Нерв

Юнги нашелся посреди дороги. Он беспокойно озирался по сторонам. Куртка расстегнута, видимо, он тоже сразу бросился на вызов полиции. Его руки, покрасневшие от холода поздней весны, были прижаты к груди. Его серый полувер был слегка мокрым в этом месте. Он чувствовал себя совершенно потерянным в этой ситуации, не зная, что делать и к кому обратиться, и только с тревогой ждал хоть какого-нибудь знака от полиции, чтобы разобраться в том, что произошло. На его испуганном лице отражался свет поблекшего красно-синего маячка, когда он вглядывался в толпу сотрудников правоохранительных органов. Невдалеке виднелись две полицейские машины с включенными мигалками. Двое полицейских стояли у капота одной из машин и с бесстрастным выражением на лицах делали пометки в бумагах, в то время как третий полицейский шел к ним, отряхивая пыль и грязь с рук. Собравшись вместе, они с абсолютно невозмутимыми лицами обменялись информацией друг с другом, время от времени кивая головами, и один раз один из них кивнул подбородком в сторону одинокого, беспокойного Юнги. Двое других тоже посмотрели на него, а затем снова начали свой разговор. Внимание Юнги было отвлечено приближающейся машиной, за которой последовал хлопок дверцы и торопливые шаги в его направлении. Почувствовав, что приехал его младший брат, Юнги обернулся и сразу же попал в руки омеги.Пальцы мёртвой хваткой вцепились вегоплечи. — Ты в порядке? – Тэхён обеспокоенно посмотрел на брата безумным взглядом и несколько раз провел ладонями по рукам альфы на предмет повреждений, совершенно забыв, что Юнги вообще здесь делает и ранен ли он. — Где Ёнджун? — Пока нет никакой информации, Тэхён. Ни о том, что произошло, ни о том, насколько серьезно его состояние. Мне позвонили полицейские, потому что мой номер был последним, по которому звонил Ёнджун, прежде чем... он... – голос Юнги дрожал, хотя он и пытался выглядеть спокойным в глазах своего младшего брата, но в конце концов он начал проглатывать слова. Было раннее утро, темно, сложно что-то разглядеть, но старший явно был в ужасе. — Тише, тише… – Тэхён крепко обнял брата, успокаивающе погладил его по голове и посмотрел на полицейских, работающих над расследованием. Он также хотел знать, что произошло, но в то же время боялся услышать, что все гораздо серьезнее, чем кажется. Как будто один из полицейских услышал его опасения и взглянул на него через плечо своего коллеги.Он что-то сказал двум другим, поднял протокол, над которым они работали, и начал приближаться к братьям. — К нам идет полицейский, – предупредил он брата, шевеля губами так, чтобы его мог слышать только он. Юнги отстранился от него, шмыгнул носом и уставился на подошедшего сотрудника, который посмотрел на него прямо. — Кем вы приходитесь Чхве Ёнджуну? – полицейский посмотрел на протокол, прижатый в руке, и снова поднял глаза, когда прочитал информацию. — Он звонил вам в последний раз во время происшествия. — Я-а…Я-а… Мы его друзья, – едва проговорил Юнги, выдвинувшись вперед. – Он звонил мне в час ночи, но я не смог взять трубку. Если я только мог… — Мы близкие друзья Чхве Ёнджуна. Скажите, пожалуйста, как он? – нетерпеливо спросил его Тэхён, но полицейский никак не отреагировал на их слова и сохранял внимательное выражение лица. — Нужно оповестить его семью. Расследование еще идет, но в ходе было возбуждено уголовное дело за покушение на убийство, а также… — Что вы говорите? Покушение на убийство? Полицейский перестал читать протокол и был прерван на продолжении фразы. Он поднял взгляд и подолгу снизу вверх смотрел в глаза ошарашенному омеге. Затем он перевел взгляд на Юнги, к которому вернулось невозмутимое выражение лица, он тоже был удивлен его вердиктом и смотрел на него в поисках ответов на невысказанные вопросы. После чего полицейский снова посмотрел на Тэхёна. — Идемте за мной. Держась друг за друга и тревожно переглядываясь, братья последовали за полицейским, не сводя глаз с его спины. Таинственный холодный тембр голоса сотрудника и то, как он умалчивал о деталях, вызывали еще большую тревогу. Ноги онемели от неизвестности, а сердце похолодело от волнения. Полицейский что-то сказал про опрос близких людей потерпевшего одному из своих коллег и продолжал идти вперед сквозь темноту утреннего тумана. Когда мигалки патрульных машин остались позади, а