6000 оттенков оргазма

Никогда еще Азирафаэлю не было так хорошо: приятная усталость, эйфория, радость и любовь заполняли все ангельское тело, заставляя его обладателя нежно улыбаться одному только голосу демона. – Кроули... – только и успел прошептал букинист перед тем, как тот ушел заводить машину, вальяжно покачивая бедрами. Вот же Змий! Но ничего, еще будет время ему сладко отомстить раз так 5–6. Хотя, скорее всего, больше. Будет очень интересно наблюдать за Кроули, который выгибается и стонет, переживая очередной оргазм и умоляя остановиться. Из-за этих непотребных мыслей Азирафаэль покраснел сильнее и решил, наконец, собраться. Как же хорошо было быть сверхъестественным существом, ибо можно было по щелчку пальцев привести себя в порядок, каким бы ты растрепанным ни был, что ангел, собственно, и сделал. Одно небольшое чудо, и Азирафаэль уже выглядел как обычно, правда с заметным румянцем на щеках и крайне довольным видом. Прошло минут пять, и счастливый букинист покинул свой магазин, закрыв его взмахом руки, и сел в машину своего любимого демона. – Кхм... Думаю, я не откажусь от блинчиков... – с неловкой улыбкой проговорил Азирафаэль, посмотрев на Змия. Кроули усмехнулся и, плавно скользнув рукой по колену ангела, открыл бардачок автомобиля и вытащил оттуда новые очки. Закрыв дверцу, демон надел их, провел пальцами по огненным прядям и завел машину. – В таком случае, тебе чудесным образом повезло, ангел, я знаю одно местечко, где подают самые вкусные блинчики в Лондоне, – отозвался Кроули. Движок утробно зарычал, и по салону автомобиля сладкой гармонией разлились звуки фортепиано. Love of my life, you've hurt me You've broken my heart, and now you leave me Love of my life, can't you see? Bring it back, bring it back, don't take it away from me Because you don't know what it means to me – И откуда у моей тачки такой потрясающий музыкальный вкус? – картинно удивился Кроули и вдавил педаль газа в пол. Бентли с визгом тормозов сорвалась с места, заставив перепуганных прохожих броситься в рассыпную, а Азирафаэля – вжаться в сидение всем телом. Спустя 15 минут, чудом переключив все раздражающие светофоры на своем пути и подрезав все машины с до отвращения медлительными водителями, Кроули одним резким поворотом руля завернул на единственное парковочное место у одной из лондонских кафешек, которое только что освободилось, несмотря на то, что изначально должно было быть занятым как минимум до шести часов вечера одним из офисных клерков. Было это удачным стечением обстоятельств или небольшим демоническим чудом, догадаться было не трудно. Выйдя из машины, демон мягко похлопал рукой по горячему капоту и, обогнув автомобиль, склонившись, взглянул на Азирафаэля через окно. – Можешь уже отлипнуть от сидения, ангел, мы приехали, – оскалился Змий и кивнул в сторону входа в кафе. – Блинчики сами себя не съедят. Азирафаэль не любил скорость. Он предпочитал размеренное движение без применения чудес и распугивания пешеходов. Как бы букинист ни старался понять Кроули и его желание мчаться по дорогам, сломя голову, он все никак не мог привыкнуть к подобному. Постоянно эта сумасшедшая езда заставляла ангела вжиматься всем телом в сидение и жмуриться, сжимая руки в кулаки. Их поездка, впрочем, как и всегда, была похожа на аттракцион. На страшный и опасный аттракцион. Единственное, что успокаивало - аккуратность Кроули. Он любил свою Бентли слишком сильно, и хотя бы поэтому никогда не позволил бы себе никого сбить. Не должна же была его драгоценную машинку украшать вмятина! В любом случае, ангел боялся, но изо всех сил старался привыкнуть, правда, старался, хоть и получалось это скверно, увы. Даже когда эта "замечательная" поездка подошла к концу, Азирафаэль не сразу пришел в себя. Только когда тишину прервал голос Кроули, букинист вздрогнул и посмотрел на него, отлипая от сидения и выходя из машины, бережно закрывая за собой дверь. – Никак не могу привыкнуть к стилю твоего вождения... – проговорил Азирафаэль и слегка улыбнулся, отводя взгляд в сторону. Кофейня оказалась очень уютной. Такую атмосферу создавали аромат свежесваренного кофе, шелест листьев за окном и теплые нежные солнечные лучи в течение дня. Интерьер был оформлен в любимом стиле сидевшей за столиком ведьмы, смешивающий в себе винтаж с легкими нотками модерна. Мебель была сделана из дерева и окрашена различными оттенками приглушенных цветов, что придавало помещению успокаивающую и умиротворяющую ауру. Кроме того, вокруг было расставлено несколько растений, создающих уютную и спокойную атмосферу. Пол был выложен темными деревянными досками, покрытыми теплым ковром. Когда Кроули и Азирафаэль вошли, ведьма краем глаза заметила их силуэты и с трудом сдержала легкую улыбку. Налив себе бокал вина, она подняла его, отсалютовав ангелу и демону, после чего сделала неспешный глоток и вернулась к бессмысленному изучению меню. Спустя несколько секунд задумчивого постукивания ногтями по столешнице, глаза ведьмы с красноватым оттенком загорелись игривой искоркой. Агнесса что-то прошептала себе под нос, и в зале заиграла романтичная и нежная музыка, под которую сама ведьма с хитрой улыбкой словно испарилась в воздухе, оставив влюбленных наедине. – Какая прелесть... – протянул Азирафаэль, рассматривая помещение. Кроули бегло, но заинтересованно оглядел растения, вдохнул аромат свежесваренного кофе и наткнулся взглядом на ведьму. Демон уже собирался было скорчить гримасу, закатить глаза и недовольно заворчать что-то из разряда «ну и что у нас на сей раз: зомби-апокалипсис, война миров или второе пришествие?», но не успел, увидев как Агнесса растворилась в воздухе, оставив после себя шлейф из голоса Фредди Меркьюри, полившийся из колонок кофейни сладкой песней о любви. An amazing feeling coming through... I was born to love you With every single beat of my heart Yes, I was born to take care of you Every single day of my life – Ладно, некоторые ведьмы даже ничего, – усмехнулся Кроули и, положив руку Азирафаэлю на поясницу, мягко подтолкнул его к столику с диванчиками. Упав на сидение напротив ангела, демон наклонил голову набок и вскинул бровь. – Я удивлен, что трахать меня секс-игрушками ты привык намного быстрее, чем к быстрой езде на Бентли за 90 лет, – широко ухмыльнулся Змий, удовлетворенно наблюдая за тем, как румянец на щеках Азирафаэля вспыхивает еще ярче. К столику подошла официантка и, вежливо поздоровавшись, с улыбкой положила перед мужчинами меню. – Сделайте мне крепкий черный кофе, пока мой спутник будет выбирать, чем соблазниться, – произнес Кроули, лениво поворачивая голову в сторону девушки. – Раньше весь Лондон хвалил ваши блинчики, я надеюсь, у вас ничего не изменилось? Официантка радостно защебетала о том, какой у них замечательный повар, и что к блинчикам они всегда подают свежайшие ягоды, сорванные с куста чуть ли не за минуту до того, как оказаться на тарелке. – Ладно-ладно, я понял, – отмахнулся Кроули. – Кофе. Девушка запнулась, неловко сжала руки в кулачки, кивнула и убежала передавать заказ баристе. Демон развалился на диване, по своему обычаю вульгарно разведя ноги в стороны, достал телефон и уткнулся в экран. Азирафаэль, конечно, привык к Кроули за столько лет общения с ним, но теперь, когда их отношения вышли на новый уровень, все стало немного сложнее. Ангел знал, как люди любят секс, знал, что это приятно, но никогда не желал и даже не планировал желать подобного. Но буквально полчаса назад он сам занимался этим, так еще и самым развратным образом, так еще и на кухне, так еще и два раза подряд! Ангел никак не мог отойти. Стыд накрыл с головой. Наполненные смущением серо-зеленые глаза букиниста бегали по антуражу, не желая задерживаться на чем-то или на ком-то. – Кроули, ради Бо... ради кого угодно, давай не будем обсуждать подобные вещи вне... вне дома, – проговорил Азирафаэль, тяжело вздохнув и краснея все больше. Хотя, зная демона, ему следовало бы привыкать к резким открытым высказываниям. Змий очень уж любил смущать ангела, и нельзя сказать, что тому было от этого неприятно. Азирафаэль всегда замечал, как сидит Кроули, но никогда не придавал этому особого значения. Однако сейчас его взгляд, который теперь мог опуститься куда угодно, опустился на область между ног демона и задержался там немного дольше, чем было позволено всеми известными рамками приличия, поскольку ангел вскоре понял (когда поднял глаза выше), что и сам Кроули заметил взгляд букиниста на себе. – М... Кхм! – ангел тут же поднял голову. – Красивый тут интерьер, не правда ли? Оторвавшись от телефона, Кроули поднял взгляд на Азирафаэля, собираясь задать какой-то вопрос, и уголки губ демона едва заметно скривились в ухмылке, а змеиный язык быстро промелькнул между губами. Кроули будто ненарочно качнул бедрами, разведя колени в стороны еще шире. Получилось, конечно же… слишком пошло. – Тебе определенно нравится, не так ли? Интерьер, – отозвался демон, закидывая руку на спинку дивана. – Вс-се для тебя, ангел. У Азирафаэля перехватило дыхание, когда довольный демон качнул бедрами и раздвинул ноги шире. Вот же негодяй... Он еще и ухмыльнулся! Он заметил его взгляд, он все понял! Шипение... Прямо сейчас он еще и зашипел! От этого ангел покраснел еще больше, превращаясь в белокрылую клубнику со светлой плодоножкой. – Благодарю, Кроули, что привел меня в такое замечательное место, мне здесь очень нравится, – букинист попытался произнести это как можно спокойнее, чтобы не давать демону повода и дальше издеваться, но он уже подозревал, что Змий вряд ли так просто остановится. Официантка вернулась с чашкой ароматного горького напитка на блюдечке, поставила его перед Кроули и повернулась к Азирафаэлю с вопросом, определился ли он с заказом. Змий отложил телефон, сделал глоток кофе и поставил чашку обратно на блюдце, проводя языком по нижней губе, слизывая горечь напитка и не отрывая пристального взгляда от румяного ангела, сидящего напротив. Азирафаэль, посмотрев на официантку, добродушно улыбнулся ей и сделал свой заказ, который, конечно же, целиком и полностью состоял из блинчиков. Но краска с лица букиниста никак не сходила. Ангел ощущал, как его буравят медовые глаза, и чувствовал себя все более и более не в своей тарелке. Он бы мог сделать Кроули замечание, но не стал. В конце концов, он сам первый начал. А точнее, его взгляд, который останавливался где ни попадя. – Не стоит благодарности, ангел. По крайней мере, пока ты не попробовал их блинчики. Мне самому интересно, за что их так хвалит весь Лондон, – протянул Кроули, вытягиваясь на диване и поворачивая голову в сторону. Взгляд демона повторно внимательно обвел растения, расставленные по кафе. – А вот за ними могли бы ухаживать и получше. Может, забрать парочку себе домой… – хмыкнул Змий, разминая шею. – У меня бы эти маленькие засранцы зацвели в разы лучше. Ангел посмотрел на Кроули с непреодолимой нежностью. Он так заботился о растениях... Конечно, то, что он кричал на них, было не очень хорошо, а точнее очень нехорошо, но ведь Змий наверняка любил их. – Ну что ты, дорогой мой, здесь они тоже прекрасны. Я думаю, даже за это их можно похвалить. Но, к слову, я был бы рад увидеть твои растения после мероприятия в Ритц, если ты не против, – возможно, для некоторых личностей (странных личностей) это бы прозвучало как пошлый намек, но ничего такого ангел не имел в виду, он действительно соскучился по зеленым питомцам. – Ну вот не надо принижать мои труды! Мои растения самые зеленые в Лондоне, а это что? – Кроули раздраженно взмахнул рукой в воздухе. – Смотреть больно. Вам с-следовало бы рас-сти как с-следует… Хищно оскалившись, Змий негромко, но угрожающе зашипел, и листья всех растений в помещении как по щелчку пальцев задрожали в унисон. – Но я не принижал твои труды, я прошу прощения, если заставил тебя так подумать... Мне очень нравятся твои растения, дорогой, и я понимаю, насколько это большой труд, – ангел с искренним сожалением посмотрел на дрожащие от страха листья, понимая, что помочь им не сможет, и что вряд ли Кроули изменит свои... методы. – Ааа, будешь опять нашептывать им свои ангельские нежности? – поморщился было Змий на пожелание Азирафаэля, но практически сразу же поменялся в лице. – При одном условии: если потом ты будешь нашептывать эти нежности мне на ухо, лежа подо мной, пока я буду тебя… – Но я не... Я лишь говорю твоим растениям правду, а не шепчу им свои... – собрался было начать возмущаться букинист, но не успел. – Ваш заказ, Мистер, приятного аппетита! – пискнула официантка, с широкой улыбкой поставив перед Азирафаэлем тарелку с блинчиками и чашку с дымящимся какао, и замерла у стола. – Кроули... – начал было букинист, но запнулся. Во-первых, из-за пошлого подтекста в словах