За гранью иллюзии

Amethyst Styler. — Мелисса! — из пустоты вылетает разгневанная женщина и хватает руку девочки, чтобы привести малый разум в чувства и, наверное, чтобы та перестала смотреть на меня. — Что я тебе говорила?! Никогда не оставлять свой самодельный манекен и не убегать из дома! Я слишком многого прошу? Почему так трудно послушаться? Наконец, женщина переводит взгляд на меня. Приятная улыбка по-особенному выделила её темные, почти черные глаза. Теперь она выглядит не на тридцать, а на двадцать пять лет. — Утро доброе. Вы наш новый сосед? — Эмир, — я улыбаюсь и протягиваю ей руку, она принимает её в ответ. — Реджина. Никогда не любила своё настоящее имя, лучше скажу ей выдуманное, которое я придумала ещё ребёнком. Не нужно ей пока знать, кто я такая. Как и то, что мой визит сюда только ради пропавшей подруги. Будь мы сейчас в центре города возле огромного особняка, я бы определенно сочла эту женщину за мэра. Золотые серьги с бордовым огранённым камнем, хорошо видимые из-за коротких тёмных волос. Серое платье до колен с необычным воротником и короткими рукавами, оголяющими плечи. И балетки. Чёрные. Хотя, возможно, тёмно-синие, слишком сложно разглядеть настоящий цвет, поскольку мы стоим полностью в тени. — У Вас славная дочь. Я была бы в смятении, если бы ошиблась и сказала неправду. Однако, Реджина усмехается, кивает и выходит на пылающее солнце, поведя девочку за руку вместе с собой. Чёрные. У неё чёрные балетки. — Лучше на «ты», но я бы предпочла «новый друг». Её дружелюбие застало меня врасплох. Как и добивает поведение девочки, которая так и не отвела от меня взгляд. Даже не моргает. Хотя, может быть, она моргает, когда я моргаю. — Добро пожаловать в Уилмэйт. В моём родном городе люди несчастливы. Почти каждый второй человек смотрит с осуждением, будто тебя здесь быть не должно. Почти каждый обеспокоен изменениями чужой жизни, а не собственной. И это пугает. Лучшие теряются среди худших, худшие среди лучших. Там нет места равным. Нет золотой середины. Однажды, разочаровавшись в чьей-то душе, больше не захочется терять время на поиски света. Я вижу свет внутри себя. И мне этого достаточно. — Красное или белое? Смешать все два? — Спасибо, но я не пью. — Есть цвета цукини. Я морщусь. Женщина понимающе поджимает губы, смешивает оба вина в своем бокале и делает глоток. У Реджины хороший дом. Как оказалось, он в нескольких метрах от дома Шерил, если пройти по ещё одной тропинке дальше, завернуть за горящий под солнцем ручей и выйти на небольшую поляну. На момент я представила, как дочь Реджины добиралась до меня. Было ли ей страшно? Или она пришла с кем-то, кто потом просто ушёл? Лучше вообще не думать об этом. Переключаю внимание на интерьер, пытаясь сбить навязчивые мысли. Чистота и свет, бежевый стиль и сладкий аромат роз, доносящийся из окон, вместе с утренним пением птиц. Ничего лишнего. Всё так, как и должно быть. Всё на своих местах. Отвожу взгляд от уютной мятной кухни и встречаюсь с изучающими меня тёмными глазами. — Ты приехала сюда без родителей? Я киваю. — А где твой парень? — Живет своей жизнью и наслаждается моментом, пока мы с ним не познакомились. А может быть, его нет, и никогда не будет. — Ну, по крайней мере, у тебя хотя бы есть домашнее животное? Или потайная комната с целым роем муравьёв? Или птица, например? После последнего предложения напряжение резко спало. — Да, — отвечаю я на выдохе, спустя недолгую паузу. — Птичка. Да, у меня есть птичка. Реджина снова осматривает меня. Неудивительно, что мой ответ был вовсе необязательным, потому что я не увидела ни единой эмоции среди тонких морщинок её лица. Ей было всё равно, почему я приехала сюда без парня, и вряд ли она стала слушать рассказ о моём питомце. Что-то ещё беспокоило её. — Зачем ты сюда приехала? — Начнете уговаривать меня убраться отсюда? — вспоминаю слова Мелисы, но не решаю вскрывать карты. Совесть так и не позволяет звать незнакомку на «ты». — Я никуда отсюда не уеду. — Дело не в том, что я не хочу видеть твои глаза на своих грядках, Эмир. — Тогда в чём? Реджина отодвигает винный стакан