Багровая тьма

      Волосы свисали на лицо, прикрывая хотя бы его от яркого дневного света.       День не то чтобы выдался солнечным, но бывает такое, когда и сквозь облака сияет солнце, слепит всякого, кто будет смотреть долго. И от такого света беспощадно саднит кожу у несносного вампира, который вздумал высунуться до заката на улицу, подставить оголённый торс и лицо свету, словно добровольный мученик.       Влад совсем не хотел таковым становиться.       Он дёрнул онемевшими руками в наручах, слегка провис, чтобы хоть как-то размять плечи, но бесполезно. Губы пересохли и потрескались, больно было шевельнуть, но Влад и не пытался: говорить было не с кем, бормотать себе под нос не хотелось, да и сил не было. Вообще. Уставшее от света тело болело, ломило мышцы и кости, казалось, его бросало то в жар, то в холод, и всего за несколько часов! Но не это было самым страшным.       Его снедала жажда.       Влад ощущал себя бредущим по выжженной пустыне, и солнце палило, и слезала хлопьями кожа, а он никак не мог дойти до скал вдалеке, по которым — о, как чётко он это видел! — струились алые потоки, и в тех потоках купалась обнажённая женщина. Её фигура и лицо расплывались, и сколько он ни пытался, не мог разглядеть. Он то бежал в исступлении, то полз, и сухой песок царапал кожу. Ему хотелось её крови, хотелось впитать — жадно, неистово — жизненную энергию, перемешать их в одно. Слизывать языком с запястий алые капли, пить сам сок жизни.       И тогда Влад начинал дёргаться, пытаясь вырваться. А потом его окатывало реальностью: задний двор просторного участка за высоким забором, руки в жёстких наручах, стёртые в кровь запястья, огромный сторожевой пёс, который начинал рычать при любом движении Влада.       Его привезли сюда на машине, толкнули за мощные ворота. Те с угрожающим железным звуком захлопнулись, упал тяжёлый замок. Влад размышлял, что может сделать. Врут легенды, в которых вампиры обращаются туманом или зверем, да и не при дневном свете. Да и про Артура надо было узнать. Вот что его останавливало.       К тому же он не понимал до конца, что произошло в парке: Влад никогда не чувствовал себя настолько ослабевшим после ночи. К тому же, он уснул! Да когда такое было! Разве что ближе к рассвету. Навели морок? Влад задал один-другой вопрос, увернулся от первого удара, получил второй под дых, ещё один — по спине. Щадить его не собирались, разговоры вести — тоже. С него содрали свитер и футболку, велели снять ботинки. Он хотел было пошутить: что, ноги отгрызёте? Усмешка не сползла, но взгляды всех троих говорили: захотим — отгрызём.       Что ж, Влад начинал проникаться отношением Ковена к оборотням. А в том, что эти трое принадлежали звериному племени, он ничуть не сомневался.       На заднем дворе высился столб. Владу пришёл на ум десяток способов его использования, но ему предложили только один: поднять руки и встать спиной. Запястья и щиколотки плотно оплела жёсткая кожа.       — И долго мне так стоять?       — А нам почём знать? Наслаждайся солнышком.       И они ушли.       Наступила ночь. Влад выдохнул с облегчением и решил наблюдать за домом. Кирпичный, просторный, в три этажа, с широким балконом, тот напоминал не коттедж, а крепость. Окон, выходящих на сторону Влада, почти не было, только два под самой крышей, и те закрывали плотные рулонные шторы. Крыльцо было заставлено резиновыми сапогами, садовым инвентарём и цветочными горшками. Ни днём, ни вечером никто на него не вышел.       Сам задний двор выглядел ухоженным: добротная поленница, небольшая беседка, просторный вольер для собаки, бочка с водой и мангал. Несколько яблонь и клёнов, с которых уже облетела листва, и ту сгребли в аккуратные невысокие кучки. Легко представить, как большая семья собирается здесь вечером на ужин, и в воздухе растекается аромат мяса на углях и сидра, непременно домашнего. А перед столбом — утоптанная площадка, размером напоминавшая поле для волейбола, только без сетки.       