За гранью иллюзии

Amethyst Styler. Как бы вы не смотрели на людей в попытках разглядеть парящий нимб над их головами, не увидите. Но это чувствуется. Ровным счетом также, как сердце бьёт тревогу об опасности, когда чувствует что-то не ладное в человеке — дьявола. Сколько себя помню, я никогда не умела различать настоящих людей и фальшивых. Даже тогда, когда сердце разрывалось в панике и кричало «Убегай!», я каждый раз пыталась найти оправдания и уверить саму себя, что, возможно, этому человеку просто нужна помощь. Я всегда пыталась спасти других и никогда себя. И это было моей ошибкой. — Фиолетовый или бледно-голубой? Птенец склоняет голову набок и хлопает крыльями. — Я не собираюсь надевать это платье, оно выглядит как какая-то болезнь! Лучше предпочту быть клоуном в разных цветах и с дурацкой шляпой на голове, чем надеть этот бред. Малыш кричит и ударяет клювом по клетке. — Аргх.! Хорошо! Со временем, когда общения недостаточно, ты действительно можешь поговорить с кем угодно, даже с подушкой. Конечно, мне приходилось разговаривать с клиентами в кафе, лучшим другом за несколько десятков миль, моим бывшим боссом-истеричкой. Только это все не то. Совсем не то. Я ведь могла не ехать сюда. Остаться в родном городе, Дейвинвилле, с семьёй и лучшим другом. Могла пойти по лёгкому пути, но пошла самым сложным. Будто бы передо мной была белая полоса, которую я переступила и специально пошла по чёрной. Будто бы я сама лишаю себя свободы и запираю себя в клетку, когда ключ прямо в моих руках. Прошла ещё одна неделя с тех пор, как я здесь. Шерил так и не объявилась. Мне не удалось найти её друзей. Да и вряд ли такая одиночка как Шерил Девинсон, когда-либо нуждалась в друзьях. Насколько я помню, она никогда не любила пустые разговоры или же потерю времени на вечеринки. Никогда не любила дружеские посиделки у костра и играть в настольные игры в компании. Ей было свойственно быть одной. Всегда. Я же была для неё вредной привычкой, от которой она никак не могла отказаться. — Расскажи мне о местных самцах. Ты уже подцепила того самого джентльмена с розочкой на пиджаке, со светоотражающей лысиной и одним жёлтым передним зубом? — Тебе заплатила моя мама? — Напротив, просто хочу убедиться, что ты не найдешь парня раньше моей смерти. Скотт уже знает правду, почему мне на самом деле пришлось уехать. Остается только надеяться, что он не приедет сюда. Не хватало еще того, чтобы и у него появились лишние проблемы. — Насколько я знаю ещё со времен своего полового созревания, в мелких городах у многих парней нет девушки, потому что сложно найти «ту вишенку». Я закатываю глаза. — И, видимо, не зря! — радостно объявляет Скотт в трубку, а затем кричит вместе с грохотом. — Черт бы тебя побрал, как же больно! Кажется, я сломал мизинец! — Чего ты разорался как резанный? — послышался второй мужской голос по другой конец провода. Я смеюсь вместе с отцом Скотта. — Я напишу на тебя заявление за избиение малолеток, понял меня? — угрожает парень и его тон уже намного тише. — Ага, и мне ещё дашь чиркануть, чтобы я подпись поставил как подтверждение. Сбрасываю трубку, продолжая глупо улыбаться на пустой дороге, и вновь восстанавливаю ход. Я поправляю расстегнутую блузку сзади, думая, что она задралась и обнажила мое тощее тело в платье. Сегодня мой первый день на новой работе. Ассистент в местный университет… Звучит интересно. Всё, что от меня требуется, это помогать профессору или заменять его, когда его нет на лекциях. Химия важна в этом университете, но искать двух профессоров невыгодно, поэтому директор ищет замену, которая не будет являться в университете так часто, как сам профессор. В моём родном городе всего один университет — медицинский, и несколько колледжей. Я же не ходила ни в одно из этих