Багровая тьма

Елена встретила его, закутанная в мягкую тёплую кофту — будто вязаное молоко, — в запахе трав, кожи и дождя. Её любимые духи. Этот аромат Влад помнил ещё с их первого знакомства: тогда запах ощущался ещё гуще, чем сейчас, но именно с той осени Елена ассоциировалась у Влада с дождливыми днями и подступающим Самайном.       Как же он соскучился! И не успела Елена даже закрыть за ним дверь, как Влад притянул её к себе и поцеловал — в рыжую макушку, где из-под яркого цвета уже пробивался более спокойный естественный. Сейчас, в выцветших мешковатых джинсах, в футболке с волкми и вязаной кофте Елена выглядела так уютно и по-домашнему тепло. И Влад не хотел отнимать это тепло! Скорее, он для них обоих желал тихого и спокойного вечера, с травяным ликёром и свечами.       — Здравствуй, — Влад прикрыл глаза, вдыхая запах Елены, а потом всё-таки с неохотой отстранился и протянул коробку с эклерами. — Вот, твои любимые. Фисташковые.       — О, спасибо, — её губы тронула слабая улыбка, а потом Елена ершисто уточнила: — Где предпочтёшь ужин, на кухне или в спальне? Или в каком порядке?       Влад потёр переносицу и не сдержал усмешку:       — Елена, главное, чего я хочу — провести время с тобой. Если ты не против. Или могу поехать домой, если ты совсем устала.       — Нет уж, раз приехал, оставайся, — Елена подалась вперёд, прижалась щекой к его рубашке, будто желая показать, что он действительно нужен. — Только… у меня нет сил что-то готовить, разве что чай заварю.       Влад закинул шлем на полку рядом с черным Елены — а вот место Лериного пустовало — и стянул мотокуртку. Пристроил ту среди пальто, плащей и кожанок. Судя по тишине и тому, что он чувствовал сам, будучи хорошо знаком с домом, сейчас Елена здесь была одна. На всякий случай уточнил:       — Лера у Артура?       — Они поехали покататься. Я одна, — Елена вздохнула, показалось — с облегчением.       — Чай я заварю сам, — уверенно произнёс Влад. — Ты сядешь на диван и отдохнёшь.       Он знал, что Елена так не привыкла. В её сердце скрывалось много тепла и заботы, а сама она искренне верила: в её доме каждый гость найдет ужин и приют, о каждом позаботятся, напоят чаем и укроют пледом. Влад не лез тогда, год назад, считая, что это её выбор и нечего навязывать свою точку зрения, но считал, что Елена берёт на себя слишком много. Кто её укроет пледом и накормит? И теперь он не хотел оставаться в стороне. Мерзкая тварь внутри начала шептать, что всё это ради его же блага, что забирать энергию у женщины, полной сил, куда приятнее, чем у уставшей, но Влад тут же велел этой твари заткнуться.       Да, конечно, его всё ещё тянуло к Елене. Как вампира. Он жаждал тепла и жизни, которая напоминала терпкое вино с привкусом ягод и дыма. Жаждал обладать ею, сжать в объятиях и припасть к пышной груди, но это потом. Сейчас — дать отдохнуть.       Елена даже не спорила. Они прошли на кухню, и она забралась с ногами на диван. Влад поставил чайник и начал перебирать баночки с заваркой. Почувствовал, как потянуло табачным дымом и обернулся. Сигарета с красным огоньком тлела между пальцев, а Елена затягивалась глубоко, и серо-голубые глаза — о, Влад точно знал, какого они цвета! — отчего-то мерцали в полумраке кухни. На столе виднелись следы вечерних ритуалов: разобранный пучок полыни, пепел, маленькие лужицы воска, даже колода Таро, которую Елена доставала крайне редко. По крайней мере, насколько знал Влад.       Он засыпал заварку таёжного чая с ягодами и залил всё это кипятком. Нашёл на деревянном стеллаже любимый Еленин ликёр на травах, а в шкафу — две маленькие рюмки. Порой бросая взгляды на Елену, замечал, как она смотрела на него с тревожной задумчивостью. Вот, сделала глубокую затяжку и стряхнула пепел в кружку из-под кофе, а Влад невольно залюбовался: Елена сейчас больше, чем когда-либо, походила на ведьму-странницу, которая всегда возвращается домой и наполняет тот теплом. И это тепло манило и его самого, в него хотелось окунуться, оно даровало негу и спокойствие.       