и пару секунд смотрит в пустоту перед собой. Так всегда делала моя мама, когда не хотела говорить правду и пыталась быстро придумать безобидную историю лжи. И она всегда сдавалась, заплетая слова правды вокруг моей шеи. — Дело в том, что несколько недель назад, до тебя, была другая девушка. Пододвигаюсь ближе. Хочу наброситься на неё за подробностями, однако нельзя показать ей слишком много своих эмоций, чтобы она не догадалась о моей правде — зачем я здесь. Как-никак мы знакомы от силы час. Я не могу быть уверена, что это не она виновна в исчезновении моей подруги. — Вы знали её? — - пытаюсь задать вопрос, чтобы не выдать свой дрожащий голос. — Вы знали эту девушку? — Да, но не знала её имени. Та девушка редко покидала свой дом, я почти не видела её. Реджина делает глубокий, тихий вдох и снова опускает глаза сквозь кухонный стол. Неужели ей так сложно говорить об этом? Что же все-таки произошло? — Однажды ночью она прибежала ко мне, умоляя о помощи. — Что?.. — шепчу я от внезапной волны ужаса. — И… И что она сказала? О какой именно помощи она просила? — Она не успела ничего сказать, кто-то ударил меня сзади по голове, и я потеряла сознание. Когда я очнулась в машине скорой помощи, полиция уже осматривала территорию, но так ничего и не нашла. Спустя время девушка была объявлена пропавшей без вести, и дом был снова выставлен на продажу, — её голос замедляется, чёрные глаза внезапно поднимаются на моё лицо. — А потом приехала ты. — Твоя до… — я запнулась, с неохотой рассказывать о Мелиссе и её словах, которые та наговорила мне сегодняшним утром. — Я слышала, что до меня были другие арендаторы. Что с ними случилось? Могу только догадываться, что другие арендаторы видели то же самое, что и Шерил. Помедлив, женщина встает со стула, уходит в другую комнату, а затем возвращается с газетой и бросает её на стол передо мной. — Ни один из них так и не был найден. Десятки портретов неизвестных мне людей. Десятки эмоций и одна и та же фраза в глазах: За что? — Они все выглядят такими несчастными… — Роузент Пак, — женщина нажимает пальцем на бумагу, на один из портретов. — Сошел с ума, когда обнаружил свою мёртвую дочь в этом доме. Он сам вырыл себе могилу на заднем дворе и вскоре исчез. Либо я была невнимательна, когда в прошлый раз осматривала задний двор, либо кто-то хорошо постарался, чтобы выходка Роузента Пака осталась незамеченной для других арендаторов. Что-то заставляет меня смахнуть свой встревоженный взгляд вбок, на другие портреты, и моя же выходка заставляет мое дыхание замереть. — А вот и она… Девушка, которую я видела той ночью в самый последний раз, — медленно и тихо продолжает Реджина, убрав палец с газеты и отодвинулась, будто боясь, что все эти люди прямо сейчас набросятся на неё. Беловолосая девушка в сером пальто улыбается прямо в камеру, обнимая огромную собаку Чау-Чау и, придерживая свою нежно-мятную беретку, чтобы та не упала. Сзади них яркая золотая осень, а в глазах обеих искра свободы и настоящей радости. Эта девушка была счастлива, и я поняла это вовсе не по фотографии из интернета. Я помню это. Потому что именно я была по другую сторону камеры. *** Забавно, не правда ли? Будучи ребенком, ты играешь в магазин или ресторан, считаешь себя профессионалом своего дела, когда на самом деле это не совсем так. И многие тебе не верят. Только вот, ребенку без разницы, что о нем думают. Истинная правда уже у него в голове. Я до сих пор не могу прийти в себя, после недавнего разговора с Реджиной. Слишком много тайн, загадок. И всё меньше, чем за одну неделю. Нет, я ни за что не стану убегать отсюда. Я узнаю, что произошло с Шерил. — Ваш заказ! Неизвестный бородатый мужчина бросает передо мной мелочь и осуждающим взглядом оббегает мою форму. Невольно осматриваю себя, но ничего необычного так и не нахожу. Кофейный фартук на завязках через шею и талию, с большим карманом спереди, который всегда пуст. Непонимающе смотрю на незнакомца. Он слишком долго думает, что бы такого мне сказать. — И ради таких людей, как ты, мне приходится тратить своё время на ожидание, — с этой фразой он