Влад надеялся увидеть Артура. Подобрался, когда хлопнула дверь с парадного входа. Раздались уже знакомые мужские голоса и несколько новых, в том числе женских, но не Артура. Да что с ним! Влад стиснул зубы, пытаясь вывернуться из наручей, но те держали крепко и только сильнее впились в занывшие запястья, а пёс рядом поднялся на мощных лапах и зарычал.       — Тише, пёсик, — хрипло проговорил Влад. — Не хочешь по лесу прогуляться? Жаль.       Послышался смех, на задний двор вышел тот самодовольный парень, бросил кусок сырого мяса собаке и с наглой усмешкой посмотрел на Влада. Сплюнул на землю и, резко развернувшись, ушёл. Звякнули ворота, голоса удалились. Всё стихло.       Влад подумал о каком-нибудь ритуале, да только что он мог сейчас сделать? Поэтому наблюдал, как жадно пёс расправился с мясом, а потом потрусил по двору, обнюхивая территорию, то замирая, то зарываясь носом в землю.       Ночь принесла облегчение, подарила прохладу саднившему телу, но, конечно, не могла исцелить окончательно или помочь освободиться. Влад постарался устроиться поудобнее и прикрыл глаза, наслаждаясь благословенной тьмой.       Пришли мысли о Круге. О Лере, которая не знает, что с её женихом. О Елене.       Стоило закрыть глаза, и Влад представлял, как забывается от мук в сладкой истоме её ласк и жадных поцелуев, как прикосновение к мягкому тёплому телу возвращает силы. Виделось, как горячая кровь стекает между полных грудей, вниз и вниз, по животу, к нежной плоти. А он, одурённый от одного запаха, от насыщения, накрывает собой это тело, и нож в его руках снова взрезает кожу, выпуская на свободу энергию жизни.       Как сладостные и мучительны были эти видения!       Чёрт, да они же не знают ничего! Телефона нет, и рассчитывать на один милосердный звонок заключённого не стоило.       Рассвет принёс новую боль. С ним вернулись и хозяева, но к Владу даже никто не подошёл. Голоса смолкли в доме.       День выдался погожим, светило солнце. Наверняка многие радовались такому ясному октябрьскому дню, но Влад только стиснул зубы и умудрился стянуть резинку с хвоста и распустить волосы, чтобы те хоть как-то загородили лицо, да и то — помогло слабо. Щёки горели, со спины и груди, казалось, сходила кожа, и невыносимо было вот так стоять на солнцепёке. Свет жёг, слепил, отнимал силы. Влад проваливался в мутное забытье, потом снова приходил в себя.       Он злился, сердце терзала уязвлённая гордость. На сколько его хватит? Он не знал. Влад привык полагаться на очарование, на скрытность, на ловкость, да и не то чтобы он часто попадал кому-то в плен. Точнее — ни разу. Удивительное дело: дожить до тридцати пяти и ни разу не угодить в ловушку или западню. Его раздражало собственное бессилие, невозможность сделать хоть что-то, а ещё — игнорирование со стороны тех, кто приволок его сюда. Влад в неясной попытке сделать хоть что-то ощупал сознанием окрестности в поисках кладбища. Он бы мог оттуда почерпнуть немного силы, хотя не знал, что ему делать дальше.       Видения настойчиво бились в голове, сменялись одно другим.       Он вскинулся, когда вспомнил, что обещал маме поужинать с ней. Тут же сник. Он уже не был уверен, что знает, сколько дней провёл у этого столба: время размазалось. На лбу проступал пот, стекал в глаза, и Влад не сразу понял, что тот — кровавый.       Начало истощения.       О таком Влад знал, конечно. Вампир может истощиться до смерти. Медленной и мучительной. Сначала выступают капли крови. Потом накрывает безумием, и багровая пелена застилает глаза. Такую казнь использовали раньше, хотя кто знает — может, и по сей день используют. В том же Ковене.       И видения стали признаком подступающего безумия.       Закрыв глаза, он снова видел женскую фигуру. И теперь не сомневался, что это Елена. Он бы не поверил, будь кто-то ещё. В какой-то момент даже почудилось — ещё пара шагов, и он дойдёт до скал, по которым текли кровавые потоки. Влад представлля, как окунётся в тепло Елены, как в благодать, коснётся мягких губ, скажет — обязательно скажет! — что с ним всё в порядке!       