Соври мне ещё раз

Пять лет. Ничтожные пять лет, словно жалкая подачка судьбы. Насмехающиеся и беспощадные пять лет. Что эти года значат для меня? Много ли это или мало, теперь разницы не было. Отсчет начат, а значит и конец мой не за такими уж и далекими горами. События того дня, когда я вышла из злополучного медицинского склепа, где Ливий огрел меня правдой, такой жестокой и черствой правдой по отношению ко мне… Я брела. Бредила и брела. Все дальше и дальше устремляясь прочь от поселения в сторону прекрасного Нила. Меня не станет, а река продолжит свою жизнь как ни в чем не бывало. Все продолжат жить. Цветы продолжат цвести. Птицы продолжат петь. Ничто не остановится. — Моя красавица окрепла. Выздоровела наконец. — плеч коснулись мужские сильные руки, заставив наконец остановиться, а ступни чуть глубже зарыться в жгучий песок. Сет, в своем прекрасном и неизменном обличии, вновь появился из ниоткуда, как впрочем делал каждый раз до этого. Настроения и сил не осталось даже, чтобы просто обернуться и взглянуть в эти ехидные хитрые глазки. Он обогнул меня, точно песчаная лисица задевая своим пушистым хвостом, ткань его накидки, заструилась по обнаженным рукам. — Что ж, не буду скрывать, Ливий хорошо постарался. — мужчина едва ощутимо, одним лишь мизинцем, оттянул ткань платья так, что оголил моё тело до самого солнечного сплетения. В середине зиял белый, словно давным -давно заживший шрам. — Ты ведь знаешь кто на самом деле Пеллийский? — он медленно, пытливо, перевел алый взгляд с центра груди к моим глазам. — Знаю. — выдавила я, устало скинув его пальцы со своей одежды. Казалось ещё несколько мгновений и я паду на землю, распластавшись в предсмертной агонии прямо перед своим покровительствующим божеством. Расстроит ли это его? Нет. — Выходит знаешь и как к жизни тебя возвратили? — он чуть накренил голову в бок, пытаясь заглянуть мне в глаза. Но я лишь смотрела прямо, куда то сквозь него, ловя последние лучи золотого солнца, на безоблачном потемневшем небосклоне. — Что ты хочешь? Мне казалось, я уже отплатила за то, что не смогла выполнить. — я задрала голову, позволяя волосам наконец полностью открыть мое лицо перед Богом пустынь. — Ты знаешь что мне надо. — Сет дотронулся до моего подбородка, чуть мазнув большим пальцем по очертанию нижней губы. Кожу едва обожгло, что хотелось скорее облизнуть губы и одернуть лицо от его окрепшего хвата. Но я просто стояла. — Господин. — я чуть усмехнулась, закрывая болезненно липкие глаза. — Мне жить пять лет отмерено. Не думай, что вновь меня смертью шантажировать выйдет. Анубис мне в затылок дышит, ближе он уже встать не сможет. — Пять лет? — Сет громко засмеялся, оголяя белые чуть острые зубы. — О каких пяти годах ты болтаешь, Эва? — он широко улыбался, словно я спорола полную несусветную чушь. Бог отпускает мой подбородок и дотрагивается до перегородки носа, а после отнимает палец, на котором капля крови, стремительно пыталась сбежать вниз. Мужчина языком слизывает бордовую струйку, пронзительно вперив в меня свои непроглядные красные глаза. — Максимум год. И то с большой натяжкой. — подытоживает он, не переставая ухмыляться. — Пусть так. — громко выдохнув полной грудью весь скопившийся жар, я обхожу его и вновь начинаю по шажкам выстраивать свою дорогу к Нилу. До раскидистого берега с гущей зелени рукой падать. Мне лишь хотелось почувствовать холодную водную рябь, а затем раскинуться под длинной устремляющейся вверх пальмой. Больше мне ничего не хотелось. Да и Сету верить себе дороже выйдет. Я не верю ни единому его слову, ведь по другую чашу