Багровая тьма

Елена любила бульвары Москвы.       Как только занималось первое весеннее тепло, до того, как дороги позволяли выезжать на мотоцикле, она находила время для долгой прогулки от самого сердца города и дальше, по этим тропкам между деревьев и фонарей, которые ей казались то ли маяками мегаполиса, то ли огнями, что могут увести в мрачные закоулки города. И пусть теперь наступил разгар осени, Елена всё равно предложила Егору встретиться на Тверской, чтобы прогуляться по одному из центральных бульваров. И теперь ждала его в самом начале, в открытом скверике, перед которым разливалась река Тверской улицы с шумом машин и рокотом байков.       В ожидании Елена проверяла чаты в телеграме. Ковен отмечал, что в районе Ваганьковского кладбища происходит что-то странное, и ищейки как раз пытались выяснить, а что именно. В другом чатике бурно обсуждали одну из книжных новинок, а каналы пестрели множеством оповещением. Устав от этой онлайн суеты, Елена проверила, что от близких нет сообщений, и выключила телефон. Всё равно её мысли оказались далеки даже от тех проблем, которые обычно казались такими понятными и близкими. Через три ночи Самайн, и Елена готовилась тщательно как никогда. Сегодня она собиралась жечь полынь, проверять щиты дома, перебирать алтарь и заговаривать пороги кровью, чтобы никто чужой с недобрыми намерениями не беспокоил.       Что её действительно тревожило — так это состояние Леры. Передача энергии помогла, но ту мучили кошмары, а прогулки под ночным небом начались раньше, чем обычно. Елена знала, что сестра то и дело уходит куда-то из дома, оставляя привычную сумку с танцевальной одеждой. Слышала, как шептались Влад с Ильёй и Артуром, но сама чувствовала усталость и откладывала расспросы — впрочем, сегодня Илья обещал заехать с какой-то очередной идеей, если успеет после прочих встреч. Далеко не все ведьмы легко переживали приближение Самайна: многих штормило, ритуалы неприятно отдавались в крови, а при неосторожности и вредили. Маша жаловалась, что порой не видит мужа до глубокой ночи, а тут ещё и их проблемы. Елена честно написала, что пусть он отдохнёт и приедет завтра, и Маша поставила милое сердечко из цветов.       Ей так хотелось посоветоваться хоть с кем-то! Она теряла уверенность, а страх и растерянность одолевали всё больше вместе с состоянием, которое Карина уже успела назвать «приближенным к депрессии» и напомнила про встречи с психологом. Но какое там! Как бы она рассказала про сложности с Владом? Про сестру с проклятием? Про Ковен? На вуали и осторожность не было сил. Впрочем, Карина даже написала несколько контактов практикующих ведьм-психологов, так они все относились к Ковену. Нет уж. Но Елена чувствовала, что ей нужен кто-то, кто выслушает. Кто-то более опытный, знающий и тот, кому она могла доверять. И тот, кто находился рядом, а не за две с лишним тысячи километров и бывает в сети раз в три дня. Поэтому Елена позвонила Егору.       Кончики пальцев грелись о горячий картонный стаканчик с капучино, который Елена пила маленькими глотками, чтобы не обжечься. В наушниках играла мелодичная музыка, что-то от Яндекс-волны по настроению «спокойное», и даже пасмурный день с обещанием дождя после обеда не тревожил.       Пока Елена не почувствовала чужое присутствие.       Неясная тревога холодной змеёй скользнула по позвоночнику, свернулась ледяным клубком внизу живота. Воздух пошёл ряябью, будто кто-то хотел сдёрнуть завесу с этого мира, обнажить его до костей. Голова закружилась, и Елена на всякий случай опёрлась на ближайшую лавочку. Аккуратно пристроила стаканчик с капучино на край, стянула наушники и огляделась.       Прямо на неё смотрел мёртвый мужчина в неброском костюме. Взгляд призрака блуждал по пустым сейчас скамейкам, по стенам соседних домов по обеим сторонам от бульвара. Взгляд мученика, обречённого на страдания. Таких хватало в городе. Чаще всего Елена встречала погибших в ДТП, но он мог точно так же быть и жертвой какого-нибудь убийцы, и даже следом воспоминания от давних трагедий в метро.       