полицейский включил фонарик с дальним обзором и просветил вперед, сердце ушло в пятки. Тэхён перестал дышать и опустил руку брата. На асфальте валялись осколки фар и искореженные металлические части автомобилей, испещренные следами тормозов. На обочине дороги, ведущей к лесистой местности от города, был виден задний бампер внедорожника. Его бордовый «Форд». Задний бампер был помят на несколько сантиметров, с изгибами и трещинами в тех местах, где металл потерял свою гладкость и выглядел как порванная ткань. В центре глубокая вмятина, похожая на след от огромного кулака. А из одного из углов торчал кусок пластика, который теперь болтался на проводах. Заднее стекло треснуло, и среди обломков остались тонкие, опасные осколки, которые сверкают на свету. Правое колесо было слегка смещено, и заднее крыло теперь было повернуто в сторону. Передним бампером машина уперлась в толстую кору дуба и деформировалась от удара. Внутри пахло маслом и перегретым металлом, смешиваясь с резким запахом выхлопных газов. Все это свидетельствовало о силе удара. Из-за глубоких повреждений передней панели и задней части, машина, скорее всего, стала бы непригодна для дальнейшего движения. В то же время, несмотря на разрушения, сам факт целенаправленного удара сзади оставил бы ощущение холодного расчета произошедшего. — Боже, что же ты пережил, Ён-и? – Юнги чуть было не упал, едва держась на ногах и теряя равновесие, он схватился ладонями за голову и сильно сжимал ее. — Что же случилось с тобой? — Принадлежит ли вам Ford Explorer 1994 года выпуска с номерным знаком «881 HWA»? Тэхёну потребовалось некоторое время, чтобы понять, что полицейский обращается к нему. В протоколе, вероятно, уже содержались документы на право собственности на автомобиль, которые уже были изъяты в ходе расследования. Тяжело дыша холодным колючим воздухом, Тэхён едва кивнул. — Да. Мой. — Можно ваши документы? В такой напряженный момент и мысли не было о том, что бумажник с документами может находиться в кармане пальто. Тэхен гипнотизирующе полез в карман и вытащил нужную вещь, протягивая ее полицейскому, как будто, если бы он последовал его всем приказам, то тот непременно расскажет, где сейчас находится Ёнджун. Получив от него документы, полицейский еще раз зачитал что-то из протокола, чтобы сверить полученные данные с имеющимися. Увидев образование омеги и значок сферы, в которой он работает, сотрудник слегка изменился в лице, как будто понял, что молчать нет необходимости. Дело было не в том, что он был напуган или удивлен тем, что простой омега мог получить такое образование и занять высокую должность по окончании учебы, а в том, что во избежание скандала и ненужного сования носа в дела частного детектива он не хотел доставлять неприятности своему начальству. Удачно скрыв свое замешательство, он поманил пальцем в сторону асфальта, чтобы ответить на недавний вопрос братьев. — Смотрите. На асфальте след от другого автомобиля, который врезался с такой силой, что оставил явные следы на кузове. — То есть, – подал голос Юнги, и сотрудник посмотрел на него,— вы имели в виду «покушение на убийство», основываясь только на этих уликах? — Да. Асфальт в нескольких метрах до этого места был покрыт следами жженой резины. Разные виды резины. По-видимому, «Форд» пытался остановиться, но будто что его намеренно ускоряли. Криминалисты уже поработали, данные забрали. Это всё, что мы пока узнали, э-э… – полицейский, видимо, не смог закрыть глаза на то, что прочитал в документе, но и не смог заставить себя назвать омегу по званию. Тэхён махнул рукой, намекая, что в этом нет необходимости: — А что с Ёнджуном, вы так и не сказали. Полицейский снова промолчал в ответ на это требование. По-видимому, протокол запрещал делиться подробностями, и похоже, что в нем не осталось альтруизма, чтобы ему было трудно что-либо сообщить. Резкий рев двигателя черного спецавтомобиля, затормозившего позади полицейских машин, нарушил напряженную тишину, заставив братьев встревожиться. — Это к чему? – сипло спросил Тэхён. Соответственно, он понимал, к чему все это, но неосознанно посмотрел на полицейского, как будто тот с ледяным лицом мог опровергнуть его ужасные предположения. Но сотрудник скользнул языком по нижним коренным зубам и легко выдал: — Вам придется пройти с нами для опознания.

