Драбблы по Гию/Танджиро

Я знаю, когда все началось. Когда он спас меня и мою сестру, облачившуюся в демонмцу. В нашем мире, как оказалось очень много чертовщины. Как буквальных демонов, так и оживших легенд, слухов. В детстве мама рассказывала мне историю о девушке, что влюбилась в сказочно-красивого мужчину. Но ее чувства были не взаимными, поэтому ее сердце проросло чудесным цветком, красной паучьей лилии, означающей смерть. Сразу после встречи столпов, я понял. Со мной что-то не так. Тогда бы я не ощущал себя маленьким мальчиком, когда отец впервые станцевал "Хиноками Кагура". Абсолютно восхищённым. Я теряю дар речи, лишь видя его глаза, а в животе начинает покалывать. Но лишь осознав свои грешные чувства, я тихо плакал. Нельзя, чтобы Незуко видела его в таком состоянии. «Если бы я успел прийти раньше, то все было бы хорошо. Незуко не стала демоном, Рокута, Ханако, Такео, Шигеру и мама бы остались в живых... Тогда бы я не встретил его... Тогда бы... » Ещё был день, поэтому нехотя поднялся, взял своё хаори, отряхнул чуть помятую форму, что только утром старательно выглаживал. Попутно анализируя все свои промахи, в груди неприятно кольнуло, а с уст сорвался какой-то неприятный кашель. Не хватало ещё заболеть. Мее сейчас нет времени на футоне валяться. Нужно убить Мудзана. Для этого нужны тренировки. Подобрав лежавший рядом меч, я слегка похлопал по коробке с сестрой, выказывая то, что ушел на тренировку, закрыв окна, так что если хочет, пусть выходит. - Танджи-и-и-иро!!! Только выйдя из гостиницы (где нас приняли за бесплатно только потому, что они охотники на демонов) услышал крики. На душе сразу легче стало. Будто все проблемы перестали существовать. Остались лишь мои хаотичные друзья и я. - Иноске опять меня донимает!!! Спаси меня!!! - Чееее???? Да ты первый полез!!!! Настоящие охотники в спарринге решают вопросы, мухуахаха, дерись со мной, Чертов Моницу! Что-то сменяется, а что-то останется прежним. Поведение этих двоих между собой никогда не поменяется. Мягко улыбнувшись, я извлёк катану и принялся выполнять упражнения в трехкратной нагрузке. Потому что хотел забыться без увеличения нагрузки он никогда не добьется победы. На руках были мозоли. Возможно, они могли бы когда-то пройти, но мне такой вариант видимо совсем не подходит. Из-за усердных тренировок они стали кровоточить, что мне слегка не понравилось. Кашль снова дал о себе знать, но было уже как-то тяжелее. Даже не знаю, как описать. Будто что-то мешало. Внутри. Хотя это чисто физически невозможно. Поужинав, я отправился в комнату. Зайдя во внутрь, я лицезрел как Незуко вышла из коробки. И стала заправлять мне футон. Даже будучи почти ничего не понимающим демоном, она осталась заботливой. На лице расцвела уставшая улыбка. Сегодня потрудился на славу. Потрепав Незуко по голове, я переоделся и уснул вместе с сестрой. Знаю, что она уйдет под утро назад, в коробку, так что не беспокоюсь за лучи солнца, которые могут ее ранить, а то и убить. Перед сном опять вспоминал его. По телу неприятно кололо, а живот чертовски чесался. Новый день встретил кашлем, но с кровью. Больше не могу игнорировать эту проблему. Нужно сходить к Шинобу. Вдруг это не то, что я думаю? Может болезнь излечимая? Завтра нужно выдвигаться. "А что подумают Иноске и Зеницу? У нас так-то миссия... Нельзя никуда идти. Сначала закончить, а потом уже все остальное." Я принял для себя твердое решение. Никак и никому не дать понять, что я чем-то болеет. В том то и дело что «чем-то». Я даже не знаю что это. - Эй, Твердолобый! Пойдем уже, что копошишься?! В комнату заглянул Иноске. Я знаю, что терпения у него мало, но чтобы настолько. Ладно. Возможно в чем-то он прав. Быстро переоделся и накинул на плечи коробку с Незуко, которая мычала. Видимо, ей сниться сон. Хотя... Может ли она видеть сны, будучи демоном? Спустя пару минут мы уже выдвинулись. Солнце потихоньку тянулось к зениту, а мы все бежали на место происшествия. Все это время только и остаётся, что думать. Осмыслять все, что было. «почему же все так сложилось? Неужели я так и умру, не обратив Незуко назад в человека? Все кончится, раньше, чем я буду на его уровне...» В груди неприятно кольнуло, а нога резко заболела. поэтому я попросил друзей идти дальше, а я их потом найду. Мол, по запаху. Все хорошо и я скоро их догоню. Зеницу начал тираду, а после как-то резко замолчал. Даже Иноске затих, будто что-то