Елена пожалела, что с собой нет хоть простенькой свечи, но тут же отбросила лишние мысли, сосредоточилась и, стараясь не мигать, уставилась на призрака. Направила энергию в его сторону, привлекая внимание. Призрак качнулся, шевельнулся, посмотрел в ответ. Взгляд был совершенно отсутствующим, пальцы что-то перебирали в воздухе, а губы беззвучно шевелились. Честно говоря, Елена не была готова услышать какие-то откровения о путях и перекрёстках, по которым тот бродил, поэтому проигнорировала бормотание и потянулась в рюкзак за мешочком с солью. Оглянулась на всякий случай, чтобы проверить, что рядом никого постороннего, но бульвар оказался пуст. Нащупав тот в боковом кармане, достала щепоть и бросила под ноги призраку.       Уходи. Здесь тебя не ждут. Возвращайся на свою дорогу.       Начало моросить, и мелкие капельки будто заволокли завесой призрачную фигуру. Елена шагнула ближе, чтобы повторить посыл, но тут её окликнул знакомый мужской голос:       — На что ты так смотришь?       Обернувшись, она увидела высокую фигуру Егора, который кутался в кожаный плащ и изучал её с некоторым любопытством.       — Там мертвец, — просто пояснила она и снова оглянулась.       Но никого больше не было. Соль быстро смешалась с щебёнкой у носков берц, а холодная змея исчезла. Хорошо, если так подействовал приказ Елены, а то легко было представить, что никакого мужчины с отсутствующим взглядом вовсе не появлялось. Егор подошёл и раскрыл купол чёрного зонта, чтобы укрыть обоих от мелкой мороси. Присмотрелся к быстро опустевшему бульвару, но ничего не сказал. Вряд ли он мог видеть то же, что и Елена, разве что ощутить изменения в воздухе. Молча подал ей руку и предложил пройтись, если она не против прогулки под осенним дождём. Елена, подхавтив стаканчик с недопитым капучино, взяла его под локоть и подстоилась под широкий шаг. Капельки дождя, осевшие на пластиковой крышке, щекотали губы при каждом глотке, а взгляд мертвеца никак не выходил из головы.       С детства Егор производил впечатление надёжного человека и внушал Елене доверие. Если Карина научила быть мягкой, одарила заботой и теплом, которого не хватало им с Лерой, то Егор походил на дядюшку из «Щелкунчика», который появлялся, когда их отец пропадал в командировках. Он отвечал на бесконечные вопросы, приносил полезные пособия и даже игрушки, помогал разобраться в схемах ритуалов от самых базовых до более сложных. Насколько знала Елена, Егор предпочитал работать с энергией жизни и славился своим методичным научным подходом.       Некоторое время они шли молча, пока Егор не напомнил:       — Ты хотела встретиться, и я здесь. Так спрашивай, если смогу — отвечу на все твои вопросы.       — Дело в Лере, — не стала ходить вокруг да около Елена. — Ей плохо.       — Ты можешь, пожалуйста, описать точнее её состояние? — Егор стряхнул капли дождя с зонта. Он чуть горбился, чтобы Елене было удобнее идти рядом с ним. — Что значит — «плохо»? И что говорят врачи? У неё ведь жених как раз один из них? Артур, верно?       — Кардиохирург, и он сейчас занят на операциях, — только бы не проговориться про Артура! Егор, как и многие в Ковене, совершенно не выносил оборотней и считал их злом. — Лера… ей помогает Илья. Врачи бесполезны. Она теряет… жизнь.       Егор остановился и мягко развернул к себе Елену. Его взгляд стал тревожным, а тонкие пальцы сильнее сжали ручку зонтика. Дождь усилился, и теперь капли барабанили по тугой ткани зонта, будто отбивали ритмичную диковатую мелодию.       — Как это проявляется? — Егор смотрел сосредоточенно, и Елене показалось, что он не на шутку встревожен.       — Она слабеет. Отказывается от еды, от воды, прячется от солнечного света. Её мучают кошмары. До полнолуния ещё три дня, а Лера уже гуляет по ночам. Выходит из спальни, бродит по дому. Иногда её ловит Артур.       