покидает кафе. — И Вам хорошего… дня… Разворачиваюсь, чтобы скрыть свое лицо от стыда, как вдруг задеваю локтем пластиковый стаканчик с кофе, отчего он слетает с барной стойки на пол. — Дьявол… Как только я наклоняюсь, слышу раздражающий звук колокольчика со стороны входа и чувствую слабый запах одеколона, который прорвался внутрь с ветром. Закатываю глаза, быстро выпрямляюсь и тут же забываю о стакане в моей руке и луже кофе в ногах. Это парень. Острые скулы, бледноватая кожа и эти серебристые, как чистая луна глаза, в которых я за секунду же погрязла. На нём тёмная одежда, мрачная обувь и не слишком массивная серебряная цепь на крепкой шее… Для взрослых это принято называть безвкусицей, но в подростковых глазах — стиль. Стою неподвижно. Главное, не сделать шаг назад и не наступить на лужу кофе. Все-таки, это кафе, а не балетный зал. Незнакомец замечает меня. Всё моё тело одеревенело. Я никогда не чувствовала ничего подобного при виде простого человека. Чувство, будто бы крошечный мотылек готовится к нападению орла. На секунду показалось, что его взгляд смягчился. Темноволосый наконец отводит взгляд и садится в углу заведения, спиной ко мне. Почему его взгляд изменился? Потому что он не увидел угрозы во мне? Или он просто обесценил меня, как тот мужик, который вышел из кафе две минуты назад? Или ему плевать абсолютно на всех людей, включая тех, кто сидит внутри заведения? — Ты уволишься уже завтра, брось эту затею, — послышался спокойный голос Скотта по другой конец провода. — Ты ненавидишь подчиняться, тем более истеричке боссу, которая даже руки после туалета не моет. — Да вы же даже ни разу не пересекались, с чего такие выводы? — шепчу я, выглядывая из-за угла служебной кухни и пытаясь не перекричать тихую музыку из радио. — Ты сама мне это сказала, — из трубки послышался хруст и чавканье. Я представляю, что это яблоко. — Разве? — Да, когда вчера под конец дня она задержала тебя на два часа, вы поспорили, а затем сошлись на том, что ты задерживаешься на три. — Ладно, проехали, — выныриваю из-за барной стойки, осторожно глядя на парня. Надо было засечь время, чтобы посмотреть через сколько он закончит листать это меню из трех листов. — Может, попробуешь хотя бы работу няней? — Водиться с детьми? — искусственно усмехаюсь, держа шепот. — Да меня в прошлый раз даже с волонтерства в детском саду уволили, когда одна малявка предложила сыграть с ней в армреслинг. — Эта малявка знала, на что идет. — Я поддавалась! — Но ты же выиграла, — продолжает Скотт, еще раз куснув яблоко. — Она играла нечестно! Она пинала меня! Мне срочно нужно было найти работу, чтобы попытаться прокормить себя в новом городе. Я созваниваюсь с мамой. Кажется, она уже успокоилась и понимает, что вернусь я не скоро. Думаю, она даже гордится мной, что я пытаюсь заработать деньги сама, а не прошу у неё. — На крайний случай у тебя есть я, — будто читает мысли Скотт, и я невольно улыбаюсь. — Да, я знаю… — забываю про шепот и чувствую, как мысли постепенно исчезают в прах. Звук колокольчика. Темноволосый незнакомец выходит из заведения. Я не успеваю опомниться, как босс вызывает меня к себе и начинает пилить мозги о завтрашней ночной смене. Важные шишки, свадьба, нужно сделать все изысканно и идеально… Жаль, что я не слушала. Жаль, что она так и не поняла, что под конец сегодняшнего рабочего дня я напишу заявление об увольнении. Когда рабочий день подошел к концу и все посетители ушли, мне нужно было убрать грязные тарелки со столов и проверить все места на повреждения. Так мне сказали сделать. Что ж, полноценно закончу свою вторую смену в этом кафе и больше никогда сюда не вернусь. Первый поднос с грязной посудой. Второй. Третий. Подхожу к другому столу, хоть он был пуст, чтобы просто сделать вид перед камерой в углу, будто я действительно очень тщательно проверяю этот стол на погрешности. И, всё-таки, одна вещь меня действительно очень смутила. — Что это?.. Аккуратная розочка из салфетки была воткнута в перечницу. Осторожно достаю её. Вспоминаю, что именно за этим столом сидел тот темноволосый парень с ледяными глазами.