весов стоит правда Ливия. Моего родного Ливия. — Как самонадеянно, верить одному из них. Или может сразу двоим веришь? — Бог Пустынь, силой разворачивает меня к себе. Лишь одна его рука превратилась в черную длинную лапу, когти которой, впивались мне в предплечье. По руке заструилась кровь. Сет потихоньку выходил из себя. Его гордость и его тщеславие задеты одним лишь моим недоверием. Как же так? Та, что принадлежит ему, ему не верила. — Моя милая, красивая Эвтида. Как же ты глупа. Слепа и глупа. Разве твоя жизнь стоит того, чтобы этот убийца шезму бродил по свету и продолжал убивать? Разве твоя жизнь стоит того, чтобы он расплачивался ею, за свою мертвую подружку? — Сет почти кричал, пытаясь найти отклик в моем сознании. И он нашел. Я подняла на него мыльные стеклянные глаза, внимая каждой его эмоции, жестам и мимике. Бог суетился и явно эта тема не давала ему покоя и здравого сна. — Раз я глупа, то каков ты? Позволяешь без разбора уничтожать тех, кто служит тебе, кто тебе поклоняется. Почему сам с ним не расправишься?! — Меня била незаметная дрожь, а голос, охрипший и несвойственный, перекрикивал песчаный ветер. — Да не могу я. Не могу. Не получается. А ты можешь, ты знаешь где его очерствелое сердце спрятано. — Сет обхватил мои плечи двумя лапами, не спуская с моего лица жгучих глаз. Он ослабел. Только сейчас я заметила эти темные круги под глазами, эти взъерошенные волосы и небольшие шрамы, укрывавшие шею, что выглядывала из-под украшений и накидки. Сет смотрел на своего Шезму и не мог поверить своим глазам. Вот, что делает смерть с людьми. Даже такими прекрасными как она. Эва умирала и он это отчетливо понимал, и даже ощущал, стоя так близко к ней. Он чувствовал, как чернота понемногу отнимает у неё жизнь. У неё ничего и никого не осталось. Её друзья мертвы и она уже стоит на перепутье, дабы очутиться рядом с ними. Бог Пустынь и Войны впервые за все свои прожитые века, не понимал, что он чувствует глядя на неё, такую хрупкую и потерянную. Такую Эву, он ещё ни разу не видел. Сет в замешательстве. — Я тоже не могу, Господин. — выдавила она, едко и одновременно печально усмехнувшись. — Чтобы его сердце преподнести тебе, мне свое нужно уничтожить. — она обреченно взглянула на небо. — Не выходит у меня из своего сердца его выпроводить. — с мольбой, она взглянула на своего Господина. Внутри у него все искрилось и бушевало. Почему её слова поджигают в нем такой дикий запал ненависти. Почему? Почему? Что с ним? Почему она не может убить того, кто безжалостно издевался над ней, кто шантажировал и угрожал, кто в конечном итоге всадил стрелу в её неопытное сердце? Что с этой Эвой было не так?! — Поступим так. Взамен на его сердце, я исцелю твое. Я дарую тебе счастье. Беззаботную и мирную жизнь. Ты никогда не будешь нуждаться в деньгах, ни в чем нуждаться не будешь. У тебя будут дети. У тебя будет все, что даже во снах тебе не снилось. — Сет говорил так быстро, словно старался убедить сам себя. Без сомнений, он мог бы одарить Эвтиду любым благом существующим на земле, вот только он таков, что взамен ему обязательно нужна оплата. Дети. Счастье. Мирная жизнь. Я ведь и ни о чем таком не мечтала. А теперь, когда подобное предлагают, в праве ли я согласиться? По щеке проскользнула мокрая соленая дорожка. Сет удовлетворенный моей уязвимостью, огладил овал моего лица, легко стирая слёзы. — У нас мало времени. Думать придется быстро. — мужчина улыбнулся и как невидимый фантом исчез вместе с ветром…. Теплые руки Амена, всю ночь прижимали меня к его нагому горячему телу. И вот, когда стало светать