Елена вспомнила, как буквально сегодня ночью она не спала — сон не шёл, да и хотелось немного отвлечься, поэтому она засиделась с очередной главой в романе, пытаясь выловить всех блох, которые мешали тексту. Тогда-то она и увидела, как Лера спускается по лестнице: глаза были закрыты, пальцы скользили по перилам, хорошо, хоть сестра не сняла перед сном футболку и шорты. Впрочем… в доме никого не было, кого бы это смутило. Бескровные губы что-то бормотали, а, спустившись, Лера направилась к шкафчику с ингредиентами для ритуалов. Елена знала, что будить опасно, но и последствий ритуала опасалась. Хорошо, почти сразу со второго этажа сбежал Артур и подхватил Леру. Елена успела увидеть когти на его руках и гримасу боли, но от помощи он отказался и понёс Леру обратно в их спальню, а её пальцы продолжали перебирать воздух и что-то собирать.       Такие похождения были привычны, но сейчас их отличала печать мучений, которые владели Лерой. Та весь день чувствовала себя вялой, избегала окон, почти ничего не ела и оживала только после заката. Влад говорил, что так бывает у вновь обращенных вампиров. Но если так… Елена сомневалась, что существует исцеление. И теперь искала не его, а совета, как Лере жить дальше.       Всем этим она поделилась с Егором, когда они продолжили прогулку. Дождь не утихал, и они свернули с бульвара в ближайшую кофейню, где каждый взял по стаканчику с чаем и сэндвичу.       — Ты писала отцу? Звонила ему? — первым делом спросил Егор, когда они устроились за маленьким столиком. Зонт он сложил и прислонил к стене.       Так странно: Елена давно не ловила себя на мысли, что принадлежит немного иному миру. Что другие люди, кто тоже заказывал кофе, шутил с баристой и жаловался на осеннюю сырость, вряд ли подозревают о том, что в ночи мимо них бродят проклятые вампиры, а в полнолуние в Измайловском парке устраивают пробежки оборотни. Что на бульварах можно встретить мертвеца, а полынный дым действительно защищает от зла. Почему-то именно сейчас она ощутила это так остро, что отчего-то даже стало страшно. Егор позвал снова, и Елена мотнула головой. Да что это с ней?       — Звонила. Несколько раз. Он… обещал приехать как только сможет.       Егор откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Его взгляд выражал осуждение, а ответ показался резким:       — Если бы моя дочь попала в беду, я бы приложил все усилия, чтобы её спасти. Понятия не имею, что в голове у вашего отца, но я ему сам наберу. Даже если он считает, что вы достаточно взрослые, чтобы справиться со всем, это не повод так пропасть и даже не попытаться… — он осёкся и вместо продолжения покачал головой и отпил чай. Елена не хотела с ним соглашаться, в ней всколыхнулись боль и стыд — ведь всё не так! Ведь он точно приедет, просто его задерживают дела!       Как всё их детство. Как все те разы, когда Елена понятия не имела, что ей делать, а отец ссылался на то, что ему нужно их прокормить. Все те разы, когда она звонила перед сном, а он уделял ей пару минут и торопился на встречу с коллегами. Нет-нет, ведь было много радости и тепла — когда он оказывался дома, но как часто это бывало на самом деле? Сколько недель, месяцев они проводили под присмотром то Карины, то Егора, то сами по себе?       И где-то в глубине души скребли кошки, и отчаянная горькая мысль пробилась через все эти размышления: на самом деле, Елена не желала его возвращения. Они действительно справятся сами. Пусть отец остаётся в Лондоне, или Праге, или куда там ещё его занесло. Даже стыдно стало, что она обратилась за советом к Егору, ведь давно не маленькая девочка, а тот сочувственно улыбнулся и накрыл прохладной ладонью её:       — Извини, если расстроил. Олег порой своеобразен. Но он любит вас. Я тоже могу приехать и взглянуть на Леру. Я изучал вампиров долгие годы, их повадки, ритуалы обращения, хотя их они держат во мраке ночи. Но кое-что узнал.       — Я всегда могу спросить у Влада, — напомнила Елена.       — Ты уверена? А он тебе когда-нибудь говорил о своём проклятии? О том, как это произошло и кто его обратил? — Елена промолчала. — Так и думал. Я давно говорил Ковену, что вампиров, как и оборотней, нужно сделать изгоями. Договор договором, но они всё ещё забирают энергию жизни. А иногда и убивают. Или соблазняют невинные души присоединиться к ним.       