заведений, только в старшую школу. Мне до сих пор интересно, как меня приняли на работу, без стажировки. Срочность? Может быть. Последний год и выпускные экзамены, как-никак. Конечно, меня примут, после пары собеседований и нескольких тестов на проверку моих знаний. Хорошо, что в своей школе я была лучшей из лучших по химии. Сегодня именно тот день. Мне позвонили и сказали, что мне нужно выйти сегодня и помочь профессору. Я была счастлива. До тех пор, пока не пришло осознание, что мне придется работать со студентами. К тому же, это не просто ребята, которым по двадцать лет. Я буду учить своих же сверстников. Я даже не знаю, как разговаривать с людьми, и вряд ли выгляжу дружелюбно. О чём я только думала? Просто блеск! Мою одежду вряд ли можно назвать деловой. Это простая одежда, не узкая и не яркая, не очень цветная и не сильно вульгарная. Я бы назвала свою одежду «Пижамная вечеринка для одного». Мы с Шерил редко были похожи по цвету одежды. Ей в основном нравились пастельные тона или слишком яркие, в то время как я была темной и не вызывающей, как тень. — Осторожно! — ракетка пролетает прямо перед моим лицом и попадает в парня рядом. — Сукин ты сын, Эдди! Я убью тебя, просроченный паштет! — ворчит через зубы «пострадавший», пулей проносится мимо меня, сносит рюкзак с моего плеча и несётся за другим испуганным мальчишкой. Отличное начало дня. Для кого-то новый день начинается с запаха холодного ветра за окном, смеха младших братьев, бегающих по квартире, или же с ужасного подъема в конце дня после бессонницы. А для кого-то начинается с игры «Догони меня ракеткой». Я на месте. На меня накатывает волна гордости за саму себя от мысли, как я вышла на два часа раньше, села на автобус после совета старушки на остановке и в целости и невредимости добралась до нужного пункта. И не важно, что мне понадобилось всего тридцать минут, а остальные полтора я просто шаталась по городу. Это было большое здание, очень вытянутое в длину. Три этажа, чистые стены и идеальный газон. Это похоже на среднюю школу, только вместо жизнерадостных ребят — подростки, которые поняли, что пора взрослеть. Я никогда не хотела взрослеть. Вероятно, многие из них не хотят этого точно так же. И это не плохо. Жаль, что я не в сказке о Питере Пэне. Жаль, что я больше не ребёнок. На мой телефон приходит сообщение. Неизвестный номер. Я смутилась. «Глава первая. Аметист Стайлер…» — Что за… Кто это? Встряхиваю головой, пытаясь не думать о лишнем, и торопливо прохожу на территорию за высокий забор. Слишком много людей. Вот проходит группа рокеров с электрогитарами за спинами. Вот перед моим носом проносится пара близнецов-скейтбордистов и один из них чуть не падает, когда я в испуге отшатываюсь от них. Невольно улыбаюсь. Ступаю дальше… А теперь здесь батл танцев, между кудрявым парнем в шапке и низкой азиаткой в ярких вещах, и толпа вокруг них. Какие же порой бывают удивительные люди. Сколько себя помню, мне всегда было интересно наблюдать за людьми со стороны. Интересно было смотреть на эмоции, которые пытаются задержать, на улыбки искреннего счастья и на разочарование в глазах. Это давало понять, что все они живые, однако я никогда не видела человека, который был бы мёртв изнутри. Не разбит, а окончательно мёртв. Такие, как правило, называют себя «Живой труп». Переступаю порог здания, как что-то заставляет меня замереть, а мышцам сжаться. Все голоса затихают, десятки чужих взглядов въедаются в хлипкую кареглазую девчонку — меня. От нервов поправляю свою рубашку и тяну её вниз. — Чувствую твою напряженность. — подпрыгиваю от испуга. Русоволосый парень, выше меня на пол головы, со сдержанным интересом осмотрел меня сверху вниз. — Ты новенькая? — Нет, я… — Аметист Стайлер? Я в недоумении. Неужели этот город настолько