чужое (родное) | 네이티브

      Тэен заканчивал с финальными штрихами этюда как раз к тому моменту, когда дверь его дома распахнулась. Он специально не запирался — знал, что Марк с минуты на минуту появится и составит ему компанию.              — Надеюсь, сегодня мы пьем, потому что вы двое перестали страдать херней и наконец-то сошлись! — было первым, что Тэен услышал из прихожей. А затем — звуки скинутой с ног обуви.       — Пф-ф… — лишь громко фыркнул в ответ Ли, вставая с табуретки и отходя подальше, чтобы его глазам предстали и картина, и ваза с фруктами, с которых он рисовал задание для художественной школы. Он рассматривал все детали со всей придирчивостью, на которую только был способен. А затем расстроенно цокнул языком, заметив несколько ошибок. Работу точно не похвалят; но ему к этому и не привыкать. — Ты купил?       Марк не заставил себя долго ждать, спустя пару секунд появившись в гостиной. Он снял с себя темно-зеленую клетчатую рубашку, кидая ее на кресло и оставаясь в одной футболке с Человеком-Пауком. А затем он шумно поставил на диван свой рюкзак, который сразу же издал еле слышное бряцанье стекла.       — Купил, купил. Алкашня, — с напускным недовольством ответил канадец, расстегивая сумку и доставая из нее бутылку пива, поставив ее на небольшой журнальный столик. — Окей, чувак. Если вы все еще не вместе, то почему мы пьем?       — Да откуда ты взял это «мы»? Я пью. Ты — нет, не дорос еще, — устало вздыхает Тэен, взяв в руки алкоголь, рассматривая этикетку. Надпись о семипроцентном содержании спирта радует глаз; именно то, чего ему сейчас и хотелось.       Глаза Марка от деланного шока округляются, становясь похожими на две монетки:       — Вот так вот, значит? Да ты хоть знаешь, через что я прохожу каждый раз, когда ты просишь меня купить тебе выпить? Да этот страх, когда ты стоишь на кассе и боишься, что у тебя попросят паспорт, не сравним ни с чем! — с драматизмом жалуется тот, будто совсем не ожидавший, что пить ему никто не разрешит. — И какой ты мне друг после этого, а?       Тэен слабо усмехнулся в ответ. Обычно его бы клоунада Марка рассмешила намного больше, — и, на самом деле, Марк и ломал драму ради того, чтобы повеселить старшего, — но сегодня… сегодня был совсем не его день, вероятно.       Он отлучился в свою комнату с бутылкой в руках, чтобы заныкать ее в самое надежное и проверенное место — под кровать, где точно бы не увидела мама. Вернулся в зал он все еще со странным, достаточно отягощающим чувством на душе. Будто что-то лежало на нем мертвым грузом, препятствуя дыханию.       — Тэен, у тебя все хорошо? — решил поинтересоваться Марк, не выдерживая тяжелой неловкости, ощутимо виснувшей в комнате. — Бро, не то, чтоб ты плохо выглядел… но у тебя такая мина кислая, будто говна поел.       — Ну спасибо, — вздохнул тяжело Ли, присаживаясь на диван и запуская руку в волосы, активно почесывая затылок.       — Да пожалуйста, мне не сложно. У вас там опять что-то случилось?       И Тэен снова тяжело вздохнул. Потому что младший попал в самую точку. В самое болезненное, мать его, место.       «У вас что-то случилось?»       А были ли вообще они, как что-то целостное и нерушимое?       Были ли «они», а не «он» и «Тэн»? Было ли хоть что-то между ними, на что можно было бы надеяться?       Было ли хоть что-нибудь, за что можно было держаться, не испытывая при этом боли и обиды?       — Не знаю, — шумно вздохнул в ответ Ли. Марк понимающе кивнул, ожидая продолжения его слов. — Не знаю, Марк. Я уже ничего не знаю.       — Снова бегает от тебя?       И Тэен снова тяжело вздохнул       — Бегает — это слабо сказано, Марк.       Ведь именно в тот день Тэн просто взял и исчез из города, не оставив после себя ничего.