заподозрив, или дав фору ушам Агацумы. Точно, как же я мог забыть! У Зеницу потрясающий слух. Он наверняка слышал все мои кряхтения и случайно вырвавшийся кашель. Но они ушли. Все равно. Видимо решили, что мне нужно побыть одному. Тем временем, я слегка присел, чем вызвал беспокойство Незуко из коробки. Оно замычала и чуть постучала коготочками по стенкам. - ох-о, Незуко. Не волнуйся, я сейчас по-быстрому. Подняв штанину я обнаружил нечто удивительное. Проросший сквозь кожу цветок. Да не абы какой. Это была красная паучья лилия. Я закашлялся и выплюнул небольшие лепестки этого цветка. С кровью Меня всего аж передёрнуло и заставило опустив штанину, неловко отшутившись Незуко и быстро догнав друзей мы побежали дальше. Не представляю, что дальше будет. Весь оставшийся день я провел в смятении. Что не ушло от глаз Иноске и Зеницу. Я это точно знал, но говорить что-то они мне не спешили. Просто нервно переглядывались. В таком же состоянии я закончил миссию и добрался до поместья бабочек, где нас встретили девочки, сообщив что леди Шинобу на миссии и будет в лучшем случае только завтра. Сказать честно, все оставшиеся время я проспал. А когда проснулся, обнаружил, что хрипло дышу и с очень большими усилиями. Когда пришел Зеницу, у нас был не самый приятный разговор. - Да что с тобой. - Непривычно серьезно и грубо заговорил Агацума. Я прямо удивился и чуть не поперхнулся всеми цветами изнутри. - Не понимаю о чем ты. - Не прикидывайся дураком. - Продолжал гнуть свою линию Зеницу. Кто бы что не говорил, а он чертовски проницателен. - я немного приболел. Не волнуйся за меня. Я неловко улыбнулся. - Спрошу сразу. Кто она? Прознал таки. Когда только успел? - Он. Я закашлялся пуще прежнего. До этого старался не допускать и мысли о нем, чтобы не допустить распространения болезни. Она ведь как яд, что постепенно отравляет твое тело. Агацума сразу вскочил с кровати и попытался мне помочь тем, что стучит по спине. А когда понял, что это не поможет позвал Шинобу, которая успела вернутся за то время, пока я сплю. - Что случилось, Зеницу?... О боже... Она с грациозностью бабочки подбежала ко мне и начала осматривать. Вроде никаких телесных повреждений, кроме удивительно нереальной картины кровохаркания вместе с бутонами кровоцвета. Она задрала штанину и увидела проросший сквозь кожу цветок. С ее уст сорвался вздох удивления. Уже и не помню, когда отключился. Но помню, что когда проснулся рядом сидел он. Как только он повернул на меня свою голову и его ледяной взор упал на меня я почувствовал себя хуже. Намного хуже. - Так Шинобу не шутила... Суми, срочно зови Кочо! Ему становится хуже! Только его обеспокоенный голос заставил меня закашляться ещё сильнее. Я мог лишь между приступами шептать : - эй, Томиока-сан. Томиока-сан... Мне осталось немного. Можете совсем немного подержать меня за руку? Пожалуйста? Я устало улыбнулся, а после опять сошёлся в приступе кашля вперемешку с кровью. С каждым разом я отхаркивал все больше цветов и крови. - Ты с ума сошел, Камадо?! Ты будешь жить! Каким образом тебя так угораздило вообще... Но он не ослушался. Послушно взял меня за руку и начал шептать слова успокоения, приземлившись на койку рядом. Второй раз вижу его таким... Эмоциональным. «Я не могу ему сказать. Никак. Даже если мне придется страдать до конца своей короткой жизни.» Поэтому ближе к прихожу Шинобу я не смог дышать нормально. Вместо адекватных вдохов слышались кряхтения. Грудь тяжело и прерывисто вздымалась, а в глазах стало темнеть. - Спасибо вам... Он точно знал, что ему адресованы эти слова. На самом деле мне очень жаль, что я был таким дураком и трусом. Забить на настолько серьезную болезнь, прикинувшись дураком. Как глупо и по-детски. Со стороны Гию. - Мои соболезнования. Боюсь он уже не дышит. Его лёгкие заросли цветами. Мне жаль, что не успела ничего не сделать. Переведя взгляд на него, Шинобу убедилась в том, что единственная надежда на жизнь в глазах столпа воды угасла. Совсем. Когда-то глубокие тёмно-синие глаза стали черными, а из них катились слезы. Он ничего не говорил. Теперь на тренеровочном поле стоит надгробный камень, что Томиока навещает каждый божий день, прося у могильной плиты прощения. Раскаиваясь и умоляя его простить, каждый раз ощущая себя дополненным. Ему кажется, что рядом прсото появляется этот некогда солнечный мальчик и по-доброму обнимает его за плечи, вновь бренча своими серьгами.