6000 оттенков оргазма

Кроули плавно обогнул автомобиль, гибко покачивая узкими бедрами в своей манере, вплетая пальцы в огненные пряди волос и заправляя их назад. Ритц располагался через дорогу от парка, и демон небрежно махнул рукой в сторону машин, заставляя их притормозить, идя по проезжей части слева от ангела. – Что нас там ждет кроме занудных речей, тоски и зевоты? – протянул Кроули, наполовину засунув руки в карманы своих узких джинсов. – Одно радует, что в меню всегда есть старое доброе Шато Линч-Баж. Подойдя ко входу в ресторан, демон остановился, задумчиво разглядывая Азирафаэля. – Полагаю, твой гастрономический оргазм сегодня будет достигнут благодаря йоркширскому рябчику с ежевикой и грецким орехом. А насчет вина… думаю, в этот раз у нас есть повод соблазниться бутылочкой Карруадес Де Лафит. Теперь, находясь в таких близких отношениях с Кроули, Азирафаэль мог делать все, что ему захочется. По крайней мере, он мог больше не отводить взгляд от длинных стройных ног демона и не стыдиться своих собственных мыслей (по крайней мере, не так сильно, как раньше, но это не точно). – О, Кроули, думаю, ты абсолютно прав. И я совершенно не против быть соблазненным, дорогой мой, – ангел неспеша приблизился к демону и оставил на его щеке нежный, полный любви поцелуй. Кроули улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и открыл перед Азирафаэлем дверь, жестом приглашая внутрь. – После вас, леди Брэкнелл. Ухоженные пальцы бережно коснулись руки искусителя, а их обладатель, нехотя отстраняясь от любимого, тихо усмехнулся. – Благодарю вас, Энтони, – букинист подмигнул Кроули и зашел в Ритц, чувствуя себя самым счастливым на свете. Ресторан как и всегда радушно встретил своих новоприбывших гостей золотым убранством и чистым звоном хрусталя. Свободный столик в центре зала напротив рояля уже скучающе ждал, когда его, наконец, займут двое неземных существ. Кроули расслабленно развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и сразу же заказал у официанта бутылку вина, даже не притронувшись к меню, пока Азирафаэль начал кропотливо изучать список блюд, словно видел его в первый раз. Антураж ресторана благородно переливался всевозможными оттенками золота, а маленькие вазочки с кремовыми цветами на столах придавали заведению больше уюта, напоминая о том, что красота заключается даже в самых простых вещах. Ритц был наполнен глухим гулом людских голосов, звоном бокалов и тихой классической музыкой. За окнами ресторана, прячась в ветвях деревьев, пел соловей. Этого было не слышно за шумом автомобилей, но он, определенно, пел. Официант вернулся с вином и фужерами и откупорил бутылку. Кроули обожал эти звуки плавно выходящей пробки из горлышка и музыкального бульканья, сопровождающего наполнение первых двух бокалов. Повернув голову в сторону Азирафаэля, демон поднял фужер. – Надеюсь, ты уже определился с заказом, потому что у меня есть тост. Мысли не давали букинисту покоя как и вчера, позавчера, неделю назад, да и вообще все 6000 лет. Однако теперь они не были наполнены страхом осуждения, непереносимым чувством вины и печалью. Они состояли из любви, нежности и страсти. Эти мысли занимали абсолютно всю голову, поэтому ангел не был сосредоточен на меню, как казалось со стороны, и даже не обратил внимание на то, что официант открыл бутылку вина и наполнил фужеры. Мягкий приятный голос Кроули, который моментально заставлял сердце трепетать, а легкую улыбку появляться на лице, вернул Азирафаэля в реальность. Даже желание вкусно поесть уступило желанию послушать тост возлюбленного, полюбоваться им и просто насладиться его компанией. Тихая классическая музыка успокаивала, поднимала настроение еще выше и наполняло тело энергией. Этот день был поистине волшебным, поскольку именно сегодня Азирафаэль и Кроули впервые посетили Ритц, находясь в любовных отношениях и совершенно не скрывая этого. – Ох, заказ подождет, дорогой мой. Я с удовольствием послушаю твой тост, – ангел взял в руку бокал и улыбнулся, смотря на Змия влюбленным взглядом. Кроули уперся локтем в стол и слегка сдвинул очки к кончику носа, открывая Азирафаэлю свой взгляд. В светло-золотом антураже ангел светился как в Раю. Серо-зеленые глаза-хамелеоны улыбались не меньше, чем пухлые розоватые губы, и собирали в уголках миловидные морщинки, визуально напоминающие птичьи лапки. Демон на несколько мгновений неосознанно залюбовался своим спутником, внимательным взглядом изучая его скульптурные черты лица. Лишь только когда румянец коснулся щек Азирафаэля, Кроули опомнился и осознал, что несколько секунд сидел и пялился на него с абсолютно глупой улыбкой. – Амм… Тост, да. Ладно. Эээ.. Демону вдруг захотелось провалиться сквозь землю от… смущения? Буквально минуту назад в его голове была заготовлена целая поэма, сотканная из десятков красноречивых слов, ярких оборотов и чувственных сравнений, но лучезарный образ Азирафаэля, ослепляющий, сражающий наповал, загнал Кроули в тупик, из которого тот не мог выбраться даже с помощью чуда. – За мир? – выдавил демон. Молодец, Энтони. Излюбленный тост в текущих обстоятельствах прозвучал настолько банально, что Кроули, казалось, полностью разочаровался в самом себе. Змий облизнул пересохшие губы и сделал прерывистый вдох. – Я имею в виду… за этот мир, который мир, да.. ну в плане, который мы спасли и… – демон опустил взгляд. – За мир, который ты открыл мне. Давно уже, в смысле… ты начал мне открывать его еще в Эдеме… и постепенно он наполнялся разными красками и… знаешь, если не углубляться, змеи видят мир в основном в зеленом и ультрафиолетовом цвете. А ты словно снял с моих глаз эти сросшиеся прозрачные веки и показал мне все цвета, которые, как я думал, я никогда не смогу увидеть. Но за шесть тысячелетий ты совершил невозможное, поэтому… за тебя, ангел. Не за нас, а именно за тебя, потому что если бы не ты, я бы… мне было бы суждено навечно остаться слепым. Кроули зажмурился, сморщив нос и едва качая головой, обдумывая, какую чушь он только что сморозил, и протянул бокал навстречу Азирафаэлю. – Кроули... Ангел покраснел еще сильнее, выслушав сбивчивый, но такой искренний и прекрасный тост. Настолько прекрасный, что на глазах выступили слезы, настолько прекрасный, что влюбленная улыбка сама расплылась на губах. Любовь к Кроули блуждала по святому сердцу Азирафаэля всегда. Ангел любил очень сильно и