Но скалы оставались вне досягаемости.       И Влад знал почему. Ему никогда до них не дойти, ведь она отринула его. Впрочем… Влад хрипло выдохнул. Он сам виноват.       Он споткнулся и свалился в яму, не сразу поняв, откуда в безжизненной пустыне вообще такая яма. Попытался выкарабкаться — никак не выходило. Чья-то тень загородила солнце, Влад вскинул голову. И увидел, как в него летит горстями песок.       Обдало могильным холодом, но тот не принёс облегчения, лишь придавил ближе к земле, согнул пополам, и смех, знакомый смех, зазвенел в ушах: «Глупый, глупый мальчишка, ты ведь сам этого хотел. Так почему теперь страдаешь?»       И сыпался, сыпался песок, укрывая его от солнца, от пустыни, от скал, истекающих кровью. От Елены.       Влад задрожал и распахнул глаза. Запястий и рук он уже не чувствовал, повиснув на них в забытьи. Мир окрасился багровым, губы сами раздвигались в оскале, и железный привкус жалил кончик языка. Подкрались сумерки, и Влад подобрался. И не сразу заметил, что за ним наблюдают: крепкий мужчина лет пятидесяти в потёртых джинсах и клетчатой рубашке. Лицо обветренное, суровое, только глаза ясные. Так показалось, хотя наверняка он не мог сказать. Этот не насмехался, но и не торопился заговорить.       Облизнув губы, Влад попытался выпрямиться. Получилось так себе. Он, скорее, прохрипел, чем сказал:       — Что, решил накормить голодного гостя? Я заждался.       Мужчина вложил в чехол на ремне джинсов широкий нож, который держал в руке, и мягко качнулся вперёд. Заговорил негромко и спокойно:       — Ты не наш гость, Владислав, хоть и привели тебя мои сыновья. И кормить тебя я не собираюсь.       — Ты не в моём вкусе.       — Догадываюсь. Ты полдня тут выл имя женщины. Вот даже не знаю, сочувствовать ей или завидовать тому остервенению, с которым ты звал её.       Влад стиснул зубы. Не сразу понял, что прокусил губу, но его собственная кровь не имела для него самого никакой силы. Только зря тратил. Перебирал варианты, что можно предложить, чтобы хотя бы узнать, как Артур. А лучше — чтобы его отпустили. Мужчина уселся на пень, почесал приластившегося пса за ухом.       — Твой друг теперь с нами. Пока не пойдёт на убыль луна. И я хочу знать, кто с ним сотворил такое.       — Зачем?       — Помочь хочу.       Влад почти засмеялся, а потом скривился от боли и того, как треснули — снова — губы.       — Сначала распинаешь, а потом предлагаешь помощь? Иди нахрен.       — Мои сыновья не очень жалуют вампиров. Повод есть. Я только недавно вернулся, они и похвастались, что поймали волчонка и вампира.       — Я не вредил твоей семье.       — Вроде бы нет. Но… были другие. А нрав у нас не обузданный, а у них и дури хватает. Не знаю, какой бы тебе приём оказал. Или бросил бы там, в парке. Но ты здесь. И теперь ты моя проблема. Что до твоего друга… он так долго не протянет. Эту луну выдержит, а вот следующую… — мужчина с какой-то искренней печалью покачал головой. — Ты ведь сам руководишь Кругом, я знаю, Леший сказал. Представь, к вам прибился бы несмышленный вампирёныш, который знать не знает, что с ним, крови пьёт как не в себя и может убить любого. Помог бы ему? Или у вас так не принято?       Влад промолчал. Говорить было тяжело, ещё тяжелее — вспоминать, что подобные новорождённые вампиры и правда встречались. Он сам почти таким и был. Наставник провёл ритуал и исчез в ночи, не оставив ничего, кроме наказа и фляги с кровью. Влад справился сам, кое-как, с трудом. И вспоминать о тех временах не стремился.       Значит, сейчас он говорил с вожаком. Это вселяло надежду, но не особо.       А то, что именно Леший сказал про них оборотням, и так давно понял.       — Ты смотри, завтра ведь опять рассвет. Или я могу спросить Елену? Она ведь была тогда с тобой, когда вы с Лешим толковали. Красивая женщина, он описал.       Вот тут Влад дёрнулся, не обратив внимания ни на боль в суставах, ни на иссохшую под солнцем кожу. Багровая заволокла мир сильнее. Захотелось дорваться до этой сволочи, возомнившей о себе невесть что.       