Егор стиснул стаканчик с чаем и выглянул в окно. На дождь. На пустынный бульвар во влажной дымке. Елена не сомневалась, что того одолевали свои мрачные мысли, но лезть в них не хотела. Ей хватало своих.       — Но Ковен не видит в них такой угрозы. Почти нет смертей, они просто… — Егоро с досадой качнул головой. — Пьют нас. Хотя бы запретили обращения, по крайней мере, пока.       — Влад говорил, — как же сухо во рту. И отчего-то ныло сердце.       — Вампиры! Отродья ночи, паразитирующие на нашей энергии. Которые легко могут и испить крови, когда слишком сильна жажда. Ты видела когда-нибудь по-настоящему голодного вампира?       Елена вспомнила все свои встречи с Владом. Да, он бывал порой неистов в ласках, порой она засыпала вымотанной, а после возвращения из плена Влад и вовсе страдал от вечной жажды. Но был ли то тот голод, который имел в виду Егор? Она пожала плечами:       — Не знаю.       — Значит, не видела. Иначе бы поняла, о чём я говорю. В них исчезает всё человеческое. Никакого сострадания или жалости. Ты можешь молить о пощаде, но вампир останется глух. И уничтожит тебя.       По спине побежали мурашки, захотелось отодвинуться — от этих слов и жутких картинок, что возникли в голове. Но Влад… ведь она всегда будет рядом с ним? Не допустит такого? Не даст ему сойти с ума от голода? Елена решила сменить тему:       — Так ты заедешь взглянуть на Леру? Илья тоже хотел что-то сделать, но я уже даже не знаю, поможет ли.       — Да, завтра. Сегодня у меня дела. Мне ещё надо заехать на Ваганьковское кладбище. Хочу сам посмотреть на то, что там творится. Ты уже была там?       Елена покачала головой. Сэндвич она так и не доела — аппетит совсем пропал. Ковен пока не просил помощи, а ей хватало других забот, тем более, что там уже рыскали ищейки. А вот то, что Ковен привлёк Егора, неудивительно. Он хорошо разбирался в ритуалах и мог помочь. Вообще сейчас, глядя на его сухощавую высокую фигуру всю в чёрном, на зонт-трость, на волосы с проседью, Елена отлично ощущала его энергию: да, жизни, но жизни, связанной с колдовством. С ритуалами на крови. Не только некромантия требовала таких приношений, кровь всегда была священна для тех, кто обращался к тонким материям. На крови проклинали, выстраивали защиту, находили потерянные души, исцеляли. И в то же время Елена знала, что Егор много экспериментирует, а ритуалы выстраивает с математической точностью и особой неторопливостью.       Егор допил чай и аккуратно уложил сэндвич с собой в кожаный рюкзак. Уже поднявшись, он наклонился и негромко произнёс:       — Между прочим, опасны не только вампиры. Ковен узнал, что в городе появились оборотни. Близко полнолуние, когда наступает время любого зверя. Будь аккуратна, пока ищейки их не найдут.       Елене стало не по себе от этого пронизывающего взгляда. На мгновение ей показалось, что Егор всё знает про Артура и предупреждает не просто так, но этого не могло быть! Как? Откуда? Нет, это всё нервы и тревоги. А Егор всего лишь хотел предупредить, и ничего более.       Он подал ей руку и помог подняться. Елена застегнула кожаную куртку и закинула рюкзак на плечо. Вместе они вышли на бульвар: дождь почти перестал, и можно было прогуляться обратно до метро. Егор проводил до памятника, а потом извинился — перед поездкой на кладбище он собирался зайти в Ковен, а одно из зданий находилось неподалеку. Они расстались, и Елена поехала домой с тяжёлыми мыслями.              В пять вечера среды Влад вошёл под своды католического собора — за час до мессы, что проводили здесь по будням. Посетителей почти не было: согласно расписанию концертов сегодня их не стояло, а затяжной послеобеденный дождь распугал туристов и тех, кому отзывалась готическая архитектура. Только на одной из лавочек сидела пожилая пара, которая о чём-то тихо беседовала. Влад остановился у входа и огляделся, выискивая взглядом женскую фигуру, но никого больше не заметил, поэтому прошёл к одной из скамеек заднего ряда и уселся на жёсткое сиденье, пристроив рядом с собой шлем. Намокшая куртка тяжелела на плечах, джинсы липли к бёдрам: по дороге он попал под мощный ливень, который заливал визор и превращал дороги с машинами в мутные пятна. Яндекс-погода обещала, что через час дождь прекратится, но Влад не особо надеялся. В это дожде было что-то тревожное и неспокойное, или так сказывалось приближение Самайна, который приходился в этом году на полнолуние.       