***

      Тэён проснулся. И сразу же пожалел об этом решении, чувствуя, как ощущение гудящей, тяжелой головы лишает его любого желания жить.       Он не сразу понял, где находится. По сути — не самое непривычная вещь, которую можно испытать утром после вечеринки, но уже слегка подзабытая. Обычно ему было гораздо труднее понять, с кем он находится.       Но это утро… отличалось от всех других. Ли сразу же это понял, когда приподнялся с дивана, который сразу же на это неприятно скрипнул и на котором он лежал в одних лишь футболке и чьих-то шортах, и огляделся по сторонам. Воздух в комнате был спёртым, пахнущим пылью, перегаром и чем-то ещё — сладковатым, чужим. Непонятным. Он моргнул, пытаясь прогнать туман перед глазами, и медленно огляделся.              Никого.              Никто не лежал с ним рядом. Ни тепла чужого тела, ни спутанных простыней, ни смущённого смешка по типу «ох, ну и засосов ты мне наоставлял!». Ничего из этого.              Зато на полу, в углу комнаты, где отсвет утреннего солнца пробивался сквозь тюль, были неаккуратно постелены два пледа — один синий, в звёздах, другой выцветший, серый. Между ними лежала подушка без наволочки. И на этом импровизированном ложе, свернувшись калачиком, посапывал Тэн.              Тэен, признав в чужом лице родные черты, подвис.              Он словно напрочь забыл обо всем, что происходило ночью. В голове — лишь обрывки: вспышки света, гул голосов, липкие от пота руки, ощущение накатывающей истерики. Он почувствовал леденящий страх, тошнотворный испуг, будто провалился в чужое тело и теперь не понимал — как, блять, он здесь оказался?              Однако…              Удар.              Не просто воспоминание — вспышка. Яркая, обжигающая, как удар тока. Его раскалывающуюся голову пронзило полное, кристально ясное понимание картины вчерашних событий.       Итак… вчера он узнал, что Тэн и Юта дружат. Причем крепко. Увидел Тэна… напился до смерти, хотел запереться в свободной комнате, но там снова встретил Тэна, а потом рыдал у него в руках.              Какой же, блять, позор.              Тэен снова перевел взгляд на себя. Руки дрожали. А затем — на Тэна, спящего в пижаме, но без одеяла на полу. Ох, ну как самый настоящий джентльмен, все любимому бывшему отдал, а сам лег у двери, как сторожевой пес. Ли невольно усмехнулся, аккуратно вставая с дивана и поправляя низ шорт, из-под которого чуть-чуть выглядывали белесые, давно зажившие, длинные шрамы.              Он, словно вор, крадущийся с места преступления, постарался максимально тихо, не издавая при этом ни единого шороха, дабы не разбудить Тэна, открыть дверь комнаты, сразу очутившись в длинном коридоре.              Так странно заботиться о комфорте человека, который его собственную жизнь превратил в невыносимый кошмар.              Сбоку была ванная, напротив — еще одна комната с закрытой дверью, а рядом, судя по всему, находилась кухня, хлипкая дверь в которую была прикрыта, но Ли все равно мог услышать смешки, раздававшиеся из нее. Тэен аккуратно постучался, — слабый, формальный стук, — прежде чем открыть ее и зайти внутрь…              — Блять, ну ты и сучара! — чересчур эмоционально выругался Марк, шлепнув по столу свободной рукой, набирая из лежащей в центре стола колоды четыре карты. Его глаза, покрасневшие от похмелья, яростно сверкали. — Пиздец, как так можно-то?              — Я ради пива готов на все, — протянул Янян, лениво обмахивая себя картами, как экзотическим веером. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке, а взгляд скользнул по последней оставшейся бутылке, стоявшей между ними, словно трофей.              В дверном проеме замер Тэен, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.              — Доброе утро, — нерешительно дал о себе знать Тэен, услышав тихие приветствия в ответ. — Вы что тут делаете?              — Мы играем в «Уно» на последнюю бутылку пива, потому что у нас у обоих жутчайшее похмелье, — радостно объявил Марк. Затем его взгляд стал ехидным. — Как спалось с Тэном, дружище?              Ли, услышав это, закатил глаза.              — Мы не спали вместе, придурок, — Тэен плюхнулся на повидавшие виды табуретку около окна, на подоконнике которого стояла пепельница. Янян похихикал.              — Ты, может, расскажешь, что у вас вчера произошло? — Ли обернулся в сторону старшего, пока Янян выкладывал комбо из карт. Марк вновь выругался себе под нос.              — Да нечего рассказывать. У вас-то с Ютой что вчера было?              Внезапно послышался скрип табуретки.              — Ютой? Чувак! Так ты запал на нашего Юту?! — практически подскочил на своем месте Янян, услышав эту фразу.              — Бро… я же тебе ночью все рассказал, — Марк поморщился от чересчур громкого голоса его оппонента, схватившись за висок.              — Да, но! — Янян ткнул в него пальцем, словно обвиняя. — Ты ни разу не упоминал его имени! Теперь-то мне все стало ясно!              Тэен с некоторым недоумением наблюдал за младшими. Глаза его сузились. Он явно пропустил какой-то важный момент — когда эти двое успели так сблизиться?              — И что тебе стало ясно? Короче, — Марк снова повернулся к другу, отложив карты в сторону. — После того, как ты вчера ушел, Юта тоже куда-то ушел. Потом я увидел, как он страстно целуется с Сяоджуном. Все, на этом вся драма и кончилась.              — Сяоджуном? Разве он не с Хендери? Ну, тот, который на лингвистике, — непонимающе спросил Тэен.              Марк на это лишь развел руками.              — У них… странные отношения, — подал голос Янян, перебирая карты с видом заговорщика. — Готов поспорить, что Хендери бы и сам был не против поцеловаться с Ютой.              — Свободные отношения? — саркастично поднял бровь Тэен.              — Нет, они просто пизданутые, — радостно сообщил он. — Слушай, ты б сразу сказал, что это Юта. Я тоже с ним целовался как-то.              — В смысле?.. — изумился Марк; его глаза стали круглыми, как блюдца. — Ты же мне говорил, что ты гетеро?              — Да, но… — Янян замялся, его пальцы замерли на картах, а взгляд убежал в сторону. — В общем, я это к тому, что это вообще ничего не значит для Юты. У него поцелуи, ну, типа метода коммуникации.              — Блять, — вновь выругался Ли. — Сначала Джонни. Потом Сяоджун. Теперь ты. Вы издеваетесь? Все, что ли, сосались с Ютой, кроме меня? Да я этого больше всех вас хочу!              Тэен усмехнулся, закидывая ногу на ногу и наблюдая за их разговором.              — Юта — птица свободная, — со знанием дела сказал Янян, словно читая какую-то чрезвычайно важную лекцию. — Он, типа, не верит в любовь и ее искать вообще не пытается. Он просто любит хорошо проводить время с людьми, и под словом «хорошо» я имею в виду…              — Хорошо. Я тебя понял, не продолжай, — Марк сжал переносицу двумя пальцами, замолчав на пару мгновений, а потом усмехнулся, заговорив вновь: — Получается, я неудачник? Влюбился в парня, об отношениях с которым мне даже мечтать не стоит?              — Я бы не назвал это так, но… — прервался на полуслове Янян. Он замялся, его взгляд метнулся к Тэену, словно ища поддержки, но Тэен на это лишь прикусил внутреннюю сторону щеки. — Суть верна.              — Заебись, — истерически усмехнулся Марк, вновь переводя взгляд на Тэена. — А ты чего молчишь? Расскажи что-нибудь, чтоб я не чувствовал себя самым конченным в этой комнате.              — Да я ж сказал, нечего рассказывать… — замялся Тэен, подперев подбородок рукой. Он не хотел выдавать все подробности прошлой ночи, поскольку ему было неудобно делать это при человеке, с которым был от силы знаком пару часов. — Случайно пересеклись. Немножко пьяно повздорили. На этом все.              — Извини, что вмешиваюсь, но можно вопрос? — вновь вклинился Янян. Его голос звучал слишком оживленно для похмельного утра, если честно. — Ты — тот самый Тэен, по которому Тэн убивается уже который год?              — Я не думаю, что у него было чересчур много Тэенов в жизни, — невесело усмехнулся он, подергивая ногой. — Видимо, я — тот самый.              — В интересную же ситуацию мы попали, — вздохнул он. — Марк, допивай пиво, тебе нужнее.              После этих слов Марк, без каких-либо возражений, шумно открыл бутылку, стоящую рядом с колодой карт, делая два жадных глотка. Янян взглянул на время на телефоне, после этого молча выходя из кухни. Ли продолжал пить, пока Тэен прожигал его взглядом.              — Ну что? — не выдержал Марк. — Что ты так смотришь на меня? Тоже пить хочешь?              — Нет, — помотал головой старший. — Ты как?              — Херово, — со смешком ответил он, снова прикладываясь к бутылке. — Мне кажется, я проклят. Все, в кого я влюбляюсь, ведут себя, как последние долбаебы. А ты как?              — Могу понять…              События прошлой ночи каруселью мчались перед глазами Тэена, как только он ни на что не отвлекался. Все произошедшее казалось ему каким-то абсурдным сном, который мог бы ему присниться после принятия на ночь снотворного.              Он запутался.              Ему было… непонятно.              Непонятно, что чувствовать. Непонятно, что делать. Непонятно, как он вообще мог оказаться в ситуации, подобной этой.              Ему было тяжело. Все это время без Тэна… было тяжело. Даже спустя столько лет он проводил ночи без сна, пытаясь докопаться до причины чужого поступка; пытаясь понять, проанализировать заново. Найти что-то, на что он не обращал внимание ранее, зацепиться за все странности в поведении в отчаянной попытке обосновать чужой ужасный, уничтоживший его самого поступок.              И теперь он буквально был в шаге от ответов на все вопросы.              Тэен находился под одной крышей с человеком, который был способен разгадать все загадки. Залечить ту самую дыру в его сердце, проедающую его душу и увеличивающуюся с каждым днем.              Ли ощущал себя пазлом, последнюю деталь которого просто-напросто потеряли, а теперь, спустя годы не прекращавшихся поисков, нашли.              Но его гордость не позволяла сделать ровным счетом ничего из того, что хотелось.              Хотел ли он броситься в чужие руки прямо сейчас, наплевав на свои боль и обиду? Хотел. До скрежета зубов хотел, до кровоточащих от этого десен, до невыносимой боли в груди. Тэен знал, что он далеко не идеальный человек, но он все равно себя уважал достаточно для того, чтобы понимать: сделай он это — моментально потеряет свое достоинство. Разобьет приросшую к лицу маску под названием «мне все равно».              Тэен не был готов сталкиваться со своими эмоциями лицом к лицу.              Но ему пришлось… в ту же секунду, как только увидел в коридоре заспанное лицо своего любимого человека.              — Опять его еле добудился, представляете, — со смешком сказал Янян. Он легко и энергично, что совсем не свойственно человеку, страдающему от похмелья, налил себе воды из фильтра, разом выпивая ее. Иногда Ли поражало, как хорошо люди умеют справляться с неловкостью, висящей в комнате, совершенно ее игнорируя. Хотелось бы и ему так уметь.              Тэн, прислонившись к кухонной стойке, растирал лицо руками. На голове беспорядок: пережженные осветлителем волосы торчали, словно антенны, походя на какое-то гнездо, а не на прическу. Под глазами синяки, на руках куча мелких татуировок. Футболка помятая.              Сердце Тэена в тот же миг невольно сжалось от нежности, переполнявшей его.              Его память потихоньку стирала подобные воспоминания, вытесняя все светлое, хорошее. Обида поглощала его целиком. Тэен не был готов вновь испытать уже позабытое ощущение трепета, легкости в ногах; щекочущее чувство где-то в желудке от одного лишь чужого заспанного вида, которое было абсолютно привычным делом несколько лет назад. Которое, в мечтах, должно было стать чем-то неотъемлемым в ближайшем же будущем.              Которое пришлось из себя вытравить.              Тэен не признался бы никому и ни за какие деньги в том, что умер и воскрес несколько раз в ту же секунду, когда их взгляды встретились.              Он мог заметить недоумение в чужих глазах. Казалось, тот тоже успел уже забыть, что произошло ночью… либо еще не успел переварить, несказанно удивившись тому, что все произошедшее было реальным.              — Доброе утро, — осипшим голосом сказал он.              Ли фыркнул, кивая и отворачиваясь к окну. Он заметил пачку сигарет, лежавшую рядом с пепельницей, в которой тоскливо покоились три бычка. Открыв окно настежь, решил закурить; было трудно сохранять самообладание, нервы надо было успокоить. Янян о чем-то щебетал, Марк периодически подключался к беседе, стараясь игнорировать нарастающее напряжение между бывшими. Был слышен шелест блистеров таблеток — Тэен одним глазом заметил, как Тэн выдавливает в ладонь чуть ли не горсть, запивая предложенной его соседом водой.              Ли было любопытно, но он все так же молчал.              Бросив взгляд на часы, висевшие рядом с дверью, несказанно удивился. Уже было достаточно много времени для его распорядка дня, но, кажется, никого это не смущало, кроме него самого. Он аккуратно прошмыгнул за дверь кухни обратно в спальню. Нужно было собираться; оставаться здесь дольше нужного не хотелось совсем.              