Влад поставил чайник, пиалы и стопки с ликёром на свободную табуретку рядом с диваном. Щёлкнул зажигалкой, и маленькие огоньки заплясали на фитиле свечей. Он оседлал стул и положил подбородок на узорчатую спинку:       — Ты выглядишь уставшей.       — А ты наблюдательный, — Елена снова стряхнула пепел и потянулась за ликёром. Голос даже звучал серьёзно — почти. Но Влад уловил толику иронии и уже хотел ответить, когда Елена сама продолжила: — Неужели я так погано выгляжу? Что ты даже предпочёл ликёр, а не секс?       Влад чуть чаем не поперхнулся. Нет, иногда он категорически не понимал женщин! И готового ответа у него не было. Он вытянул из пачки сигарету, но закуривать не торопился. Изучал Елену какое-то время. Потом всё-таки щёлкнул зажигалкой, и дым вполз в лёгкие и даже в голову, с одной стороны, слегка одурманивая, с другой — помогая как-то успокоить мечущиеся мысли. Остатки пепла слетели с окурка в пальцах Елены, и она резко затушила тот и скинула в кружку, подцепила кончиками пальцев стопку с ликёром и сделала маленький глоток, а Влад пытался разгадать тайны её тревог и желаний. Наконец собрался с мыслями:       — Для меня ты всегда прекрасна. С самой первой нашей встречи. Я… — он попытался спрятать непривычное смущение за очередной затяжкой, — я хочу быть только с тобой. С тех пор, как мы снова вместе, я даже не думал о других женщинах.       — Но они появятся, — Елена снова пригубила ликёр, и Владу показалось, что в глазах блеснули слёзы. — Даже если ты этого не хочешь. Твоё проклятие возьмёт верх над прочими эмоциями, однажды тебе станет меня мало, однажды ты поймёшь, что ведьма-некромантка — не та, что может дать столько энергии, сколько ты жаждешь.       Если она хотела воткнуть кинжал в его сердце… что ж, ей это почти удалось. Павел считал, что выхода нет и нужно рвать эту связь; Юлия напомнила, что от истощения нет спасения, и каждый вампир близок к смерти; он сам действительно ощущал странную жажду, которая никак не уходила, только с горячей соблазнительной кровью. И сейчас Влад ощущал, как бьётся сердце Елены, а его взгляд то и дело возвращался к полоске кожи у шеи, не прикрытую вязью кофты. Может, потому что в последнее время увлёкся кровью, которую доставала Ясвена, и пропустил тот момент, когда слишком пристрастился к ней?       И в то же время… нет, он умеет держать себя в руках. В этом Влад хотел убедить и Елену, но эта ночь оказалась явно ночью откровений и неудобных вопросов. Елена подалась вперёд так, что он ещё лучше мог разглядеть дымчато-серые глаза, сейчас чуть блестящие, ощутить этот манящий аромат духов, трав и её самой, и едва не поддаться искушению лизнуть ту самую полоску кожи. Елена дотянулась до коробки с эклерами, достала один и вдруг огорошила вопросом:       — Скажи мне, почему ты стал вампиром?       Захотелось огрызнуться. Вскочить и немедленно уехать. Этот вопрос считался слишком интимным и деликатным, не тем, который даже вампиры задают друг другу. Они с Ясвеной никогда это не обсуждали, как и с Павлом. Влад ощутил подступающее раздражение и злость — но не мог понять, почему те взвились такой горечью, почему ему хочется отстраниться от Елены и не отвечать. А она смотрела, так пристально, так изучающе, что даже ему самому стало не по себе.       Она ведьма, напомнил себе Влад. Которая тоже знакома с тайнами мёртвых. Которая сама проливает кровь на алтари ритуалов и однажды так самонадеянно предложила ту проклятому дитя ночи. А ведь не владей он этой вампирской привлекательностью… сделала бы она то же самое? Осталась бы с ним? Приняла бы его во второй раз? Вопросы терзали и кусали, а ночь текла опьяняющей тьмой между ними. И оставалось место только для искренности и откровений.       Влад затянулся снова и собрался для ответа:       — Если совсем просто, я искал признания у женщин. И хотел избавиться от одиночества.       — Ты серьёзно? — глаза Елены слегка расширились от удивления, она так и замерла, не донеся до рта эклер. — И для этого ты выбрал проклятие? И голод по чужой энергии?       — Что я могу сказать… я искал ответов в колдовстве и ритуалах, а не в спортзале или в магазинах рок-одежды. Впрочем, тогда мне казалось, что ничего не помогает. Артур сиял, а я… — Влад пожал плечами и запрокинул голову, вспоминая то время. — Не сияющий рыцарь, а мрачный тип, вечно прячущийся в тени с длинными патлами. Тогда я на год поехал в Прагу к родственникам. Те тяготели к тёмным ритуалам, и я легко нашёл в их книгах описание вампирского проклятия. И, как оказалось, и в Праге обитали вампиры.       Только ответив на её вопрос, Влад понял, что где-то в глубине сердца опасался осуждения с её стороны. Что она высмеет его и прогонит прочь — и кто бы осудил за такое. Точно не он сам. Елена молчала какое-то время. Доела эклер, повела плечами, будто от холода, и уже залпом допила ликёр. А потом она протянула ладонь и коснулась кончиков его пальцев своими — какая же у неё тёплая рука!       — Я с детства отличалась полнотой, — голос зазвучал тихо и горько. — Отец говорил, что это тоже семейное наследство. Кость широкая! Но Лера же совсем другая! Меня это жгло, жжёт иногда и сейчас. Почему же я уродилась такой? Она носила мини юбки, я же пряталась в джинсы; она проколола пупок, я же выбирала длинные туники. Она легко щеголяла вырезами, а я смущалась выставлять напоказ грудь, ведь это… неприлично. Слишком большая. Я вся.       Влад сжал челюсти. Да чёрт! Неужели её, такую прекрасную, пышную, соблазнительную могли одолевать такие мысли? И тут же понял — могли. Как и его самого о том, что костлявый подросток с тягой к кожаным курткам и мрачной музыке вряд ли привлёк бы внимание женщин.       Елена качнулась вперёд, пальцы сжали запястье.       — Конечно, потом были и ритуалы в Белтайн, и летние ночи, и внимание разных мужчин. Но где-то внутри меня всё ещё живёт девочка-подросток, которая стыдится размера 4XL на ярлычках одежды. И не верит, что может вызывать чувства у таких мужчин, как ты.       — Каких же? — Влад склонил голову. Он пытался понять. Правда пытался.       — Красивых. Уверенных в себе. Стильных. Не знаю, как ещё описать… знаешь, несколько лет назад у меня случился неприятный опыт с мужчиной. Мы быстро разошлись, но осадок остался. Я сошлась с ним от чувства одиночества и от отчаяния, хотя он вообще не был в моём вкусе. И потом я прорыдала всю ночь с мыслью: а когда-нибудь меня выберет мужчина, который мне действительно нравится?       — Неужели таких не было?       — Были, конечно. Но помни про девочку-подростка.       Влад мог это представить. И не только. У той девочки-подростка рядом росла младшая сестра, которой нужно было внимание, а отец пропадал в поездках. А ещё её учили общению с мёртвыми и гадать на костях. Сколько же одиночества скопилось в этом исстрадавшемся сердце? Сколько на нём наросло шрамов, а сколько ран так и не сошлись и кровоточили?       Голова слегка кружилась, и Влад не сразу понял, что пальцы Елены немного дрожат. Он не сомневался: вряд ли кому-то ещё она рассказывала о своей боли. Но мог ли он дать ей достаточно утешения?       — И поэтому я тебя понимаю. У каждого из нас внутри живёт такой подросток. Со своими непобеждёнными драконами и шипами, — Елена вдруг поднялась и обошла Влада со спины. Её ладони легли ему на плечи, защекотали лёгкими прикосновениями шею, — и поэтому я каждый день сомневаюсь, не оставишь ли ты меня.       Влад прикрыл глаза. Елена околдовывала. Мягким движением она стянула резинку с его хвоста и зарылась пальцами в волосы, провела ими вверх от затылка до висков, и не было ничего нежнее этих прикосновений, от которых он млел. Она была так близко, такая желанная и соблазнительная, она ласкала его в тишине ночи, и его будто омывали воды спокойствия, окутывая доверчивым теплом.       — Елена… — он прошептал её имя и перехватил руки, чтобы поднести к губам запястье — для одного долгого поцелуя, — я не собираюсь тебя покидать.       Он почувствовал, как она склонилась над ним, и её губы коснулись по очереди каждого из век, будто благословляя. Если вампира вообще можно благословить.       