Багровая тьма

      Влад не мешал Елене.       Сюда они приехали на машине Ясвены: Елена не была уверена, что после ритуала будет в состоянии управлять мотоциклом, поэтому оба сменили тяжёлую экипировку сменили на более лёгкую и удобную одежду. К тому же Ясвена, в отличие от Влада, тоже могла помочь в ритуале: она хорошо различала следы смерти, хотя сама вызывать мертвецов не умела, но надеялась больше разобраться в причинах, почему парня убили.       Елена к идее помощи отнеслась спокойно, хотя Влад знал, что она предпочитала касаться смерти в одиночестве. Для неё это было что-то интимное.       Теперь Ясвена под руководством Елены чертила полукруг и выкладывала кости вдоль сложного узора линий. А сама Елена занималась травами: те тлели в глубокой миске, и едва заметно тянуло полынью.       Подобрав полы чёрного плаща, Влад уселся на ближайшее бревно и закурил. Маленькая красная точка в тёмной глубине ночи мерцала тревожным огоньком. Пахло рекой, не летней, свежей, в которую хочется опустить руки и и перебирать пальцами воду, а густой, осенней, что течёт медленно, будто оборачиваясь одним из притоков Стикса.       И к запаху реки примешивался аромат земли и перегноя. Листья, потемневшие от дождей и тяжёлых ботинок, растеряли краски осени, смешались с влажной почвой. И отчего-то навевали мысли о смерти. Или всё это от того, что делала Елена: сейчас она воткнула в корни дерева три чёрные свечи и аккуратно зажгла каждую из них. Влад чуть опустил любимые очки с красными стёклами — будто снял с мира багровую пелену, — наблюдая за уверенными движениями Елены. Ясвена уже закончила и отошла в сторону.       Влад знал, что Елена не любит вызывать тех, кто умер совсем недавно. Слишком близкие воспоминания, ещё тяжёлые и густые, что будут липнуть и липнуть — так она рассказывала ему. И поэтому, наверное, нервничал: сейчас он ничем не мог помочь.       Закончив со свечами, Елена подошла к каждому из них, чтобы вручить маленький мешочек, и велела тем непререкаемым тоном, который указывал, что лучше с ней не спорить:       — Это соль. Лучше не вмешивайтесь, но если что-то пойдёт не так, бросайте соль в полукруг. Или в него самого.       Ясвена рассмотрела мешочек, а потом прислонилась к стволу дерева, заложив руки в карманы пальто винного цвета, и в темноте невозможно было разглядеть её лицо, хотя Влад догадывался, что она смотрит с вежливым терпением.       Три свечи горели неровно. Пламя трепыхалось, хотя ветра не было, подрагивало, пару раз даже взметнулось высоко вверх так, что, казалось, сейчас перекинется на низкие ветки дерева. Этого, конечно, не произошло, но Влад не мог оторвать взгляда ни от свечей, ни от самой Елены. Она внимательно наблюдала за огоньками, то и дело подносила к ним ладони, потом касалась узловатых корней, земли, перетирала комочки между пальцами.       Она сама почти сливалась с темнотой: вся в чёрном, под распахнутой кожаной курткой темнел вязаный свитер. Влад скорее знал, чем видел, что на шее висят два кулона: костяная сова и стрела из оникса.       Вдруг ветер прошелестел по земле, тревожа листву и — снова — пламя свечей.       Елена обернулась, вглядываясь в поверхность реки. Медленно поднялась и сделала несколько шагов к воде — до границы полукруга. Влад проследил за её взглядом и тут же потушил сигарету. Нет, вмешиваться он не собирался, но он не даст никакому треклятому мертвецу навредить Елене.       Прозрачная фигура, чей контур мерцал зеленоватым светом, приблизилась к берегу, но так… будто её что-то тащило волоком. Тяжело, дёргаными движениями, словно сопротивляясь, к ним приближался погибший бармен. Влад перевёл взгляд на Елену и поразился тому, как она напряжена и как схватилась за кулон с совой.       