демона, который Азирафаэль только-только умудрился понять, а во-вторых, из-за официантки, которая уже принесла заказ. Ангел с доброжелательной улыбкой посмотрел на девушку и вежливо поблагодарил ее, когда та поставила перед ним тарелку. – Да ради кого угодно, ис-счезни уже! – прошипел Кроули, сжимая пальцами ручку своей чашки с кофе, и официантка, подскочив как ошпаренная, поспешно ретировалась. С вожделением посмотрев на произведение искусства перед собой, Азирафаэль вдохнул сладкий аромат свежеиспеченных блинчиков и с укоризной посмотрел на Кроули. Сделав глоток кофе, демон скорчил гримасу, глядя на букиниста. – Не смотри на меня так, она раздражает. Кстати, ты не пробовал кухню Алена Дюкасса? Думаю, тебе бы понравилось. Он один из лучших поваров мира, да и вообще славный малый. Помню, я малость приложил руку к его восстановлению после авиакатастрофы в 1984. И даже не начинай! – демон угрожающе поднял палец вверх. – Он просто не заслуживал смерти. А мир, каким бы он дерьмовым ни был, все же заслуживает талантливых людей. Иначе Армагеддон можно было бы и не останавливать. – Ох, увы, мне не доводилось пробовать его кухню. Я разве что слышал о нем, и то самую малость, – с неким разочарованием пробормотал Азирафаэль, после чего расплылся в нежной улыбке. – Ох, Кроули... Змий сделал еще один глоток кофе, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, устроив правую щиколотку на левом колене. – Он даже раскрыл мне пару своих кулинарных секретов, не знаю, зачем это мне, ведь я не готовлю, но если бы я взялся за это дело, ты бы умолял меня искушать тебя разнообразными блюдами постоянно, я уверен. Ты ведь ненасытен абсолютно во всем, не так ли? – соблазнительная улыбка расцвела на губах демона, обнажая небольшие острые клычки. – Ты... – Азирафаэль запнулся и сделал глубокий вдох, чтобы не сгореть от смущения. – Ты просто невероятен! – Мгм... Так вот, аэээ.. можем как-нибудь сходить в Дорчестер. Схватив телефон, Кроули что-то быстро сосредоточенно напечатал, а затем положил его экраном к ангелу, листая перед ним фотографии. – Как тебе? Не хуже, чем Ритц? Я не особо разбираюсь, но… по-моему, неплохое место для свидания? Демон продолжил что-то активно рассказывать про ресторан и его кухню, так увлеченно показывая Азирафаэлю меню и фото в телефоне, что не заметил, как влюбленные глаза ангела уже давно смотрели совсем не в экран. – А это... неплохо... Букинист сначала удивленно рассматривал фотографии, но вскоре его внимание переключилось лишь на голос собеседника, а взгляд автоматически направился на Кроули, который взахлеб рассказывал о месте, где они могут провести время вдвоем. Какой же Змий был красивый. Азирафаэль зачастую отмечал это про себя, и наверняка никогда не перестанет это делать. Никогда не перестанет любоваться и восхищаться им. – Кроули... – внезапно начал ангел, смотря на возлюбленного. – Ты - мое счастье. – Значит, ты согласен пойти со мной на свидание? – воскликнул Кроули, взглянув на Азирафаэля. Бывший ангел, создававший звезды и занимавший одну из высших ступеней Небесной иерархии, нынешний демон, первый и единственный Эдемский Змий, искусивший Еву вкусить запретный плод со Священного древа, могущественное существо прозвучало как… маленький ребенок, которому, наконец-то, подарили долгожданную игрушку. Кроули быстро опомнился и прочистил горло, забирая телефон и пряча его в карман. – Ну конечно же согласен, дорогой мой. И всегда буду согласен. Я с тобой пойду хоть на край света, а на свидание - тем более, – ангел тихо рассмеялся. Какой же Кроули был забавный. Вроде бы такой смелый, равнодушный и сильный, но в то же время такой бесконечно милый. – Думаю, это будет здорово, – демон приподнялся и слегка подался вперед, взяв Азирафаэля за руку и оставив краткий поцелуй на его мягкой ладони. – Ешь блинчики, а то остынут. Азирафаэль все же решил прислушаться к словам Кроули и поесть. Целый день был впереди, а после их физических упражнений утром очень уж хотелось ощутить во рту не только пряный вкус (хотя, чего уж греха таить, ангел был не против ощущать тот самый вкус постоянно). В любом случае, он давно не ел блинчиков. Следовало бы, к слову, как-нибудь собственноручно приготовить их для Кроули. Сев обратно, демон вернулся к своему кофе, переведя взгляд вглубь кафе. Слишком много чувств плескалось внутри него, захлестывая друг друга наперебой: всеобъемлющая страсть, с которой демон хотел сводить с ума своего ангела в постели, выбивая крики наслаждения из его легких, невероятная нежность, с которой он хотел целовать его руки и перебирать шелковистые кудряшки, безграничная забота, которой он стремился окутать его и уберечь даже от ветра, который не так подует в его сторону, и безусловная любовь, которой он так слепо и преданно любил Азирафаэля всем своим существом. – Ты просто прелесть, любовь моя. Я не могу передать словами твое великолепие, – проговорил ангел. Азирафаэль прикрыл глаза, наслаждаясь потрясающим вкусом блинчиков и тихо мыча от наслаждения. Кроули хотел было угрожающе зашипеть и возмутиться на то, что ангел назвал его «прелестью», ведь это не лезло уже ни в какие ворота, даже несмотря на то, что между ними было, это просто унизительно для демона, в конце концов, но он забыл о своих намерениях, когда ангел начал есть. Кроули не заметил, как его взгляд переплыл на Азирафаэля, очки съехали ближе к кончику носа, и змеиные глаза цвета янтарного меда неотрывно смотрели на букиниста, который занялся своей трапезой. У всех же есть хобби, верно? Даже у демонов. Или по крайней мере, у одного из них. Трудно было объяснить, почему Кроули так любил наблюдать за Азирафаэлем, когда тот ел. Возможно, ему было приятно любоваться плодами своей работы, ведь именно он, еще в образе Вилдада, искусил «неискушаемого» ангела впервые попробовать человеческую пищу, а возможно, потому что этот чертов гедонист ел настолько эстетично, что сам мог кого угодно искусить на вкусную трапезу, кроме самого Кроули, конечно же. Его Азирафаэль одним своим видом искушал на безудержное сладострастие, будоража своим причмокиванием пухлых губ и стонами наслаждения самые развратные мысли и фантазии внутри демона, сам того даже не подозревая. Остатки кофе остыли, пока змеиные глаза пылали желанием и страстью, пристально отслеживая каждое движение ангельских уст, каждое вздрагивание кадыка на молочном горле, каждое сжатие ухоженных пальцев на столовых приборах, каждое скольжение маленького розового язычка, слизывающего сладкие остатки с губ, каждое мановение пушистых светлых ресниц… Кроули не заметил, как сжал спинку дивана так сильно, что костяшки пальцев стали белыми. – Мх... Великолепно... – проговорил букинист, открыв глаза и натолкнувшись на янтарный взгляд. – Ох... Прошу прощения, я слишком увлекся... Азирафаэль покраснел и чуть улыбнулся. Как только золотой взгляд столкнулся с серо-зеленым, демон поправил очки, вновь скрывая свои глаза за темными стеклами. Плотно сведя ноги вместе, закрывая паховую зону, Змий нервно усмехнулся. – Похоже, болтливая официантка не обманула насчет их магических блинных рецептов и прочей белиберды? Наглая пернатая сволочь… Он вообще в курсе, что нельзя быть таким… что нельзя так делать… что совсем не по-ангельски так себя вести… Ради всего святого и не святого, Кроули знал, что долго не выдержит этой сладкой эфирной пытки. Он прижмет Азирафаэля его невинным лицом к стенке где-нибудь в уборной Ритц, сорвет с него его чертовы брюки и вытрахает из него всю душу, рыча, кусаясь и шепча самые грязные и пошлые слова ему в ухо, заставляя краснеть и задыхаться, закрывая ему рот рукой. Ох, блять, что же ты делаешь со мной, ангел… Азирафаэль лучезарно улыбнулся, даже не заметив, как Змий свел ноги вместе и сильно сжал пальцами спинку дивана. – Ну разумеется, она не обманула. Блины просто великолепны! Спасибо тебе еще раз за то, что привел меня в такое чудесное место, – пролепетал букинист, слизывая с губ капельки сладкого сиропа. – Кроули, с тобой все хорошо? Страсть в янтарных глазах была видна даже через темные стекла очков, и если честно, она ввела Азирафаэля в ступор. Почему? Ведь ничего такого развратного и непристойного не произошло! – Может, тебе принести воды? Ты весь покраснел... Ты не заболел случайно? – ангел подался вперед и случайно задел своей ногой ногу Кроули. Демон готов был скулить, глядя на Азирафаэля, но сдерживал себя всеми силами. И лишь когда тот задел его ногу, змеиное шипение все же пробилось сквозь стиснутые зубы. Кроули скользнул рукой под стол и положил ладонь на колено Азирафаэля. – Вс-се в порядке, ангел. Кажется, здес-сь просто немного душно. Я достаточно чувствителен… – длинные пальцы слегка сжали колено. – К таким нога… К таким вещам! Да. Ради кого угодно, Кроули, усмири своих демонов! Какое невинное выражение лица… Бесстрашный ангел играет с огнем. Хотя ему не привыкать, только вместо пламенеющего меча теперь пламенел Кроули. Как соблазнительно блестели сладкие губы Азирафаэля в ламповом освещении кафе. Как дразняще по ним скользил влажный язычок. Чертов ты букинист, как можно так влиять на самого Змия-искусителя… Кроули подался навстречу и едва ли не коснулся кончика носа Азирафаэля своим. Слишком близко. Не рассчитал? Или рассчитал все правильно? – Заинтриговал ты своими блинами. Я попробую? – выдохнул Кроули и, не дожидаясь ответа, коснулся уст ангела своими. Проглотив вздох Азирафаэля, демон медленно провел языком по пухлым губам. Сладкий. Чертовс-ски сладкий. – Действительно, вкусно. Или все дело в тебе? – прошептал Кроули, приоткрывая глаза и смотря на букиниста. – Перес-стань меня возбуждать, Азирафаэль, иначе я возьму тебя прямо на этом столе и даже не позабочусь о том, чтобы прикрыться чудом. Рассудок плыл от такой близости, и демон слабо понимал, говорит он вслух или думает про себя. Но судя по вспыхнувшему ангелу, Кроули понял, что все-таки вслух. Низ живота ныл так, что еще немного, и его смогли бы услышать окружающие. Сладкое дыхание Азирафаэля пьянило сильнее самого дорогого вина. Кроули, выйди на улицу и подыши воздухом, черт бы тебя побрал! Это, блять, невозможно! – Я забыл ключи от машины… в машине. Я сейчас приду, ладно? Демон встал из-за стола и поспешно вышел из кафе. Азирафаэль никогда не ощущал себя таким... брошенным? Виноватым? После слов демона ангел сразу понял, до какого состояния довел его, и сотню раз проклял тот факт, что они находились в общественном месте. Поцелуй был таким нежным и желанным... Хотелось бы вечность ощущать эти губы на своих, ловить каждый нежный вздох и тихий стон. Постепенно начало становиться жарче. Ангел чувствовал возбуждение любимого, чувствовал его жар, и это заводило сильнее, чем что-либо еще. – Кроули... – только и успел прошептать букинист перед тем, как демон вышел из заведения. Возможно, это было лучшим решением проблемы, ведь в кафе заниматься любовью было нельзя, да и в машине тоже... наверное. Нужно было просто дать Кроули успокоиться. А уже вечером в квартире у Змия можно было бы заняться чем угодно, если тот, конечно, не будет против. Упав за руль Бентли, Кроули посмотрел вниз, затем откинул голову и застонал. Джинсы были натянуты до предела, и молния грозилась лопнуть в любой момент. Что там люди делают, чтобы прийти в себя? Глубокий вдох, выдох. Глубокий вдох, выдох. – Черт тебя дери, Энтони Джей Кроули, если ты сейчас начнешь делать что-то непристойное прямо за рулем, я клянусь, ты будешь ходить пешком, – после раздавшегося голоса в салоне автомобиля и громкого угрожающего рева мотора дверь Бентли резко распахнулась. – Мне хватило того позора, когда Азирафаэль перекрасил меня в желтый, так что советую тебе развеяться, стоя на улице. – Что б тебя, Бен! – вздрогнув от неожиданности, воскликнул Кроули. – Я и не собирался ничего делать. Ворча, демон вылез из машины и облокотился на нее поясницей, закрыв глаза и массируя пальцами виски. Но ему и правда полегчало, выходка Бентли сняла возбуждение как рукой. Резко шумно выдохнув, Кроули схватил ключи и направился обратно в кафе. Быстро перевоплотившись в человека, Бен поправил черную шляпу на голове, чуть подтолкнув демона вперед, довольно ухмыляясь. – Давай дерзай, чертяка, – вслед за сказанными словами послышался щелчок портсигара и зажигалки. Уже почти в дверях Кроули развернулся и хмуро посмотрел на молодого человека, подняв палец вверх. – Я тебя из этого желтого позора и вытаскивал, если ты забыл. Но если… – демон подошел к товарищу вплотную и опустил голос. – Если Азирафаэль сам захочет чего-то в машине… знай, что если ты будешь возникать, я тебе звук вырублю. Кроули хищно ухмыльнулся и похлопал Бена по плечу. – Не уходи далеко, нам еще в Ритц ехать, а потом ко мне, – открыв дверь в кафе, демон обернулся. – А