Гортензии в снегу

Находясь в комфортной для себя среде, Смерть раздумывал обо всём. Глядя на жизни других людей, он всячески старался отвлечься от мыслей о златовласом. Как на зло у него не оказалось ничего под рукой, пространство, где он находился, характеризовало себя как некая преисподняя, там было холодно и до ужаса тихо. Всё было в тёмных и фиолетовых тонах, что не могло не радовать, ведь сочетание было отнюдь не пёстрым. В конце концов взгляд упал на чужую душу. Наблюдая за подопечным, Смерть тихо выдохнул, осознавая, что в какой-то степени Эндрю всё ещё ждет не в силах отпустить его образ. Он видел, как тот извёл себя, рисуя долгое время без перерывов и тратя свою жизнь на это в попытках воссоздать образ Нила. Смерть лишь покачал головой, понимая, что ему всё же не стоило глупо поступать, завоёвывая место в душе юнца, он и сам не понял, как подписал им обоим смертельный приговор. В какой-то момент существо задумалось над тем, что же сделать для Миньярда, чем ему помочь и как отвлечь. Совсем не хотелось вмешиваться в его разум, стирать воспоминания и оставлять его в какой-то степени опустошённым. Размышляя обо всём этом, он изводил себя в сомнениях, борясь с неким желанием снова нарушить устои, ворвавшись в чужую жизнь, лишь бы не видеть то, как парень, забыв о сне, еде и воде, сидел сгорбившись над бумагой, рисуя его. Все моменты на балу, всё что видел Эндрю, всё что могло напоминать о таинственном госте - всё это парень старался изобразить, забыв о внешнем мире. Он рисовал до тех пор, пока не уснул за своим столом, вымотавшись из-за своей оплошности. Джозеф рисовал долго, потеряв счёт времени, он не отходил от стола, боясь забыть обо всём, желая помнить и запечатлеть всё что связано с Нилом. Миньярд и не заметил, как уснул за столом от морального и физического истощения. Сжимая в руках карандаш, он боязливо держался за образ таинственного парня. Смерть в свою очередь, видя состояние парня, тихо вздохнул, решая немного ослушаться. Он пришел к парню в том самом облике, что был и на балу. Осторожно подняв спящего, он слабо улыбнулся и уложил Эндрю на постель. Он хотел было уйти, но почувствовал, как рукав было схватили, чем не на шутку напугали. Сам Джостен переживал о парне, что мог умереть при контакте с ним. Видя как тот хрипит и просит не уходить, Нил лишь тяжело вздохнул, боясь ранить столь хрупкое, особенно для него, создание. Осторожно сев рядом, он коснулся чужих волосы. Конечно же перед приходом Джостен не забыл надеть перчатки, что не позволяли ранить или убить Эндрю. Гладя чужие волосы, он охранял его беспокойный сон, в котором Миньярд иногда звал Нила, не желая чтобы тот исчезал. Сам Ангел Смерти пробыл с человеком до утра, а с первыми лучами солнца и вовсе исчез, оставляя после себя прохладу и некое спокойствие. Когда Джозеф очнулся, он не нашел никого. Было так тяжело и в какой степени тоскливо, он ощущал сквозь сон кого-то, он понимал кто это может быть, но не смог даже поговорить, от чего на душе было неспокойно. Даже когда к нему постучали и попросили войти, Миньярд ответил не сразу. Увидев близнеца на пороге, он устало осмотрел его, видя что Аарон беспокоится, он разрешил пройти к кровати. Поняв, что тот пришел чтобы навестить и проследить за питанием, Миньярд выдохнул. Он знал, что мама и брат очень переживают за него, ведь сам Эндрю не выходил из комнаты около двух суток, не подавая никаких признаков, кроме мычания в ответ на чужие вопросы сквозь дверь. Сев на стул перед близнецом, Майкл устало вздохнул. Видя осунувшееся и бледное лицо брата, он невольно поджал губы при виде синяков под глазами Эндрю. —Ты же понимаешь, что мы переживаем? В конце-то концов, ты ведь можешь хоть немного поесть? С того вечера ты сам не свой, пришел и закрылся в комнате, не ешь и не спишь, что-то случилось? Аарон переживал, как минимум потому, что он не был там и не знал, что произошло, вдруг его брату нужна помощь, вдруг что-то заставило его быть таким..убитым. Выдохнув, он проследил за тем, чтобы брат поел и отдохнул, самому Майклу было нетрудно. Возможно, у них были не самые лучшие отношения, они не всегда ладили, но всё же нельзя было дать Джозефу довести себя ещё больше.