Багровая тьма

      Сквозь дрёму Влад услышал рокот мотоцикла.       Он и так не спал: даже после страстного секса с обменом кровью ночь брала над ним верх и не давала толком уснуть, а все попытки уснуть легко разрушали любые звуки и шорохи, которыми полнился город, пусть дом сестёр находился вдали от шумных дорог. Тихо поднявшись, Влад выглянул в окно — из комнаты Елены оно выходило в ту часть сада, где темнела крыша навеса для машин и мотоциклов, и яркий свет одинокой фары сейчас освещал дорожки, выложенные камнем, и капельки мороси, что вились паутинкой в воздухе. Он видел их так отчётливо, будто те витали рядом, а шум двигателя рокотал в ушах.       Влад накинул рубашку и джинсы и спустился вниз как был: с распущенными волосами и босой. Холод его едва тревожил, тем более сейчас, когда кровь Елены плясала внутри, давала столько сил и энергии. Влад ощущал себя напоенным и — впервые за долгое время — не голодным.       Чуть влажные доски крыльцы приятно холодили стопы, а в сам сад Влад не стал спускаться, дожидаясь, пока Артур заглушит мотоцикл и поможет слезть Лере. Влад глянул на небо: нет, резвиться этим двоим в лесу ещё было рано. Значит, просто катались.       Влад прикрыл глаза. Как же он любил ночь! То время, когда обостряются чувства, неважно, человек ты или мистическое создание, когда сам воздух насыщен особой энергетикой, когда запахи и звуки становятся проводниками в мире мрака и тишины даже в городе, объятом огнями. Ночь — время тайн и колдовства, к которым хочется причаститься и которые хочется познать. Влад едва не сорвался с места, чтобы пронзить эту ночь стремительными движениями, ощутить слияние с пульсом ночного мегаполиса, где продолжала кипеть жизнь, но отогнал прочь эти мысли.       Да, он сделает это, но позже. Вместе с Еленой.       Обе фигурки: монументальная Артура и хрупкая Лерина — отделились от силуэта затихшего байка и двинулись ему навстречу. Каждый зажимал под мышкой шлем, мотоботы Артура поскрипывали. Они подошли, и Влад заметил, что оба выглядели неважно.       — Я не могла уснуть, — голос Леры прозвучал непривычно тихо. И устало. — Мы поехали прокатиться. И мне… стало плохо.       — Она сказала, дома лучше. И спокойнее, — добавил Артур, и по интонации Влад догадался, что тот тоже не на шутку встревожен. — Елена?..       — Спит. И я не дам её будить. Проходите. На ужин есть эклеры.       Влад посторонился, пропуская их в дом, и вновь удивился этому странному чувству: он, вампир, тот, кого все защитные заклинания ведьмы должны отторгнуть, действительно приглашал Артура и Леру внутрь. Он ощущал себя… частью этого дома?       Ах да, кровь. Кровь творила чудеса, и сейчас в нём текла та, что принадлежала хозяйке дома. И ею точно была не Лера.       Они втроём устроились в гостиной. Влад пошуршал в холодильнике и достал остатки сыра и ветчины, начатую банку оливок, а из хлебницы — нарезку бородинского. Сам он точно не ощущал голода, Лера при виде еды скисла и покачала головой, только Артур перехватил тарелку и нож, чтобы накромсать пару бутербродов. Лера незаметно выскользнула в другую комнату и вернулась, переодевшись из мотоциклетного в шелковую белоснежную блузку и мини-юбку. Тут же пристроилась рядом с Артуром, скрутившись в калачик. И только тревожно блестели влажные глаза.       Влад наблюдал за ними и не торопил делиться. Дотянулся до пачки сигарет на комоде и закурил, размышляя, что всё-таки осенние ночи — особенные. В них так много безмолвия, надвигающейся зимней тьмы, но в то же время так и тянет поделиться каким-нибудь откровением.       — Так что у вас случилось? — Влад махнул в сторону Артура, который как раз добавил в свой бутерброд ещё кусочек ветчины. — Судя по твоему аппетиту, муки оборотничества обошли тебя стороной в этот раз. Видимо, ты был хорошим пёсиком.       — Днём было хуже. Температура поднялась, кости ломило, когти вырывались. А к ночи перестало. — Артур откусил приличный кусок от гигантского бутерброда.       — Хм, интересно. Завтра лучше останься дома. А у тебя что?       Влад перевёл взгляд на Леру, и та посмотрела так, будто он оскорбил её одним обращением. С явным беспокойством дёрнула изящный кулон на шее и поджала губы. Был бы здесь Илья! Он-то умеет подбирать бережные слова и утешать рассерженнных девиц. К удивлению Влада Лера всё-таки ответила:       — Луна так близко, а я не могу до неё дотянуться. Понимаешь? Я её не чувствую. Я больше как будто не танцую в лунном свете. И это меня убивает!       Она рывком вскочила, заметалась по гостиной, как загнанный зверь. Артур тут же отложил бутерброд и поднялся, чтобы поймать её, но тут Лера застыла и словно к чему-то прислушалась. А потом прикрыла глаза и начала плавно двигаться, её губы растянулась в улыбке, а пальцы перебирали воздух.       Влад с недоумением посмотрел на Артура, а тот мрачно изучал невесту. Пробормотал будто больше для себя, чем для Влада:       — И так каждую ночь. Сначала говорит, что рядом нет луны, потом проваливается в такой сон, а потом…       Он не успел договорить: Лера вдруг упала на колени и завыла, начала царапать ногтями пол, отчаянно, будто пыталась разрыть яму в ковре, и этот вой всё продолжался и продолжался. Артур тут же кинулся к ней и схватил за запястья, чтобы Лера перестала, но Влад видел, как тонкие пальцы продолжали копать воздух. Как же бесит! Он чувствовал себя совершенно беспомощным и растерянным. Никогда прежде Влад не видел таких проявлений. Влад уже хотел даже обнаглеть и набрать Илье, чтобы тот подсказал ну хоть что-нибудь, как Лера замерла. Её тонкие пальцы забегали по плечам Артура, будто искали что-то, хотели нащупать, ухватить — зацепиться как за якорь.       — Артур, Артур… — она шептала хрипло, странно, каким-то изменившимся голосом. — Я не могу тебя… ты здесь? Музыка! Она всё заглушает! Ты слышишь её?       Влад почувствовал себя лишним, но отступить не мог. Что-то ведь не так! Нельзя оставлять их наедине — хотя толком не мог объяснить даже себе, почему так лихорадит сердце от тревоги.       Оттащить Леру от Артура? Да тот и не отпустит, конечно, нет. Сам Артур прижал Леру к себе и гладил по голове, не замечая, как всё те же тонкие пальцы гладят по спине, и было нечто в тех движениях, что делало их не человеческими. Влад опустился рядом и попытался сказать, что нет, никакой музыки нет, что надо подняться наверх и уложить Леру в кровать, как она вдруг резко стиснула Артура и прижала к себе — она, хрупкая и маленькая, с силой притянула к себе могучего мужчину, а потом приблизилась губами к его шее.       — Ты так нужен мне… я умираю без тебя…       Влад не успел ничего понять, как Лера лизнула языком шею Артура, как прильнула к нему с коротким «А-а-х!», а тот то ли ошарашенный, то ли очарованный её красотой замер, позволяя ласкать себя языком и вжиматься всей собой. А она жадно припала губами сначала к жилке на шее, потом поднялась и коснулась губ, а по её телу прошла дрожь. И эти признаки Влад хорошо знал: подобная дрожь охватывала и его в первые ночи близости с женщиной после обращения. Впрочем, какая там близость! Неловких поцелуи и суетливые ласки на ночных улицах Праги.        Влад успел заметить, как Лера выскользнула рыбкой, чтобы какими-то тягучими движениями выползти из юбки, оставшись в одной блузке и белье. О да, она сияла красотой! Её словно омывал лунный свет, серебристый и звонкий — или Влад тоже начал слышать музыку, до этого доступную только Лере? А она повела стройными бёдрами, вытянула руку и пальцами поманила Артура, а тот — чёрт, да как так! — смирно поднялся и чуть ли не кинулся к ней, словно голодный зверь.       