понимал, что это чувство никуда и никогда не денется. Увы, порой человеческое тело реагировало на эту самую любовь слишком ярко. Иногда это приходилось скрывать чудом, а иногда букинист не сдерживался, и... В общем, он познал, что такое оргазм еще до Змия, и за это ему было стыдно. Кроули точно рукоблудием бы не занимался! Да, он хоть и демон, и тоже всегда любил ангела, но... Пожалуй, спрашивать его об этом было бы слишком неловко. Тем не менее, у Азирафаэля тоже созрел тост. – Дорогой, подожди... Раз уж ты выговорился, то позволь и мне. Без тебя этот мир был бы... ужасным. Без преувеличений. Ты научил меня не существовать, а жить. Научил меня наслаждаться этими долгими тысячелетиями, научил понимать, что есть нечто важнее, чем... – ангел на секунду поднял взгляд наверх. – Нечто важнее, чем работа. Я был слеп, не видел очевидного за пеленой мнимой "правильности", и я очень сожалею. Но сейчас я так рад, что могу видеть, могу открыть свое сердце тебе и оттолкнуть от себя тех, кто портил мою жизнь и делал ее лишь жалким существованием. Я бесконечно рад, что встретился с тобой, Кроули. Ты сделал меня самым счастливым во всей безграничной Вселенной. Я люблю тебя. Таким и должно было быть признание Азирафаэля изначально. Не тем, что произошло в среду в книжном магазине, а этим самым, сказанным, наконец-то, сейчас. Ангел не просто говорил. Он говорил сердцем. Кроули поджал губы, шумно шмыгнул носом и кивнул, мельком бросив взгляд на Азирафаэля. Иногда слова бывают излишними. И если бы демон ответил ангелу, что он тоже его любит, это бы ничего не поменяло. Кроули привык говорить о своей любви поступками и только недавно узнал о том, что делал это все последние шесть тысячелетий. Звон хрустальных бокалов, наконец, прозвучал и за их столиком. Демон поправил очки, прильнул губами к своему фужеру и сделал глоток вина. Изысканный дорогой напиток мягко обжег горло, и Кроули блаженно выдохнул, поставив бокал на стол. – Что ж, теперь у нас нет этой дурацкой работы, и есть только та, которую мы выбрали по своей воле. Надо бы мне на днях наведаться в свой клуб, там наверняка устроили адский беспорядок, пока я отсутствовал. Демон обвел скучающим взглядом зал ресторана. – Хоть бы Богемскую рапсодию на пианино сыграли, что оно тут зря стоит? – проворчал Кроули. – Когда начинается эта вечеринка для старперов? – Это рояль, умник, – послышался низкий бархатный женский голос. Кроули склонил голову набок и обвел оценивающим взглядом женщину, по традиции появившуюся из ниоткуда. Ведьма, буквально недавно загадочно исчезнувшая из кофейни, мягко улыбнулась, неспеша следуя к музыкальному инструменту. По залу пронесся тихий заинтересованный шепот гостей, который тут же замолк, стоило цоканью небольших каблучков утихнуть. Ведьма присела на краешек банкетки, сконцентрировалась, с тихим выдохом укладывая руки на клавиши, а затем начала играть, не давая себе возможности остановиться или передумать. По залу поплыла композиция Дэвида Арнольда «The End?». Глубокое чувство и могущество наполняли ее игру в многолюдном ресторане силой и уверенностью, и казалось, что из ниоткуда зазвучали скрипки. Ведьма мягко касалась кончиками пальцев клавиш, прикрывая глаза и отдаваясь моменту, будто она была единственной и самой особенной в этом зале, способной понять романтику и атмосферу этого места. Агнесса играла для влюбленных. Для Ангела и Падшего, стремясь соединить две части одной души воедино, затянуть саднящие раны, успокоить беспокойные мысли в голове, чтобы они могли просто любить. Любить друг друга верно, тонко, преданно, чувственно и непостижимо, понятно только им двоим. Демон неосознанно приоткрыл рот, вслушиваясь в минорные лады. Рукава черного пиджака как нельзя кстати надежно скрыли мурашки, пробежавшиеся по прохладной коже Змия. Кроули предпочитал другую музыку, но это не значило, что он не мог признать невероятно красивым то, что слышал прямо сейчас. По крайней мере, признать это где-то в глубине своей души, чтобы никто, кроме него самого, об этом не узнал. Утонченность и изящество игры ведьмы на музыкальном инструменте контрастировали с ее страстью и силой, привнося в исполнение особую красоту и очарование, которые влекли слушателей словно под гипнозом. Ее преданность музыке была у всех на виду, и все разом обернулись, чтобы наблюдать за ней. Она будто погружала в магию своей игрой. Улыбка на губах Азирафаэля стала ярче, а румянец вспыхнул на щеках с новой силой. Очарованный музыкой ангел сам не заметил, как осторожно коснулся руки Кроули своей, нежно поглаживая пальцами тыльную сторону его ладони. Это прикосновение вернуло демона в реальность, и он улыбнулся краешком губ, переведя взгляд на ангела. Смущение букиниста росло, желание наплевать на всех и глубоко поцеловать демона, признаваясь ему в бесконечной любви и извиняясь за все плохое - тоже. Было слишком хорошо. Настолько хорошо, что воздух обжигал легкие, и от этого становилось трудно дышать, становилось жарко, и... Последние аккорды прозвучали мягко и немного трагично. Руки ведьмы в последний раз скользнули по переплетению черного и белого и поднялись в воздух. Повернувшись лицом к залу, Агнесса улыбнулась и подмигнула двум неземным существам за столиком напротив. Казалось, еще немного, и сознание покинет тело Азирафаэля прямиком в запой. И чтобы это предотвратить, ему следовало прийти в себя, находясь в тишине и покое. Он резко встал из-за стола, сделав рваный вдох. – Я... Я сейчас! – выдал букинист и быстрым шагом направился в уборную, оставив Кроули за столиком в гордом одиночестве с красноречиво вскинутыми от удивления бровями. Туалетная комната была не менее шикарной, чем зал ресторана, что не могло не радовать, но сейчас ангелу было не любований. В уборной, к счастью, не было никого кроме одного сверхъестественного существа, который в данный момент упирался ладонями в узорчатую раковину, чтобы не упасть и как можно скорее прийти в себя. – Спокойно, Азирафаэль... Все нормально, ничего не случилось... – успокаивал он сам себя. А ведь действительно ничего и не случилось! Кто бы знал, почему тело таким странным образом отреагировало на довольно привычную обстановку лишь с небольшими изменениями. А может, они и заставили букиниста так переживать? Ангел пытался прийти в себя всеми силами, и это "успокоение" сопровождалось частым горячим дыханием и прикрытыми