курить вредно. – В таком случае, я прибавлю громкости вам, – Бен с усмешкой закусил сигарету и посмотрел демону вслед. – Ну конечно, особенно бессмертному существу курение навредит. Дверь заведения захлопнулась, пропустив Змия внутрь. – Дорогой мой! – Азирафаэль подошел к Кроули, смотря на него взглядом, полным волнения и сочувствия. – Как ты себя чувствуешь? Он прекрасно понимал, что чувствовал демон. Сам не раз проходил через это, скрывая возбуждение с помощью пледа, которым он вечно накрывал ноги, а иногда и с помощью чуда, но это уже в крайнем случае. Мягкая рука осторожно погладила Змия по спине, словно успокаивая. – Порядок, ангел, – улыбнулся Кроули, на мгновение прикрыв глаза от ласкового прикосновения. Даже такие простые и невинные касания Азирафаэля отдавались жаром сквозь одежду, словно обжигая кожу демона языком пламени. Змеи – теплолюбивые существа, и Кроули этот фактор не обошел стороной, несмотря на то, что он всегда находился в человеческом облике. Поэтому обыкновенные недвусмысленные прикосновения Азирафаэля всегда ставили демона в тупик и обезоруживали напрочь. – Ты уже поел? Может, хочешь чего-нибудь еще? – встряхнув головой, спросил Кроули. Этот добрый и взволнованный ангельский взгляд. Взгляд, который убил демона наповал и осел теплым осадком внутри него еще на Стене Эдема. Этот взгляд из-под пушистых светлых ресниц мог согреть целый континент даже в самые аномальные холода. Кроули путался в собственных чувствах, захлестывающих его с головой подобно морской волне в самый страшный шторм. Это было так непривычно, но поистине прекрасно, и чем-то напоминало то самое цунами из чувств, которое накрывало Змия еще тогда, на Небесах, когда тот создавал новую туманность. You’re gorgeous. Сейчас бы Кроули затруднился ответить, что было для него более великолепным, поставь его выбирать между Азирафаэлем и скопищем звезд. Букинист, увидев легкую улыбку, что украсила губы демона, сразу же успокоился. – Я очень рад, что ты в порядке, – ангел вновь провел рукой по спине Кроули, про себя подметив, что ему это нравится. – Нет, нет. Я уже поел, мне этого достаточно, спасибо. Азирафаэль нежно прижался к Змию и оставил полный любви поцелуй на его щеке. Кожа Кроули приятно обжигала, заставляя сердце трепетать, а губы растягиваться в улыбке, вместе с этим увеличивая желание зацеловать все тело демона. – Мой дорогой... – ангел посмотрел в глаза возлюбленного и приложил руку к его щеке, осторожно поглаживая горячую кожу большим пальцем. Букинист приблизился к губам Кроули и оставил на них безумно нежный и чувственный поцелуй. В этот поцелуй была вложена абсолютно вся любовь, которую ангел чувствовал к своему демону. И эта любовь по своему объему превозмогала целую Вселенную. – Как ска… – Кроули не успел договорить. Глаза закрылись сами собой, и демон провалился в пучину ангельской благодати, наполненной светом, теплом и глубокими нежными чувствами. Тонкие руки легли на спину Азирафаэля, и Кроули бережно прижал букиниста к себе. Хотелось бы, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался, только… Демон слегка отстранился и снял с себя очки. Взглянув в глаза напротив и тщетно пытаясь успокоить участившееся дыхание, Кроули положил ладонь на щеку Азирафаэля и провел большим пальцем по его нижней губе. – Скажи мне, ангел, как так вышло? Как ты смог полюбить демона, которого ненавидит и Рай, и Ад? – тихо спросил Змий, касаясь лба Азирафаэля своим. – Как такое светлое существо, как ты, вообще смогло почувствовать хоть что-то кроме ненависти и отвращения к такому… нгк... к такому, как я? Кроули сглотнул и прикрыл глаза, сжимая пальцами ткань бежевого плаща. Он так боялся проснуться и обнаружить, что все это было лишь очередным сказочным сном. Проснуться и понять, что тот, в ком он нуждается больше всего на свете, вновь держит его на расстоянии вытянутой руки. За столько тысячелетий демон устал слишком сильно. За его плечами было множество разочарований, а внутри зияла огромная черная дыра, образовавшаяся от душевной боли, которую Кроули начал накапливать в себе с момента своего падения. Даже раньше, если учесть то, что темное зернышко было заброшено еще в тот момент, когда будучи на Небесах он узнал о том, что его труды обречены всего лишь на каких-то жалких шесть тысячелетий существования, а после чего будут уничтожены, потому что таков был божий гребаный непостижимый замысел. И проблески света в эту черную дыру привносил именно Азирафаэль. Всегда, а особенно сейчас. И если бы Кроули потерял его, он бы потерял самого себя окончательно. Его бы поглотила черная липкая пустота, и выбраться из нее демон уже бы вряд ли когда-либо смог. Поэтому Змий так трясся за ангела. Так пекся о его безопасности. Срывал любые адские поручения и мчался сломя голову ему на помощь, приходя в ужас от одной только мысли, что может опоздать. Делал добрые дела, за которые ему грозили серьезные последствия, но разве это важно? Это же всего лишь Кроули. Главное, чтобы Азирафаэль был в порядке. Азирафаэль – свет. Азирафаэль – спасение. Азирафаэль – любовь. Та самая любовь, которая рождается однажды и живет вечно. Кроули сделал судорожный вдох, выдох и, подняв веки, взглянул на ангела глазами, золотая радужка которых увеличилась на несколько миллиметров, поглотив добрую половину белков. Азирафаэль только теперь увидел, насколько Змию было больно. Если бы он раньше обратил на любовь демона внимание, если бы он не отталкивал его от себя, если бы он ценил каждый день, проведенный с ним, то все было бы проще. Намного проще. – Кроули... Ну как же я мог не полюбить тебя? Азирафаэль нежно провел пальцами по руке демона, поглаживая его смуглую кожу. – Ты лучше Рая и уж тем более лучше Ада. Ты для меня - целый мир. Без тебя я был бы совершенно другим, и... Я рад, что сейчас я такой, каким являюсь... благодаря тебе. Я счастлив, что люблю тебя, дорогой, – прошептал ангел, нежно улыбнувшись. Любовь - самое сильное и светлое чувство, и сейчас, спустя столько лет, Азирафаэль, наконец, принял свою любовь к Кроули. Но вина оставалась. Букинист чувствовал эту боль и пустоту в душе демона. Нужно будет извиниться перед ним за все совершенные глупости и неприятные слова. И если будет необходимо извиняться вечность, значит, так тому и быть. Сейчас их отношения изменились, нужно было привыкнуть к этому и открыть свои сердца друг другу. Все размышления, все тайны и всю боль. Кроули кивнул, сдержанно улыбнулся и привлек Азирафаэля к себе, прижимаясь щекой к его виску и вдыхая этот вечно кружащий голову ангельский аромат. – Ты прав, без меня ты бы был «правильной» и жестокой сволочью без собственного мнения, беспрекословно выполняющей все самые ужасные приказы Сверху, – усмехнулся демон и щелкнул пальцами. На столике, за которым они сидели до этого, чудесным образом материализовались купюры, которых было явно больше, чем нужно, что впоследствии заставило официантку тихо пищать от радости. Да, этот злой и жуткий демон оставлял чаевые. Всегда. – Двинемся в сторону Ритц, ангел? – тихо выдохнул Кроули в ухо Азирафаэлю, проводя пальцами по мягким кудряшкам. – Можем прогуляться по Грин парку перед началом благотворительного вечера. Если, конечно, ты не боишься, что я заведу тебя в самый безлюдный уголок, прижму к дереву и буду долго и жадно целовать, потому что… ммх... Демон сделал прерывистый вдох, коснувшись носом ушной раковины. – Потому что я могу так сделать, в общем. Теперь могу. Ангел слегка зажмурился и осторожно обнял Кроули, вдыхая приятный аромат его тела. Услышав радостный писк официантки, Азирафаэль тихо усмехнулся и сильнее прижал Кроули к себе. Каким же он был добрым. Добрее многих ангелов. Добрее самого Азирафаэля... – Мх... – тихо промычал он от горячего дыхания Змия и его ласковых касаний, которые заставляли сердце трепетать и биться быстрее. – Кроули... Я согласен на прогулку, и я совершенно не боюсь тебя, более того, я буду только рад, есл... Ох... Тут Азирафаэль понял, что сказал лишнего, и сразу же замолчал. Щеки быстро приобрели ярко-красный оттенок, так как уши ангела, как оказалось, были очень чувствительным местом. Или же все его тело становилось более чувствительным в присутствии демона? Кто бы знал, но это не отменяло того факта, что обычные (или не очень обычные?) касания начали возбуждать букиниста. А это дыхание... Ох... – А тебе бы с-стоило меня боятьс-ся. Я все еще демон, если ты не забыл, – прошипел Кроули на ухо Азирафаэлю и дразняще прикусил мочку. Букинист не сдержал тихий стон, ощутив легкий укус на таком чувствительном месте. Умел же этот искуситель соблазнять... Кажется, он слишком хорошо умел это делать. Или же Азирафаэлю просто нравилось ощущать себя беззащитным в его руках? Надев очки, Змий направился к выходу из кафе, ухмыльнувшись и поманив ангела за собой. Упав за руль Бентли, Кроули размял шею и завел машину. Когда Азирафаэль сел на свое место и закрыл дверцу, в салоне игриво заплясала Good Old-fashioned Lover Boy. Демон усмехнулся, положив руки на руль, и пару раз нажал на педаль газа, заставляя автомобиль утробно зарычать на месте. Пристегнув ремень безопасности, ангел направил свой взгляд в сторону, слушая музыку и рычание мотора, психологически подготавливая себя к резким поворотам на высокой скорости. – Будешь только рад, говоришь? – протянул Кроули, поворачивая голову в сторону своего спутника и прикусывая нижнюю губу. – Ази-Ази, какие же черти в тебе пляшут… Ты всегда был таким… страстным? – Кроули... – ангел повернулся к нему, краснея еще сильнее. – Ничего подобного, я... сказал лишнего. В плане, я не против, конечно же, мне очень нравится когда... неважно... Я... не могу сформулировать. Он вновь отвернулся, поджав губы от стыда. С одной стороны, стыдиться было нечего, ведь Кроули его видел насквозь, однако ангел просто еще не привык к таким изменениям в их отношениях, и подобные откровенные высказывания его сильно смущали. Хотя, если честно, его больше смущало собственное желание постоянно чувствовать себя уязвимым. Это приносило... удовольствие? Да и Кроули вроде как нравилось чувствовать эту власть над ним. Быть может, ангел и привыкнет со временем, но это случится через год, или два, или... лет сто. Но пугало то, что букинист яро желал привыкнуть к такому прямо сейчас, хоть в этой машине, хоть в парке! И это смущало еще сильнее. – А ты так не лепетал, когда трахал меня, ааангел… я очарован, – прошелестел Кроули, расплываясь в наглой улыбке. Азирафаэль вздрогнул и возмущенным взглядом посмотрел на Змия, уже намереваясь сказать, насколько он не прав, и привести целую кучу доказательств, однако слова застряли в горле. Непозволительно медленно выехав с парковочного места, демон небрежным движением руки расстегнул одну из верхних пуговиц своей черной шелковой рубашки. Тонкие длинные пальцы слегка оттянули ворот, обнажая больше пространства для фантазии… да в общем-то, чьей угодно фантазии, так как сексуальности Кроули было не занимать по человеческим меркам. На самом деле, в этом, казалось бы, простом, но в то же время соблазнительном движении не было пошлого подтекста, по крайней мере в голове демона. Он думал не об этом, а о том, что рядом с Азирафаэлем ему становилось жарко. Очень жарко. Ангел сглотнул и перевел взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на эту смуглую кожу, к которой так и хотелось припасть губами. Так... спокойно, спокойно. Нельзя, чтобы в брюках стало тесно, иначе придется использовать чудо! – Но мне нравится, – продолжил Кроули, выруливая на главную полосу. – Когда ты так смущаешься и краснеешь… словно ты не сам Дьявол в постели. – Но я не Дьявол в постели, я... От этого тона, от самого голоса Кроули уже становилось невыносимо горячо. В Бентли заиграла Don’t Stop Me Now, распаляя обстановку еще сильнее. – И знаешь, что? – демон облизал губы и вдавил педаль газа в пол, подрезая ехавший впереди автомобиль. – Только я один знаю, какой ты на самом деле. И это заводит еще сильнее! В змеиных глазах, скрытых за темными очками, плясало адское пламя, а венка на длинной жилистой шее пульсировала в такт песне. I'm a rocket ship on my way to Mars on a collision course I am a satellite I'm out of control I am a sex machine ready to reload like an atom bomb About to oh, oh, oh, oh, oh, explode Азирафаэль не привык сдерживать свое возбуждение. Да, он скрывал его, но никогда не сдерживал, ибо понимал, что ситуация в его руках, и Кроули хотя бы сделает вид, что ничего не заметил, или подумает, что ему показалось. Но не сейчас. – Ох, черт возьми... – букинист свел ноги вместе и прикусил нижнюю губу, опустив голову. Сдерживаться в принципе было очень трудно, потому ангел томно вздохнул, позволив себе прочувствовать знакомые ощущения. В брюках стало тесно, а