На его пути встал Влад. Кровь придала сил. Кровь кипела и звенела — и рассеивала то очарование Леры, которое так легко околдовывало Артура. И сейчас Влад мог удержать его мощь, хотя и ощутил, что тот стал сильнее — видимо, сказывалась близость обращения в оборотня. Но до полнолуния ещё две ночи, а Влад сейчас чувствовал полную силу.       — Не подходи к ней, — резко бросил он. — Это сейчас не Лера.       — Уйди! — Артур прорычал и рванулся вперёд, но Влад двинул плечом, схватил Артура за локти. — Она моя!       — Да твоя, конечно, куда она денется. Но подожди до утра.       Артур снова попытался вырваться, но Влад держал крепко, а потом и вовсе утащил на диван и усадил, всё также удерживая за плечи и не давая подняться.       Если его догадка верна и Лера всё-таки странным образом обращается, то ей сейчас нельзя брать энергию Артура. Много лет назад Влад едва удержался, чтобы не забрать всё, и пусть ему было пятнадцать, а Лера старше, но с её темпераментом… нет, всё может закончиться плохо. Конечно, Артур ничего не соображал, он видел только свою невесту, танцующую посреди гостиной, видел, как струится ткань блузки по тонкому телу, как пальцы расстёгивают пуговицу за пуговицей, как соблазнительно пахнет цветами. Влад тоже видел — но его это никак не влекло.       А Артур рвался. Ногти обратились в когти, он рычал и дёргался, взрезал обивку дивана — о, Елена будет в восторге! — и Владу даже пришлось придавить его к дивану и держать всей силой. А Лера подходила к ним, видимо, заметив, что жертва никак не идёт в раскинутые сети. Приближалась, такая соблазнительная и сияющая, что легко было поддаться её приглашению.       Просто отлично. Он, вампир, оказался зажат между недавно обращённым оборотнем и вампиршей со вздорным нравом, которая сейчас наверняка голодная. И что дальше? Отпусти он Артура, и тот рванётся к Лере. Влад мог бы что-то сделать с ней самой, но не с ними обоими.       Влад обернулся к Лере и заставил кровь усилить каждый его навык, буквально ослепить и зачаровать — то, как он умел на самом деле, но редко делал:       — Лера, слушай меня. Отпусти его от себя. Пока — отпусти.       Нет, без близкого контакта это почти бесполезно! Лера шагнула к ним, Артур под Владом дёрнулся и зарычал — и зрачки изменились, стали волчьими, пожелтели. О, как же он её желал! Каким безумием пылал этот дикий оранжевый взгляд!       Влад снова обернулся на Леру: она приоткрыла до этого закрытые глаза и посмотрела на него, склонив голову, озадаченная. Что ж, может, так получится? Пока не растаяли драгоценные секунды, пока они смотрели в глаза друг друга:       — Лера. Остановись. Хватит. Отпусти Артура.       Её повело, взгляд заволокло дымкой, и она кивнула. Отступила. И начала снова покачиваться, ловя пальцами воздух. Артур следил за ней, пока взгляд не стал снова человеческим, а потом перевёл его на Влада. Толкнул с какой-то злой досадой в грудь:       — Отпусти уже! Ей ведь нужна помощь!       — Нужна. Но ты ей не поможешь. Приди в себя!       Влад злился. Не на Артура, нет, конечно. Но на самого себя, на чёртового незнакомого вампира, который увлёк Леру за собой, на эту ночь, которая началась так прекрасно, а закончилась этими безумными танцами в безмолвии ночи и тем, что пришлось держать друга, чтобы он не пострадал от собственной невесты. Влад отпустил его и сел рядом, откинувшись на спинку дивана. Артур выпрямился и смотрел мрачно на Леру.       — Она что, теперь всегда будет такой? — почти рыкнул.       — Я не знаю, — Влад ответил честно, но Артур посмотрел с таким обвинением, что стало не по себе. Хотя он-то здесь при чём! — Артур… возможно, тебе лучше с ней не видеться какое-то время.       — Ты издеваешься?!       — О, нет. Ты не знаешь, на что способен голодный вампир. Поначалу энергии всегда мало.       — Ты чёртов эгоист, если считаешь, что я брошу свою женщину, когда ей нужна помощь! — Артур вскочил и не заметил, как когти царапнули обивку дивана — опять.       — О, поверь мне, Лера отлично справится сама, — Влад подавил соблазн подняться и пойти за сигаретами: курить хотелось безбожно. — А оставаясь рядом с ней, ты подвергаешь себя опасности.       И тут будто что-то изменилось. Лера застыла и начала хныкать, а потом опустилась прямо на пол и съёжилась. Артур уже хотел встать, когда Влад рванул, чтобы успеть первым. Он мог по-разному относиться к Лере, но сейчас ей явно было плохо, а от этого страдал и его друг. И он в кои-то веки мог помочь.       — Расскажи мне, что ты слышишь?       — Музыку. Она течёт вокруг меня. Но она заглушает луну. Артур! Где Артур?       — Он придёт позже, — Влад взял ледяные пальцы в свои и прижался лбом к Лериному. — Ты чувствуешь что-то?       — Я хочу пить! Дай мне воды! А ещё меня что-то тянет вниз. А я не хочу!       Влад кивнул и сжал тонкие запястья. Хотел уже продолжить, но тут услышал сонный голос:       — Что здесь происходит?       Он обернулся. Елена стояла на пороге гостиной, придерживаясь за косяк. По её фигуре стекало кружево накидки, перевязанной под пышной грудью. Распущенные волосы темнели медью и стекали по плечам. Влад заметил, как Артур отвел взгляд, а ему самому пришлось несколько раз моргнуть, чтобы справиться с наваждением. Елена вошла в гостиную — нет, словно вплыла — и строго взглянула на каждого по очереди. Под шагами поскрипывали доски.       Она мягко опустилась перед Лерой и обняла её лицо руками. Влад не мешал и, поднявшись, отшагнул в сторону.       — Оставьте нас. — Елена смотрела только на сестру. — Оставьте.       Она повторила, но так, будто уже не считала, что они рядом. Влад колебался, ему не нравилась мысль оставлять сестёр наедине друг с другом, и в то же время он хорошо ощущал, как сейчас был лишним, как-то, что происходило между Еленой и Лерой отдавало интимностью — не эротической, а иной, что возникает из близости по крови. Но пока его за локоть не потянул Артур, Влад стоял столбом, не в силах отвести взгляд от Елены.       — Пошли. Раз Елена попросила, значит, так надо. Доверься ей.       С неохотой Влад последовал за ним.              Елена чувствовала муки сестры.       Лера ёжилась и тяжело дышала, а потом прильнула к ней, будто искала тепла и защиты. Будто хотела найти убежище — от того, что творилось в её сердце. Она шептала что-то про луну и как та далека, про то, что музыка всё заглушает, пусть и звучит такой прекрасной. Что ей хочется танцевать, а сил так мало. Елена гладила её по голове и прижимала к себе, а дом будто обнимал обеих — запахом трав и свечей, дыханием досок, скрипом оконных рам. Казалось, начался дождь.       Она знала, как облегчить страдания сестры. Это было так естественно и просто, и Елена не колебалась, когда поднялась, выпустив Леру из объятий. Та сжалась и уткнулась головой в колени, и вся она сейчас напоминала сломанную куклу, брошенную кем-то после жестоких игр. Елена не знала, что с ней произошло и кто это сделал, но сейчас важнее было то, что сестре требовалась помощь.       Нож. Тот самый, который она доставала в прошлом году. Почти в эти же дни.       Тогда она тоже пустила себе кровь — ради мужчины, которого едва знала. Тогда тоже ночь была на исходе, а одиночество стискивало сердце. Сейчас не так, но перед ней снова вампир — точнее, вампирша. Её сестра.       Боль пронзила ладонь, растеклась до запястья, багровая взбухшая полоска расцвела на ладони. Елена опустилась перед Лерой и поднесла ладонь к губам:       — Это всё, что я могу тебе дать, чтобы заглушить музыку.       