Багровая тьма

      В ожидании Артура Влад медленно курил и читал «Ключи», пытаясь понять, каким именно из них стал убитый бармен, но не особо успешно: схемы ритуалов и их описания сливались и путались, а голова гудела. К тому же, Влад ощущал голод: тот поднимался из глубины как жадное животное, которое требовало насыщения, и будто рычало. С ним приходила лёгкая слабость и раздражение. С досадой перелистнув страницу, Влад сдался и откинулся на спинку дивана.       Он будто никак не мог восстановиться после плена и постоянно чувствовал себя вымотанным даже после приличной дозы крови, которую взял у Эли. Меньше донорской нормы, да, но всё же Влад отлично помнил, что раньше бы ему этого вполне хватило. И секс не особо помогал. То есть… конечно, Влад мыслил трезво и не то, что готов был бросаться на первого встречного. Но всё-таки он давно не насыщался так, чтобы утолить проклятую жажду.       Мысли разбредались, и Влад поднялся, чтобы приоткрыть окно и впустить горький воздух осени. Стоя у окна с пепельницей и сигаретой, он смотрел на тёмный двор и пытался понять, что же изменилось. Солнце так иссушило? Или что-то ещё? И как с этим быть?       Елена мирно спала наверху, и будить её он точно не хотел. Сама идея ему не нравилась: она сама уставшая, после ритуала, с ожогами, а тут ещё и странное поведение Валерии, которое Владу категорически не нравилось. Но ведь как-то он справлялся многие годы до встречи с Элей. Да, справлялся. Потому что брал столько, сколько хотел, потому что редко когда останавливался в порыве испить чужой жизни. Хорошо, он хоть не из тех падальщиков, которые ошиваются на кладбищах и пьют саму смерть, истощая и так убитых горем родственников. Влад жаждал любви, тепла и ласки, и Эля щедро ими делилась, но он видел, как влияет на неё. Как она морщится, когда думает, что он не смотрит, и касается висков, которые наверняка ноют. Вот что он отдавал взамен — головную боль, усталость и сплошные проблемы. К тому же, пусть Владу и не нравилась эта мысль, но он размышлял, а понравился бы он Елене без всякого очарования. Будь он мужчиной, а не вампиром.       Ему ничего не стояло сейчас поехать в какой-нибудь бар и соблазнить женщину, готовую увлечься им на одну яркую ночь, которую та наверняка будет ещё долго вспоминать, когда она сама для Влада останется лишь мимолетным воспоминанием.       Нет уж. Влад отогнал эти мысли и с силой затушил окурок. Лучше сварит кофе, и покрепче.       Когда Артур приехал, уставший и бледный, на столе дымились две кружки, а Влад успел сделать всего пару глотков. Часы показывали половину третьего ночи, на кухне светила только лампа над плитой, пахло кофе и травами. Артур тяжело уселся за стол как был: в плотной кожаной куртке поверх серой рубашки. Под глазами залегли глубокие тени. Влад вспомнил, что сегодня Артур провёл сложную операцию, которая едва не закончилась смертью пациента. Наверняка хотел отоспаться, а вместо этого пришлось ехать на другой конец Москвы, ещё и в ночи.       Кружку он придвинул к себе, но пить не торопился. Влад наблюдал, выискивая последствия оборотнических обращений, но Артур выглядел обычно. Интересно, надолго ли.       — Ты написал, что-то с Лерой, — голос прозвучал глухо.       — Она порезала себе руки. И Елена считает, что с сестрой что-то не то, — Влад пожал плечами, умолчав, что сам думает по этому поводу. Взгляд Леры он помнил хорошо. — Заперлась у себя в комнате, никого не пускает.       — Дерьмово, — Артур, скорее, выдохнул, чем сказал, и обхватил кружку руками. — Что с ранами?       — Не знаю. Крови много, но осмотреть себя она не дала.       — Очередной ритуал? Кого она спасала на этот раз?       — Думаешь, этим ведьмы занимаются? Спасением? — Влад не удержался от скепсиса в голосе. — Нет, Артур, далеко не все так делают. Тебе повезло, что Лера тогда смогла тебя вытащить. А ты ей хоть «спасибо» сказал?       — Не твоё дело! — прорычал Артур и подался вперед, навалившись на стол.       — Не моё, — не стал спорить Влад, — но поговорить всё-таки стоило. Хотя бы когда вернулся. Или тебе неприятно с ней разговаривать? Видеть её не хочешь?       Влад сделал глоток кофе. Сейчас он спрашивал спокойно, но хорошо помнил, как те же слова произнесла его мать: «Видеть тебя не хочу!» Он предпочел съехать и не доставлять проблем, да и денег начало хватать для собственного жилья. И Артура он сейчас не мог понять. Но это не значит, что готов был отвернуться или оставить того наедине со всеми терзаниями и мрачными мыслями. За все эти годы, когда приходилось подстраивать жизнь под тьму ночей, когда не хватало тепла и света, когда Влад ограждал Круг вампиров от вечных обвинений Ковена, чтобы не допустить напрасные смерти, он хлебнул одиночества и скрытности. Отвратительно. И не хотел того же для Артура.       — Да не в этом дело, — мрачно ответил тот. Кофе остывал. — Я всё ещё пытаюсь привыкнуть. К тому, что сам теперь не человек. К тому, что моя невеста что-то делает с лунным светом. Что ты…       — Забираю жизнь, да. Но Валерия в этом не виновата. Ну, если тебе так проще, обвини дрянные дороги. А что? Ты же упал с мотоцикла. Тебе чертовски повезло, что выжил. И не стал таким, как я. Ты можешь продолжать спасать жизни и не вредить. Обязательно женишься, зато теперь точно знаешь, на ком. Так и представляю вас вдвоём в твоей квартире, как Лера ждёт тебя с каждой ночной операции, а пару раз в месяц вы вместе развлекаетесь под луной. Это ли не сказка?       — Видимо, не из тех, что я люблю.       Артур замолчал. Он хмурился, медленно вертел в руках кружку кофе, будто собираясь с мыслями. Пальцы хирурга белели на черной керамике, сейчас без единого перстня, только тускло блестело обручальное кольцо. Влад прикрыл глаза: да, голод одолевал. Но тут же встрепенулся, когда Артур заговорил:       — Нет, ты прав. Я повёл себя как кусок говна. Хотел прийти в себя и не думал, что Лера так расстроится. Но ведь она могла сказать раньше!       — А ты был готов услышать? — вкрадчиво уточнил Влад. — Мне-то ты не поверил.       — Когда это?       — Когда спросил меня, почему я так изменился после Праги. Я ведь рассказал.       Артур смотрел тяжело, исподлобья. Да, его мир пошатнулся, и к этому надо привыкнуть, но не ценой отношений с близкими. Влад мог бы сказать, что, скорее всего, из-за этого Лера и сотворила с собой что-то, но это было бы не совсем верно. Всё-таки Влад считал, что каждый сам в ответе за свой выбор и действия. Как и за последствия.       — Так ты не шутил.       — По-моему, я был вполне серьезен.       — А потом скрывал всё это долгие годы.       — Или ты не хотел смотреть в глаза фактам. Видишь ли… я не особо-то скрывал. Ты видел, что я мало ем и сплю, что работаю вечерами и ночами, что ко мне вечно липнут женщины. Даже слишком. И если бы ты спросил, может, и ответил. Но для тебя мир похож на человеческое тело. Он раскладывается на позвонки и сосуды. Он для тебя как анатомический атлас, в котором нет белых пятен. Легко объяснить как угодно то, чего не желаешь видеть. Ну, а я просто тебя не звал на кровавые мистерии. Зачем.       — И Елена… её всё это не смущает?       Какой интересный вопрос. Влад провернул на запястье браслет и постарался ответить ровно:       — Мы с этим разбираемся.       — Вот как. Теперь ты явно не готов обсуждать.       — Ну, это всё-таки наше дело. Но нет, всё не так уж просто и безмятежно. Так что, поднимешься к Лере?       — Да. Нет, ты сиди. Я сам.       Артур поднялся и всё-таки снял куртку. Пристроил на спинку стула и направился на второй этаж. А Влад подумал, что на некоторые вопросы он не готов отвечать другу, потому что не знает ответа. Или не готов его признавать.       Влад вернулся к книге и открыл ту на месте, куда сунул закладку. Но сосредоточиться не получалось: тянуло внутри, сосало под ложечкой, даже голова слегка кружилась. Кофе давно остыл и осел неприятной горечью на языке, которая не принесла никакого удовольствия — хотелось сплюнуть. Влад с раздражением захлопнул «Ключи» и бросил ту на стол как неприятное насекомое. Потёр переносицу.       Вот оно. То, что он ненавидел больше всего и о чём не задумался будучи самонадеянным юнцом. Голод. Желание пить жизнь, отбирать её, чтобы то, что ворочалось внутри — тёмное, злое, не знающее ни милосердия, ни прощения — умолкло. Кровь могла лишь отчасти снять это иссушающее чувство и, скорее, подпитывало мистические способности. На самом же деле, без энергии жизни Влад бы истощился, обозлился и превратился в монстра с маниакальным желанием растерзать жертву. О, Влад даже знал тех, кто доводил себя до такого состояния, кому нравилось ощущать себя хищником. Воспалённый взгляд, мертвенно-бледная кожа, заострившиеся черты лица — и почти маньячная привлекательность. И к ним шли! В их объятия, в их ласки, отзывались на их поцелуи. Жертвы таких вампиров редко выживали, и именно на них охотился Ковен.       Нет, так не пойдёт. Влад не этого хотел.       Он резко поднялся и вышел в коридор. Несколько мгновений он медлил. Пальцы ощущали гладкое дерево перил. Дом дышал и поскрипывал.       » — И Елена… её всё это не смущает?»       Чёрт. Влад стиснул зубы и шагнул на первую ступеньку. Уезжать не хотелось.       Какие шансы, что их история станет сказкой со счастливым концом? Смерть однажды придёт — за ним или Еленой. Может быть, если бы не Влад, Эля смогла бы прожить дольше. Может быть, он сейчас поднимался, чтобы отнять несколько дней жизни — слухи о таком воздействии вампиров тоже ходили, но Влад не нашёл им подтверждения. Впрочем, его с юности увлекали мрачные истории, где хоть и было место любви, но та тесно переплеталась со смертью. Черепа и хризантемы. Кости, на которые проливается девичья кровь.       Такое завораживало. И как он знал, Елену тоже.       Влад остановился в коридоре и взглянул в сторону спальни Валерии. Доносилась музыка и голоса: то её, то Артура. Скорее всего, это надолго, зная бурные чувства обоих и что всё-таки Артур мог найти управу на взрывной характер Леры.       Поэтому Влад не стал мешать и скользнул в сторону комнаты Елены. Тихо открыл дверь и вошёл. Подумал с иронией, как это похоже на какой-нибудь роман о вампирах: тенью войти в спальню девы в самый тёмный ночной час в желании ввести ту в искушение. Как будто дева против, да.       Но вообще-то Елена спала очень мирно, и Влад не очень хотел её будить. Может, достаточно и того, что он уснёт рядом, а днём зашторит окна и поработает, дел скопилось неимоверно.       Елена спала обнажённая. Одеяло сбилось, и Влад хорошо видел покатые плечи, три родинки между лопаток, по которым так хотелось провести пальцами, такую беззащитную шею, где билась жилка. Размеренное дыхание. Шум дождя из колонки: Елена всегда под него засыпала, и Влад включил, когда укладывал её спать.       