Лере становилось всё хуже. Вчера Влад заехал в дом Багровых, чтобы посмотреть, как пройдёт ритуал Ильи. Конечно, той потребовалась передача энергии, и Елена первой вызвалась помочь сестре, хотя Влад считал это поганой идеей, о чём и заявил. Его не поняли. Елена только поджала губы и сказала, что это её сестра и ей нужна помощь, тем более что Артур едва держался на ногах. Илья ничего не сказал, но обменялся с Владом таким взглядом, что сомнений не оставалось: их мнения совпадали. Лера металась в бреду, её мучили кошмары, от которых она кусала подушку, порой не узнавала сестру и только просила всем уйти, потому что ей нечем дышать. После ритуала стало легче, она успокоилась и уснула. Влад с Ильёй проводили измученную Елену в спальню, где она свернулась под одеялом и попросила зажечь несколько белых свечей и палочку пало санто. Влад хотел остаться с ней, но его перехватил Илья:       — Дай ей восстановить силы. Прошу тебя.       Звучало разумно, но Влад чувствовал себя злым и бессильным что-либо сделать. И, более того, этот вечный голод, это желание насытиться, эта жажда сладкой энергии жизни, которая никак не отпускала… как долго он сможет сдерживаться и не отправиться на поиски того, что его удовлетворит? Ни одна другая женщина не могла бы заменить Елену, да, и он всё ещё желал обладать ею, но Илья был прав. Ей требовался отдых.       Спасала кровь. Влад не спрашивал, где Ясвена её доставала, но та восстанавливала силы и прогоняла усталость, не говоря уже о более быстрой реакции и ночном зрении. Но Влад старался не злоупотреблять. Знал он тех вампиров, кто полностью переходил на человеческую, и та становилась наркотиком и со временем сводила с ума.       Но сегодня Влад не пренебрёг ею. Он понимал, что встреча, которой поспособствовал Павел, будет почти что испытанием. Тот сначала к вопросу о Юлии отнёсся настороженно и считал, что это дурная идея, которая не даст ничего, кроме боли и плохих воспоминаний. Владу пришлось долго убеждать, как ему нужна эта встреча, что это ради Леры, что это поможет разобраться с тем, как та умудрилась заполучить что-то вроде вампиризма. В конце концов Павел обещал с ней связаться, хотя на ответ не рассчитывал, но тот пришёл на удивление быстро. Юлия обещала ждать в среду в пять в католическом соборе. Павел снова предложил не ходить, сославшись на дурное предчувствие. Но Влад не знал, что больше повлияло на его согласие: природное упрямство или любопытство. Или… чувство вины.       Так или иначе, Влад сразу после пробуждения насытился кровью, которая придала сил и, как часто бывало, приоткрыла завесу в иной мир, недоступный простым смертным. Будто сам воздух пропитался сладковатым запахом тлена и погребальных цветов, и каждый встречный сиял соблазнительной энергией жизни, струящейся внутри плоти. Влад видел, как можно принести смерть, как наслать мучительное проклятие. Слышал, как на могилах кладбища, мимо которого он проезжал, шепчутся неприкаянные души.       Может, поэтому он не удивился, услышав проникновенный шёпот за спиной:       — Влад…       Конечно, он обернулся, но никого не увидел. И всё же ему показалось, что он ощутил чьё-то присутствие, что по плечам скользнули ледяные пальцы, оставившие могильный след. Холодок прошёл по позвоночнику, и потусторонний шелест наполнил воздух: в нём звучали чьи-то едва различимые голоса, шаркающие шаги давно проклятых графов и царей. И голос, такой чарующий, пленительный, непостижимый, позвал снова:       — Влад…       Он прикрыл глаза, отгоняя видения и голоса. Повеяло прохладой, и чьи-то пальцы невесомо легли на его руку на скамье. Влад распахнул глаза и медленно повернулся, чтобы увидеть рядом с собой женскую фигуру в плаще с глубоким капюшоном, из-за которого лица не увидеть. Бледные тонкие пальцы в белых кружевных перчатках призраками касались его, а другая рука опиралась на трость.       