Влад не выдержал и резко поднялся, скрипнули ножки стула. Теперь его очередь касаться её, и губы припали к губам — тёплым, как вся она, горчащих от дыма и ликёра. Желание кипело в нём, а вместе с тем нахлынул и голод. Влад едва не зарычал. Не удержался — и скользнул дрожащим от возбуждения языком по обнаженной полоске кожи на шее, а сам уже спускал с плеч вязь кофты, шарил по телу в поисках края футболки.       Елена вдруг отстранилась и выдохнула:       — Подожди. Дай мне минутку.       Нет! Он не хотел останавливаться! Она его!       Но то кричала тварь внутри, и Влад смог её обуздать. Молча отступил и уставился на Елену в ожидании пояснений. Она откинула кофту на диван и приложила ладонь ко лбу, будто мерила температуру. А потом снова удивила — который раз за этот вечер:       — Ты никогда не показывал, каким ты можешь быть. Как вампир.       — Ты видела… — начал Влад, но Елена перебила:       — Нет. Я понимаю, ты всегда сдерживаешся. Я же это чувствую. Я прошу тебя — впусти меня в свой мир. Покажи мне, каким ты его чувствуешь, каким видишь. Если нужна кровь, бери! Если нужна я сама — так я перед тобой. Влад, пожалуйста. Ты сказал, что не покинешь меня. Но я хочу большего.       — Ты не понимаешь, чего просишь, — Влад невольно дёрнул первые пуговицы рубашки, и те застучал по полу, но Елена и внимания не обратила. Она вскинула подбородок и облизнула губы — которые он только что целовал. И какое это было блаженство!       — Поэтому покажи! Мне надо знать.       Он вспомнил Юлию. И стиснул челюсть. Качнул головой:       — Нет. Ни в коем случае. Сначала ты попросишь этого, а потом…       — А, ты считаешь, я попрошу тебя о проклятии? — Елена вдруг усмехнулась. — Нет, Влад. Мне это не нужно. Я хочу быть с тобой. Такой, какая я есть, но в то же время я хочу узнать и тебя.       Вот это да. Сколькие из его женщин просили его как раз о проклятии. Сколько видели в этом мрачную романтику, сколькие мечтали о ночах, полных удовольствия, не задумываясь о том, что за проклятие всегда приходится платить. Елена же… совсем другое дело. И, чёрт, он хотел этого и сам! Провести её с собой через ночь.       Повисла тишина. Влад боролся с собой, и не знал, сколько заняла эта битва, которую он, конечно, проиграл. Он резко выдохнул сквозь стиснутые зубы:       — Хорошо. Я покажу тебе свой мир. Но никогда не проси меня даровать тебе проклятие. Этого я не сделаю.       Он на пару мгновений прикрыл глаза. И разрешил вылезти проклятию наружу, чувствуя, как обостряется зрение, как усиливаются запахи, как светлеет кухня — для него, как весь мир наполняется той жизнью, которую и он и жаждет.       Елена ахнула, когда Влад кинулся к ней и смял в объятиях. На него хлынула её пьянящая энергия, в которой смешалось сладкое возбуждение, пульсация крови и что-то терпкое, что походило на вкус крепленого вина.       Влад дёрнул Елену ближе к себе, процарапал на спине полосы — и ткань футболки треснула. Где-то между рьяными поцелуями то ли он, то ли сама Елена избавилась от остатков футболки, и Влад вознегодовал, что пышная красота её груди спрятана за кружевным лифчиком. Быстро сорвал рубашку с себя — показалось, снова застучали пуговицы, а потом резко вжал Елену в стол. Её ладони проводили по его телу, пальцы касались то рёбер, то живота, где внизу уже всё тянуло и тяжелело желанием, но ей было не урваться за его ласками. Весь мир плескался одним желанием — Елены. Касаться её как можно больше, распалять тело, а вместе с ним — и сердце. Желать её каждым нервом. Жадно, нервно, Влад лизнул дрожащим языком кожу у сгиба плеча, где теперь не было ничего лишнего, только нежная плоть, под которой пульсировала жилка. О да, сейчас он хотел именно этого. У него не было клыков, он не мог так просто взять и проткнуть укусом тонкую кожу и добраться до горячей крови, но пальцы судорожно нащупали на шлёвке изогнутый коготь и дёрнули вниз, сорвав с карабина.       