Парень смотрел куда-то поверх всех них, губы что-то беззвучно шептали. Влад не мог отвести взгляда от тёмных пятен: на груди, на запястьях, на коленях, и от них тянулись чернильные сполохи, в которых тоже мерцали зелёные искры.       Влад втянул воздух: мертвец сочился болью, от которой даже его пробрала дрожь.       Елена спросила едва ли не шёпотом, но в тишине этого места, в лёгком шорохе листьев и скрипа веток деревьев Влад разобрал:       — Что тебя убило?       Парень перевёл взгляд на Елену, и его глаза вспыхнули нездешней тьмой, мраком из-под земли. Влад обернулся на свечи: те трепетали, пламя на них взмывало и опадало. Дико, бешено, резко. Влад сдержался, чтобы не оттолкнуть Елену от этого призрака или кем он там был. Но она отлично знала, что делала. И просила не мешать.       — Боль! Боль! Боль! — воскликнул мертвец.       — Да не кричи так… — Елена с досадой взмахнула рукой, будто отгоняя назойливую муху, и тут же продолжила: — А что тебя привело к реке?       Влад немного знал правила: по одному вопросу за раз, настолько простые, насколько возможно, и пока оплывают свечи. Судя по тому, как стремительно таял воск, Елене стоило поторопиться.       — Её воля. Она вела меня. К свободе и знаниям.       — Ты получил то, что хотел?       Плохой вопрос. Мертвец ступил на берег, и приблизился к Елене, и теперь мерцал этим мерзким подземным светом перед ней на расстоянии вытянутой руки, и только граница между ними, выложенная костьми, будто удерживала его. Ответа не последовало — то ли вопрос оказался непонятен, то ли не мертвец не хотел отвечать. Ощущение его боли усилилось, и Влад невольно вздрогнул: а Елена тоже её чувствовала? А Ясвена?       — Так. Что означает твоя татуировка?       — Знак принадлежности Великой силе, которая дарует свободу.       — Что для тебя значит свобода?       Мертвец распахнул рот будто в крике, но потом клацнул челюстью. Будто капкан захлопнулся.       — Жить без боли и никогда не умирать.       — Но ты умер, — уточнила Елена, — за что ты умер? За свободу?       — Великая сила взяла меня, чтобы потом вернуть. Я буду жить вечно. Я буду снова дышать. И пить жизнь. Я буду силён. Смерть — это путь к освобождению. К вечности. К жизни. Я — один из Ключей. Ключ! Да!       Мертвец захлёбывался словами, неловко размахивал руками. Влад нервно смотрел на свечи, которые таяли и истекали чёрным воском.       — С кем ты был в ту ночь? — напоследок спросила Елена.       — Со змеёй, с тенью, с сенешалем.       — Кто из них убил тебя?       — Змея призвала тень, и тень пришла. И бо-о-о-оль…       Он завыл, запрокинул голову назад так, что у любого живого человека сломалась бы шея, а чернильные сполохи завились, пришли в движение… и коснулись Елены. Через границу полукруга. А та стояла слишком близко и не успела отпрянуть.       И страшно закричала от этих прикосновений.       Мертвец выл и выл, неестественно изгибался и приближался к Елене, и чернила боли окутали её с ног до головы, и крик, этот истошный крик, метался в воздухе, и вот уже даже пальцы мертвеца коснулись запястий Елены, и она едва не упала на колени, с трудом удержавшись.       Хватит! Влад рванулся к корням дерева, быстро загасил каждую из свечей, оставив только одну. Спешно высыпал из мешочки на ладонь горсть соли, заметив краем глаза, что Ясвена сделала то же самое.       По щепотке между костьми, остальное Влад, не задумываясь, бросил в мертвеца, Ясвена вторила его движениям. А тот никак не уходил и терзал руки, пальцы, запястья Елены — пока соль не коснулась его, и не разъела призрачную фигуру.       