мал, отчего все эти люди, которые смотрят на нас прямо сейчас, уже знают меня? Незнакомец осматривает едким взглядом людей в коридоре, давая понять, что смотреть здесь не на что, и словно под приказом его мыслей все берутся за свои дела. — Необычное имя, — искрит под лучами солнца золотыми глазами парень и улыбается. — Пойдем со мной. Этих пару минут, в течение которых меня вели в неизвестность хватило, чтобы рассмотреть обстановку вокруг… Светлые коридоры, солнце разливается по линолеуму. Казалось, нет повода для печали, за исключением пустых холодных взглядов. Удивительно… Была бы я сейчас в своем родном городе, меня бы тут же осудили за безвкусицу в виде рубашки, платья и кед. Здесь же никому нет до меня и дела. Действительно, когда собственная жизнь приобретает особенный вкус, жизни других вмиг перестают казаться столь интересными. Так плохо ли это или хорошо? — Она только с виду такая, не пугайся. В душе она другая, — выкинув последнюю фразу, мальчишка оставляет меня одну перед двумя громадными дверьми и уходит. Я теряюсь, когда думаю, что не осилю такую тяжесть. Спустя минуту волнения в тишине, наваливаюсь всем весом и те с тяжестью открываются. В глаза сразу же въедаются зеленые цвета: шёлковые шторы, обои и куча растений в роскошных винтажных горшках. Массивный коричневый деревянный стол спереди, перед огромным панорамным окном, и стул с выдающейся наверху горкой. Достаточно темно, чтобы разглядеть ещё что-либо. Однако недостаточно, чтобы не заметить это недовольное лицо. — Аметист, я права? — Лучше просто Эмир. Не люблю своё настоящее имя. Женский силуэт спереди встает с кресла и начинает медленно идти на меня. Облегающее платье, каблуки, и та самая выдающаяся горка — аккуратно собранный пучок. Будь я пьяна, дала бы этой женщине лет двадцать от силы. Сейчас же я не пьяна. И вблизи теперь я отчетливо вижу еле заметные морщинки, даже несмотря на ботокс и все неровности. Именно они и придают её лицу определенный шарм. И вовсе не обязательно, что этот самый шарм не сможет развидеть весь мир. Самооценка этой женщины уже говорила о том, что мое мнение осталось за теми двумя тяжёлыми дверьми. — Мне нравится Ваша укладка. Профессиональный парикмахер? Вода и воздух, я бы сказала. — Они от природы такие волнистые. Мне не приходится их укладывать, — тихо смеюсь от неловкости, на что та похвально ухмыляется краем бордовых губ. Надеюсь, она не умеет читать мысли. — Вы, должно быть, директриса Пирен Франс? — Все верно, — она спокойно кивает. — Через девять минут начинается Ваша первая лекция, а Вы, должно быть, даже не знаете куда идти. — Наверное, поэтому Вы меня позвали? — Именно, — подмечает женщина и скрепляет руки в замок перед собой. Хоть и кажется, что она полностью владеет своими эмоция, но сейчас я думаю, что она пытается защититься от меня. Словно бы я совсем не внушаю ей доверия. — Нужная дверь на третьем этаже, в конце коридора. — А какой номер? — Вы увидите, когда пройдёте дальше. Самая последняя дверь. — Но… — Миссис Франс! — в кабинет врывается тот самый подчинённый директрисы, который привел меня к ней. — Это случилось… Снова. За считанные секунды её взгляд меняется на слабую растерянность и сдержанный гнев, но не более того. Она смотрит на меня, на настенные часы, снова на меня и затем велит идти в свою аудиторию. Когда я оглядываюсь назад, то вижу её, уходящую с русоволосым парнем в противоположную сторону и последнее — опустевший коридор. Понятия не имею, что запретило директрисе говорить мне номер аудитории. Очевидно, новая проблема была куда важнее меня. Вспоминаю тон мальчишки и глаза обоих, как сердце пронзается шипами страха. Нужно не забивать голову. Я сделала все в точности, как мне и сказали, но кабинета так и не нашла. В прочем, я и не удивлена и сколько