Наверное, он должен был что-то сказать. Спустя столько лет, а ведь они не виделись… как давно? Больше пяти? Как странно. Ведь тогда они тоже прятались от дождя. Вместе. И её пальцы так же касались его, только не было ни плаща, ни этого шёпота, ни тошнотворного запаха роз, которым веяло теперь от Юлии. Влад ощутил себя трусом, но сейчас не мог вымолвить ни слова, и как же был прав Павел! Лучше бы они не встречались.       Юлия нарушила молчание первой, губы растянулись в чарующей улыбке:       — Мы так давно не виделись, Влад. — Как же она произносила его имя! Он сжал зубы. — Но Павел очень просил. А я не хотела.       — Извини.       — За что? — в её голосе послышалась насмешка. — За эту встречу?       Её пальцы жгли. Влад не убирал руку, желая прочувствовать эти прикосновения будто те стали ожившим едким напоминанием о том, что произошло по его вине. А потом она повернулась и откинула капюшон.       На Влада смотрел призрак когда-то красивой девушки: правильные черты, светлые волосы, глубокие зелёные глаза, бледная кожа. Юлия будто светилась, только это сияние казалось мертвенным и идущим из иного мира. Впалые скулы совершенно не выглядели модельными, о каких мечтали десять лет назад многие девушки, скорее они выдавали болезнь. Влад знал: свободный плащ скрывает почти что скелет, и ничего не изменилось. Впалую слабую грудь, кости рёбер, не худые, а измождённые бёдра, слабое тело, в котором едва держалась жизнь — в слабых мышцах и хрупких костях.       Впрочем, для многих Юлия выглядела призрачной незнакомкой, хрупкой и прекрасной, с тем самым чарующим голосом, который расскажет сказку перед сладким долгим поцелуем. Но Влад умел видеть, что скрывает вампирское очарование.       Юлия улыбалась, но взгляд темнел провалами муки и горечи. И Влад смотрел прямо в эту тьму:       — Да. Извини, что потревожил тебя.       — Что уж теперь. Мы здесь. Как в старые добрые времена. Помнишь, как мы приходили сюда на органные концерты? И как гуляли потом под дождём? Тогда часто шёл дождь. Той весной, когда мы встретились. Помнишь?       Запах роз усилился, от него кружилась голова. Влад смотрел на Юлию и вспоминал. Тогда он уже несколько лет как носил вампирское проклятие, нёсся в потоках энергии жизни, наслаждался полученным даром, не принимая его за проклятие. Его ночи полнились вином, женщинами, мимолётными встречами и рок-музыкой.       С Юлией они познакомились в одном из многочисленных маленьких клубов на концерте немецкой группы. Тогда те часто приезжали, тогда ещё все поголовно курили прямо в клубах и выносили с собой этот запах табака на коже курток и на кончиках волос.       Юлия потрясающе двигалась, а ещё отлично разбиралась в музыке и училась на программиста. Она немного походила на Елену: плавные линии, широкие бёдра, пышная грудь. Любила тугие корсеты и рваные колготки, жирно подводила глаза углём и часто пропадала с радаров. Они встречались несколько месяцев с перерывами, и Влад понял, что влюбился, что хочет больше, чем встречи, после которых она исчезала с рассветом, ссылаясь на то, что ей надо на учёбу или к семье. Юлия особо не делилась, но у её матери были проблемы со здоровьем. Про отца Влад тогда ничего не знал. И тогда она действительно привела его в этот собор, который стал для них местом встреч на долгое время.       — Помню, — губы разомкнулись с трудом. — Ты всегда любила дождь.       — До сих пор люблю, — Юлия перевела взгляд на купол собора. — Тем более, хоронят в любую погоду. Мертвецам без разницы, в дождь или снег гробы с ними опускают в землю.       Юлия перевела взгляд на пожилую пару и склонила голову набок, присматриваясь к ним. Но почти тут же отвернулась, поджав губы.       — Так что ты хочешь обсудить? — вопрос прозвучал сухо.       — Как тебе удалось остановить истощение? — Влад постарался, чтобы вопрос прозвучал участливо, но не был уверен, что получилось. — Оно почти убило тебя тогда.       — Ох, Влад… ты ведь вампир. Твоя женщина — некромантка. Павел поделился, да. Ты вроде как разбираешься в смерти. Неужели ты не понимаешь, что проклятие продолжает убивать? Прямо сейчас.       Она вдруг подалась ближе, и горячий шёпот коснулся уха:       — Прямо сейчас я мечтаю разорвать тебя на куски и выпить всю кровь, что есть в тебе, пусть ты тоже носишь проклятие. Но твоё сердце бьётся, хоть и медленно, в тебе течёт тёплая кровь, а я так голодна… и смерть всегда рядом. Бродит рядом. Ты смотрел ей в глаза?       «Я смотрю на неё прямо сейчас». Но Влад промолчал.       Однажды Юлия пришла к нему и сказала, что хочет обрести вампирское проклятие. Что она жаждет тайн мёртвых, жаждет испытать всё то, чем делился Влад: бесшумные шаги во тьме, стремительность, ночное видение. Она убеждала его долго, ластилась, умоляла, клялась, что выдержит и само проклятие, и жизнь с ним. Её не пугало то, о чём он предупреждал: ни ритуал с могилой, ни вечный голод, ни светобоязнь. Она хотела испытать всё это — вместе с ним. В конце концов он согласился. Влад провёл ритуал, и первые ночи оставался рядом с ней. Следил, берёг от необдуманных поступков, помогал приспособиться.       Они разделили друг с другом ночи и жажду. Ему казалось, никто так его никогда не понимал. Юлия стала не просто подопечной — женщиной, которая шагнула ему навстречу, во тьму. И ей это нравилось. Он был счастлив. Юлия, казалось, тоже. Пока однажды она не пропала на несколько месяцев.       Влад попробовал настоять:       — И всё-таки… ты могла умереть. Ты почти это сделала.       — Он сделал, — зло бросила Юлия. — Его ненависть. Его… эксперименты.       Она помолчала. Влад не торопил. Пусть он отчасти и знал историю Юлии, но не всю. Не все детали смог разобрать по полочкам и чувствовал, как сейчас она хочет поделиться с ним тем, что тлело все эти годы:       — Мне тогда казалось, что вампирское проклятие — это мой выбор, — голос снова зазвучал чарующе, будто Юлия рассказывала старинную легенду. — То, что у меня точно никто не отнимет, ведь как можно отнять проклятие? А я так желала иметь что-то своё собственное! Выбрать какой-то путь, не навязанный извне. Отец желал для меня образования, учёной степени, продолжения его дела — его! Не моего. Он решил всё за меня. Я так не хотела. Я не знала, что даже тьму можно если не забрать, так извратить и сделать оружием, которое убивает.       Бледные пальцы дрожали, и Влад сжал их. Он не смог помочь тогда — и даже спустя столько лет ощущал вину.       Юлия пропала внезапно, и оказалось, что он ничего о ней не знал. Ни адреса, ни номера телефонов друзей, будто она хотела отгородить его от своего мира. Потом он понял — нет, он стал для неё спасением. От матери, которая твердила, что Юлия слишком много ест, и постоянно попрекала за это, с самого детства. От бабушки, которая устраивала скандалы каждый раз, когда Юлия ночевала у сомнительных знакомых, и из-за этого та неделями не появлялась дома, устав от постоянного контроля. От отца, который только взыскивал и требовал идеальной учёбы и пророчил успехи не только в обыденной жизни, но и в Ковене. Юлия бросила ему вызов — стала той, кого её отец терпеть не мог. Вампиром.       И стоило ей появиться дома, как отец запер её и начал искать способ избавить от проклятия.       Юлия достала из клатча розарий и начала перебирать пальцами. Бусины цвета запёкшейся крови скользили между тонких белых пальцев, но губы не шептали молитв, а взгляд оставался безучастным. Влад подавил вздох. Само её присутствие томило и тяготило, но он не хотел этого показывать. В конце концов, именно он сделал её вампиром.       — Он перекроил проклятие, — напевно продолжила Юлия, и вот этого Влад не знал. — Я стала терять энергию. Помнишь, как я не ела неделями? Помнишь, как приползала к тебе скулить, что даже не могу заставить себя сделать глоток воды, а при этом меня скрючивало от голода?       