Азирафаэлю стало настолько стыдно, что захотелось заплакать. Кроули не умел по-другому. Сама сущность искусителя не давала ему жить иначе. Какие-то вещи Змий мог говорить или делать без задней мысли, но звучало и выглядело это совсем по-другому. Он сам по себе уже был искушением. Искушением, которому хотелось поддаться безоговорочно, и лишь один Азирафаэль умудрился выстоять перед ним на протяжении стольких тысячелетий. Единственный рекорд. Но ничто не вечно, как говорится, верно? – Ладно-ладно, тебе не нравится сравнение с Дьяволом, понимаю, – протянул Кроули, внимательно глядя на дорогу и обгоняя машины. – А как сказать? Ты сущий ангел в постели? Демон засмеялся и мельком взглянул на Азирафаэля, быстро возвращая свое внимание обратно на дорогу, ловко лавируя между автомобилями. Голос Фредди заглушил и ангельское ругательство, и томный вздох. К сожалению. Или к счастью? По крайней мере, Кроули не разорвало на атомы от услышанного, и он не набросился на Азирафаэля прямо в машине посреди дороги. – Ты какой-то напряженный, ангел. Я снова слишком быстр для тебя? – взгляд демона зацепил стрелку спидометра, вздрагивающую на метке 90 миль в час. – Вообще-то я вожу немного медленнее, когда ты сидишь в моей машине. Мне твое развоплощение не нужно. Ооо, ты просто не видел, что случилось с Хастуром, когда я гнал по М25 к авиабазе в горящей тачке! Моя гордость, этот автомобиль – мое лучшее приобретение за все 6000 лет. Кроули облизнул палец и заправил выбившуюся на лоб огненную прядку обратно в идеально уложенную челку. – Мы почти приехали, пару минут. У Азирафаэля появился шанс. Шанс на то, чтобы прийти в себя и скрыть чудом свое возбуждение, или же... – Кроули... – тихо прошептал он, посмотрев сначала на свои топорщащиеся брюки, а затем переведя взгляд на демона. Пришлось сжать руку в кулак, чтобы хоть как-то собрать мысли в кучу. Это не помогло, возбуждение становилось сильнее, а вскоре и вовсе стало невыносимым. Ангел и подумать не мог, что когда-либо будет настолько сильно хотеть Кроули. А больше всего смущало то, что у Азирафаэля и не было особого желания снимать это возбуждение. Ему нравилось быть в таком состоянии рядом с демоном, а потом оправдываться и стыдиться, когда тот заметит эту "проблему". Азирафаэль прикусил губу сильнее, ощущая, как ткань начинает давить на чувствительное место. Румянец стал ярче, а желание ощутить руки демона на себе - больше. Дыхание участилось, радужка глаз стала чуть темнее. Осталось две минуты, и они приедут. Но букинист больше не мог ждать, сейчас он хотел Кроули больше всего на свете. И ангел отпустил себя и свою похоть. Демон ругался и энергично проклинал собственную работу над М25, вспоминая, как попался в свою же ловушку и чуть не опоздал из-за этого к самому началу Армагеддона. – И просто гребаный круг огня, понимаешь?! И все, блять, стоят, а потом еще в один момент как зомби начинают перечислять все имена Антихриста! Или зомби так не делают? Да черт с ними, и я смотрю на это все и думаю… – и в этот момент рука Азирафаэля легла на колено Кроули, заставив его запнуться. – Думаю… а-ангел, что… Пока демон был в шоке, ангел поднялся рукой выше, а потом и вовсе положил ладонь на пах, слегка погладив. Подобное заводило еще сильнее, и частое дыхание букиниста быстро превратилось в нежные и тихие стоны, которые он даже уже не пытался сдерживать. Низ живота Кроули тут же проткнула пылающая стрела резкого возбуждения, и он судорожно вдохнул и рвано выдохнул, вжимаясь в сидение. – Аз-зирафаэль, я же.. мх.. за рулем… – сбивчиво произнес демон, бросая взгляд вниз, на руку ангела, затем вбок, на него самого, замечая, какой темной похотью переливаются его глаза. И когда с приоткрытых влажных губ Азирафаэля сорвался едва различимый стон, Кроули сжал челюсть, возбужденно зашипев и всеми силами стараясь не взвыть как оборотень в полнолуние. – Что… ты… блять… твориш-шь… ангел… Взгляд демона блуждал по дороге, судорожно бегая из стороны в сторону и лихорадочно выискивая место для парковки. Азирафаэль действовал на Кроули как самый сильный наркотик, заставляя мгновенно расфокусироваться полностью и потеряться в пространстве. Томный вздох. Сладкий стон. Тихое «Кроули». И демон пропал. – Кроули... – вновь прошептал Азирафаэль прямо на ушко Змия, после чего с его губ вновь сорвался хриплый стон. – Кроули, я так хочу тебя, я... Я не могу, мне слишком сильно хочется... Он начал буквально скулить, чувствуя неконтролируемое желание ощутить демона в себе. Все тело пылало от страсти и возбуждения. В паху появились болезненные ощущения от натянутой ткани брюк. Пальцы нежно провели по уже появившемуся бугорку на джинсах Змия, после чего осторожно сжали его. Сейчас ангел хотел двух вещей: чтобы Кроули где-то припарковался и чтобы оттрахал его как можно глубже, быстрее и жестче. Азирафаэль начал ерзать на сидении, не выдерживая столь резкий прилив вожделения, и жалобно простонал. – Прошу... Дорогой мой, возьми меня прямо здесь и прямо сейчас... – ничего более развратного в своей жизни ангел, кажется, не говорил, но сейчас это не играло никакой роли. Его интересовал только Кроули, из-за которого ноги начинали дрожать. – Я хочу, чтобы... чтобы ты отымел меня в этой машине... Умоляю... – взмолился ангел, оставив нежный поцелуй на шее демона. Кроули буквально влетел на парковку напротив парка, заглушил двигатель и сорвал с себя очки, уставившись на Азирафаэля и часто дыша. Воздух в салоне автомобиля горел и обжигал легкие, и все окна Бентли одновременно приспустились, пропуская сквозь щелки прохладный ветерок внутрь. – Нет необходимости умолять, ангел, – прорычал Кроули и щелкнул пальцами. Парочка в мгновение ока переместилась на заднее сидение, к удивлению Азирафаэля оказавшееся намного более обширным и вместительным, чем он себе предполагал. Без демонических чудес здесь явно не обошлось. Кроули набросился на букиниста как изголодавшийся дикий зверь, терзая его губы жадными требовательными поцелуями, спускаясь на шею и прикусывая нежную молочную кожу, одновременно расстегивая многочисленные пуговицы, забыв о чудесах в порыве страсти. – Ох, Кроулиии... – протяжно простонал ангел. – Ты ненормальный… нет, ты… ты… блять, да плевать, мне это так нравится, – прохрипел демон, разрывая рубашку на груди любовника и припадая губами к обнаженному торсу. Руки ненасытно блуждали по горячему упругому телу, пытаясь запомнить каждый сантиметр, словно это было в первый и последний раз. Узкие темные джинсы полетели под сидение вместе с бежевыми брюками и черно-белым бельем. Обхватив рукой два истекающих члена и сжав их вместе, Кроули сдавленно простонал и впился губами в шею Азирафаэля, оставляя бордовый засос и проводя языком влажную линию до самого ушка. Стоны непрерывно срывались с губ ангела, он был настолько возбужден, что даже тяжелое дыхание демона заставляло член дергаться и извергать смазку. Как же было горячо... Как же хотелось большего! – Ахх! Кроули, милый мой! – букинист громко простонал, выгнувшись в спине, когда ощутил чужую возбужденную плоть, прижатую к своей. – Ты невозможный… такой красивый… возбуждающий… желанный… блять, я пос-стоянно тебя хочу, Азирафаэль, пос-стоянно, и что мне с этим делать?.. Я ведь не могу трахать тебя абсолютно везде?.. Или могу, ангел, что с-скажеш-шь?.. – прошипел Змий в ухо блондина, размазывая смазку по обеим головкам и делая резкие движения сверху вниз, задевая нежную кожу ногтями и заставляя Азирафаэля почти вскрикивать от остроты ощущений. Букинист ерзал и выгибался в спине сильнее, время от времени закатывая глаза и высоко взвизгивая. «Отымел», значит. Ангел хочет пожестче? Он получит желаемое. Кроули прикусил бьющуюся жилку на шее любовника и резко ввел средний палец в его сжатый сфинктер. Азирафаэль вскрикнул, и демон закрыл ему рот второй рукой. – Давай, ангел, пусти слезинку, если тебе нравится, – прорычал Кроули, сгибая палец внутри, и увидел, как в уголках глаз букиниста действительно собрались слезы. Засунуть палец в зад партнера без смазки – естественно, будет больно, естественно, от такого выступят слезы! Но глаза демона напрочь заволокло ослепляющее вожделение, да и в конце концов, он остановится, если Азирафаэль попросит, он смягчится, если он попросит, да он все что угодно сделает, если тот его попросит! «Ты не привык к такому, ангел, если слишком больно, скажи», – где-то очень отдаленно пронеслось на грани сознания Кроули. И он ввел внутрь вторую фалангу, прикусывая мочку уха Азирафаэля и потираясь об его член своим. Букинист не ожидал, что Кроули войдет в него пальцем без смазки и подготовки, и это оказалось достаточно больно. Ангел, конечно, был сильно возбужден, но сдержать слезы не смог. Он тихо мычал и жмурился, пытаясь расслабиться и акцентировать внимание на удовольствии, а не на боли. Но... вдруг оказалось, что боль возбуждала еще сильнее. – Нравитс-ся, да, ангел? – прошипел Кроули и прикусил сосок Азирафаэля, пожевав набухшую горошинку зубами. – Я хочу с-слыш-шать. Ты же покричишь для своего демона? Рука Змия сползла с лица блондина и сжала молочное горло ровно настолько, что дышать было еще возможно, но уже затруднительно. Такие приемчики заставляют все тело моментально становиться в разы чувствительнее, эрогенные зоны оголяются как искрящиеся провода. Умелые длинные пальцы тут же ударили по комку нервов внутри, заставляя ангела почти подскочить на сидении автомобиля. Кроули пылал дикой животной страстью, желая вытрахать из Азирафаэля всю дурь, из-за которой тот мучил его так долго, а теперь просто хватал за член прямо в машине и нагло стонал в ухо. Желая искусать, сожрать, поглотить его полностью и присвоить себе навечно без права уйти. Оставив волнистую линию из ощутимых укусов от груди до низа живота, демон насадился ртом на член ангела и резко вобрал его в себя до конца, проталкивая головку в горло и сжимая на ней стенки. Утробный рык, вырвавшийся из каких-то глубоких недр демонической сущности, прошелся мощной вибрацией по всей длине члена Азирафаэля, отдаваясь фейерверками внизу живота. Пальцы требовательно надавили на простату, и Кроули сделал несколько резких движений головой вверх-вниз, нарочито цепляя нежную кожицу острыми зубами, все также сжимая горло любовника. Ангелочку нравится? Чудесно. Пусть стонет и кричит, пусть умоляет, пусть выпускает самые грязные словечки из своего святого ротика, который, как оказалось, способен на многое. Кроули полностью владел этим могущественным небесным воином, прямо сейчас извивающимся под ним по своей собственной воле, решал, каким именно образом тот будет получать удовольствие, и от этого был готов взорваться и развоплотиться к Дьяволу. Змеиные глаза полностью поглотила золотая радужка, заставляя их почти светиться, и демон смотрел на ангела неотрывно, отслеживая каждую эмоцию, беспрерывно меняющуюся одна за другой на его красивом раскрасневшемся лице. – Блять, Кроули, трахни меня так, чтобы я... Ахх! Чтобы я сидеть не мог! – сорвался на громкий крик букинист, когда пальцы демона задели нежный комок нервов. Хотелось скулить, стонать, умолять и кричать. Как оказалось, Азирафаэль знал достаточно много матерных слов и прекрасно умел ими пользоваться. Потом он определенно будет себя винить за подобные вольности, но сейчас ему было совершенно плевать на рамки приличия. Бога ради, сейчас он занимался страстной (скорее, дикой) любовью с демоном в его же машине, о каких рамках приличия вообще могла идти речь? Максимум, что приличного мог сделать ангел - погладить Кроули по голове во время минета. – Да, да! Пожалуйста! Какой же у тебя рабочий ротик! Прошу, продолжай, не останавливайся! – подобные фразы вылетали каждую минуту, а иногда и чаще. Букинист выгибался в спине и закатывал свои серо-зеленые и некогда невинные глаза. Его ноги подрагивали, когда пальцы демона надавливали на простату. Время от времени ангел сам двигал бедрами, пытаясь трахнуть Кроули в рот, и вместе с этим полностью насадиться на пальцы. – Пожалуйста, быстрее... Как же я хочу тебя, демон! Твою же... С-сука! – в очередной раз вскрикнул Азирафаэль, ощутив, как Змий надавил на чувствительное место сильнее. От обилия ругательств, слетавших с уст блондина, Кроули потерял последние остатки трезвого рассудка. Что творил этот ангел… Да если бы демон знал, что он способен на такое, он бы плюнул на всю свою осторожность и взял бы его еще в Бастилии, когда тот был так удачно скован кандалами. Или в Риме, когда тот предложил соблазнить его устрицами. Или в ту страшную бурю, когда он искусил его попробовать человеческую пищу. Да плевать, хоть в самом Эдеме, когда тот сказал, что отдал свой пламенный меч. Если бы Кроули только знал, какие темные тайны скрывает в себе Азирафаэль под светлой маской невинности. Змий