Нестерпимо хотелось взять нож. Провести по этой беззащитной коже, прижать ладонь ко рту, чтобы заглушить удивлённый вздох, обрести власть — зная, что Елена не против. Ощутить вкус её крови на языке.       Влад хмыкнул на образы в голове. Какая ещё женщина могла бы сочетать в себе тягу к покорности, владение некромантией и такие соблазнительные линии тела? О да, он жаждал упиться обладанием ею. Но для начала, присев на незанятой стороне кровати, провёл костяшками по спине. Нежно. Наклонился и легко поцеловал в шею. Елена зашевелилась, повернулась, чтобы увидеть, в чём дело. Как она была хороша: сонный взгляд, тёплое тело, растрёпанные волосы на подушке.       — Влад? Что-то случилось?       Он покачал головой. Погладил её плечо, склонил голову. Елена, словно поняв, слегка потянулась, а потом поднялась на локтях, и одеяло сползло вниз, обнажив шикарную грудь. Взгляд, конечно, метнулся туда, где темнели ореолы сосков. Влад втянул воздух. И даже сейчас голод внутри пусть и совсем чуть-чуть, но отступил. Елена сама подалась к нему, обвила руками шею. Залезла руками под водолазку. И шепнула:       — Без тебя мне снились дурные сны. Но Лера…       — К ней приехал Артур, — Влад не сдержал раздражения. — Может, ты хочешь поспать?       — Сначала я хочу тебя.       Уже целуя её, Влад думал, сколько в этом согласии было его влияния?              Артур грохнул кулаком по двери комнаты Леры и тут же добавил:       — Это я. Открывай, и давай без истерик.       Музыка, которая до этого хорошо слышалась из-за двери — что-то из Beyonce — притихла. Артур ждал, сложив руки на груди. Он ещё не отошёл от разговора с Владом, вопросы роились в голове, но тут же исчезали. Вообще-то Артур чертовски устал за этот долгий день: операция затянулась из-за вскрывшихся осложнений, но сердце в итоге спасли, правда, теперь ту старушку ждал долгий период реабилитации.       Но сейчас Артура волновала Валерия. Ладно, Влад был прав: Артур поступил хреново. Да они даже толком не поговорили после возвращения! Пришлось срочно возвращаться к пациентам, скомкано объяснять коллегам, почему он пропал, к тому же, его очень тревожило то, что происходило с ним самим в те дни в доме оборотней.       Влад вообще-то был прав, и признавать это оказалось неприятно. С детства Артур хотел разложить мир на понятные составляющие. Сначала он изучал книги о том, как устроена планета Земля, потом взялся за атласы мира, а после… отец принёс книги по анатомии. И Артур пропал. Он изучал их с остервенением. Когда мама спрашивала, что ему почитать, Артур молча брал с полки что-нибудь про строение человеческого тела. Мама с улыбкой уточняла: «Опять?», но усаживалась рядом и показывала. Водила пальцем по нарисованным органам, по сосудам, неловко читала латинские названия костей.       Таким Артур представлял и мир: в разрезе океанов, рек, морей, гор, холмов. Понятным. Ему нравилось, что леса сравнивают с лёгкими. Нравилось, как всё упорядочено в природе и в человеческом организме. А врачи казались ему если не богами, то приближёнными к ним. Впрочем, в богов или иные мистические сущности Артур никогда не верил. Для них не оказалось места на страницах его атласа.       Удивительно, как они вообще сошлись с Владом, который всегда держался так, будто знал одному ему известные тайны. Не скрывал, что иногда проводит ритуалы, но Артур только фыркал: ведь это всё неправда.       А теперь Артур терялся, хотя и не хотел этого признавать. Ведьмы, вампиры, и он сам — оборотень. Это требовало осознания, времени на то, чтобы привыкнуть и препарировать новые знания. Но времени как раз и не было. Ему сердца спасать. Другое дело — Валерия. О нет, его чувства к ней не изменились, скорее, наполнились чем-то новым, чему он никак не мог найти определения. Но его очень тревожило то, что рассказал Влад.       