и сквозь не зашторенную маленькую щель, пробились первые лучи солнца, Бог Неба встал. Бесшумно, он вышел из хижины, оставив меня нежиться в его обители. Вот только я не нежилась. Кажется за всю ночь я и глаза не сомкнула, прибывая в таком жутком отчаянии и одновременно в полном безразмерном спокойствии, что саму тошнило. Я поддалась этому шаткому наслаждению, позволила себе раствориться в его руках, а сейчас лежала в его постели, полностью принадлежавшая ему одному. И душой, и сердцем, а после ночи, ещё и телом. — Что так рано привело тебя? — его голос хоть и приглушенно, но доносился отчетливо. Я поднялась, закуталась в белые простыни и подошла ближе к окну. На пороге стоял Ливий, а перед ним и сам Амен, скрестив руки на груди. — Я не смог. — Пеллийский чуть нервно накрыл лицо руками, протирая красные, не спавшие всю ночь глаза. — Не смог что? — Амен приподнял бровь, теряя всякое терпение. В обыкновении он был спокоен и умел ждать, но сейчас, навык терпения давался ему с большим трудом. — Не смог сказать ей, что времени мало осталось. Пять лет сказал, а на деле и сам знаешь. — Ливий глянул на охотника, будто искал в нем поддержки или же силы пережить очередной день, а затем и ночь. Кровь отлила от моего лица. Вот о чем говорил Сет тем днем, когда я направлялась к Нилу. Сердце так быстро билось, что где то в центре больно закололо. — Я понял. — Амен похлопал раннего гостя по плечу, чуть покосился на окно, где мгновение назад стояла я. Сейчас же, безмолвной тенью я осела на холодный, не успевший прогреться от солнца, пол, сильно прижимая руки к груди. Внутри все жалобно сжалось. Словно от спазма, вены на руках набухли и в глазах запульсировало новой силой. Что ты понял? Что ты понял, Амен? Что тут можно понять? Я приложила тыльную сторону руки ко рту, скрывая вырвавшийся наружу всхлип. Из носа снова полилась кровь, которую дерганым быстрым образом я стерла с лица. За окном два бога до сих пор о чем то перешептывались, но их слова, словно песок перемешивались и превращались в густую кашу. Словно во сне, я поднялась с пола, и стянув свое белое платье со спинки стула, начала собираться. — Эва? — Амен вошедший в собственный дом, остановился недалеко от порога и оглядел меня с пят и до макушки. Он подошел ближе, пока я стояла к нему вполоборота и аккуратно огладив кожу предплечья, помог возвратить на плечо сползшую лямку платья. — К чему спешишь? Еще совсем рано. Останься. Хочу, чтобы на совсем осталась. Рядом. — он коснулся влажными губами начала шеи, задержался, словно запоминая слегка оставшийся аромат моего цветочного масла, а после окутал мою ладонь своей. Я избегала его голубых глаз, смотря куда угодно, но только не на него. Мужчина сел на край ложа, поднял голову, пытаясь найти мой взгляд. Он чуть потянул мою руку, точно призывая посмотреть на него. Его пальцы, касались моих, нежно поглаживая кожу ладони. Столько ласки в его взгляде, в его прикосновениях и сколько же ненависти умещалось в его сердце, которое этими же самыми руками, пытало подобных мне. — Много всего случилось, Господин. Обдумать надо. Наедине с собой побыть. — я аккуратно вынимаю свою ладонь, но и эта малость не скрылась от его чутких глаз. Я направилась к выходу, уничтожая и пересиливая желание обернуться. Желание наплевать и остаться. Желание кинуться к нему, зарыться дрожащими пальцами в белоснежные шелковые волосы, прикоснуться к мягким губам. Почувствовать его тепло, его жар. Снова ощутить ласку его пальцев и языка. Ощутить его. Но сейчас, это останется лишь желанием, которое в корне разошлось с реальностью.