глазами. Не прошло и пяти минут, как на талию Азирафаэля вдруг легли чужие руки, заставив его вздрогнуть от неожиданности. – Что случилось, ангел? – прозвучал знакомый хриплый голос, и чье-то горячее дыхание опалило ухо блондина. – Ты так резко сорвался с места… Внезапное появление Агнессы заставило тебя так переволноваться? Азирафаэль не ожидал, что Кроули пойдет за ним, хотя, пожалуй, это было очевидно. Следовало придумать какую-то причину, чтобы тот не переживал, но теперь уже было поздно. Сильные руки обвили ангела сзади, мягко поглаживая его грудь, и мужчина в черном оставил теплый влажный поцелуй на шее букиниста, вплотную прильнув всем торсом к его спине. – Почему ты дрожишь, это же всего лишь я, – выдохнул демон в ушко ангелу, осторожно прижимая его к себе. – И ты до сих пор ничего не заказал, а это уже весомый повод для волнения… – Ох... – Азирафаэль тихо выдохнул, ощутив чувственный поцелуй на шее и горячее дыхание в ухо. Как же было приятно... Такие сильные руки, стройное подтянутое тело, сексуальный голос и нежные губы, которые сводили с ума. Слегка зажмурившись, ангел прижался к возлюбленному, наслаждаясь его нахождением рядом. – Я... Азирафаэль тяжело вздохнул и опустил голову: теперь и здесь становилось жарко и душно, как в зале. Неужели подобное происходило лишь из-за Кроули? Вряд ли. Скорее всего, ангел просто перенервничал, и ему следовало успокоиться и расслабиться. – Я просто немного переволновался, дорогой... Не переживай... – дрожащие пальцы тронули ладони Змия, нежно их поглаживая и ласково сжимая. Эти демонические руки были произведением искусства! Азирафаэль хотел ощущать их на себе постоянно, чувствовать, как они гладят разгоряченное тело, заставляя рваное дыхание и нежные стоны срываться с пухлых зацелованных губ. Как же неистово хотелось выгибаться от этих рук, прижиматься к ним сильнее, умоляя их обладателя быть чуть грубее. Ангел ощутил, как сладкой негой свело низ живота, и из его легких непроизвольно вырвался тихий скулеж. Румянец на щеках стал намного ярче, чем был. – Не помню, чтобы ты когда-либо так волновался. Обычно Ритц тебя наоборот успокаивает, ты же так любишь это место, – прошелестел Кроули, почти невесомо касаясь губами уха и глядя на Азирафаэля через зеркало. Огладив ухоженные пальцы букиниста, смуглые руки медленно поползли вниз по старому затертому жилету и ощутимо сжались на округлых бедрах. – Так что заставило тебя так волноваться? – выдохнул Кроули и дразняще прикусил мочку уха блондина. – Д-да, я... Я люблю Ритц, но сегодня определенно что-то изменилось... Ах... – ангел не сдержал тихого стона. Он догадывался, что демон специально соблазнял его, специально хотел чувствовать, как он выгибается, хотел слышать, как он будет умолять взять его. Что ж, Азирафаэль всегда был очень щедрым, и даже сейчас он готов был быть таким. В любых позах и местах. И дело было не только в физическом контакте, ангел целиком и полностью открывал Змию свою душу, совершенно наплевав на рамки приличия и собственные принципы. Это и являлось показателем того, что для него было важнее всего на свете. Узкие бедра демона мягко толкнулись в пышные ягодицы Азирафаэля, а рука скользнула под голубую рубашку, плавно проводя подушечками пальцев по горячей коже возлюбленного. – О, черт, ты весь горишь, ангел, ты не заболел? – Я не знаю... Ах! – блондин вздрогнул от нежного толчка. – Возможно мне просто следует привыкнуть к нашим от... Кроули! Змий резко прижал букиниста лицом к стене, зарываясь носом в зефирные кудряшки на его затылке. Цепкие длинные пальцы сжали грудь Азирафаэля под рубашкой и нарочито мазнули по левому соску. Вторая рука бесцеремонно скользнула под пояс светлых брюк и сжала ангельскую плоть. – Ого, а здесь вы просто пылаете адским пламенем, Мистер Фелл, кажется, вам срочно необходим вызов скорой помощи, – прошипел Кроули и обвел раздвоенным языком ушко ангела. – К-Кроули! Ах... К-Кроули, я так люблю тебя... Милый, мх... Всегда буду любить... Ты просто великолепен, ахх, такой талантливый и... невероятный... сексуальный... Ахх! Ты делаешь меня самым счастливым... – действия демона вынуждали Азирафаэля тихо стонать и скулить, желая большего. Тонкие пальцы сжались сильнее, и Змий потерся выросшим возбуждением об ягодицы Азирафаэля, покрывая мокрыми поцелуями его заднюю часть шеи. – Мне набрать три девятки? – горячо прошептал Кроули, откровенно наслаждаясь ангелом в своей власти и вжимая его в стену. – Или доверишь первую помощь мне? Я тоже в какой-то степени доктор… Азирафаэль прогнулся в спине, начиная уже самостоятельно тереться о пах любовника своими ягодицами, кусая губы и роняя высокие стоны. – Ахх, любовь моя... Я доверяю т-тебе целиком и полностью, мх, о Боже... П-прошу, окажи мне первую помощь... Кроули тихо утробно зарычал как дикий зверь перед решающим прыжком. Трогать ангела, ласкать его, прижимать к стене, надавливая всем своим весом сзади, зарываться носом в его кудряшки на затылке, целовать и осторожно прикусывать нежную кожу на шее – как невыносимо долго демон мечтал об этом. Чувства и ощущения кружили Кроули голову и заставляли дыхание сбиваться, а глаза непроизвольно закатываться. Из-под прикрытых век демон разглядывал вблизи соблазнительные изгибы молочной шеи, шелковые непослушные кудри, полные дрожащие губы, которые Азирафаэль прикусывал и мельком облизывал от возбуждения, перемешанного с волнением, прижимаясь щекой к мрамору, часто пульсирующую набухшую венку, ведущую за мочку уха. Ангел был поистине прекрасен и завораживал своим богатым внутренним миром и внешней красотой одновременно. Касания горячих рук сводили Азирафаэля с ума, заставляя хотеть демона так, как он раннее, казалось, еще никогда не хотел. Ежесекундно слышались нежные стоны, сладкое мычание и тихие всхлипы, когда длинные пальцы задевали особо чувствительные места. – Ох, дорогой... Прошу... Я так хочу тебя... – ангел часто и горячо дышал, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Каждое прикосновение Кроули действовало на Азирафаэля как бензин, превращающий маленькую, недавно вспыхнувшую искорку в неконтролируемый пожар, который букинист совершенно не хотел тушить. Он хотел, чтобы огонь распространился по всему телу и сжег его дотла. Страсть перекрывала все остальные чувства, но все же не настолько, чтобы Кроули позволил себе взять Азирафаэля в туалете ресторана. В этом