Влад помнил. И что при этом не говорила, что с ней не так, а он не мог помочь. Интересно, Юля сама так перебирала воспоминания, как розарий в пальцах, или хотела лишь причинить ему боль, чтобы подпитаться? Ведь теперь именно болью и горем она и питается. Появляется подобно ангелу смерти на похоронах, гуляет по кладбищам, часто заходит в церкви. Продлевает своё проклятие, каким оно стало теперь.       И несёт запах роз, от которого неприятно ломит виски.       — Я ненавидела себя. И тебя. И отца, — губы едва шептали.       — Я помню те дни. Но я понятия не имею, что ты сделала потом, — признался Влад и потёр переносицу. — Сейчас одна моя знакомая тоже теряет энергию. Как это остановить? Ты знаешь?       — Ты забыл о важном, — Юлия тяжело подняла руку и отвела прядь волос со лба. — Ведь ты не хочешь получить ещё одну поистине проклятую? Конечно, нет. Ты ищешь спасения, которого нет. Я ничем не могу тебе помочь, себе ведь не смогла.       — И всё же, — Влад перехватил ледяные бледные пальцы и сжал их — совсем слабо, чтобы не причинить боль, — тогда ты просила меня достать тебе кое-что. И уехала. Вернулась уже такой, ничего не объяснив.       Юлия окаменела. Губы сжались в тонкую линию, пальцы подрагивали.       — Я обратилась к некромантии. Мне помогли. Ковен ничего не узнал, я так думаю. Но тогда с меня взяли клятву, что я никому ничего не скажу. Даже мой отец ничего не узнал.       Влад ошалело посмотрел на Юлию, а та отняла руки и даже отодвинулась и зло прошипела:       — Не надейся на спасение, для нас его не существует. Я завязана на энергию смерти и боли, горечи и утраты, потому что иначе я бы умерла, но это не жизнь, Влад. Всё, я устала. — Она отняла руки и поднялась, тяжело опираясь на трость. — Не ищи меня больше. В ближайшее время я покину Москву.       — Кто проводил ритуал? — Влад догадывался про ответ, но не мог не спросить.       — Багров, конечно, кто же ещё. Прощай, Влад.       Она ушла, но оставила жжение в пальцах и душный аромат роз.              Откровенно говоря, Влад никак не мог прийти в себя после встречи с Юлией.       Он просидел на жёсткой скамеечке до самого начала мессы, пока собор не наполнился верующими, которые приветствовали друг друга и рассаживались по местам. Он видел радость и воодушевление на их лицах, а самого его разрывало от эмоций. Тогда, много лет назад, они едва не рассорились с Ясвеной, которая считала, что Влад поступил как эгоист и последняя сволочь. Что обрёк девочку на мучения, и Ясвена игнорировала то, что и она сама, и Влад обрели проклятие ещё будучи подростками. Только рядом с ними не оказалось тех, кто хотел изгнать его как яд изгоняют из раны.       Тогда Влад винил во всём отца Юлии и не понимал, почему виноват сам.       Сейчас же… Юлия выглядела жутко. Как настоящий монстр. И проживала дни как монстр, мог ли он иначе назвать её путь? То, что миновало его самого, легло мрачным бременем на худые плечи девушки, переставшей жить в свои двадцать три.       Влад поднялся при первых звуках мессы и, подхватив шлем, вышел под ливень. Тот колотил и проникал за шиворот куртки, стекал по щекам, будто придавливал к земле.       Тайны мёртвых! Ночная жизнь! Мрачная романтика с привкусом могилы!       Разве стоило оно того? Разве обрёл он счастье?       Он залез на мотоцикл и с досадой провернул ключ зажигания. Вспыхнула зелёной подсветкой приборная панель, заурчал двигатель, и тяжёлый дух масла и бензина смешался с запахом дождя. Повеяло какой-то горечью, или так ощущало себя его сердце? Он хотел обрести любовь, избавиться от одиночества, найти кого-то, кто бы понял, но то были мечты незрелого мальчишки, который зачитывался «Вороном» Эдгара По и воспитывался ведьмой и ведьмаком. А любил ли он по-настоящему? И смог ли избавиться от тоски?       Влад рванул по улице, даже не проложив маршрут. Он и так отлично знал, куда хотел приехать — к Елене. Сказать ей… хоть что-то. Проверить, как она, может, ей что-то нужно? А если он окажется лишним, то уедет сразу же. Он не хотел её мучить — снова. Только дать те крупицы тепла, что тлели на дне его чёрного от всех страстей сердца. И по дороге Влад заехал в кондитерскую за её любимыми эклерами.