А руки Елены продолжали изучать его тело, она стонала и едва держалась на ногах. Ладонь сползла на ремень джинсов, пальцы нырнули под него, коснувшись ещё не его плоти, а только линии паха, и Влад сильнее вжался в Елену, спасаясь её прикосновениями от того, как ширинка врезалась в окаменевший член. Нет-нет, это тоже потом, ведь она сама попросила показать его мир… а его мир состоял из тьмы, жажды и крови.       Резко Влад перехватил запястья и завёл руки ей за спину.       — Не шевелись, — голос хрипел.       Елена застыла, тяжело дыша. Вздымалась в плену кружев лифчика полная грудь, но Влад теперь замедлился, сменив огонь страсть на терпкий дразнящий соблазн.       Провёл кончиком ногтя по запрокинутой и такой открытой шее — сколько доверия! Заметил, как пальцами Елена стиснула край стола, как прикрыла глаза в истоме. Прошептал, и знал отлично, как изменились интонации, как они стали вкрадчивыми и обволакивающими:       — Ты прекрасна, Елена.       Её горячее дыхание. Её запах. Её тело. Она сводила его с ума. И, кое-как собрав остатки здравого смысла, Влад вспорол уже металлическим когтем кожу. И смотрел с замиранием — одно мгновение, растянувшееся в вечность, любования того, как красное распустилось на бледном.       А потом припал к этому источнику жизни, не удержавшись от укуса, который уже никак не мог навредить.       Какое это блаженство! Влад ошалел от ощущений, впился сильнее, ощутил, как Елена обхватила его руками, как ногти царапнули по спине. Возможно, тоже до крови. Но мысли были не о том.       Он весь горел ею. Он хотел её — ещё ближе! Так и не оторвавшись, Влад нашарил ширинку её джинсов, дёрнул вниз, проник пальцами под полоску белья. А она отвечала тем же — быстро расстегнула пряжку ремня, обняла ладонью член, водила по нему, и это уже оказалось слишком. Влад оторвался и отстранился: распалённый, в расстёгнутых джинсах и с голой грудью. Невольно заметил, как расширились зрачки Елены. Как она смотрела на него — откровенно любуясь. Как никогда остро пронзило осознание — эта женщина хочет его так же сильно, как и он её.       Замерев напротив, они изучали друг друга, как любовники в первую ночь, но в то же время иначе — ведь между ними уже простирались ночи близости, между ними плясали воспоминания о ритуалах, которые они проводили вместе, между ними уже проливалась кровь. Влад метнулся вперёд — в нём кипела её кровь, и сейчас, в слабой пляске огней свечей он мог различить каждую родинку на её теле. Чувствовал прилив сил, как никогда до этого.       — Твои глаза, — прошептала Елена, когда он притянул её к себе, — и весь ты.       Влад точно не знал, что она видела сейчас. Он спросит потом.       Лифчик отлетел в сторону, Елена быстро переступила ногами, чтобы белье не мешалось. Её грудь легла в его ладони приятной тяжестью, и Влад припал к ней поцелуями, дразня языком ореолы и соски, впитывая протяжные стоны.       Но нет, и здесь ему было тесно. Он хотел разложить её, всю, накрыть собой, но не на жёстком полу кухни. Елена вздрогнула, когда Влад резко потянул за собой, возможно, слишком резко.       — Не здесь, — его хватило только на эти два слова. Елена кивнула и шагнула за ним.              Елена никогда не видела Влада таким.       Его глаза, всегда с оттенком болотной тьмы, теперь подёрнулись багряной пеленой. Он двигался рвано, резко, и вряд ли понимал это в полной мере. Держал её крепче, чем обычно. Он целовал неистово, царапал до крови, а его голос! Тоже изменился, стал глуховатым и более низким, чем обычно. И когда Влад повёл её в спальню, то Елена едва поспевала за ним, а пальцы железной хваткой оплели запястья. А на его губах она могла ощутить вкус собственной крови — и шею тянуло от пореза.       Теперь же…       Елена выгнулась, на запястьях натянулись кожаные наручи, которые за короткую цепочку были закреплены к изголовью кровати. Влад сидел на ней, она чувствовала своими бёдрами его, а он сам склонился, и окровавленные губы растянулись в хищную усмешку.       — Ты всё ещё хочешь этого?       