определено был адреналин и огромное искушение, но уважение Змия к ангелу они перекрыть не смогли. Кроули прерывисто выдохнул в ухо своего спутника и, больно прикусив себе нижнюю губу, зажмурился и уткнулся лбом в его плечо. Руки демона выскользнули из-под одежды Азирафаэля и быстро поправили подол его рубашки. – Я хочу тебя безумно. Как и всегда. Но здесь я тебя трахать не буду, ангел, – хрипло произнес Кроули, тяжело дыша. – Остынь и возвращайся. Я буду ждать тебя за столом. Закажу пока тебе блюдо, на которое ты смотрел в меню дольше всего. – К-Кроули! Ты же... Но я же... – возмущенно залепетал Азирафаэль, пытаясь хоть как-то остановить возлюбленного. Змий вновь прижал букиниста вплотную к стене и оставил горячий поцелуй на его шее, после чего отпустил его и незамедлительно покинул уборную. Проводя демона разочарованным взглядом, Азирафаэль тяжело вздохнул и вновь оперся руками о раковину, прикрыв глаза и стараясь прийти в себя. Теперь это сделать было практически невозможно. Возбуждение было слишком сильным. Ох, как же ангел ненавидел подавлять возбуждение чудом, но других вариантов сейчас не было. Тихо промычав, букинист щелкнул пальцами и... возбуждение не ушло. Точнее, ушли только внешние признаки, но внутри остались напряжение и желание. Приведя свои кудри в более-менее надлежащий вид, ангел собрал мысли в кучу и, выйдя из уборной, подошел к столику, за которым как ни в чем не бывало сидел его возлюбленный. Змий в свою очередь чудом пользоваться не стал и постарался просто расслабиться. Развалившись на стуле, закинув левую руку за спинку и широко разведя колени в стороны, демон попивал вино, задумчиво смотря куда-то в одну точку, и когда Азирафаэль вернулся, повернул голову в его сторону. – Кхм... Снова здравствуй, Кроули, – смущенно пробормотал букинист, сев на свое место и отведя взгляд. – Не знал, что мы теперь здороваемся по сто раз на дню, – протянул искуситель, скользя пристальным взглядом по блондину. – Я решил, что после этого... тактичнее всего было поздороваться. К тому же, насколько я помню, сегодня мы друг с другом даже не здоровались, мы сразу... Ох... – ангел сразу же сделал глоток вина, чтобы замолчать и не начать описывать весь день в самых интимных деталях. Демон вскинул бровь и едва заметно ухмыльнулся. Букинист выглядел не просто смущенным, в нем было что-то еще. Что-то, напоминающее обиженного ребенка, которому не купили игрушку, которую он так сильно хотел. – Надеюсь, ты не ждешь от меня извинений с реверансами за мое ужасное поведение, – произнес Кроули, подавшись к Азирафаэлю, закинув ногу на ногу и подперев кулаком подбородок. – Расскажи мне, чего бы тебе хотелось? Испив вино, букинист поднял взгляд на Кроули и слегка нахмурился, заметив его ухмылку. Вот же негодяй... – Дорогой, извинений с реверансами я от тебя и жду, – попытался он произнести более холодно и серьезно, но получилось неважно. – Не забывай, милый, что... Ох... Острый мысок ботинка из змеиной кожи коснулся ноги ангела и медленно проскользил выше, слегка задирая вверх ткань светлых брюк. – После ужина, например, ну, не знаю… – протянул искуситель. – Покормить уток в парке, прогуляться по городу, зайти в винный бутик и взять пару бутылок в книжный, чтобы распить их за душевной вечерней беседой с одним демоном… За темными стеклами очков нельзя было заметить, как в глазах Кроули заплясали игривые огоньки. Он не убрал ногу, продолжая ненавязчивые поглаживания, даже когда официант подошел к их столику и поставил перед Азирафаэлем большое блюдо, на котором красовался лангустин а-ля наж с бронзовым фенхелем. – А это красиво выглядит. Люблю эстетику. Дашь попробовать кусочек? Кроули не питал слабости к человеческой пище и ел крайне редко и по настроению. Но смущенно-обиженный вид Азирафаэля так и подбивал подразнить его. Демон спустил очки на кончик носа и приложился губами к своему бокалу, вопросительно глядя на ангела. Так продолжаться больше не могло. Взяв себя в руки, блондин резко отодвинулся на своем стуле чуть подальше от Кроули, оттолкнул в сторону его ногу и провел мыском ботинка по колену возлюбленного, довольно улыбнувшись, отметив в его взгляде внезапную растерянность, которую было невозможно скрыть даже за рыцарским шлемом. Кроули глупо заморгал и тяжело сглотнул, вцепившись пальцами в спинку стула. Очень уж любил букинист иногда использовать свою капельку сволочизма, чтобы шокировать демона. Кроули был самым очаровательным существом в состоянии растерянности и удивления (следует сказать, что Азирафаэль и без того считал его очаровательным, однако растерянность в змеиных глазах была настолько редкой гостьей, что появляясь, повышала процент очарования в разы). Теперь власть в свои ухоженные руки взял ангел, не собираясь уступать Змию снова. – М... Ну разумеется, милый. Как же я могу отказать тебе? – Азирафаэль отрезал небольшой кусочек мяса лангустина, и, поместив его на вилку, подался вперед, скользнув мыском ботинка чуть выше колена своего спутника, и как ни в чем не бывало улыбнулся своей милой улыбкой. – К тому же, не забывай, что сегодня мы собирались провести время у тебя. А в винный бутик я никогда не против зайти. Каждый чертов раз Азирафаэль, входящий в азарт и берущий главную роль на себя, заставлял мозг демона отключаться и слепо следовать за ним, что бы тот ни сделал. Хоть до падения Кроули и был намного выше по чину, но только уже после, за последние шесть тысячелетий, ему достаточно довелось наблюдать за мгновенными перевоплощениями Азирафаэля. Он мог буквально за долю секунды из миловидного голубого блондина с очаровательной улыбочкой превратиться в могущественного хладнокровного воина, в глазах которого пылало праведное пламя. И в те редкие случаи, когда Кроули наблюдал подобную картину, ему приходилось прикладывать немало усилий, чтобы его челюсть не отвалилась, а одежда не лопнула в области паха, ощущая при этом, как по всему телу будоражащим холодком пробегались сотни мурашек. Сделав прерывистый вдох, чувствуя, с какой неприкрытой наглостью Азирафаэль скользит ногой дальше, демон слабо усмехнулся. – У меня, так у меня, нет проблем, – отозвался Кроули, глядя на ангела, нацепившего на себя максимально невинную улыбочку, и стараясь не показывать адского желания разложить этого актера без Оскара прямо на столе в центре зала ресторана. Змий подался навстречу, положил ладонь