А тот знай себе улыбался, но без наглости. Чуть ли не с пониманием. Это бесило ещё больше.       — Вредить ей никто не собирается, угомонись, жилы порвёшь. Я же вопрос задал. Кто сотворил такое с твоим другом? — и уже как-то обреченно и понуро: — Помрёт ведь.       — А ты поможешь, значит? Вот так же, посадишь на столб? Или на цепь, как пса?       — Нет, не как пса. Способы есть разные, — мужчина поднялся, вскинул голову к небу. К его бедру прижался пёс, преданно так. — Луна скоро пойдёт на убыль. Завтра отпущу. Извиняться не буду. Мы не очень дружим с вампирами. И с Ковеном.       — Я догадался. Что с Артуром?!       — В прошедшую ночь себя не помнил. Мои парни его по лесу гнали, глаз не спускали. Днём валяется и воет от боли, тело не привыкло.       Вот оно что. Вот же чёрт. Да как Влад теперь в глаза Лере посмотрит? Или Эле? Ведь он же с ним в парк ехал! Он про этот Измайловский у Лешего узнал! Мог же как-то иначе. Досада схлестнулась со злостью, но их погасили усталость и онемение. Влад опустил голову, смахивая с глаз очередные видения, мелькавшие за пеленой. Даром что ночь подступала. Пробормотал, не поднимая взгляда:       — И как мне тебе доверять, а? После такого тёплого приёма?       — Ну, мы же тебя не убили сразу. И даже серебряный ошейник не надели. Вот тогда бы я на тебя посмотрел. Так что, скажешь что-то про Артура? Мне сейчас лучше узнать побольше. Последняя ночь, дальше месяц ждать придётся, ещё неизвестно, чем кончится.       Влад нехотя поднял голову и с сомнением посмотрел на этого вожака. Тот выглядел всё таким же спокойным, только руки в бока упёр, и странно легли тени под светлые глаза. Привиделось: проступил через человека волк. Мгновение — и исчез. Мог врать. Запросто мог! Но Влад всё-таки ответил:       — Его невеста ритуал провела. Артур с мотоцикла упал, едва не умер. Она почувствовала, пришла и спасла. Сделала волчонком.       Мелькнуло удивление, вздёрнулись брови. Весь вид говорил: «Вот как? А не шутишь?» Влад хотел оскалиться, но сил хватило только усмехнуться:       — Не вру.       — Ни разу о таком не слышал. Знать, сильная ведьма. И когда это случилось?       — За неделю до полнолуния.       — А, ну ясно. Луна уже входила в силу. Молодец девчонка. Но потому и природа его оборотничества непонятная. Потому и мается так.       Мужчина ещё помолчал, а Влад смотрел, не моргая. Ему откровенно было плевать, какие там думы плавали в этой голове. Он хотел взрезать его плоть, пустить кровь, напиться ею. Отнять как можно больше, причинить боль. Пёс, будто ощутив гневные мысли, оскалился и зарычал, но хозяйская ладонь легла на загривок, успокоила.       — Вот что, — мужчина хлопнул себя по бёдрам, — не сниму тебя, пока никого из нас нет дома. Не доверяю я твоему племени. Поступим так. С рассветом вернусь, отстегну. Учти, и я, и мои парни — ребята крепкие, попробуешь навредить, угомоним. День передохнёшь в доме, твой друг тоже. Вечером отвезу к машине. Добро? Кровь не пустишь?       — У меня фляга была в рюкзаке. Если дашь, выдержу. Иначе лучше уеду сразу с рассветом.       — Была. Так и решили. А тебя пока посторожит Гроза. Слыхал? — пёс зарычал.       — А у тебя-то имя есть?       — Вячеслав. Жди рассвет.       Когда мужчина ушёл, Влад перевёл взгляд на пса и тихонько позвал: «Гроза». Тот только замотал головой, фыркнул и улёгся сторожить.              Влад, поморщившись, натянул футболку. Поразмыслив, отказался от свитера: шерсть точно бы раздражала саднящую кожу. Он едва держал себя в руках: когда подошёл Вячеслав, взглядом следил за сонной артерией и за венами, показавшимися из-за задранной манжеты рубашки.       Кровь могла помочь быстро восстановить силы. На очарование и беседы Влад сейчас не был способен, к тому же кого тут очаровывать? Уж точно не Вячеслава и не его сыновей, а вот выпить их крови он бы не отказался. О, эта мысль отозвалась сладкой фантазией! И вместе с тем — спазмом между рёбер. Влад чувствовал себя так, будто не спал несколько суток, мир то плыл, то обретал чёткость, постоянно мучила жажда, горло саднило. Кожа горела, местами проступали капельки крови.       