Дверь распахнулась. Вздёрнутый подбородок, во всей позе — вызов. Какое-то ультра короткое платье с блёстками, волосы перехвачены обручем, их волны спадают на плечи. Лера едва доставала ему до плеч, и сейчас хотела казаться выше, чем есть.       — И что ты устроила? — Артур перешёл к последним событиям. Знал, что та сейчас слишком на взводе, чтобы спокойно обсудить ритуал или его оборотничество. — Ну.       — Я ведьма.       — И?       — Вот, теперь ты знаешь.       — Ага. Ладони покажи. Лера. Я сказал: покажи ладони.       Артур, в отличие от многих, знал, что живёт в Лере и что её так грызёт. И иногда ему казалось, что даже Елена не до конца это понимает. Страх и стыд, гремучая смесь, помноженная на бурный характер. Их ночи полнились не только сексом, но и разговорами обо всём. Хотя Артур теперь понимал, что даже в этих рассказах о себе Лера не была до конца откровенной. Но ещё Лера часто ощущала себя неприкаянной, так она говорила. Её жгло то, что бросила мать. Её жгло то, как мужчины реагировали на неё: многие знакомства заканчивались предложением переспать. Её жгло, что она не такая спокойная, как Елена. Артур собирал эти детальки из случайно оброненных фраз, из сказанных в моменты уязвимости признаний, хотя Лера часто делала вид, что ничего такого она не говорила.       Этот страх отзывался в нём желанием защитить. Пусть и своеобразно: ответить на вызов. Подтвердить, что он рядом, даже если она взрывается. Защитить от самой себя.       Валерия помедлила, а потом вытянула руки, растопырила пальцы. Ладно, хотя бы белели бинты, хотя он бы точно сделал перевязку лучше. Надо будет переделать и обработать как следует. Артур перехватил эти ладони и притянул за них Леру к себе:       — Зачем же?       — Ты! Никто! Никого не было рядом…       — Так. Но я теперь здесь. Впустишь?       Он ощутил, как она, прижавшись к нему, кивнула. Потянула за собой в комнату, полную огоньков, рисунков, театральных афиш и открыток. Пахло чем-то цветочным, туалетный столик сверкал яркими лампами, которые высвечивали раскрытые палетки, распахнутую шкатулку с бижутерией.       Артур, не церемонясь, уселся на кровать и увлёк Леру к себе на колени.       Долгий поцелуй едва не продолжился прямо так, но Артур всё-таки смог найти силы отстраниться. Заглянул в тревожные глаза. Всегда тревожные. Будто с вечно застывшим вопросом: «Я всё делаю правильно?». Хорошо бы и себе иногда задавать этот вопрос.       Три родинки на левом плече. Он коснулся пальцем каждой из них. Потом сжал руками тонкую талию. Платье откровенно задралось, и как же приятно ощущались её бедра, прижатые к его!       Артур справился с пульсацией в джинсах и серьёзно произнёс:       — Ты спасла мне жизнь. Обычно этим занимаюсь я.       Лера молчала, вглядывалась в него. Тонкие пальцы сжались на его плечах.       — И ты ведьма. Теперь я знаю это. И мне интересно.       — Правда?       — Да. И я хочу рассказать тебе о последних ночах. Но это сложно. Это слишком… не по себе мне от того, что было. Но я всё ещё рядом с тобой. И ты всё ещё моя невеста.       Она провела рукой по его щеке, но тон тут же сменился:       — Вот как? Как интересно. Возьмёшь меня до брачной ночи?       — О, не сомневайся, — Артур усмехнулся. Пальцы стиснули талию сильнее. — Но потом я посмотрю твои повязки. Явно не Елена накладывала.       Лера лукаво улыбнулась и наклонилась к нему якобы для поцелуя:       — Давай же. В тебе теперь всегда частичка зверя. Какой он?       Он покажет. Раз так хочет его невеста-луна.