Вспыхнул зелёным контур, раздалось мерзкое шипение, и уже два крика переплелись, и Влад, не раздумывая, призвал ту тьму, что ему подчинялась, натравил на эту мразь, посмевшую причинить боль Елене. В конце концов, на это имеет право только он!       — Нет! — Короткий вскрик, и на несколько мгновений берег реки объяла тьма.       А потом вернулся свет города, донёсся грохот электрички в отдалении, ударил в нос тяжёлый запах реки.       Влад поспешил к Елене, опустился перед ней, скрутившейся на земле, тяжело дышавшей и прижимавшей к себе руку. Глаза были закрыты, боль исказила лицо, расчертила его тенями и морщинками. Влад осторожно позвал:       — Елена?..       Осторожно коснулся плеча, и Елена вздрогнула. Неловко уселась прямо на земле: голова опущена, коса растрепалась. И что с рукой? Влад никак не мог разглядеть, не мог увидеть, не мог… к чему относился её последний крик? Он что-то сделал не так? Влад потёр подбородок, дожидаясь какой-то реакции.       — Ты зря это сделал, — глухо произнесла Елена. — Я сама…       — Да, я заметил, что ты отлично справлялась, — он не сдержал иронии, но тут же уточнил: — что с рукой?       — Болит.       — Я посмотрю?       Елена вскинулась. В её взгляде горели странное упрямство и гордость, которые Влад не мог понять, а то, что он никак не мог увидеть, что с ней, раздражало. Да пусть уже покажет! Так он сможет хоть что-то сделать. Помочь. А не сидеть истуканом.       Поморщившись, она с явной неохотой вытянула руки.       Выглядело хреново: как ожог, пусть и не сильный. Ткань свитера не казалась повреждённой, а вот запястья, ладони и пальцы покраснели. Влад даже приметил лёгкую отёчность, а стоило коснуться руки, как стало понятно — кожа в этих местах горячЕе, чем в других. Елена, видимо, решив, что достаточно ему показала, притянула руки обратно к себе, очень медленно и бережно. Будто само движение причиняло боль.       — Только руки? — уточнил Влад, гася тревогу и, получив кивок в ответ, выдохнул. — Идти сможешь? Хорошо. Поднимайся, я придержу.       — У меня в машине аптечка, — Ясвена подошла неслышно, и даже темень у берега не могла скрыть винный цвет её пальто. — Припаркована совсем рядом. Могу отвезти в травмпункт.       — Обойдусь, — пробормотала Елена и попыталась подняться.       Влад, конечно, подхватил её и помог встать, обвил руками за плечи, удерживая. Хорошо, что машина Ясвены совсем рядом, но ещё надо выбраться из этих зарослей. А тропки после недавнего дождя размыло, и идти было не то чтобы удобно. Впрочем, ерунда, доведёт. Ясвена включила фонарик на телефоне и пошла вперёд. Влад за ней, придерживая Елену.       — Что пошло не так?       Он хотел отвлечь. Занять разговором, но Елена молчала. Влад всмотрелся в её лицо и понял, что она сдерживает боль, но через несколько шагов она тихо ответила:       — Я не была к нему готова. Думала, обычный мертвец.       — А на самом деле?       — Слишком много боли. И не только это.       И замолчала. Влад хотел ещё что-то спросить, но оставил все расспросы на потом. А когда в кармане завибрировал телефон, даже внимания не обратил. Главное, довести Елену и оказать ей первую помощь. И хорошо бы потом Артур посмотрел — ему Влад доверял.              От травмпункта Елена отказалась, и Влад только покачал головой, но спорить не стал. Спасибо Ясвене, в машине действительно оказалась аптечка, и не только со стандартным набором, который вообще-то мало чем бы мог помочь. Влад сам обработал ожоги Елены со всей осторожностью, на которую был способен, а она морщилась и кусала нижнюю губу. Но ни разу даже не сказала, что ей больно. Уже потом, совсем тихо, произнесла:       — Есть хочется. Может, заедем куда-нибудь? Только чтобы недолго.       — Тут рядом есть «Макдональдс», — Ясвена не стала делать вид, что ничего не слышала. — Что? Неужели ты думаешь, я не люблю фастфуд?       — Вроде как не твой стиль.       — Ну, если дать вытечь начинке вишнёвого пирожка, то будто измазываешься в крови. Это добавляет стиля?       Ясвена улыбнулась самой милой из своих улыбок и зацокала каблуками к водительскому месту, и Влад не был уверен, хотела ли та оставить их наедине или просто прогреть машину. Он сам облокотился на багажник и аккуратно складывал обратно аптечку, поглядывая на притихшую Елену, которая то и дело цеплялась пальцами за фигурку совы. Вроде бы дедушкин талисман; тот его оставил, когда уезжал в глубинку.       Мысли невольно вернулись к их разговору и его собственным сомнениям в том, что он мог дать Елене. Поддержку? Да какую поддержку! Вот, пожалуйста, она дивно справилась с тем, чтобы призвать мертвеца, а он, может, ещё и зря вмешался. Боль и власть? Это только для близости, а от боли, которую она получила не от его руки, он не уберёг. Теперь ему оставалось накладывать повязки и быть рядом. И кофе сейчас негде варить.       И Влад терялся. О, как соблазнять женщин, он знал прекрасно! Как доводить их до экстаза, как разогревать страсть, как сводить с ума. Как стать проводником в мир соблазнов и тёмных желаний. Но Влад понятия не имел, что делать с уставшей ведьмой-некромантом после того, как та получила ожоги от мертвеца. Здесь были тропы во что-то иное, к чему он не привык во взаимодействиях с женщинами. Что-то большее, чему он не мог подобрать имени. И к тому же Влад точно не был уверен, а нужно ли сейчас что-то от него Елене. Та выглядела отстранённой и понурой.       Влад защёлкнул аптечку и придвинулся ближе. Притянул Елену к себе, обняв за плечи, и удивился, с каким облегчением та прижалась к нему. Спросил:       — Расскажешь, что произошло?       — Не раньше, чем съем двойной чизбургер. А лучше два.       — Отличный план. Тогда поехали.       Ясвена как раз завела двигатель, машина ожила. Влад уткнулся в макушку Елены, сжал пальцы на кожаной куртке. Отпускать её он точно не собирался.       — Да. Спасибо, что… что рядом. Что я не одна.       — Мы вроде бы вместе и поехали.       Елена вроде пожала плечами и пробормотала:       — Но ты помог с ожогами. И там, на берегу, тоже.       — Это же само собой разумеется.       Влад правда не понимал, а что такого, но тут их окликнула Ясвена, которая как раз приоткрыла дверцу и заявила, что если они сейчас не пошевелятся, то она уедет без них. Елена, к неудовольствию Влада, вывернулась из объятий и быстро нырнула на заднее сиденье. Влад подхватил аптечку и последовал за ней.              Впервые в «Макдональдс» их с Лерой привёл отец. Ещё в тот, самый первый, на Пушкинской площади. Карина потом рассказывала, что это было такой диковинкой, что съезжались со всей Москвы, а очереди змеились до угла Тверской. Но Елена запомнила его уже другим: шумным, ярким, с запахом картошки фри и бургеров, в котором суетились человечки в униформе, а при входе стояла скамейка с огромной фигурой клоуна Рональда Макдональда. Лера обожала молочные коктейли и пирожки с вишней, а вот Елена полюбила двойной чизбургер, и это стало её маленькой слабостью.       В плохие дни она заходила в «Макдональдс», брала капучино и этот самый двойной чизбургер, и при возможности шла к какой-нибудь лавочке или усаживалась прямо на широкие перила ближайшего подземного перехода. Звучала в наушниках «Агата Кристи», обещавшая опиум для никого, или «БИ-2», что пели о волках, которые уходят в небеса. Для совсем поганого настроения были «Крылья», а время от времени Елена подпевала Иуде Искариоту.       