на колено Азирафаэля и, не отводя взгляда от глаз напротив, обхватил губами кусочек деликатеса, медленно стягивая его с вилки, втянув щеки и заставляя и без того острые скулы выделяться еще сильнее. Прожевав и проглотив ломтик лангустина, демон тщательно облизал губы и сделал новый глоток вина. – Не отравлено, можешь есть, – хмыкнул Кроули, проведя пару раз рукой от внутренней стороны бедра до колена Азирафаэля, и вновь откинулся на спинку стула, без тени смущения широко раздвинув ноги в стороны и развалившись в совершенно непотребной позе, которая могла бы называться «садись на меня, детка, я буду твоим троном». Власть ангелу нравилась. А если быть точнее, ему нравилось властвовать над Кроули, да и, как ему казалось, самому Кроули нравилось поддаваться. А это очень заводило. Полные игривых огоньков глаза блуждали по телу демона, словно смотря сквозь одежду. Да... Определенно, его следовало проучить за непотребное поведение. Мало того, что Змий соблазнил ангела в уборной, так теперь еще соблазнял и в зале на глазах у всех! Интимные прикосновения длинных пальцев к колену и внутренней стороне бедра и особенно остро выделяющиеся скулы демона благодаря втянутым щекам, дали ангелу понять, что еще немного, и его заново растущее возбуждение будет заметно до неприличия. – Мм... Мне нравится, как ты ешь. Быть может, тебе следует принимать пищу чуть чаще? Я могу сам тебе готовить. Вульгарная поза Кроули заставляла ангела гореть и желать как можно скорее устроиться между длинных ног и сделать так, чтобы демон громко стонал и выгибался в спине, двигая бедрами навстречу влажному и горячему рту... – Неее, ты же знаешь, что я не искушаюсь чревоугодием в отличие от тебя, так что… нгкхх! Азирафаэль внезапно щелкнул пальцами, и стул, на котором сидел Змий, оказался придвинутым вплотную к столу. Вновь нежно проведя по колену Кроули, мысок ботинка устремился дальше и остановился между его ног, слегка надавив на пах. Демон резко поднял голову и зашипел, вжимаясь в спинку стула. Длинная жилистая шея напряглась, еще больше выделяя позвонки. Букинист тем временем принялся за пищу, смотря в свою тарелку и слегка улыбаясь, словно сейчас ничего такого под столом не происходило. – Дорогой, все ли хорошо? – ангел, заметив реакцию Кроули, перевел взгляд на него, вопросительно приподняв бровь. Ботинок надавливал на самое чувствительное место, и демон, стараясь не заскулить, или не зарычать, или все вместе, поднес бокал ко рту и осушил его до дна. Низ живота заныл, и в узких джинсах совсем не осталось места. Чертов ангел… – Все чудесно, – выдавил Кроули, с силой сжимая пальцами бокал, который уже вот-вот должен был треснуть и рассыпаться на осколки. Случайно двинув бедрами в попытке отодвинуться, демон обронил томный хриплый стон. – Какой ты мстительный, оказывается… разве ангелам положено такими быть? – выдохнул Кроули, облизнув губы и глядя на Азирафаэля. Грудь Змия вздымалась от учащенного дыхания, пара огненных прядок выбились из челки и небрежно спали на лоб, влажные тонкие губы приоткрылись, а медовый взгляд не отрывался от букиниста, делающего вид, словно ничего запретного не происходит. Реакция Кроули возбуждала Азирафаэля сильнее, чем что-либо еще. Хотелось надавить на чувствительное место сильнее, заставить демона тщетно пытаться сдерживать горячие страстные стоны. – Месть? Ну что ты, дорогой, за что же мне тебе мстить? – ангел осторожно поводил мыском по паху возлюбленного. – За то, что я не с-сорвал с тебя брюки и не трахнул прямо в туалете, вжимая тебя лицом в с-стену, – прошипел Кроули, сверкая диким ядовитым взглядом. – И похоже, очень зря… Этот вечер в Ритце наверняка был бы самым горячим и сладким вечером из всех. Даже через слой одежды Азирафаэль чувствовал возбуждение Змия, и оно было достаточно внушительным. Нужно было действовать неспеша, довести Кроули до такого состояния, чтобы его разум полностью затуманился. Чтобы демон полностью оказался во власти букиниста. Ангел прекрасно видел, как сильно Змию нравилась его ласка. Соблазнительные губы приоткрылись, а янтарные глаза постепенно наполнялись похотью. Азирафаэль плавно надавил на головку полового органа демона. Кроули выгнулся в спине и, плотно сжав губы, тихо замычал. Возбужденный член начинал ныть под давлением обтягивающих джинсов и чужого ботинка. Азирафаэль не сдержался и прикусил губу, смотря на демона потемневшими от желания глазами, слегка ерзая на стуле. Хотелось невыносимо. – Боже... – тихо прошептал он, наблюдая за Кроули. Желание было настолько сильным, что ухоженные руки букиниста немного подрагивали. Демон медленно наклонился к столу, подлил себе вина в бокал, сделал два больших глотка и перевел пристальный взгляд на Азирафаэля. Подавшись к ангелу, Змий остановился в паре сантиметрах от его лица и, коснувшись рукой его щеки, плавно заскользил пальцами по нежной коже, обводя скулу и линию челюсти. – Мстить – это значит делать так, чтобы кто-то мучился, – прошептал Кроули в губы Азирафаэля. – А я сейчас еще как мучаюсь, ангел… Губы демона едва коснулись губ ангела, и он тихо простонал ему в рот. Букинист закрыл глаза, часто дыша, пытаясь сдерживать свои собственные стоны, которые так и намеревались сорваться с пухлых губ. Было безумно приятно не только получать удовольствие, но и приносить его. – Вот как? Так чего же ты хочешь, мой милый? – прошептал Азирафаэль в ответ, осторожно касаясь чужих губ своими и с придыханием проглатывая едва слышный стон Кроули. – Сколько ты планируешь заставлять мой член изнывать? – выдохнул искуситель, вплетая пальцы в кремовые кудри, сжимая их и слегка оттягивая, приближаясь к уху любовника и обжигая его горячим дыханием. – Никакого ангельского сочувствия… мне же больно… – Ох... Какой же я плохой... Неужели ты хочешь, чтобы я как можно скорее приласкал тебя? Но мы ведь в общественном месте... – ангел вновь сделал вид, что он смущен, словно это не он сам в данный момент соблазнял Кроули. Двинув бедрами, Змий прижался губами к ушку Азирафаэля и обронил еще один тихий, но уже более откровенный стон. Этот стон чуть не лишил букиниста рассудка, чуть не заставил его разложить демона на столе и отсосать ему так, чтобы тот громко и развратно стонал, срываясь на страстные крики. – Дааа, ты та еще сволочь, ангел… неужели у меня понабрался? – прошипел Змий и прикусил мягкую мочку уха. – Как грубо... – выдохнул