицу Криса. Он несдерженно, гортанно простонал и снова нашел губы Рабастана своими. Тот фыркнул и дрожащими пальцами потянулся обратно к чужим штанам. Заметив, что Лестрейнджу все труднее оставаться в сознании, Крис попытался его оттолкнуть, но получил еще одно нежное кассание многострадального неба и послал все к Мордреду. Может, горе-героя удастся оттащить от себя, когда он потеряет сознание, отвлеченно подумал Дирквен. Хотя, скорее, тот и после смерти останется висеть на нем, как клещ. От этой мысли по коже непроизвольно пробежали мурашки и Крис передернул плечами. — Дирк? — Сделать тебе минет, солнце? — похабно хмыкнул Крис, проигнорировав вопрос в голосе парня. — Нет… — Тогда чур я снизу. — нагло шикнул он на ухо Рабастану. — Да я не смогу. — выдавил из себя этот гордый аристократ. Дирквен подозревал, что подобное признание далось ему нелегко. — Глупости. Помирать — так с песней! Или хочешь быть отодранным напоследок, м? Провокация возымела эффект — с рыком Лестрейндж стащил с него штаны до конца и наощупь нашел бедра Криса, но тот его мягко остановил. А потом очень аккуратно, стараясь не навредить явно нездоровому… ну, в данный момент — любовнику, поменял их местами, снова оказавшись снизу. Рабастан беспомощно цеплялся за него, едва не скатившись с матраса, провел носом по скуле Дирквена и… — Дирк… — хрипловато шикнул пленник. И это было так эротично, что Крис едва не кончил. Так сказать не могла ни одна шлюха, но это было так восхитительно… Опьяняло и отрезвляло одновременно. Рабастан неловким рывком стянул с себя брюки и наощупь, проводя руками по его груди, животу, бокам дотянулся до бедер Криса, где выступали костяшки. Лестрейндж обхватил его ладонями за задницу и резко отстранился от лица Дирквена, тут же опуская голову к животу парня и чуть ниже… В этой подвальной комнате было довольно прохладно, и горячие дыхание на члене заставило Дирквена быстро выдохнуть. Похоже, Рабастан все же хочет сыграть на своих правилах.