Она долго стеснялась признаться Владу, что обожает вот этот вредный фастфуд, а в итоге тот только плечами пожал и спокойно отметил, что сам неравнодушен к шаурме, и вообще уличная еда — это отличная компания для долгих прогулок.       Поэтому сейчас Елена, уже не стесняясь, заказала самый большой капучино, двойной чизбургер, картошку фри и два пирожка с вишней. Один точно надо привезти Лере. Влад ограничился колой, а Ясвена взяла то, что носило гордое название «Цезарь», и филе-о-фиш.       Они устроились за столиком на улице вопреки прохладному осеннему вечеру: внутри оказалось слишком толпливо, почти не было свободных мест, да и поговорить Елена хотела подальше от лишних ушей.       Влад неторопливо потягивал колу, Елена макнула палочку фри в сырный соус, покосившись на то, с какой элегантностью Ясвена вкушала салат, по большей части состоявший из листьев, разбавленных парочкой черри.       — Этот мертвец вовсе не прост, — начала Елена и поморщилась, когда неудачно задела повреждённой рукой стаканчик с капучино. — Мало того, что он смог причинить боль, я не уверена, что мы его… отпустили. Да и отозвался он нехотя.       — Я заметила, что в нём очень много боли. И будто она всё ещё мучила его, — Ясвена наколола черри на пластиковую вилку так, что ни капли сока не брызнуло в стороны. — Так не бывает. Но боль не стала причиной смерти, её растягивали и продлевали, чтобы он жил с ней.       — И меня это тревожит. А ещё он говорил про Ключ. Влад, ты сказал, что тот кусок ткани был с обложки книги о Ключах?       — Да, — Влад достал телефон и пролистал что-то на экране, а потом повернул к ним фотографию оглавления.       Ясвена слегка наклонилась вперёд, задумчиво глядя на изображение. Елена бросила короткий взгляд и развернула чизбургер, подавив желание вновь упрекнуть Влада. Он уже признался в этом, а она уже простила, так почему всё равно так поцарапало то, что сейчас она видела в его телефоне кадры книги из библиотеки отца, добытые без её ведома? Влад же не против неё.       На его телефоне высветился входящий вызов, и Елена тут же отвела взгляд. Женское имя ей ни о чём не говорило, и было бы так неправильно делать какие-то преждевременные выводы. Впрочем, Влад не сразу ответил на телефон. Извинился и поднялся из-за стола, чтобы отойти в сторону. Что ж, зато можно не отвлекаться на разговоры и поесть. Елена невольно подумала, что под такой осенний вечер, когда вызываешь мертвеца на берегу реки, а потом обжигаешься горячим капучино, подошло бы что-то из «Пикника».       Ясвена расправилась с салатом и развернула рыбный бургер.       — Никогда не видела, чтобы Влад о ком-то так переживал.       — Да ладно. А как же его подопечные?       — О, те девчонки, которые напросились на обращение в вампирш в угаре текилы и дыму травки? — Ясвена улыбнулась, но как-то безразлично и холодно. — Я тебя умоляю. Бурная молодость давно в прошлом. Разве ты не совершала какие-нибудь безумства?       — Однажды я проснулась в незнакомой квартире, понятия не имея, как там оказалась, в кровати с двумя парнями, а в полу рядом со мной торчал топор. До сих пор смутно помню, что было той ночью. Ну, кроме того, что явно переборщила с горящими шотами.       Елена не гордилась тем периодом. Лера становилась невыносимой, она сама только вызвала первого мертвеца, и ощущения были не из приятных. Она поссорилась с отцом и едва не бросила школу. Ночевала чёрт-те где, неделями не появлялась дома. Чувство потерянности и неприкаянности душило, как и непонимания, зачем вообще она нужна этому мир или зачем этот мир ей.       