с пошлым причмокиванием выпустил член изо рта, заставив ангела разочарованно проскулить, и склонился над ним, горячо выдыхая в его губы и проводя по ним большим пальцем, задевая кромку зубов, на время отпустив горло, на котором остались белые следы. – Какой грязный рот, золотце, – пьяно оскалился Кроули и провел языком по нижней губе любовника. – Не переживай, я выебу тебя так, что сидеть на своей аппетитной заднице ты сможешь исключительно благодаря чуду. Резкий толчок пальцев в простату. – Представляешь, как тебе будет неудобно на благотворительном вечере? Ооо, теперь поход туда становится намного более интересным, не так ли? Ну-ка, пососи, с-сладкий, покажи, что ты вытворял своими порочными губами с моим членом в прошлый раз, – опустившийся голос Кроули прозвучал так властно, что по телу Азирафаэля резко пробежались тысячи мурашек. Большой палец демона скользнул в приоткрытый рот букиниста и плавно надавил на язык. – Как сексуально, детка. Мне так это нравится! А тебе? Хотя я и так по глазам вижу, о, ангел, как же сильно ты меня хочешь. Я чувс-сствую, как ты дрожишь и изнываешь подо мной и течеш-шь как маленькая с-сучка. Очень хочется поскорее быть оттраханным, да, малыш-ш? – Давай, Змий... Трахни меня так, чтобы я кричал под тобой и задыхался от удовольствия. Чтобы я забыл все слова, кроме твоего имени и ругательств, которые тебе так нравятся... – букинист нежно провел кончиком языка по большому пальцу демона. – Трахни меня так же грубо, как я трахал тебя сегодня на кухне... Я уже весь теку, как последняя путана! Давай же, не медли! Азирафаэль был сам не свой. Голос стал более уверенным и властным, а глаза потемнели еще больше. От грязных слов, вылетающих изо рта ангела, Змий даже замер, забыв о том, что имеет дело с букинистом, у которого словарный запас, должно быть, в разы больше его собственного, и отборная ругань и вульгарные обороты также имеют место там быть. Наблюдая, как у Азирафаэля закатываются глаза, Кроули вытащил пальцы из сфинктера, чудом увлажнил свой член обильным количеством смазки, смачно шлепнул любовника ладонью по заднице и, приподняв его ногу, потерся головкой о пульсирующий вход и резко вошел в него до конца, громко шлепнувшись узкими бедрами о пышные ягодицы. Ангел вскрикнул и сжал руки в кулаки, выгнувшись в спине и задрожав всем телом. – Ах! Блять, да! Да, сделай так еще раз, папочка! – простонал он, раздвинув ноги шире. Глаза демона широко распахнулись, рот приоткрылся, а брови взлетели почти до корней волос. Кроули был уверен, что знал Азирафаэля достаточно хорошо, но как оказалось, похоже, ни черта он его не знал. «Да, сделай так еще раз, папочка!» – фраза, прозвучавшая до ужаса пошло, вернула демона в реальный мир, заставив подчиниться ангелу и дать ему все, что он только попросит. Кроули обхватил Азирафаэля руками и поднял с сидения, усадив на себя сверху лицом к лобовому стеклу. Крыша Бентли внезапно стала намного выше, чем казалось до этого. – Что ж, порочный ангелочек, попрыгаешь на папочке? – горячо выдохнул демон в ухо Азирафаэлю и резко двинул бедрами, сжав пальцы на талии партнера. Под идеальным углом член сразу же уперся головкой в простату. Кроули зашипел и впился зубами в надплечье ангела. Толчок. Еще толчок. Медленно, но неожиданно, глубоко, грубо. Зализав укус, демон оставил несколько мокрых обжигающих поцелуев на задней части шеи Азирафаэля и томно застонал в кудрявый затылок. – Блять, как я тебя люблю, чертов ты идиот… – смуглая рука скользнула вниз и, обхватив каменный истекающий член ангела, сжала его, мазнув ногтем по натянутой уздечке. – Ты чувствуеш-шь, как я тебя люблю? Вторая рука вновь обхватила горло Азирафаэля, сдавливая его и заставляя ангела вплотную прижаться спиной к торсу демона. Толчок. Еще один. И еще. Жестко, громко, сочно. – Ты мой, слыш-шишь? Мой, – прорычал Кроули в ухо букинисту, больно прикусив хрящик. – Если хоть кто-то. Хоть когда-нибудь. Пос-смеет к тебе прикоснуться так, как мне не понравится... Я его убью. Уничтожу. Сотру из книги жизни навечно. Змеиный гибкий язычок обвел ушную раковину любовника, проник внутрь чуть глубже и, добившись высокого стона, выскользнул наружу. – Мой ненас-сытный мальчик так любит трахаться, – прошептал Кроули, двигаясь внутри Азирафаэля, грубо лаская его член рукой и сжимая пальцы на нежном горле. – Мое лучшее ис-скуш-шение за все прожитые тысячелетия. Ангел и сам думал, что он прекрасно знал самого себя. Да, матерные и другие не очень приличные слова он знал, но никогда не планировал их использовать так открыто, так много и так... страстно. Но было, если честно, плевать на все нормы приличия, хотелось больше, грубее и глубже. – Ох, милый мой... – кажется, эти слова были самыми невинными за последние несколько минут. – Ах! Змий! Ангел сильно выгибался в спине и дрожал всем телом. Каждое мгновение сопровождалось громкими стонами и криками. Азирафаэль совершенно не знал, как нужно... «прыгать», но он очень старался. Конечно, иногда из-за собственных ошибок он шипел от дискомфорта, однако ему понадобилось не так много времени, чтобы приноровиться двигаться правильно, принося удовольствие и себе, и демону, которому вскоре даже не пришлось помогать, двигая бедрами навстречу. Букинист великолепно справлялся сам. Он полностью отдался собственным ощущениями, прижимаясь к Кроули спиной, чувствуя его жар. – Боже... Блять! – никогда прежде ангел не позволял себе произносить эти два слова вместе. – Кроули! Я с-скоро... Азирафаэль жалобно проскулил, чувствуя приближающийся оргазм. Он не хотел так быстро кончать, он хотел еще. Больше страсти, скорости и грубости. – Ааагхх! Детка, как же ты хорош-ш… Стоны смешались со змеиным шипением, и Кроули не мог насытиться Азирафаэлем. Он целовал его покатые плечи, нежную шею, мягкие участки за ушком, прикусывал молочную кожу, оставляя на ней красные следы, горячо дышал в кудрявый затылок, задыхаясь в яблочном аромате, шептал самые грязные непристойные слова. Левая рука скользила по упругому аппетитному ангельскому телу, сжимая пальцы на самых чувствительных местах, поглаживая и оттягивая набухшие горошинки сосков. Азирафаэля было так мало. Постоянно и даже сейчас. Хотелось слиться с ним воедино навечно и не отпускать ни на шаг, хотелось любить его всем телом и всем своим существом, плюнуть на весь мир и стать для него этим самым миром. Кроули захлебывался чувствами, тонул в пучине любви и не желал всплывать на поверхность. Это было то, о чем он грезил тысячелетиями, то, чего ему так сильно не хватало с момента падения. Демон не хотел просто любви. Он хотел любви одного единственного ангела. Стимуляция рукой ускорилась, и мокрые пальцы сильнее сжимались на члене любовника, увеличивая давление. Азирафаэль двигался так хорошо, прогибался в спине так изящно, стонал так страстно, откидывая голову назад и закрывая глаза. Кроули сильнее прижал ангела к себе, возвращая пальцы на его горло и сжимая их на нем, перекрывая здоровую долю кислорода. – Да, любовь моя… кончи для меня… я хочу чувствовать, как ты будешь содрогаться на мне от оргазма! – простонал демон, вбиваясь головкой в пульсирующий комок нервов, чувствуя, что его самого вот-вот настигнет пик наслаждения. – Я хочу слышать твои хриплые крики, пока я буду наполнять тебя своим семенем, давай, ангел, дыши… еще совсем немного… Как же это было горячо! Букинист и представить не мог, что в машине так... интересно заниматься любовью, если можно было так выразиться. Больше всего заводило то, что их могли заметить, даже несмотря на то, что Азирафаэль об этом позаботился. – К-Кроули! – очередной страстный стон, переросший в крик, и ангел сжал руки в кулаки, ускоряя свои движения на демоне. Букинист совсем перестал сдерживать свои эмоции. Он наслаждался этими обжигающими поцелуями, страстными укусами и глубокими толчками. Чтобы доставить демону еще больше наслаждения, Азирафаэль слегка сжался, двигаясь еще быстрее, насколько это было возможно. Чувствуя, как ангел сжимается на нем, Кроули зажмурился и протяжно застонал ему в ухо. Слишком много ощущений, слишком высокая чувствительность, слишком запредельная температура! Демону пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы направить их на контроль крыльев, рвущихся наружу, иначе бы они выбили стекла автомобиля своей мощью и довели бы до инфаркта спокойно снующих по улице лондонцев. Темно-изумрудная чешуя с бордовыми отливами заблестела на выступающих ребрах, острых плечах и тонких руках Кроули. – Я так люблю тебя! – в очередной раз вскрикнул ангел, и из его глаз потекли слезы от настолько острого удовольствия, возбуждения и настолько сильной любви к искусителю. С бесконечными признаниями в любви и громкими стонами, Азирафаэль бурно кончил, сильно выгнувшись в спине и закатывая глаза от мощного оргазма. Все его тело задрожало, в глазах потемнело, ангел едва ли не потерял сознание, но все же смог удержаться. Теперь ему стало понятно, почему люди так любили генитальный контакт... Растущая все это время звездочка внизу живота Кроули достигла максимальных размеров и взорвалась сверхновой, когда Азирафаэль в очередной раз двинул бедрами. Демон вскрикнул, провалившись в бездонный экстаз и задохнувшись в оглушительной эйфории, крепко прижимая ангела к себе, обвив его руками и не давая ему потеряться. Пытаясь восстановить дыхание, Кроули начал вновь покрывать безумно нежными и трепетными поцелуями шею и плечи Азирафаэля, вздрагивая вместе с ним и тихо шепча ласковые слова. – Такой красивый… такой теплый… ты пахнешь яблоком… мхх.. твоя кожа как бархат… волосы как шелк… я тебя так… нгк.. так люблю, ангел… ты ведь не уйдешь от меня… прошу, скажи мне, что ты никогда не уйдешь… Шостакович, Шуберт, Прокофьев, Бетховен и бесчисленное множество других композиторов, конечно, писали великолепную музыку, но для Азирафаэля ни одна симфония или опера не могла сравниться со стонами демона. – Кроули... Милый мой, я... я очень люблю тебя... И я никуда от тебя не уйду, – ответил ангел спустя минуту, пытаясь восстановить дыхание. – Я навеки твой. Кроули осторожно провел пальцами по красным отметинам на молочной коже возлюбленного. – Я, похоже, был слишком груб, ангел… прости, я сделал тебе больно, – демон свел брови и виновато прикоснулся губами к следу от укуса. – Я и не думал, что ты умудришься так… соблазнить меня прямо в машине, и мне напрочь сорвало крышу. Ты действуешь на меня как зажженная спичка, брошенная в сухой хворост. Змий оставил нежный поцелуй за ушком Азирафаэля, плавно скользя руками по его влажной вздымающейся груди. – Это было так горячо, – прошелестел Кроули. – В один момент мне показалось, что Бентли вот-вот загорится от такой страсти. Плавно выскользнув из любовника, демон усадил его на коленях лицом к себе и с расслабленной улыбкой взглянул ему в глаза. – Ты запачкал мне сидения, с тебя чудо, – усмехнулся Кроули, притягивая Азирафаэля к себе за шею. – А с меня ужин. Губы Змия прильнули к губам ангела в долгом, сладком и ленивом поцелуе. Смуглые руки обвились вокруг шеи блондина, мягко заставляя его прижаться к демону всем телом. Великолепный. Неповторимый. Навеки мой ангел. По телу букиниста медленно разливалась приятная усталость, и дрожь вскоре прекратилась. Прерывало тишину лишь рваное и частое дыхание. – Ты не... Уф... Ты не сделал мне больно, я... Это было так сильно и страстно... – пробормотал Азирафаэль, иногда запинаясь, пытаясь либо найти подходящие слова, либо перевести дыхание. По мере того, как восстанавливался разум, румянец на щеках становился все ярче и ярче. Азирафаэль вспомнил, какие слова он говорил Кроули, какие обороты использовал, и ему стало так стыдно... Следовало держать язык за зубами даже во время такого страстного акта любви. – Прости... – он обернулся и посмотрел на запачканные сидения. – Ты знаешь, я был не в себе, когда мы... то есть, когда ты... ты понял... Азирафаэль смутился еще сильнее, краснея все больше. – Когда я выжимал из тебя все соки и заставлял развратно стонать и грязно ругаться, дааа, – ухмыльнулся демон и оставил нежный поцелуй на шее ангела, оглаживая руками его спину. Откинувшись на сидение, Кроули медленно провел пальцем по груди Азирафаэля, вырисовывая какой-то незамысловатый узор и облизывая взглядом обнаженные изгибы тела возлюбленного. – Так забавно, что ты умудряешься смущаться после всего этого. Но мне это безумно нравится. Интересно, все вы, ангелы, прячете в себе такую взрывоопасную страсть, или ты один как всегда выделился? Кроули склонил голову набок, улыбнулся краешком губ, коснулся большим пальцем мягкой головки члена любовника и, слегка помассировав ее, поднес палец ко рту и обхватил его губами, посасывая и втягивая щеки. – Я бы с удовольствием заставил тебя еще также сладко