блондин, вздрогнув всем телом. Рука демона, оставив бокал, скользнула под стол, и длинные пальцы ощутимо сжали выпирающий бугорок поверх брючной ткани. – Кое-кто тоже отчаянно нуждается в ласке, не так ли? – шепнул Кроули в ухо Азирафаэля, отпуская его волосы. – Конечно же н... – ангел запнулся и откинул голову назад, прикрыв глаза и томно вздохнув. – Конечно же нуждаюсь... В какой-то момент все гости и весь обслуживающий персонал ресторана перестали замечать центральный столик, словно его там никогда и не было. Было ли это связано с незаметным взмахом руки мужчины в черном за этим самым столиком или нет, одному Богу известно. Или же одному демону. Кроули приподнялся со своего места и изящно оседлал колени Азирафаэля, сняв с себя очки и бросив их на стол. – Не представляю, как нам быть в этой ситуации… Лицо демона выражало такую искреннюю растерянность, что в нее мог бы поверить кто угодно. – Быть может, любовь моя, нам следует поддаться своим желаниям и сделать то, что мы оба хотим? – нежно проведя рукой по талии Змия и остановившись на его бедре, ангел посмотрел в янтарные глаза напротив. Кроули хитро ухмыльнулся, обхватил лицо Азирафаэля ладонями и впился в его губы голодным поцелуем, почти рыча, моментально заставляя блондина открыть рот и пропустить его гибкий язык внутрь. Букинист не сдержался и громко простонал в губы возлюбленного, зажмурившись и вместе с этим прижимая его к себе сильнее, одной рукой держа за талию, а другой обнимая за шею. Оторвавшись от губ Азирафаэля и часто дыша, Кроули задержался пристальным взглядом в его потемневших глазах. – Да кого я обманываю… разве я могу тебе отказать? Клетчатая бабочка полетела на пол. За ней последовал бежевый плащ и старый затертый жилет. В этот раз демон не оставлял ни единого укуса на шее ангела, только поцелуи, страстные и чувственные. Поднимался выше, обратно к губам Азирафаэля, и целовал глубоко и нежно. Вплетал пальцы в светлые кудри, сжимал их и ластился к букинисту как кошка. Часто дыша и постанывая, ангел вздрагивал от каждого поцелуя демона, захлебываясь и утопая в пучине страсти и любви. За все свое общение с Кроули, за всю романтику, за все те влажные сны с его участием, Азирафаэль никогда и подумать не мог, что они будут заниматься любовью в общественном месте. А уж тем более в Ритц! Это было уму непостижимо! К тому же, ангел не думал, что они вообще будут заниматься любовью хоть где, но теперь они собирались сделать это, кажется, в четвертый раз за день. Он не считал. Или считал? В любом случае, возбуждение было настолько сильным, словно сейчас был их первый раз. Спустя вечность, Кроули встал с колен любовника, слегка пошатнувшись, взял его за руку и потянул за собой. – Да будет Ритц полон любви и страсти! Демон подмигнул ангелу, очаровательно улыбнулся и резким движением сорвал со стола белую скатерть. Посуда разлетелась осколками по полу, чудесным образом оставшись незамеченной окружающими. – Любовь здесь всегда была, а вот страсть... Ее, пожалуй, не хватало, – букинист улыбнулся в ответ и поморщился от звона разбившегося фарфора, слегка вздрогнув. Не дав опешившему Азирафаэлю возможности толком среагировать на свой дерзкий жест, Кроули подхватил его, усадил на стол и утянул в новый жаркий поцелуй, параллельно расстегивая пуговицы на его рубашке. – Ты с-сводиш-шь меня с ума, черт возьми, ты пос-стоянно это делаеш-шь со мной, – прошипел Змий, разрывая поцелуй, сжимая округлые бедра и потираясь о пах любовника своим. – Только не сдерживайся, ангел… нас никто не услышит. Голубая рубашка распахнулась, обнажая мраморное упругое тело, и демон прильнул губами к нежной коже, покрывая торс Азирафаэля влажными горячими поцелуями. – Я и не собираюсь сдерживаться, милый... – проговорил ангел и в тот же момент протяжно простонал от очередного нежного поцелуя и безумно приятного трения, которое заставляло белье намокать, а ноги дрожать. Ухоженные руки легли на голову демона, поглаживая его волосы, давая понять, чтобы тот продолжал и ни за что не останавливался. Дикая животная страсть кипела в венах, но Кроули не оставлял на молочной коже ни единого укуса, ни единого даже самого маленького засоса, словно в этот раз перед ним стояла цель любой ценой сохранить тело ангела в целости и сохранности. Он скользил ладонями по бледным изгибам, изучал пальцами каждый сантиметр, склонялся и прижимал Азирафаэля к себе, закидывая его ноги себе на поясницу и массируя мягкие бедра. О, эти ангельские бедра сводили с ума, в них хотелось утонуть. Азирафаэль даже не представлял, насколько он был на самом деле хорош. По щелчку пальцев светлые брюки и нижнее белье сложились на стуле, и Кроули, тяжело дыша, опустился поцелуями ниже. Придвинув второй стул к столу и сев на него, демон развел ноги ангела пошире, проскользил языком по внутренней стороне бедра до самого паха и, слегка отстранившись, невольно залюбовался. Сколько бы они раз на дню ни занимались любовью, букинисту было все равно немного стыдно лишаться одежды, хоть он и доверял возлюбленному даже больше, чем самому себе. Наверное, дело было в том, что он до сих пор чувствовал неуверенность из-за своей не такой уж идеальной оболочки. Но демон был абсолютно другого мнения: Азирафаэлю действительно очень повезло с земным телом. Хотя любящий вкусно покушать букинист и был немного полноват, Кроули не видел в нем ни единого изъяна. Он был без ума от его выпуклого животика, мягкой и в то же время достаточно упругой груди, пышных бедер, сочных ягодиц и большого толстого члена с набухшими венками, истекающего смазкой и призывно дергающегося от напряжения. Кроули поднял томный взгляд на Азирафаэля и, проведя языком по яичкам, проскользил им от основания до конца, слизнул каплю эякулята и обхватил губами головку. Лаская языком уздечку и не отрывая взгляда от ангела, Змий слегка раздвинул его ягодицы и коснулся чудом увлажненным пальцем сжатой звездочки сфинктера, начиная расслабляюще массировать ее по кругу. – Дорогой... – тихо шептал и стонал Азирафаэль, нежно поглаживая демона по волосам. С трудом открыв глаза, букинист посмотрел на вовсю работающего язычком искусителя и покраснел до кончиков ушей. – Да, милый... Ахх... Не останавливайся... О Господи, как же ты хорошо это делаешь... Тщательно вылизав и обсосав чувствительную головку, одновременно расслабив анус, Кроули подмигнул Азирафаэлю и насадился