Но она никого не закапывала в могилы. И не предлагала пить чужие жизни.       — Они давно уже самостоятельные и развлекаются сами, — продолжила Ясвена. — Но знаешь… каждый вампир одинок. Людям это тоже свойственно: ощущать одиночество в толпе, в шумных компаниях, от непонимания или неприятия. Но мы отдаляемся ещё больше, отходим на границу между жизнью и смертью, не принадлежим ни одному из миров. Влад создал Круг, чтобы некоторые из нас стали чуть менее одинокими.       — И в первую очередь он сам? — усмехнулась Елена и удивилась взгляду Ясвены.       — Об этом спроси у него.       — О чём? — Елена не услышала шагов и вздрогнула от его тихого голоса.       Развивать тему не хотелось, да и не при Ясвене, это казалось чем-то личным. Поэтому Елена откровенно спряталась от необходимости отвечать за чашкой капучино, а Ясвена только повела плечами, словно отмахиваясь от вопроса. Влад не стал настаивать и сел обратно, рядом с Еленой. Ухватил несколько палочек картошки фри.       — Так что насчёт всех этих ключей?       Елена не сразу ответила. Её жгло любопытство, кто же ему звонил и что его связывает с девушкой по имени «Ольга», но задать этот вопрос казалось совершенно бестактным и вообще вроде бы несущественным. Что она этим покажет? Что ревнует? Что не доверяет? Что лезет за его личные границы? Действительно, проще было думать о ключах.       — На самом деле, ключи и правда что-то открывают, обычно для ритуала. Например, как с Артуром: в том ритуале, что провела Лера, таким ключом стал лунный свет. То есть это как… стержень.       — У вампиров это могила, — спокойно заметил Влад. — Если так можно сказать. Тебе нужно выбрать кладбище и выкопать могилу, в которую придётся спуститься. Остальное: чужая и своя кровь, жертва, фаза луны, кости мертвеца — лишь вспомогательные ингредиенты.       Елена притихла и медленно откусила чизбургер. Не то чтобы ей не было близко то, о чём говорил Влад, но она не понимала, как вообще можно вот так добровольно шагнуть в могилу. Закопаться под землю, перестать дышать. О том, как обретают вампирское проклятие, она читала. Ей не понравилось. А сейчас она слушала спокойную беседу двух вампиров, которые рассуждали о своём обращении, и это походило на то, как обсуждают погоду за окном. Но ещё больше Елена удивлялась тому, что для неё в этих разговорах было какое-то успокоение. Будто она оказалась на своём месте. И удушающее чувство неприкаянности отпускало.       — Мне пришлось сначала найти могилу самоубийцы, а потом откопать суставы его пальцев. Но да, это было лишь дополнение к основному ритуалу, — Ясвена аккуратно надкусила филе-о-фиш.       — Даже не надейтесь, меня вы своим вампиризмом не соблазните, — неловко пошутила Елена.       Влад посмотрел удивлённо, Ясвена старательно скрыла полуулыбку. Некоторое время все трое молчали, увлечённые пока ещё не остывшей едой. Влад покончил с картошкой фри и с характерным звуком втянул остатки колы. Елена, доев чизбургер, вернулась к разговору про ключи:       — Так вот, жертва в ритуале тоже может стать ключом. И наш мертвец это подтвердил. Боль усилила его воздействие. И похожее произошло на месте второго убийства.       — Того, второго, ты тоже вызовешь? — уточнил Влад.       Елена не была уверена в ответе. С одной стороны, это поможет. С другой… тревога не отпускала. Надо посоветоваться с отцом, прежде чем проводить такой ритуал. Чтобы больше не получить ожогов — или чего похуже.       — Если подготовлюсь как следует. Но если это серия ритуалов…       — То кто-то ещё может умереть?       Влад посмотрел серьёзно поверх багровых стёкол очков.       — И не только это. Значит, они вместе должны что-то открыть. Несколько ритуалов ведут к одному большому. Я поговорю с отцом. И освежу в голове то, что в книге Ключей.       — Я тоже кое у кого спрошу, — Ясвена свернула обёртку от бургера и подобралась. — Вы доберётесь до дома сами?       — Конечно.       — Тогда хорошей ночи. Время утолить другой голод, — она довольно потянулась и поднялась.       Елена проводила точёную фигурку в пальто цвета вина и допила капучино. Пенка уже осела, вкус слегка потерялся, а кончики пальцев хватали последнее тепло картонного стаканчика. Влад провёл рукой по её волосам, заправил выбившуюся прядь за ухо. Судя по всему, он никуда не торопился и не собирался оставлять её одну. Впору было удивляться.       — К тебе или ко мне? — спросил спокойно.       — Надо проведать Леру. Артур заедет, не знаешь?       — Он мне не писал. Хорошо, я вызову такси.       Он открыл приложение на телефоне, и Елена подумала, что точно бы расстроилась, скажи Влад сейчас, что едет домой или куда-то по делам. Но никогда бы не призналась в этом вслух.              — Лера! Я привезла пирожок.       Елена прошла в дом, на ходу снимая свитер. Поморщилась от того, как неаккуратно задела тканью повязки. Руки ещё болели, в них словно скопился жар, но она почти не обращала внимания. Влад ещё топтался в прихожей, а Елена удивилась тому, что нигде не горел свет. Полная темень, ни звука, ни шороха, а ведь дом обычно дышал и скрипел.       Щёлкнув выключателем в гостиной, Елена огляделась, пытаясь понять, где сестра. Впрочем, может, просто у себя в комнате. В конце концов некоторые в два часа ночи и спят. Или Лера поехала к друзьям. Или к Артуру. Но Елена чувствовала: что-то не так. И тревожило то, что она не могла понять, а что именно.       — Эля? — позвал Влад из коридора.       Лампа под потолком тускло высветила какие-то пятна на ступеньках лестницы. Тёмные пятна.       — Это кровь, — уверенно заметил Влад.       Голова закружилась. Елена даже не уточнила, а откуда ему это известно, и просто стала подниматься наверх; он — следом.       Дверь в комнату Леры была приоткрыта, и оттуда бил жёлтый свет. И тихо-тихо звучало что-то на французском. Елена даже стучать не стала: толкнула за ручку и заглянула в комнату сестры.       Скрестив ноги, Лера сидела на ковре посередине комнаты. Она смотрела на свои ладони, изрезанные вдоль и поперёк, и кровь застыла на них. Из колонки звучала музыка, горел светильник у кровати с балдахином.       Елена приблизилась к Лере и медленно опустилась перед ней.       — Лера?..       Та резко вскинулась, и Елена чуть не отпрянула от взгляда, в котором пылало… что-то. Что-то чужое. Не от её сестры. Лера сжала кулаки и прохрипела:       — Я смыла с себя лунный свет. Хватит с меня! Видишь? Всё, нет его!       Даже голос казался чужим. Елена вытянула руку, чтобы коснуться сестры, но та едва не зашипела и отпрянула:       — Оставь ты меня уже в покое! Слышишь?! Оставь! Меня! В! Покое!       — Тебе нужна помощь. Твои руки…       — А мне плевать! Эля, уйди!       Елена не успела ничего сказать, когда сзади подошёл Влад и потянул к себе:       — Давай выйдем. Не уверен, что мы можем что-то сделать. Я позвоню Артуру.       — Пусть он катится к чертям, этот твой Артур! — взвизгнула Лера и вскочила.       Что-то пролетело мимо них с Владом, и Елена уже не сопротивлялась, когда он потянул её к двери.       Стоило им выйти в коридор, как дверь резко захлопнулась, щёлкнул замок.       Елена не выдержала и развернулась к Владу, уткнувшись в него в отчаянной просьбе поддержки и тепла. И он притянул её к себе и что-то зашептал на ухо — а потом отвёл в комнату и заставил лечь под одеяло.       И она даже не заметила, как упала в темноту без снов.