бы плохих слов в моей голове не было — они не помогли. Помог странный мужичок, вылетевший из кабинета, с седыми взъерошенными волосами, густыми усами и измазанный в черном порошке на лице. Прямо таки Эйнштейн. — По Вам и не скажешь, что вы здешняя. Вы, случаем, не наша новая ассистентка? — скептически задает вопрос мужчина и прищуривает голубые глаза с белыми проплешинами. Где старая ассистентка? Она уволилась? Почему? — Эмир, — слабо улыбаюсь, сбив свои мысли, на что мужчина неожиданно заливается улыбкой до ушей, хватает мою руку и начинает трясти её. — Фрэнк! Профессор Фрэнк! Надеюсь, ты не боишься выступать на публику? Такая хрупкая и беззащитная, ты точно уверена? — Там такие же студенты, как и я сама. Только они учатся, а я нет. Мне нечего бояться. — Так же говорила Грейс… — Грейс? — Перейдем к делу! Меня хватают за запястье и затаскивают в одну из аудиторий. Конечно же, профессор уверенно проходит к своему столу со всякими химическими бирками и учебникам, а я как идиотка остаюсь у прохода. Сразу же становится неловко. Будто бы первокурсница ошиблась кабинетом в первый же учебный день. К моему счастью, людей здесь не столько, сколько я себе представляла. От силы человек тридцать. Чувствую на себе горящие глаза профессора, которые так и ждут от меня первых слов. Что бы я ни наговорила ему там, в коридоре, мне точно удалость показать свою уверенность. Нельзя подвести саму себя. Встаю рядом с мужчиной и пробегаюсь глазами по заинтересованным студентам. Незаметно сжимаю кулак за спиной. — Моё имя Эмир Стайлер. И с сегодняшнего дня я ассистентка профессора Фрэнка. Я зря боялась. Хоть я и думала, что буду выглядеть как зверушка в цирке, все проходило довольно гладко. Не было тех самых осуждающих взглядов, которые я привыкла видеть каждый день в своем родном городе. Не было шёпотов и смешков, даже после того, как пробирка с раствором вырвалась из моих рук и разбилась об пол. Кроме одного… — Ерунда! — улавливаю шепот одной из первых парт. Профессор сильно увлечен, чтобы услышать их. — Это придумали, чтобы такие как ты ночью не гуляли! — Банда Эксис существует! — Даже если и существует, то наверняка, это обычная шайка малолеток. Лучше бред не придумаешь! — Отставить разговоры! — ругается профессор и возвращается к лабораторной работе. Банда Эксис? Еще одна загадка города? — Готово! Я ждала звонок на перемену не меньше, чем ученики. Наконец, это закончилось. Мне повезло и профессор отпустил меня, пояснив это тем, что на сегодня с меня хватит. Перед выходом одна из студенток тормозит меня, с нежной улыбкой протягивает мне шоколадный батончик, говорит: «Ты отлично справилась» и уходит. Я растерялась настолько, отчего сказала «Спасибо» только через минуты три. Всего одна лекция. Полтора часа. У меня еще куча времени, чтобы прожить этот день на полную. Понятия не имею, насколько глупо я сейчас выгляжу, наворачивая круги и не понимая, как отсюда выйти. Ну и все равно, лишь бы поскорее разобраться. Вчитываюсь в надпись на этикетке шоколадного батончика. Делаю вид, будто разбираюсь в том, что написано в составе, дабы не встречаться ни с кем взглядом. Внезапный аромат рядом со мной. Едкий и невероятно манящий одновременно. Поднимаю глаза и смотрю вбок. Пульс замедляется, кровь липнет к вискам. Это он. Тот незнакомец в кафе. Я точно запомнила этот равнодушный ледяной взгляд и этот образ недоступности. Именно такие люди, как он, снаружи выглядят спокойными и уравновешенными, когда внутри настоящий хаос. Именно он и я встретились взглядами и молча прошли мимо друг друга. Если бы он смотрел на меня по-обычному, я бы не придала никакого значения этой внезапной встрече. Но он смотрел на меня не так, как все. Совсем не так… Это был точный интерес, под сильно выраженной маской безразличия.