Он нашел на стуле все свои вещи. Быстро переоделся, находя там же свою сумку, в которой лежали документы и ключи. А затем… присел на край кровати, в которой провел ночь.              Он огляделся по сторонам. Комната была абсолютно непримечательной: пустой, холодной, словно и сам ее хозяин. На подоконнике стояло какое-то растение, выглядевшее так, словно повидало много дерьма. Рядом стоял письменный стол с небольшим ноутбуком на нем. Какие-то рабочие записи, тетради.              Его внимание привлекла пробковая доска, висевшая над рабочим местом. Здесь висела целая куча записок — очень многие из них было, честно говоря, трудно расшифровать. Непонятные сокращения, какие-то даты, задачи, которые надо было выполнить.              Взгляд Тэена зацепился за чуть помятую фотографию, висевшую в углу.              Он увидел самого себя. Широко улыбающегося, одетого в обожаемую им в подростковом возрасте кофту, которую он тогда носил чуть ли не каждый день. Рядом с ним, закинув руку ему на плечо, стоял Тэн. С здоровыми волосами, без синяков под глазами — по сравнению с тем, как тот выглядел сейчас, изображение выглядело как-то даже неестественно. На лице легкая улыбка. Они оба выглядели расслабленными и довольными.              Они оба выглядели счастливыми.              Они любили. Мечтали о будущем, мечтали о том, как, наконец, съедутся и перестанут плакать каждый раз, когда приходилось расходиться после проведенных вместе ночей. Мечтали о том, как заведут кота и назовут его каким-нибудь глупым именем. Они оба были не в порядке, но они были друг у друга, и это было тем, что давало им обоим стимул двигаться дальше. Стараться, жить, любить.              А теперь этого нет.              Теперь они оба — потерянные взрослые, погрязшие в проблемах, сделавшие друг другу больно бесчисленное количество раз. Теперь они были настолько далеки от этой картинки, насколько это возможно.              Тэен задумался о том, что ощущает Тэн каждый раз, когда смотрит на эту фотографию.              — Ты… уже уходишь? — послышался голос, заставивший его вздрогнуть всем телом.              Ли обернулся, увидев около двери хозяина комнаты. Он выглядел как-то несуразно, некомфортно; съёжившимся, готовым к защите. Тэен знал, почему тот себя так чувствовал — выучил его давным-давно. И потому мог легко понять, что Тэну было очень стыдно.              — Мне надо идти, — легко ответил Тэен, подхватывая сумку со стула, стараясь никак не выдать то, чем сейчас занимался.              — Нам надо поговорить, Тэ.              Тэена услышанное несказанно удивило.              — А ты сам считаешь это нужным? — ровным голосом спросил он. Он пытался скрыть дрожь в своем теле, возникшую от захлестывающих его эмоций.              — Да. Нам надо.              Чужой же голос звучал скорее холодно и отстраненно, чем спокойно и уравновешенно. Тэену искренне хотелось рассмеяться — забавно слышать такие вещи от человека, который его бросил и на протяжении нескольких лет наладить контакт даже не пытался. Но ему не оставалось ничего, кроме как покачать головой.              — Мой номер ты знаешь.              Больше они не сказали друг другу ни слова. Даже попрощались после того, как Тэен дал Марку подзатыльник за слишком долгие сборы, молчаливыми кивками.              Недосказанность убивала его. Он не мог избавиться от кучи грызущих мыслей, пока такси мчалось по городу до точки назначения в виде квартиры Тэена, куда хотелось поскорее вернуться и спрятаться от всех тревог и переживаний.              Он не мог избавиться от грызущих мыслей, сидя на парах в университете, нервно дергая ногой и щелкая автоматической ручкой. Он не мог избавиться от грызущих мыслей даже сидя в столовой со своими друзьями, рассказывая об их с Марком и Джэхеном похождениях, умело скрывая ту часть ночи, о которой говорить не хотелось вовсе, но которая так и крутилась в его мыслях двадцать четыре часа в сутки.              Он не мог избавиться от грызущих мыслей даже тогда, когда сидел на ночной смене на заправке, листая соцсети и пытаясь не спать в ожидании посетителей. Но все его эмоции, которые он так старательно сдерживал, разом обрушились на него, как только ему пришло уведомление о новом сообщении в мессенджере.              +82 XX XXXX       привет…       прошу, прости меня.              И всю сонливость как рукой сняло.