В дом Влада не пустили, завели в сарай, где грозно торчал топор в полене, а по стенам висели пилы, молотки, даже коса. Тот самый нахальный парень кинул под ноги рюкзак с грудой одежды. Влад не сдержался:       — Теперь она пропахла псиной. Придётся сжечь.       Усмехнулся, когда парень взвился, но его удержал один из братьев, только оба посмотрели с неприкрытой злостью и ненавистью. И чем им так не угодили вампиры? Влад не знал. С оборотнями он до этого почти не пересекался, не считая того случая в Румынии.       — А телефон? — это было первое, за чем он потянулся.       — Отец отдаст. Если отдаст.       Влад дождался, пока его оставят одного, и едва не порвал рюкзак в поисках фляги. Конечно, кровь была совершенно непригодной: отвратительная на вкус, холодная, свернувшаяся, с комочками. Его едва не вывернуло наизнанку, но на удивление багровая пелена чуть отступила.       В сарае было холодно, и Влад наюросил на плечи куртку. Присел на колченогий стул у стены и откинулся на спинку, чтобы немного подремать, пока через щели видел мучительный дневной свет. Сон тоже не особо придаст сил, но что ещё было делать? Заняться плотничеством в ожидании сумерек? Точно. Именно так и поступают мученики: сначала становятся плотниками, потом их распинают. Да к чёрту! Влад собрал волосы в пучок и накинул капюшон.       Он проснулся от скрипа двери. Его опять одолели видения.       На пороге сарая стоял Артур: широкий разворот плеч, растрепавшиеся волосы, нехило порванный свитер. Он замер, будто не зная, куда себя деть и что делать. Влад со вздохом поднялся и, подхватив рюкзак, вышел в приятные прохладные сумерки, напрочь отогнав мысль, что в Артуре тоже течёт сладкая горячая кровь, а тот пропустил вперёд. Ни слова не сказал.       У ворот их ждал Вячеслав, пёс лежал у его ног. У старенькой Волги ровно гудел двигатель, а дверь пассажирского сиденья оказалась открыта. Вячеслав протянул каждому по чёрной повязке — для глаз.       — Залезайте. Надо будет нас найти, обратитесь к Лешему.       — Обойдёмся, — процедил Влад. — Телефон верни.       — Как только вывезу вас в город.       — Да ты хоть понимаешь!..       Влад едва не бросился на Вячеслава, но рука Артура придержала, напомнила, что они оба на чужой территории, да ещё и ослабшие после долгих дней и ночей. Усмехнувшись, Влад тяжело залез внутрь, подавляя сосущее чувство голода, и повязал тряпицу на глаза. Судя по движению рядом, Артур тоже залез на сиденье. Воняло бензином, машину дёрнуло: та двинулась с места. Укачивало, трясло, видимо, дорога была так себе. Влад стиснул пальцы. Теперь, не в силах отвлечься на разговоры или пейзаж, он отчётливо ощущал биение двух сердец. Даже трёх, но собачье не в счёт.       Как доберутся до города, надо позвонить Ясвене. У неё всегда была кровь.       Но сначала Елене. Сказать про Артура. Самого Влада она прогнала, но наверняка волновалась за жениха сестры, а уж что творилось с Лерой! И как там Круг? Их искали? Или нет? Влад не сразу понял, что машина остановилась. Дверь распахнулась, его потянули за плечо, и Влад с наслаждением сорвал повязку, рванулся вперёд, чувствуя свободу города. Ошалело огляделся: парковка для машин рядом с парком, голоса прохожих, свет уличных фонарей и столько биения чужих сердец.       Он утёр рукавом куртки сухие губы, смахивая назойливую жажду, и развернулся. Вячеслав что-то говорил Артуру, который слушал с каменным лицом, потом с презрением передёрнул плечами и отшагнул, забрав ключи от машины и оба телефона.       Влад знал, что выглядит очень погано, но не ожидал, что проходящая мимо парочка, заметив его, шарахнется в сторону и ускорит шаг. Пальцы дрожали, вернулась пелена. Если он не утолит голод, то либо сорвётся, либо сойдёт с ума.       — Машина там, — голос Артура казался каким-то чужим, но Влад пока не готов был задавать вопрсоы. — Сейчас телефоны заряжу. Эти подонки даже не подумали об этом.       