постонать, но… – демон вытянул руку и перевел взгляд на свои часы. – До начала благотворительного вечера осталось пятнадцать минут. Тонкие длинные пальцы вплелись в светлые кудри, аккуратно перебирая их. – Кое-чего не хватает… – задумчиво произнес Кроули и, оглядевшись по сторонам, вытащил клетчатую бабочку, застрявшую между сидениями. Завязав ее на голой шее Азирафаэля, демон прикусил губу и улыбнулся. – А так и правда выглядит очень сексуально, Мистер Фелл. Ангел очень хотел провести время в Бентли, нежно прижимаясь к своему возлюбленному и наслаждаясь его объятиями, особенно после таких физических нагрузок, однако следовало уже направляться в Ритц на благотворительный вечер. Как же не хотелось... но ради детей он был готов на все! – Между прочим, Кроули, я отнюдь не только страсть ощущал в тот момент. И... если бы я тебя не любил, я бы не позволил себе так выражать свои... эмоции. Прошу прощения, – Азирафаэль оставил на губах демона бережный поцелуй. Он уже был готов одеться щелчком пальцев, но передумал, ощутив ласковое прикосновение к наиболее чувствительному месту, за которыми последовал настолько развратный жест, что ангел был готов сгореть от смущения. Нужно было собрать в кулак всю свою смелость и стойкость и показать демону, что он не всегда тут главный. Губы Азирафаэля тронула хитрая ухмылка, и он, схватив демона за руки, связал их чудом появившимися веревками, как было утром. – Нгк! Кроули вжался спиной в сидение под напором Азирафаэля, ощутив, как запястья стянули веревки. Приблизившись к лицу демона, блондин уверенным голосом произнес: – Не смей дразнить меня, Змий, иначе я тебя так трахну, что ты не сможешь ни сидеть, ни стоять. Утром я решил не перегибать палку, иначе ты бы не мог двигаться. Как думаешь, может, вечером мне сделать это? Трахнуть тебя так, чтобы ты сорвал голос, – бедрами Азирафаэль подался вперед, прижался к члену демона своим и пристально посмотрел ему в глаза, желая донести всю серьезность сказанных им слов. Кроули поменялся в лице моментально. Сведя брови, он приоткрыл губы, задышав чаще, слегка прогнулся в спине и томно взглянул в глаза ангелу. Опять он это делает! Понижает голос, загоняет демона в ловушку и показывает свою власть над ним. Господи, блять, Боже… – Ахх... Кроули не сдержал сдавленного стона, когда Азирафаэль двинул бедрами и коснулся его члена своим. Ангел действительно показывал, кто тут главный, и получалось у него это превосходно, потому что демон словно под гипнозом завороженно переводил взгляд с его глаз на пухлые красные губы и обратно. – Какие страшные угрозы, Азирафаэль, – выдохнул Кроули, вытягивая шею. – Хотелось бы узнать, насколько ты в состоянии воплотить сказанное в реальность, ангел. Звучит слишком уж многообещающе. Змий любил играть с огнем. А огня в Азирафаэле было достаточно. Нежные и ухоженные пальцы ангела медленно начали опускаться с шеи Кроули на его грудь, а после - на низ живота, находясь в опасной близости от паха. – Мм... Вот как... – Азирафаэль наклонился к шее Кроули и оставил на ней влажный поцелуй. Его пальцы медленно опустились ниже и коснулись нежной головки члена демона. Хотелось сейчас же взять его и трахать до тех пор, пока он не будет умолять о пощаде. Пока он не кончит хотя бы раз пять подряд. Ох, как же ангел хотел увидеть лицо своего возлюбленного, который громко кричит, закатывает свои красивые змеиные глазки и желает поскорее ощутить горячее семя в себе. – Мне научить тебя хорошим манерам, мой гадкий порочный демон? Ты ведь так хочешь этого... Хочешь, чтобы тебя наполнили поскорее... Как думаешь, твой грязный язычок заслуживает моего семени? По телу Кроули пробежались мурашки, а прикосновение ангела заставило невольно вздрогнуть. Змий нарочито медленно провел длинным языком по своим губам, глядя на Азирафаэля осоловелым взглядом. – Я думаю… заслуживает, – выдохнул демон, пьяно улыбаясь. – Более того… я считаю, что только мой язык этого и заслуживает, чертов ты развратник. Вновь серо-зеленые глаза потемнели, вновь в воздухе стала чувствоваться обжигающая страсть. Ангел осторожно сжал головку и медленно провел рукой по члену вниз, внимательно наблюдая за реакцией Змия. Второй рукой тем временем он нежно поглаживал его талию, иногда проводя по ней ногтями и оставляя белые следы. – Ну же... Тебе осталось лишь согласиться, и мы начнем наш урок хороших манер... Тихий сдавленный скулеж вырвался из горла Кроули, когда Азирафаэль провел рукой по его вновь твердеющему члену и царапнул ногтями по талии. Хотелось прижать ангела к себе и впиться жадным поцелуем в его соблазнительные губы, но дернув руками, Змий вспомнил, что он вновь надежно ограничен в движениях. Бедра сами подались навстречу любовнику, и Кроули возбужденно зашипел, ерзая на сидении. – Ну раз тебя уже не волнует, что мы опоздаем на благотворительный вечер… Демон почти прильнул губами к уху Азирафаэля и сладко прошелестел: – Ты же ангел… тебе не нужно разрешение, чтобы войти в меня… – Такой сладкий... Я просто без ума от тебя, мой дорогой... – букинист невинно улыбнулся и тут же пару раз быстро и грубо провел по члену любимого рукой, поглаживая большим пальцем головку. Азирафаэль пристально следил за каждым изменением на лице демона, искренне наслаждаясь каждым стоном, слетающим с его порочных уст. На губах ангела расцвела уверенная и пошлая улыбка. – Полагаю, мне не нужно разрешение и на то, чтобы вылизать твою сладкую дырочку. Я же знаю, как тебе это нравится... Он не отводил взгляда от Кроули. Смотрел лишь в его глаза, а руки сами знали, что делать. Нужно было лишь медленно ласкать его, время от времени ускоряясь, а потом возвращаясь к прежнему темпу. Нужно было так сильно возбудить Кроули, чтобы он скулил постоянно, желая скорее ощутить чужой член в себе. – Ты будешь умолять меня остановиться, Змий... Твои многочисленные оргазмы будут настолько яркими, что ты будешь громко кричать и шипеть, а твои стройные ножки начнут неконтролируемо дрожать от резких и грубых толчков в простату... Азирафаэль ускорил движения рукой, лаская член возлюбленного настойчивее. – Если ты хочешь ощутить мой влажный язычок между своих ягодиц, то пожалуйста, прими коленно-локтевую позу, – ангел знал, что тот не откажется, потому неспеша слез с ног демона и сел рядом, оставив несколько нежных поцелуев на его шее. На острых скулах Кроули от возбуждения расцвел румянец. Тонкие влажные губы приоткрывались, жадно хватая кислород, словно он стремительно заканчивался и грозил демону потерей сознания. Смуглая грудь вздымалась так часто, будто он только что бежал кросс, и блестела от выступающих капель пота. В теплом медовом взгляде плескалось неистовое желание, яркая страсть и неописуемая любовь. Мышцы поджарого торса и сильных рук напрягались и сокращались от приятной стимуляции, и Кроули откидывал голову назад, ерзая затылком по подголовнику и вытягивая длинную жилистую шею. Ох уж этот Азирафаэль, которому невозможно отказать, которому нереально сопротивляться и которому хочется отдаваться снова и снова. Ох уж этот бархатный голос владыки, который своими низкими нотками может загипнотизировать и сжечь дотла, если ты не будешь предельно осторожен. Да и плевать. Уж Кроули точно было плевать на осторожность, потому что это все ему безумно нравилось. Ему нравилось владеть ангелом, но ничуть не меньше ему нравилось, когда ангел владел им. Что бы тот ни сказал, в такие моменты демон был готов сделать абсолютно все. Каменный член дергался от напряжения, обильно истекая эякулятом, низ живота ныл от возбуждения. Кроули хрипло застонал, слушая вежливый и в то же время пошлый монолог Азирафаэля, смотря ему в глаза. – Я… ааахх! Да, я так хочу… мм… Как только букинист сместился в сторону, демон оперативно перевернулся, встал на колени, уперся локтями в сидение и, обернувшись через плечо, просяще вильнул бедрами перед лицом возлюбленного. – Не томи, ангел… у меня внутри так пусто без тебя… Азирафаэль не стал себя сдерживать. Его возбуждение уже было не менее сильным, потому он не стал продолжать дразнить своего любимого. – Мой милый Змий, придется еще немного подождать, и я войду в тебя. Сейчас я хочу вновь насладиться твоим вкусом... – проговорил он, сглотнув и тут же прильнув губами к сфинктеру, нежно касаясь его языком. Ангел закрыл глаза и тихо промычал, нежно лаская чувствительное место кончиком языка, но пока не проникая им внутрь. Одной рукой букинист обхватил возбужденный член демона и начал неспеша его ласкать, постепенно ускоряясь. Как же было сладко и приятно приносить Кроули удовольствие... Как же было приятно слышать его нежные и полные страсти стоны... Как же хотелось довести его до оргазма как можно скорее! Но нужно было еще немного потерпеть и продлить ласки, ведь Змию это так нравилось. Кроули рвано выдохнул и жалобно заскулил, почувствовав прикосновения горячего влажного языка Азирафаэля. Тонкие пальцы сжимались в кулаки и разжимались вновь, царапая ногтями черное сидение. Демон запрокидывал голову и протяжно стонал, закатывая глаза и обжигаясь сухим воздухом. – Ахх! Ммх!.. Ази.. ОХ, АЗИРАФАЭЛЬ! Кроули дернул связанными руками и прижался щекой к пылающему сидению, когда ангел добавил стимуляцию рукой. – Твои руки… твой язык.. ааах! – всхлипывал демон, изнывая от ласк возлюбленного и чувствуя, как внутри него буквально все содрогается от каждого движения и прикосновения. – Ааангел!.. ты вес-сь.. такой нежный.. ещ-ще.. прош-шу.. пожалуйста!.. Часто дыша, Кроули прижался макушкой к дверце автомобиля, жмурясь и цепляясь пальцами за кожаную обивку. – Я буду хорошо себя вес-сти… почти… Хааах! Только не.. мммм!.. только не мучай меня… а.. ангел!.. – Мм... Как сладко... Мой хороший мальчик... – проговорил Азирафаэль, на мгновение отстранившись от своего демона, а потом вновь прильнув к его дырочке языком, сразу же проникнув кончиком внутрь. Он не умел вытворять своим языком удивительные вещи, но очень старался принести Змию как можно больше удовольствия. Слова Кроули заставляли член букиниста дергаться и истекать смазкой, от чего время от времени он тихо постанывал и еще более тщательно начинал вылизывать любимого. Пошлые влажные звуки были слышны слишком хорошо, но теперь это совершенно не смущало, а только возбуждало сильнее. Смущение полностью растворялось в похоти, оставляя после себя лишь страсть, которая в данный момент главенствовала в голове Азирафаэля. Вскоре возбуждение стало настолько невыносимым, что ангелу пришлось прекратить работу языком и приступить к иным действиям. – Мой дорогой сладкий Змий... Головка члена уткнулась в нежное отверстие, слегка надавливая, словно дразня. Кроули тихо зашипел, срываясь на невнятное мычание, и изящно прогнулся в пояснице, раздвигая ноги настолько широко, насколько позволяло заднее сидение Бентли. Как только горячая влажная головка надавила на пульсирующую звездочку ануса, демон резко выдохнул и обронил низкий хриплый стон. – Ангел, может, ты уже прекратишь болтать и, наконец, вставишь свой член в мой за–АААХХ! Вскрик из смеси боли и удовольствия проглотил конец фразы, которую Кроули планировал произнести с максимальным пафосом, когда Азирафаэль закрыл глаза и одним плавным толчком вошел в него полностью. Ангелу было очень трудно сдержать небольшой смешок, когда донельзя пошлая фраза была прервана сладким стоном, который был вызван всего-то одним толчком. – Б... Блять... Как же ты... Какой же ты прекрасный... Такой горячий и нежный, я... Я столько лет смотрел на тебя с желанием, если бы я только знал, каков ты, я бы... Ах! Ммм! Я бы трахнул тебя сразу же!.. Т... Трахал бы каждый день... Запрокинув голову, демон закатил глаза и, широко улыбнувшись, засмеялся. – ДЬЯВОЛ! Соты змеиной чешуи маняще блеснули на лопатках, и выступившие от острого наслаждения когти грубо царапнули по обивке сидения. Да, похоже, Бентли потребует конкретной реабилитации и долгих извинений после страстных сцен соития двух сверхъестественных существ. Но это будет позже. – Ты… с-столько лет с-смотрел… с желанием… Чертов ты гедонис-ст, я же видел… я видел, как ты смотрел! – судорожно глотая воздух, прошипел Кроули. – За вс-се эти годы воздержания ты… ты должен мне каждый день.. на протяжении вечнос-сти!.. АГГХХХ! ОТТРАХАЙ МЕНЯ УЖЕ, АНГЕЛ! Змий подался вперед, безбожно качнул бедрами и с размаху требовательно шлепнулся ягодицами о бедра Азирафаэля, заходясь до ужаса пошлым и громким стоном. – Какие грязные слова произносит мой демон... Неужели ты хочешь, чтобы я учил тебя хорошим манерам каждый день? – развратно прикусив губу, спросил ангел, после чего громко простонал от выходки Змия, который решил на мгновение взять инициативу на себя. Это была последняя капля. Проведя рукой по лопаткам, на которых красовались соты чешуи, Азирафаэль сразу же