ртом на член до основания, параллельно введя средний палец в задний проход. Ангел вздрогнул всем телом и сладко застонал. Это было так приятно и нежно. Но внезапно Азирафаэль краем глаза заметил непотребство, которое демон устроил на полу. Разбитая дорогая посуда, некогда белоснежная, но уже испачканная скатерть... Нет, это все нельзя было просто так оставить. Сведя брови, букинист щелкнул пальцами, и чудом восстановившаяся посуда в тот же момент аккуратно сложилась на появившемся подносе, а уже чистая скатерть оказалась на спинке стула. Услышав знакомый звук чуда, Кроули резко поднял голову и уставился на посуду, целую и сверкающую, словно ее только сняли с полки магазина. Нахмурившись, демон медленно перевел пристальный взгляд на Азирафаэля. – Вот оно что. Значит, тебе не нравится, когда я с тобой нежен, раз у тебя хватает сил и интереса приводить в порядок ебучую посуду?! Которую я, к слову, разбил в порыве страсти, чтобы взять тебя прямо на этом гребаном столе! Ангел хотел сделать как лучше... Более того, он понятия не имел, что обычное чудо с посудой могло так оскорбить Кроули, и это достаточно сильно напугало. Поймав на себе недобрый взгляд, букинист невольно начал переживать за свою физическую оболочку. – Кроули... – послышался шокированный мягкий голос. Азирафаэль лишь хотел, чтобы после нежного и чувственного соития они могли отдохнуть, а не тратить чудеса на всякие мелочи типа посуды. Он хотел, чтобы их ничего не отвлекало, почему Кроули этого не понял? Испепеляя ангела злобным взглядом, демон отодвинулся от него вместе со стулом, щелкнул пальцами и сложил руки на груди. Вся светлая одежда вернулась обратно на тело своего владельца. – Может, ты еще и полы здесь вымоешь? Или займешься сексом с посудой, она тебя явно интересует больше, чем я! – демон скорчил гримасу и уставился на пол в поиске своих очков. Возврат одежды заставил злость из самых глубин души Азирафаэля пробиваться в свет. Букинист всегда ее сдерживал, всегда заталкивал обратно, но сейчас он просто не мог этого сделать, ибо демон обесценил его заботу! Обесценил переживания, обесценил его желание сделать все как лучше для них обоих! – Кроули, ты... – ангел начал мягко, желая успокоить вспыльчивого любовника, но тон повысился сам по себе. – Ты самого себя слышишь? Я лишь восстановил посуду, что такого ужасного я сделал? Как ты вообще можешь думать, что посуда для меня важнее, чем ты? Я это сделал, чтобы не отвлекаться на подобные мелочи после! Медленно, но верно Азирафаэль начал закипать. А то, что демон начал искать очки, снова решив скрыть свои глаза, закрыться от всего мира и от Азирафаэля в том числе, разозлило еще сильнее. Возможно, Кроули даже сам от себя не ожидал такой бурной реакции на, казалось бы, какую-то мелочь. Это же ангел, ему вечно нужно, чтобы все вокруг было правильно. Но внезапно стало как-то обидно. Каждый их секс был грубым, страстным, почти агрессивным. А в этот раз… почему-то именно в этот чертов раз и именно в этом чертовом ресторане Кроули дал волю своим нежным чувствам. Слегка приоткрыл дверцу в своей душе, позволив сквозь маленькую щелочку из нее просочиться этой самой трепетной любви, которую ему было так тяжело открыто показывать. А в ответ получил… ебучую посуду. Словно те усилия, которые он попытался приложить, были в миг обесценены. Азирафаэль, конечно же, не знал этого. Благо, он не лез Кроули в голову, да и у него бы никогда этого не получилось. Заметив разбитые очки под столом, демон чертыхнулся и слегка съежился на стуле. Хотелось скрыть глаза. Кроули огляделся по сторонам, бегая взглядом по снующим туда-сюда официантам, по людям, занимающим столики вокруг, по чужим поднятым бокалам, звенящим от ударов друг об друга в воздухе. В уютном ресторане ему резко стало совсем неуютно. Хотелось уйти отсюда прямо сейчас и спрятаться где-нибудь, где его бы никто не нашел. В свою очередь Азирафаэль просто хотел расслабиться и ни о чем не думать, кроме своего драгоценного демона. После соития всегда так хотелось подремать в его объятиях или просто лениво нежно целовать его бархатные губы и проводить руками по горячей мокрой коже. И как можно было думать о какой-то посуде в такой момент? Поэтому букинист посчитал логичным позаботиться обо всем заранее. Азирафаэль принимал демона таким, какой он есть, и всегда был рад принять его израненное, а то и вовсе разбитое сердце, чтобы исцелить его бесконечной любовью и преданностью. Он понимал, что Кроули многое пережил, но разве из-за этого можно было злиться на обыкновенную заботу? Ангел не видел своей вины. Он слез со стола, наблюдая за Змием и не отводя от него свой хмурый взгляд. – Прости, Кроули, если я тебя обидел, я лишь хотел проявить заботу. Но даже если тебя это оскорбило, ты не имеешь право так отзываться обо мне. Я понимаю, я часто поступал неправильно, но ты не думаешь, что сказанные тобою слова являются абсурдом? – проговорил букинист обиженным и вместе с этим сожалеющим тоном. Ужасная смесь. Просто отвратительная. Кроули шумно выдохнул и устало протер глаза. – Я абсурден. Неудивительно, – произнес демон, не желая объясняться, встав перед Азирафаэлем, но избегая зрительного контакта. – Я не хочу здесь находиться. Присев на корточки, Кроули поднял очки, провел ладонью над разбитым стеклом, приведя его в порядок, и, надев их на нос, поднялся. Вечер пошел не по плану. Первый раз в уборной, второй – в зале ресторана… ни черта не получилось. Не зря Змий ненавидел все эти нудные бессмысленные мероприятия. Не зря он изначально не хотел сюда идти. Смена обстановки была необходима. Кроули задвинул стул и уперся руками в спинку, нервно сжимая пальцами деревянную перегородку. – Я хочу домой. Ты поедешь со мной? – взгляд демона, скрытый за темными стеклами, остановился на Азирафаэле в ожидании. Где-то внутри, за ребрами, что-то неприятно заныло. Кроули услышал в голосе букиниста нотки злости и чего-то еще, что было трудно разобрать. Ему становилось еще более некомфортно, стены ресторана словно давили на него, сжимая в тиски, и было ощущение, что взгляды посетителей одновременно устремились на него одного, хоть он и знал, что их с ангелом никто не видит. Страх. Кроули испугался. Порой старые травмы, глубоко вросшие в его несчастное сердце корнями, даже не давали полностью осознать, чего именно он боялся. Эту сдавливающую тревогу можно было бы