Влад не сразу понял, что именно не так с другом. Тот сдерживал ненависть. Артур выглядел… краше в гроб кладут. Только сейчас Влад разглядел под глазами Артура синяки, а на открытых руках пару ссадин. Так, а с ним что произошло?       Тяжёлым шагом Артур направился к машине, Влад за ним.       — Надо позвонить Лере.       — Сам знаю, — буркнул Артур. — И ты себя видел? Ты… как тебе помочь?       Влад остановился и коснулся локтя Артура. Нет, это всё было совершенно не вовремя! Их разговор в машине оборвался на поганом моменте, и проблема никуда не делась. Арутр оставался врачом, который продолжит спасать чужие жизни, а Влад — тем, кто будет их забирать. И как он желал сделать это сейчас! Выпить до дна первого встречного, точнее, встречную. И будь он моложе лет на десять, скорее всего, этим бы и закончилось.       Артур резко развернулся. Во взгляде затаилась горечь:       — Я же вижу, как тебе хреново. Что нужно? Моя кровь? Чья-то ещё?       — Я позвоню Ясвене, она тоже вампир. Заедем к ней по дороге…       — Ты сдурел! — Артур выкрикнул это зло. — Там наши женщины сходят с ума! Какое «заехать»! Вот дерьмо!       — Я не буду брать у тебя кровь. Ладно. Поехали, не уверен, что готов взять такси. Так что доеду с тобой до дома Багровых, оттуда сам как-нибудь.       — Почему ты вообще хочешь куда-то уехать?       — Да потому что я не хочу убить Элю!       Влад шарахнул кулаком по забору и тут же скривился. Не столько от боли, сколько от досады, что так несдержан. И от взгляда Артура стало не по себе. Что-то тёмное и незнакомое мелькнуло в глубине глаз. Не произнеся больше ни слова, Артур зашагал к машине.              Елена уснула в кресле на кухне за чтением очередной книги.       И рада была проснуться от звонка телефона: тот настойчиво вибрировал на столе, и она спросонья взяла его и смахнула пальцем в сторону зеленого кружочка, чтобы принять вызов. Даже не посмотрела, кто звонит. Наверняка Зоя или…       — Эля, вы дома? — в трубке прозвучал бас Артура.       Она окаменела. Даже не сразу ответила.       — Елена? Меня слышно? Сейчас туннель проедем…       — Я слышу, — она отлепила себя от кресла, чтобы встать, но тут же ощутила, как её шатнуло. Нащупала пальцами стол, чтобы опереться. — Ты… что…       — Я приеду минут через сорок, эти пробки… Лера дома?       — Кажется… — Елена растерялась. — Я ей скажу. Артур, а ты один?..       Что-то прошуршало. Раздался тихий голос Влада:       — Здравствуй, Елена. Я приеду чуть позже.       Его голос. Такой… глухой. Уставший. Как из могилы. Горький. Елена смотрела на дерево стоешницы, пытаясь найти какие-то слова, осознать, что действительно слышит голоса обоих, что они едут, значит, живы, значит, Артур вообще способен вести машину, и надо срочно найти Леру, с которой они не разговаривали после той вспышки сестры. Елена закусила губу, а потом выдохнула:       — Тебя Ясвена искала.       — Я знаю. Заеду к ней.       — Может, сначала к нам? Вместе с Артуром? В конце концов…       Она запнулась. Что она могла ему сказать? Что будет рада видеть? Или что готова снова впустить в дом? Как-то всё глупо. Мелькнула странная зависть: Лера скоро воссоединится с Артуром, сможет его обнять, расцеловать, окутать собой. А им с Владом остаются только вымученные разговоры и неловкие паузы. Ей бы хотелось признаться, что она едва с ума не сошла за эти дни, что ночами еле спала, что готова видеть его любым, пусть ненадолго, но хотя бы взглянуть в глаза, по которым успела соскучиться.       Да почему всё так сложно! Почему она не может произнести эти искренние слова!       Елена услышала вздох:       — Лучше мне приехать попозже, — пауза, и Елена хорошо представила, как он морщится и трёт переносицу, — но я заеду.       — Спасибо.       — До встречи, Елена.       Звонок оборвался, и тишина оглушила. Елена уставилась на телефон, а потом медленно проверила последний входящий вызов. Нет, ей не привиделось. Убедившись, что это не сон, она рванулась из кухни, чтобы найти сестру, запершуюся в своей комнате. Лера не вылезала оттуда битый час, делая вид, что работает, но Елена знала наверняка, что та вряд ли даже ноутбук открывала. Скорее всего, зарылась в книги и таблицы, которые им оставила Маша.       