Это ощущалось совсем иначе, чем с Владом. В этом не ощущалось ни влечения, ни эротики, но взгляд Леры — горящий, неистовый, жадный — почти завлекал. Почти, но Елена усилием воли сохраняла разум. И продолжала гладить Леру по взмокшим волосам, по хрупким плечам, по дрожащим пальцам. Ей на глазах становилось легче, исчезла бледность, пришло какое-то успокоение. И взгляд обрёл больше осознанности.       Елена улыбнулась и хотела что-то сказать, но тут Лера вскрикнула и отползла от неё. Обняла себя за плечи и уставилась на сестру:       — Что я натворила?!       — Ничего, милая. Но тебе надо отдохнуть…       — Нет! Я монстр! Я… не подходи ко мне!       Лера вскочила и пулей вылетела из комнаты. Её шаги раздались на лестнице, а потом хлопнула дверь.       Какая-то горькая обида заполнила сердце. Елена смотрела на ладонь, на нож, зажатый в руке, на доски пола. Конечно, она сама решила так сделать. А Лере сейчас плохо, ей нужно время… но какое-то чувство брошенности увлекало за собой и давило. Может быть, ей всегда суждено оставаться одной вот так: в тьме ночи и с кровью на руках.       Елена тяжело поднялась. Надо дойти до ванны и обработать рану. Найти повязки и бинты. Но соображала тяжело. Она почти бездумно прошла через гостиную в кухню, где Влад и Артур молча сидели в ожидании. Влад курил, Артур что-то рассматривал на экране телефона. На её голос оба вскинулись:       — Ей надо отдохнуть. И мне тоже. Артур, если хочешь, на втором этаже есть гостевая комната.       Он кивнул и поднялся. А потом увидел кровь. И решительно произнёс:       — Садись, я принесу аптечку. Да что у вас за привычка! Чуть что, сразу резать ладони. Ещё немного, и я буду думать, что это какой-то способ селфхарма. Тебе Карина не рассказывала, как это плохо? А стоило бы. Ладно, хоть шить не придётся.       — Ты не видел некоторых рук ведьм. Тех, что творят ритуалы на крови. У них все руки в шрамах. — Елена умолкла и посмотрела на ладонь, не понимая, а что такого.       Её с детства приучали к тому, что для многих действий нужна кровь. Самый щедрый и лакомый дар, который открывает дороги для мёртвых. Отец тоже так всегда делал, а Карина… Елена никак не могла вспомнить. Руки Карины — мягкие, пахнущие жасмином, ласковые, гладили и обнимали. Никогда не резали. А отец… резал. Первый раз, когда самой Елене было страшно, и она стояла, застывшая с ножом в одной руке и раскрытой ладонью в другой. С Лерой он так не делал. Ведь именно старшей сестре достался путь некромантии.       Елена давно перестала замечать боль. По крайней мере, от этого. Тем более, она ведь не для себя, для сестры. До этого — для Влада. Она ранила не чтобы себе сделать легче… наверное? Но ведь ни Владу, ни Лере необязательно пить кровь. Им нужна энергия жизни.       Вот именно, жизни.       А вокруг Елены — смерть. Поэтому она может только поить кровью.       Слова Артура смутно тревожили, но Елена не до конца понимала, а что не так. И даже не заметила, как Влад отстранил Артура коротким «я сам». Тот, конечно, остался на кухне и внимательно следил за обработкой и перебинтовкой. Елена прикрыла глаза и наслаждалась бережными прикосновениями пальцев Влада. Он умел и так. Аккуратно, нежно.       Когда всё закончилось, Артур кивнул и сказал, что всё-таки попробует поспать. Елена поднялась вслед за ним; и охнула, когда тот крепко прижал к себе и просипел: «Спасибо». Влад дождался, пока тот выйдет, и привлёк её к себе, поцеловал в лоб, и и так хорошо оказалось уткнуться в его тепло! Что он рядом, и что то тяжелое чувство брошенности и одиночества гаснет и растворяется.       — Как ты?       — Устала. Идём спать. Пожалуйста.       И так тоже можно: просто обняться, просто признаться, что устала, просто… пойти спать. В молчании они поднялись в спальню. Раннее утро по осени всё ещё хранило тьму ночи, но наступление нового дня ощущалось. Елена едва забралась под одеяло и дождалась, пока Влад окажется рядом — и уснула, стоило голове коснуться подушки.