обхватил другой рукой член Кроули, который так возбуждающе истекал смазкой. – Может, и хочу… я очень плохой ученик, с первого раза не запоминаю, – хитро оскалился демон, покачивая бедрами и прикусывая нижнюю губу. Змий изящно прогнулся в спине, наслаждаясь нежным прикосновением мягкой руки Азирафаэля к темным чешуйкам, и крупно вздрогнул когда тот резко сжал его возбужденную плоть. – А-ах, блять! – Ты сам напросился... – прошипел букинист и тут же начал движения. Они не были нежными и осторожными. Ангел буквально вдалбливался в демона, больше не собираясь терпеть и делать все аккуратно. Змий хотел грубости, хотел страсти, пусть получает! Ангел ускорился. Были слышны пошлые шлепки ягодиц о бедра, и, черт возьми, от этого хотелось скулить. Как же это было развратно и горячо... – Ну как? Н-нравится, мой мальчик? Ох... С... Сука... Как же хорошо у тебя внутри! – Азирафаэль внезапно оставил на ягодице Змия смачный шлепок. Когда ангел начал уверенно делать грубые и глубокие фрикции, Кроули вновь зажмурился и прижался щекой к кожаному сидению. Толчки были настолько сильными, что с каждым разом выбивали воздух из легких так, что даже не давали стонам звучать в полную силу. Демон делал частые быстрые вдохи и скорее скулил, чем стонал. Азирафаэль был большой. Азирафаэля было очень много. И про себя Кроули уже успел поблагодарить кого угодно за то, что ангелу досталась именно эта земная оболочка. Все внутри и снаружи Змия горело праведным огнем, Азирафаэль практически испепелял его своей ангельской любовью, мешая ее с совершенно не ангельской страстью. – Да! Да!.. Хааах, да, конечно, нравится! – простонал Кроули, набрав побольше кислорода в легкие. – Какой ты большой, Ази… Азира–АХХ! Развяжи меня.. мммхх! Я хочу прикасаться к тебе.. ОХ, ЧЕРТ! Демон подскочил на локтях и выгнулся еще сильнее от внезапного шлепка по заднице. – Аххх ты… с-старый извращенец, – прошипел Змий, слабо усмехаясь и облизывая пересохшие губы. – Ммм... Какой-то ты тихий... Может, ты хочешь еще? Наверное, я трахаю тебя недостаточно быстро и глубоко. Это нужно исправить, любовь моя. Сжав узкую талию, ангел начал двигаться так быстро, как только мог, при этом протяжно и громко стоная от слишком острых ощущений. Узел внизу живота затягивался все туже и туже. – Мой мальчик хочет прикоснуться ко мне?.. Ну как же ему отказать? – щелчок пальцев, и веревки тут же исчезли с запястий демона, позволяя ему касаться и себя, и букиниста. – Ты стонешь как шлюха, и это я еще извращенец? Я лишь хочу, чтобы ты кричал и плакал от удовольствия. Как думаешь, у тебя получится? Каждый резкий толчок Азирафаэля выбивал из горла Кроули откровенные хриплые стоны и крики. Перед глазами темнело, и в этой темноте демон уже видел звезды, разбивающиеся миллионами мелких мерцающих частиц о каждую грубую фрикцию. Как только веревки испарились на запястьях, Кроули уперся ладонью в дверь автомобиля и завел вторую руку назад, слепо хватаясь пальцами за пышные бедра любовника. – ААХХХ, А.. АНГЕЛ, Б-БЛЯТЬ! – выстонал демон, уловив грязные грубые фразы. «Ты стонешь как шлюха» – это было… унизительно? Да не то что бы, даже, скорее, вовсе нет, это был порыв дикой страсти, выжигающей все внутри дотла. Это было так горячо, вульгарно и властно, что Кроули содрогнулся, громко всхлипнув как ребенок. Азирафаэль грубо вдалбливался в Змия, совершенно не собираясь щадить его. Хотелось, чтобы он это запомнил надолго, чтобы он понял, что ангел хоть и мягок, но строгости у него достаточно, как и скорости, любви и страсти. А если Кроули вдруг об этом забудет (а это вряд ли произойдет, ибо каждый день и каждую ночь букинист решил напоминать ему об этом), то разговор будет немного иным. Более жестким и грубым, не исключая использование секс-игрушек и веревок. – Ну же, Змий... Я ведь знаю, как ты хочешь кончить, давай, сделай это ради меня... – томно прошептал он, наклонившись к ушку демона и опаляя смуглую кожу горячим дыханием. Ангел трахался как Дьявол (никакого личного опыта, лишь фразеологизм), и Кроули уже начал, откровенно говоря, сомневаться в том, что это был его первый опыт в плотских утехах, но на выяснения еще будет время, а сейчас… Медовые глаза заволокло пеленой, и слезы скатывались по впалым щекам, разбиваясь о кожаную обивку сидения. – Ан… Боже, ангел!! АААХХ! ХААХ!.. Ч-черт! Я… я больше не могу!.. БЛЯТЬ, АЗИ, Я..!! Кроули задрожал всем телом и, теряя равновесие, бурно излился с громкими протяжными стонами, закатывая глаза и окончательно захлебываясь в сумасшедшей эйфории. Азирафаэль старался сдерживаться, чтобы растянуть удовольствие еще на несколько раз, но ничего у него не получилось. Внутри демона было так горячо и узко, а его стоны и крики были такими страстными, что даже с помощью чуда сдержать оргазм было бы невозможно. Ангел кончил внутрь возлюбленного, громко и протяжно простонав. Кажется, это был самый бурный оргазм, который Азирафаэль испытывал. Или же ему так казалось каждый раз... Ангел никогда не занимался подобными вещами ни с людьми, ни с кем-либо еще. Он бы себе это не позволил даже ради интереса, несмотря на то, что пытливости в нем было больше, чем любви к блинчикам, но явно меньше, чем любви к Кроули, потому Азирафаэль и не мог себе позволить заниматься плотскими утехами с кем-то другим. Для него это было сравнимо с предательством, даже если они только недавно официально стали парой. Любовь зародилась гораздо раньше. На самом же деле, никто никому ничего не предлагал, и согласие никто на отношения не давал. Хотя, учитывая то, как долго они были знакомы, их уже смело можно было назвать супругами. Часто дыша после такого сумасшедшего оргазма, Азирафаэль нежно поглаживал талию возлюбленного, покрывая поцелуями его шею. – Ты в порядке? – голос ангела немного охрип. Кроули сполз на сидение всем телом и прижался к нему щекой, мелко подрагивая и пытаясь восстановить дыхание. Изумрудные змеиные чешуйки местами лениво переливались на влажной смуглой спине. – И ты хочешь сказать, что научился всему этому, читая свои книжки? – выдохнул демон, поглаживая пальцами разорванную кожу сидения. – Нгк.. у меня аж в глазах потемнело. Кроули с трудом перевернулся на спину, подложил руки под затылок и, бесцеремонно закинув ноги на колени севшего Азирафаэля, взглянул на него. Его щеки пылали румянцем, покрасневшие и без того полные губы набухли еще сильнее, непослушные кудряшки торчали в разные стороны, лоб блестел, и по груди стекали капельки пота. В целом и сам Кроули выглядел также: весь растрепанный, разгоряченный и, вдобавок ко всей этой небрежной сексуальности, расплывающийся в широкой очаровательной улыбке. – Правда, ангел, ты заставляешь меня все больше сожалеть о том, что я слишком осторожничал с тобой все эти тысячелетия. Кажется, все мои ухаживания были похожи на детский лепет. Демон усмехнулся и прикусил губу, глядя на Азирафаэля. – Теперь мы готовы идти в Ритц? Мне страшно хочется выпить вина. Желательно с тобой на брудершафт. Кроули игриво подмигнул и, поднявшись и придвинувшись к ангелу, положил руку ему на шею и оставил на его губах сладкий тягучий поцелуй. По мере восстановления к Азирафаэлю начал возвращаться рассудок. Ангел осознал, что произошло, и от этого вновь становилось ужасно стыдно. Но, к сожалению или счастью, рассудок возвращался в голову постепенно, так что для начала букинист просто проанализировал то, что случилось. Занятие любовью, оргазм... Больше ничего, но с каждой секундой румянец на его щеках снова становился все ярче и ярче. – Кроули, с чего ты вообще взял, что я этому где-то учился? Да, я читал несколько научных статей, чтобы ознакомиться с, кхм, процессом, но я не учился этому целенаправленно, – ангел посмотрел на Змия недовольным взглядом, после чего этот взгляд смягчился, опустившись на разорванное сидение. О, Боже... Кроули сделал это со своей любимой Бентли, и все из-за Азирафаэля... Какой стыд! Когда послышался щелчок пальцами, сидение стало как новенькое, а ангелу стало до невозможности стыдно, и он отвел полный сожаления взгляд в сторону. – Я... Мне жаль, что я устроил такой беспорядок, впредь я буду держать себя в руках и не позволять себе такое... Я искренне прошу прощения у тебя и Бентли, – Азирафаэль поджал губы, боясь даже посмотреть на демона. Кроули бросил взгляд на приведенное в порядок сидение автомобиля и в мягком извиняющемся жесте похлопал ладонью по обивке. – Ладно тебе, ангел, моя тачка выносила ущерб и похуже, – отозвался демон, с трепетом проводя рукой по спинке переднего сидения и внимательно осматривая салон. – Помнишь, как в тебя стреляли в сорок первом? Эх, моя верная, старая, добрая машина. Кроули явно обращался не к Азирафаэлю, обводя теплым взглядом свой автомобиль изнутри. В память букиниста словно кинжалами вонзились его адресованные демону ранее слова. – Господи... – ангел с тревогой и сожалением посмотрел на возлюбленного, вспомнив то отвратительное слово, каким он обозвал его в порыве страсти. – Милый мой... Я... Слезы навернулись на его глаза, и он сдавленно всхлипнул, чувствуя ужасную вину и огромный стыд. Как он мог так назвать Кроули?! Даже в порыве страсти это было непростительно! – В общем, не парься, ангел, да и если честно, что-то мне подсказывает, что вряд ли ты теперь сможешь постоянно держать себя в руках, потому что я Змий-искуситель, а ты когда пробуешь что-то новое, не можешь от этого оторваться, не так ли? Но мне по правде очень даже нравится твой необузданный аппети… Кроули запнулся, не договорив, когда повернулся к Азирафаэлю и увидел выступившие слезы на его глазах. Игривая соблазнительная улыбка моментально испарилась с губ демона, и сердце болезненно сжалось в грудной клетке. – Что случилось, ангел? – взволнованно спросил Кроули, приблизившись к лицу Азирафаэля. – Черт возьми, что такое? Я что-то сделал не так? Демон свел брови, схватив возлюбленного за руку и нервно сжимая ее. Азирафаэль выглядел в точности как тогда, при Иове, когда впервые солгал архангелам и подумал, что Кроули заберет его с собой в Ад, и это заставляло демона содрогаться всем своим существом. Ангел не должен плакать. Не по вине Кроули. – Любовь моя, я чем-то тебя обидел? Ради всего святого, только не молчи… Змий судорожно вздохнул и, не отрывая взгляда от Азирафаэля, поднес его руку к своему лицу и мягко коснулся губами теплой ладони. Казалось бы, такой простой жест. Но сколько в нем было искреннего сопереживания, трепета и любви. Азирафаэль погрузился в непомерное чувство вины. В порыве страсти он и не замечал, какими словами называл возлюбленного, и теперь ему стало так стыдно и больно, как никогда прежде не было. Нужно извиниться. Нет, нужно вымаливать у него прощения на коленях, обнимать и целовать. Сначала долгая, как говорят люди, «френдзона», а теперь и «ласковые» слова, которые скорее могут довести до истерики, чем порадовать. Хотя, может, такими нелестными словами люди и называют друг друга во время соития? Вряд ли. Ангел, как он и говорил, читал о процессе человеческого спаривания, и этот процесс держался на любви, но никак не на таких словах. Конечно, похоть имеет место быть, но в этом деле главное не перебарщивать. А букинист, кажется, как раз переборщил. – Нет... Нет... Ты ничего не сделал, это я... Я оскорбил тебя, когда назвал тем ужасным словом... Я... Я в тот момент совершенно не думал, – неуверенно начал оправдывать себя Азирафаэль, тихо всхлипывая и пытаясь стереть слезы с глаз. Кроули опустил голову, шумно выдохнул с облегчением и улыбнулся, вновь подняв взгляд на Азирафаэля. – Каким еще словом? Я уже и забыл, – отозвался демон, поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладони букиниста. – Глупый ангел… Это эмоциональный всплеск, адреналин, страсть. Я знаю, что ты не считаешь меня кем-то.. кем ты там меня назвал. Ведь ты постоянно называешь меня милым и хорошим. Кроули закатил глаза, фыркнул и сморщил нос для приличия, пытаясь своей гримасой вызвать у Азирафаэля улыбку. Ангел выглядел таким потерянным и виноватым, что его хотелось обнять, прижать к себе и не выпускать из объятий. Быть может, это было странно, что с сексом никаких проблем не было, а с выражением чувств посредством нежных объятий, ласковых поцелуев и прочей, казалось бы, обыкновенной тактильности у Кроули были затруднения. Потому что есть вещи интимнее, чем секс. Он все еще боялся показаться слабым и уязвимым, будучи отвергаемым тысячелетиями. Травмы так просто нанести и так сложно вылечить, не так ли? – Послушай, ангел, в процессе занятия любовью партнеры пребывают в экстазе, их захлестывает эйфория, и мозг просто отключается, давая волю ощущениям. Ни один, ни второй почти не контролирует то, что вылетает изо рта, будь это грязные грубые словечки или чле… Нгк. Ну, как-то так, ты