Она тихо постучалась в дверь, на которой до сих пор висел старый выцветший постер из «Зачарованных»:       — Лера?..              Первым в дом вошёл Артур, и на нём тут же повисла Лера, всхлипывая.       До этого она металась по дому в поисках некоего «того самого» платья, а потом пятнадцать минут — если не больше — потратила на примерку серёжек, которые вытаскивала из маленьких ящичков и отбрасывала с вскриками: «Не то!»       Елена улыбнулась, наблюдая, как Артур подхватил хрупкую Леру и уткнулся ей в шею, как сжались пальцы на тонкой талии. Как дивно они смотрелись вместе: он, такой сильный, в запахе леса, который Елена хорошо ощущала; и она — маленькое дикое создание, усмирявшее свой нрав только рядом с ним. Артур выглядел даже неплохо, но глаза смотрели со странной горечью, а Леру он стиснул так, будто сейчас сломает пополам, но та лишь что-то бессвязно бормотала и прижималась так, словно готова была врасти в его рёбра, в него всего.       Елене стало неудобно от этого обволакивающего чужого счастья. Слишком уж интимно.       Закутавшись плотнее в вязаную кофту, она отвела взгляд.       За спиной Артура тенью возвышался Влад, почти сливаясь с осенним мраком. И вот теперь Елена испугалась. Протиснулась мимо Артура, который, конечно, занял почти весь проход, но тут же подвинулся и даже осторожно увёл Леру в дом.       Влад прислонился к косяку. Взглянул исподлобья на Елену, достал сигарету.       Да не курить ему было надо! Она же видела! Серая кожа, натянувшаяся на скулах, как будто обескровленное лицо, впалые глаза. Мелькнули руки, которые она ещё недавно осыпала поцелуями, и те оказались покрытыми ссадинами. Волосы стянуты в пучок. И сам он походил на высохшего от усталости человека, и этот взгляд… Елена готова была поклясться: встань сейчас кто у него на пути, Влад бы убил, не задумываясь. А вместо этого он сделал затяжку и кивнул в сторону Артура:       — Я не уверен, но он вроде в порядке.       — А ты?       Елена шагнула ближе, сдержала порыв коснуться впалой щеки. Желание неуместной ласки обжигало. Она хотела этого. Обнять его, прошептать, что скучала, что… Елена натянула рукава кофты до кончиков пальцев и неожиданно поняла, что в этом нет точно никакого влияния Влада. Он просто смотрел на неё.       — Выжил.       — Тебе нужно — что? Кровь? Энергия? Я могу помочь?       — Елена, я не собираюсь использовать тебя. Поеду к Ясвене.       Нет, сейчас не время для упрёков. Не время для обид. А разве не этого она сама хотела? Чтобы он не пользовался ею? Чтобы не переступал порог этого дома, чтобы не вредил? И что значит — «выжил»? Его что, пытали?       — Елена, ты что!       Она не поняла, что не так, когда Влад рванулся к ней, прижал к себе без раздумий, поцеловал в висок. И только спустя несколько мгновений сообразила, что его футболка стала влажной — от её слёз. А он… его запах… почему-то он пах деревом, совсем немного — бензином, и… собакой? И его дыхание, и то, как его пальцы касались лопаток, и то, что он вообще рядом, такой живой. И такой… выжженный.       — Так, идём на кухню. Чёрт, ты вообще спала в эти дни!..       — А ты?       Влад чуть отстранился. Елена непонимающе смотрела, как он набирает чей-то номер, а потом коротко говорит:       — Ясвена. Мне нужна кровь и быстро. Я у Елены. Не сможешь сама, отправь кого-нибудь. Конечно, свежая! Нет. Завтра. Знаю.       — Что, вам выставить кубки? — она неловко улыбнулась.       — Стакан сойдёт.       Он заглянул ей в глаза, провёл большим пальцем по щеке, собирая солёную влагу. И, наклонившись, легонько коснулся губ. Не настаивая и не требуя ответа. Без привычного напора, и это даже слегка удивило. Казалось бы, именно сейчас, когда он так замучен, мог бы взять всё, в чём нуждался, с лихвой, и она вряд ли бы стала возражать.       Елена закрыла дверь, растворяясь в тёплом ощущении, что вся семья дома.