сравнить с панической атакой, если бы Кроули был человеком. Но он был демоном, и это все только усугубляло. Люди носят в себе свои проблемы в среднем полвека. Змий носил их в себе больше шести тысячелетий. Открыть свое сердце полностью и довериться Азирафаэлю было опасно. Один Бог знает, что может случиться завтра. Вдруг завтра к ангелу спустятся с Небес и позовут обратно вершить великие добрые дела и спасать мир снова от какой-нибудь новой глобальной угрозы и предоставят такие аргументы, против которых он не сможет возразить. И Кроули точно не будет таким ответным аргументом, который сможет перекрыть все остальные. Всегда был, есть и будет такой вариант, что Азирафаэль встанет перед выбором и выберет не его. Потому что они не обычные люди, у которых все намного проще. Они – сверхъестественные могущественные существа, от которых порой зависит все сущее. И одно из этих самых существ стояло сейчас с растрепанными огненными волосами и прятало свой потерянный испуганный взгляд за темными очками, боясь услышать холодное «нет» на свой вопрос и снова остаться в одиночестве этим отвратительным промозглым вечером. Как раньше. Как всегда и было. Ангел искренне сожалел, что все так вышло, но несмотря на это, он не собирался смягчаться. Его задело поведение Кроули, и он не намеревался извиняться перед ним (хотя, возможно, и следовало бы), или что-то еще. Азирафаэль отвел взгляд и поджал губы, отчетливо ощущая, как некогда забытая злость выкарабкалась из глубин. Не хотелось выплескивать ее на демона. Он и так многое пережил, и... Но это не давало ему права так себя вести! Он не будет так обращаться с ангелом, даже если его задела какая-то бредовая мелочь. Азирафаэль знает себе цену! – Не переводи тему, Змий. Почему ты думаешь, что имеешь право так обращаться со мной? Почему ты думаешь, что я начну извиняться, хотя я просто хотел сделать как лучше? – ангел сделал шаг вперед. Тон стал более уверенным и... угрожающим, что ли? В целом, как и сам Азирафаэль, который не собирался отступать. – Ты думаешь, что я сразу же извинюсь перед тобой, сказав, что я ничего такого не имел в виду, и станцую заодно? Спешу тебя разочаровать, демон, но этого не будет, и если ты обиделся на меня за мою заботу, то это твои проблемы. Я не тряпка, ясно! Гнев. Один из семи смертных грехов. Как иронично. Он столько долгих лет покоился в сердце ангела, который предпочитал подавлять его едой, чтением, музыкой или компанией Кроули. Но сейчас подавлять было нечем. – Все эти светлые тряпки, мой лишний вес и эти смехотворные кудри не говорят обо мне НИЧЕГО! Я ангел, но это не значит, что я могу получить пощечину и тут же подставить другую щеку! Эмоции выплескивались через край. – Никогда, – яростно прошипел Азирафаэль. Серо-зеленые глаза потемнели, но это уже была не страсть. Ярость. Возмущение. Обида. – Никогда я более не позволю собой командовать. Ни тем идиотам сверху, ни тебе! – выкрикнул ангел, сжав руки в кулаки. Брови Змия поползли вверх, на лбу собрались морщинки, рот приоткрылся сам собой. Выслушивая монолог Азирафаэля, Кроули чувствовал, как в самых темных глубинах его естества пробуждается и стремительно растет этот самый гнев, уверенно вытесняя собой былой страх и обиду. Худое лицо исказилось красноречивой гримасой. Демон не мог поверить собственным ушам. Неужели ангел на полном серьезе сейчас высказывает ему весь этот бред? Гнев заполнил Кроули изнутри до краев, выплескиваясь кислотным ядом в змеиные глаза и полностью заливая лихорадочно-желтым цветом белые склеры. – Так обращщщатьссся?! – прошипел Змий, наступая на Азирафаэля. – Как же хреново я с тобой обращщщаюсссь! Шесссть тысячелетий я ношусссь за тобой, сломя голову, лишь бы уссспеть вытащить тебя из очередной ловушки, в которую ты попадаешь по собссственной глупости. Шесссть тысячелетий я рискую своим положением в Аду и терплю всссе вытекающие из этого последствия. Плевать на это, ладно! Шесссть тысячелетий я рискую жизнью ради того, чтобы твоя кудрявая задница в светлых тряпках не развоплотилась к Дьяволу! Глаза Кроули пылали такой обжигающей яростью, что темные стекла очков уже почти начали плавиться. – Ты лишшшний раз не даешь мне слова сказать, затыкаешь меня, манипулируешь мной и моими чувссствами, чтобы добиться того, что тебе нужно, не приссслушиваешься ко мне, воссспринимаешь меня как должное, – демон ткнул пальцем в грудь Азирафаэля, шипя ему прямо в лицо. – Из раза в раз одно и то же, но я продолжаю идти у тебя на поводу, а ты прекрасссно знаешь, что я сделаю все ради тебя, и пользуешьссся этим. Как удобно иметь личного ручного демона, которого в любой удобный момент заодно и обвинить во всех грехах можно, ведь он же ДЕМОН, ему это и так по должносссти положено! Сверкая ослепительным оскалом, Кроули уже буквально дымился. Запах гари резко ударил в нос Азирафаэлю, и когда дым дополз до потолка, датчики пожарной сигнализации среагировали моментально, и спринклеры по всему периметру ресторана в унисон зафонтанировали струями воды. Не обращая внимания на начавшуюся вокруг панику и активно намокающие волосы и одежду, демон почти коснулся кончика носа букиниста своим, глядя ему в глаза. Почти таким же взглядом он смотрел в глаза ангелу еще давным-давно, во внутреннем дворе дома Иова, когда говорил, что хочет убить его детей. Только в этот раз взгляд был намного страшнее. Чистый гнев, непритворное бешенство и адская боль перемешались яркими красками в змеиных глазах, смотрящих прямо в душу поверх сползших на кончик носа очков. – Сейчас я уйду, и ты за мной не последуешь, а знаешь, почему? Потому что только я всегда бегаю за тобой как полный идиот. И ты действительно считаешь, что это я тобой командую, Азирафаэль? Задержавшись взглядом еще на мгновение, Кроули с силой ударил кулаком по столу позади букиниста, и тот оглушительно грохнулся на пол, расколовшись на две половины. Демон резко развернулся и в два счета покинул зал ресторана. Вылетев на улицу, тяжело дыша и дико озираясь по сторонам, Кроули упал за руль Бентли и с визгом тормозов сорвался с парковки, чуть не продавив педалью газа дно автомобиля. Спустя несколько минут, Змий захлопнул за собой входную дверь квартиры, сделал несколько шагов по коридору и обессилено сполз по стене на пол, швырнув очки вглубь апартаментов, согнувшись пополам и обхватив руками голову, задыхаясь от боли, намертво сковавшей грудь.