понял, надеюсь. Тебе не стоит каждый раз извиняться за каждое свое слово, вырывающееся в порыве страсти, после того, как ты приходишь в себя после оргазма, ладно? Это не оскорбления. Это совсем другое. Вот. Окей? Кроули приподнял брови и слегка развел руки в стороны, гадая про себя, обнимет ли Азирафаэль его сам. Если для демона эта ситуация являлась не такой уж и катастрофической, то для ангела было все иначе. Он никогда никого не называл плохими словами, и начинать это делать он не хотел. Долгие тысячелетия... Долгие тысячелетия он относился к демону ужасно, и только сейчас начал задумываться о том, не больно ли ему? Долгие тысячелетия он не дарил Кроули даже поцелуй, хотя так сильно любил его... Чертов эгоист. Ты не заслуживаешь этой любви, ты не заслуживаешь этого чудесного демона, ты не заслуживаешь ничего, чем дорожишь. – Кроули... – дрожащим голосом прошептал он, прижавшись к возлюбленному всем своим пухлым, не идеальным телом. Было так больно, так страшно, так невыносимо, что сдержать рыдания ангел уже не мог. – Прости... Прости, прости меня за все! Я... Я столько лет отвергал тебя... Я... – Азирафаэль крепко обнял искусителя, уткнувшись в его плечо. Не один Кроули думал, что все это сон. Не один Кроули был безумно рад "новому этапу". Почему... Почему ангел раньше не рассказал демону про свои чувства, почему заставил ждать, почему разбивал сердце, почему заставлял страдать?! Идиот. Извинения прерывались плачем навзрыд. Азирафаэль правда пытался сдерживать себя, но это уже было просто невозможно. Кроули так и застыл с разведенными руками, когда ангел вдруг обнял его и начал плакать. Слушая сбивчивую речь, прерываемую всхлипами и рыданиями, демон пребывал в полном ступоре. Почему Азирафаэль вдруг говорит об этом сейчас? Зачем ворошить прошлое, в котором столько боли было, есть и останется навечно? Кроули предпочитал заталкивать болезненные воспоминания глубоко в душу и затыкать ее пробкой как бутылку, на дне которой остался последний глоток вина. Относительно это помогало. Если то, что воспоминания периодически приходили к нему в ночных кошмарах и вырисовывались еще в тысячу раз ярче, чем есть на самом деле, благодаря богатой фантазии воспаленного мозга, можно было назвать «относительно». Больше, чем за 6000 лет, Кроули перенес немало боли физической и душевной, да и перенес бы еще столько же, потому что у него не было других вариантов. Он давно смирился со своей судьбой и не ожидал для себя ничего особо хорошего от своего существования, потому что он был демоном. А демонам ничего хорошего по должности не положено. Даже такому доброму демону, в душе у которого, несмотря на все, еще оставался хоть какой-то слабый мерцающий свет. Но Азирафаэль был для него тем самым «хорошим». За все время их общения он относился к демону по-доброму. Да, он отрицал их дружбу, но в то же время как минимум позволял себя любить. Спасать другого, рискуя всем, что у тебя есть – что это, если не проявление любви? Кроули всегда было этого достаточно. Или же он просто убеждал себя в этом… Впрочем, неважно. Важно было то, что Азирафаэль впервые рыдал у него на плече, прижимаясь к нему и вздрагивая всем телом, и Кроули чувствовал, что ангелу было действительно больно. Демон сглотнул, осторожно обвил букиниста руками и заключил в теплые объятия, желая укрыть его от всего мира. – Мой милый ангел, послушай меня, – зашептал Кроули на ухо Азирафаэлю, касаясь кончиком носа его виска. – Успокойся, тшшшш… Я ни в чем тебя не виню. Тебе не за что извиняться, слышишь? У тебя были причины. У тебя всегда были причины отвергать меня. Ты работал на Небеса, и за тобой всегда следили эти мудаки в белых тряпках. Я рад… мм.. скажу так, я рад, что ты отвергал меня, потому что если бы ты повел себя иначе и пал… черт знает, за что скидывают с Небес, похоже, за все подряд, в зависимости от того, с какой ноги начальство встало… если бы так случилось, я бы никогда себя не простил. Кроули грустно улыбнулся, прикрыл глаза и глубоко вдохнул яблочный аромат, исходящий от светлых кудряшек. – Я прошу тебя, не плачь, ангел… тем более не плачь из-за меня, мне от этого как-то совсем не по себе… Я не стою твоих слез. Ничто не стоит твоих слез. В итоге-то все сложилось хорошо, видишь? Я всегда был рядом с тобой и всегда буду, ведь у меня нет другого… – демон запнулся и сделал резкий вдох. – У меня нет другого смысла… Ты – все, что у меня есть. Ладно? Не плачь, все, успокаивайся, пожалуйста, Азирафаэль… Кроули поджал губы и зажмурился, прижимая ангела к себе крепче и окутывая его в невидимый кокон из крыльев. «Я люблю тебя, ангел. Люблю так сильно, что сердце разрывается от любви. Забери его и делай с ним, что хочешь, только не плачь… умоляю, только не плачь…» Люди живут достаточно мало, немногие доживают до ста лет, однако, несмотря на такую очень непродолжительную жизнь, смертные часто сталкиваются со стрессовыми ситуациями, и как-то их преодолевают. Но, конечно же, многие стрессовые ситуации оставляют на психике людей огромный след, который может оставаться вплоть до смерти, а что уж говорить о бессмертных существах? У них, в отличие от смертных, след остается навеки, и если этот след не пытаются стереть 6000 лет, тем самым делая только больнее и больнее с каждым столетием, то, увы, из пут этой травмы уже не выбраться. И ангел это прекрасно понимал. Потому ему и было так плохо. Он понимал, что сам довел демона до такого состояния за столько лет плохого обращения с ним. – Кроули... Я плачу не из-за тебя, а из-за себя... Я так рад, что все стало иначе... так рад... – тихо всхлипнул он, услышав такие успокаивающие и приятные слова, которые грели душу больше, чем что-либо на свете. Как же Азирафаэль любил Змия... Это было просто... непостижимо! Любовь переполняла все его существо, и хотелось всю ее даровать только одному единственному демону. – Я так люблю тебя... – прошептал он, уткнувшись в плечо возлюбленного и постепенно успокаиваясь, пытаясь осознать, что прошлое осталось в прошлом, а впереди – только бесконечное счастье. Кроули слегка отстранился и взглянул на Азирафаэля, вновь поднося его руку к губам и целуя ладонь. – Теперь я это знаю, ангел, – произнес демон и склонил голову набок, плавно скользя взглядом по лицу блондина. – Что с тобой тогда случилось? Мне так интересно, что сподвигло тебя меня поцеловать именно тогда, когда мы пили вино в задней комнате книжного? Кроули потерся щекой о ладонь Азирафаэля и улыбнулся. – У тебя было миллион возможностей поцеловать меня в любой момент за все разы, когда мы пересекались за эти 6000 лет. Но что такого произошло именно в тот день в книжном? Я тебя даже не пытался соблазнить, честно, вел себя как обычно. В ожидании ответа Кроули повернул голову и осторожно прильнул губами к руке Азирафаэля, оставляя почти невесомые поцелуи на каждой подушечке пальца. Демон любил эти руки до безумия. Ухоженные, теплые и невероятно нежные. Он часто украдкой заглядывался на них, пряча взгляд за темными очками и желая ощутить на себе мягкое прикосновение. И теперь он сам мог касаться этих рук и целовать их вот так, в открытую, и эта мысль сводила с ума. Как и пухлые соблазнительные губы Азирафаэля. Это срывало крышу напрочь. Ангел прекрасно умел искушать, просто не осознавал этого. Но если бы он научился намеренно пользоваться своими навыками соблазна, вероятно, от Кроули осталось бы лишь мокрое место. Медленно облизывая букиниста пристальным змеиным взглядом, демон оставил теплый поцелуй на запястье. – Рас-скажи мне, ангел… Ангел выдохнул, вспоминая тот день с теплотой в сердце. Тогда он особенно волновался и был как на иголках с самого раннего утра. Вообще, он всегда тщательно планировал все встречи с Кроули и постоянно старался сделать так, чтобы все прошло идеально. Так оно и получалось, все оставались довольны. Но тот день... Началось все с того, что ангел прибывал в приподнятом настроении с каплей кокетливости. В таком состоянии в отличие от демона он находился практически постоянно, и оно лишь усилилось, когда приехал Кроули. А дальнейшие действия Змия только подливали масла в огонь. Его привычная походка, улыбка, стройное, но крепкое тело и золотые глаза сводили с ума сильнее, чем когда-либо. – В тот день я чувствовал себя особенно необычно, и я с трепетом ждал твоего приезда. Тогда я особенно остро реагировал на твою виляющую походку, на твои стройные бедра... – рука нежно погладила бедро Кроули. – И на твой томный голос... Азирафаэль оставил осторожный поцелуй на губах возлюбленного. А находясь в задней комнате, залитой янтарным светом свечей, букинист чувствовал себя особенно извращенным. В таком интимном тусклом освещении Кроули выглядел еще более соблазнительно, чем обычно, что заставляло ангела чуть ли не скулить от возбуждения, любви и желания. – А когда ты испил вино и обронил такой тихий стон, я не выдержал. К тому же, одна рубиновая капелька решила раньше меня узнать, что находится под твоей ненужной одеждой... – рука ангела поднялась выше, поглаживая шею и ключицы Змия. – Поэтому я и поцеловал тебя. Я не мог сдержать свою любовь, когда меня буквально каждую секунду соблазняло все в тебе. Кроули внимательно слушал Азирафаэля, приоткрыв губы, на которых тот только что оставил поцелуй, и зачарованно смотрел на него из-под полуприкрытых век. – Вот оно что… если бы я знал, я бы вылил на себя всю бутылку вина, – пошутил демон, улыбаясь. – И как же я не додумался до этого раньше… Змий прильнул к губам ангела, целуя его чувственно, пылко, влажно, проникая языком в рот и сплетаясь им с языком возлюбленного, прижимая его к себе всем телом и ласково проводя пальцами по молочной коже. – Ангел, пойдем… – выдохнул Кроули, нехотя отрываясь от пухлых губ и часто дыша. – Прошу тебя, пойдем, иначе мы вообще не выйдем из машины, а она за сегодня уже достаточно натерпелась… Медовые глаза с расширившимися зрачками одарили Азирафаэля преданным влюбленным взглядом и вновь закрылись, когда демон повторно накрыл его губы своими. Какой безусловной любовью были наполнен этот поцелуй… Медленный и плавный как вальс, глубокий и теплый как Тихий океан, сладкий и терпкий как десертное вино. – Как тяжело от тебя оторваться, здесь точно без чуда не обошлось, иначе у меня больше нет никаких объяснений, – проскулил Кроули, отстраняясь от Азирафаэля и делая глубокий вдох. Будь они в книжном или в квартире у демона, их брачные игры бы однозначно продолжились, но сейчас они были в Бентли и опаздывали на благотворительный вечер. – Ох, Кроули... – прошептал ангел в губы Змия, нежно углубляя поцелуй и ласково прижимая стройное идеальное тело к себе. Он был абсолютно прав. Нужно было прекращать, иначе они бы не выбрались из машины еще примерно вечность. Взгляд янтарных глаз демона был наполнен бесконечной верностью и любовью, заставляя ангела улыбаться и краснеть сильнее. Ну что за чудо досталось Ангелу Восточных Врат? За какие такие заслуги он получил такое сокровище? Азирафаэль был готов на все ради Кроули и был готов исполнять любые его просьбы, даже самые невозможные. Он, наконец-то, обрел свое счастье. И это делало его... действительно счастливым, как ни странно. По щелчку пальцев, темное и светлое одеяния вернулись обратно на своих обладателей, и высохшие следы недавних любовных преступлений в салоне автомобиля испарились. Демон обвел взглядом букиниста, надел темные очки, с улыбкой кивнул и вышел из машины. Нельзя было сказать, что с очками Кроули выглядел хуже. Для ангела искуситель всегда был великолепен, и на это никак не влияло наличие очков. Хотя... Несмотря на то, что Азирафаэль на первый взгляд был таким невинным, ему не раз снились влажные сны с участием демона, в которого он был влюблен. И зачастую в этих снах Кроули был в своей привычной стильной темной одежде и в очках. Только вот он их не снимал, чего нельзя было сказать о других элементах одежды. Потому, собственно, ангел постоянно засматривался на демона, а в его голове тем временем мелькали сцены из многочисленных снов: будь то растрепанный Кроули (разумеется, в очках) с каменным стояком в штанах, тщательно вылизывающий член букиниста, или Кроули, который перевозбудился и решил самоудовлетвориться прямо в книжном магазине, пока Азирафаэль отошел по каким-то «важным делам», но на самом деле сам стоял за книжной полкой, наблюдая за этой горячей картиной. А просыпаясь, ангел недовольно скулил и утыкался в подушку, прикусывая губы и с ужасным разочарованием убирая возбуждение чудом. Ангелы не спят, но однажды испробовав на себе чудеса сновидений, Азирафаэль решил спать почаще, чтобы видеть такие сны постоянно. – Ох, милый... Как же мне повезло с тобой... – ласково проговорил букинист, напоследок проведя по спине Змия руками, и вышел из Бентли вслед за ним.