Она не понимала, о чём он говорил. Желание томило, между бёдер было влажно, а его плоть не давала собраться с мыслями. Влад навис ниже, а его ногти впились в талию, и Елена невольно вскрикнула и дёрнулась.       О, ей нравилось! Ещё как! И где-то внутри шевелилось сладкое чувство страха — ведь сейчас она была совершенно беззащитна перед ним. Она не смогла бы провести ритуал или бросить соль в глаза, ведь Влад — не мертвец, да и вряд ли его можно было остановить так легко. И это ощущение его власти над собой пьянило.       Елена кивнула.       Влад поцеловал одну грудь, вторую, потом спустился губами ниже, а пальцы нежно гладили живот и рёбра. И смотрел он при этом ей в глаза, а потом… потом резко скользнул вниз, и со всей силы царапнул бёдра так, что захотелось завизжать. Но и этого было мало. Металлическое и острое коснулось кожи, и стало горячо и тепло.       Он выпустил её кровь. Но Елена не сразу поняла, что Влад уже касается пальцами её губ.       — Это ты. Такая ты на вкус для меня.       Кончик языка коснулся подушечки его пальца, и Елена с опозданием поняла, что Влад даёт пробовать кровь — её собственную. Она не успевала за ним, и мысли метались как бешеные псы. Завороженная и осоловевшая, Елена смотрела, как Влад вытянул вверх руку — в темноте комнаты та сияла бледностью — как поднёс коготь к собственному запястью, как тот пронзил кожу, тут же окрасившуюся в багровый.       Он поднёс запястье к её губам.       — Ты можешь отказаться.       Елена приподняла голову и осторожно, боясь навредить или сделать что-то не так, коснулась губами запястья Влада. Ей показалось, что кончик языка защипало, что по нему скользнула змея странного удовольствия, от которого мир поплыл и закружился. Влад отнял руку почти тут же и приник уже к её губам своими.       И этого как будто было мало! Елена невольно раздвинула бёдра, приглашая его, желая его. Тело покрылось мурашками от предвкушения, которое тянуло и возбуждало ещё больше. Влад продолжал целовать, а потом резко перешёл на плечо, укусил. И ещё раз.       Елена подавалась к нему, томясь от этих укусов, от пляски пальцев, от ощущения принадлежности и того, что вызывает столько желания и страсти. А потом он прижался к её плоти своей… и резко вошёл — словно пронзил ножом.       Возможно, однажды она привыкнет, что Влад желает её вот так. Что привозит эклеры и заваривает чай. Что восхищается. И что он — рядом.       Сегодня, после встречи с Егором, Елена думала, почему она остаётся с Владом. Очевидно же, что им будет непросто. Очевидно, что ей часто его не хватает, что они местами слишком разные, что их миры пересекаются в каком-то тонком перешейке, и хватит ли его для них обоих? Елена всегда искала кого-то, кто будет рядом с ней. Она грезила мрачными незнакомцами с ранней юности, представляла себе встречи и с вампирами, и с оборотнями, и с проклятыми колдунами. И вот год назад появился Влад, который принёс не только вкус ночи, но и то, что тяжело было принять.       Сегодня она думала, что же в итоге выбирала: самого Влада или не быть одной? Желание причаститься к тому самому мрачному незнакомцу? Насколько были искренними её чувства? Может, поэтому и начала откровенничать этим вечером, ведь ей так хотелось показать то, что болело внутри, чтобы Влад откликнулся на это. И ведь он откликнулся! Не стал смеяться или упрекать в глупых мыслях.       И сейчас, распластанная под ним как на алтаре багровой тьмы, Елена остро почувствовала — о нет, прочь все сомнения, она выбирала именно Влада.       Елена обвила его бёдрами, прижалась, насколько могла, мазнула поцелуем в щёку, казалось, даже что-то прошептала, что он стал двигаться резче и глубже — и излился в неё одновременно с той сладко-мучительной истомой, что может получить женщина от близости с мужчиной. Он всё ещё прижимал её к кровати, тяжело дыша, а на лбу собрались морщинки.       И только через несколько мгновений Влад потянулся, чтобы отстегнуть наручи от изголовья.       Ночь укачивала их в своём успокаивающем бархате тишины и мрака.