*******

В день его похорон, в горах Собэксан снег падал огромными хлопьями. В десять утра, когда была назначена церемония, туман, густой и безжалостный, обвивал вершины гор и скрывал их, словно они растворялись в небесной пустоте. Он поглощал все вокруг, окрашивая мир в серые, неопределенные серые оттенки. Погода была влажной, а холод еще более ощутимым, что каждый вдох острее ощущался на морозном воздухе. Давно выпавший, лежалый снег похрустывал под ногами. В специализированном помещении для проведения похоронных церемоний людей были немного – семья, родственники и друзья. Похоронный зал оформлен сдержанно, но с уважением и вниманием к традициям. Важным элементом было сохранение атмосферы уединения и скорби. Интерьер зала строгий, с темными оттенками, мягким освещением и уютной обстановкой. Тэхён долго смотрел на поклонявшуюся женщину в черном траурном ханбоке перед алтарём. Белая заколка в форме банта свисала с ее волос, которые выбились из пучка во время всей церемонии. На специальном столике с улыбающейся фотографией умершего, которая обрамлена цветами и украшена лентами с его именем, стояли такие подношения, как фрукты, чай, рис и традиционные блюда в знак почтения. Скорбящая мать, которая не желала прекращать поклоняться и время от времени она прижималась лбом к полу и всхлипывала, не в силах пережить потерю. Где-то в дальнем углу помещения сидел Юнги, совершенно опустошенный и уставший. И будь его воля, он бы вообще ушел отсюда и провел время где-нибудь в одиночестве, но он не мог оставить церемонию на полпути без своего присутствия. Холодная стена, казалось, была для него опорой. Тэхён прекрасно понимал, что его старший брат винил себя в смерти близкого друга за то, что не взял трубку, когда Ёнджун позвонил ему той ночью. В голове Юнги крутилось множество вариантов. Была ли у него возможность помочь своему другу, если бы он ответил на входящий звонок? Смог бы он получить хоть какую-то информацию во время разговора и дать зацепку для продолжения расследования после покушения? Маленький и сломленный, он сидел в углу, подальше от посторонних глаз, обхватив колени и прислонившись спиной к стене. Его глаза пусты и печальны. Тэхёну нужно было быть на виду ради церемоний поминок и семьи Ёнджуна, поэтому он сидел за низким деревянным столом почти в центре, поджав под себя ноги. Он был неподвижен и задумчив, пристально глядя на скорбящую мать, но его мысли были где-то далеко. Он, вероятно, единственный, кто знает, кто именно стоял за инсценировкой аварии со смертельным исходом – тот самый преследователь на черной машине. Казалось, он устал наблюдать за Тэхёном, развлекаясь игрой в догонялки. Определенно, произошел какой-то щелчок, какое-то событие, которое заставило его действовать. После этого преследователь перешел к активным действиям и решил все равно прикончить цель, но явно не знал, что за рулем бордового внедорожника был кто-то другой. Или он не мог догадаться, что подвох какой-то все-таки есть. Тэхён раздавлен глубоким чувством вины. Это он должен был быть за рулем машины, на которую напали, он должен был погибнуть, а не Ёнджун. Ему следовало мыслить рационально и вообще не садиться за руль этой машины. Тэхён был слишком уверен в себе. Тэхён был слишком уверен, что события не примут серьезный оборот. Он был глуп и неразумен. Он был эгоистичным и бесчувственным. Это он был во всем виноват, а не его Юнги. — Хён. Тихий, мягкий голос раздался у него за спиной, и Тэхён, внезапно оторванный от своих мыслей, не успел полностью обернуться, как обладатель голоса обошел его и осторожно сел за стол, поджав под себя ноги. Молодой альфа-подросток также носил традиционную черную одежду с белой повязкой на плече. Его лицо бледное, губы красные, глаза печальные. Он страдал от трудностей и утрат, которые так внезапно обрушились на его семью. — Седжун, – начал Тэхён осевшим голосом от долгого молчания, не зная, как посмотреть прямо в глаза младшему брату Ёнджуна. Однако подросток протянул руку, прижав ее тыльной стороной к ладони другой руки, как будто этим жестом давал понять старшему, что не примет отказа. — Это ключи от вашей машины, хён. Извините, но наша семья вернет вам деньги за ремонт. Челка подростка срослась с момента их последней встречи, скрывая его бледное лицо, искусанные губы и покрасневшие от слез горя глаза. Его взгляд избегал прямого зрительного контакта, альфа очень низко склонил голову. У Тэхёна возникло ощущение, что абсолютно все подозревают его только потому, что машина, на которой их родственник попал в аварию, принадлежала ему, и это была его вина во всем. Отчасти это была горькая правда. Информацию о том, что авария была инсценирована, следователи решили сохранить в тайне, чтобы не поднимать шумиху среди родственников погибшего и провести тщательное расследование, поскольку предполагали, что к инциденту мог быть причастен кто-то из их знакомых. — Седжун-а, в этом нет необходимости, – Тэхен коснулся ладонями рук подростка, пытаясь успокоить его. — Скажи, я могу тебе чем-нибудь помочь? — Нет, хён. Спасибо. Мы справимся, – кивнув в подтверждение того, что он не лжет, Седжун осторожно высвободил свои руки из чужой хватки, положил ключи на стол и встал со своего места. — Спасибо, что вы с нами в такой день. Вы с Юнги-хёном – лучшее что было у моего хёна, – тихо сказал он, прежде чем подойти к алтарю и быть рядом со своей матерью. Когда начало смеркаться, из других комнат траурного зала послышались тихие разговоры и шаги. Родственники и друзья семьи предлагали свои утешения, но на лицах у всех были следы неизгладимой боли, как будто они были частью вечной цепи скорби. Здесь не было места для громких высказываний, только для молчаливого уважения, которое казалось гораздо более глубоким, чем любые слова. Тэхён наблюдал, как мама Ёнджуна подошла к центру со своим младшим сыном, и была остановлена парочкой из ее родственников, которые заглядывали в ее печальные глаза, говорили что-то успокаивающее и сжали ее руку. Женщина осторожно кивнула им. Тэхён уже начал думать, что то, что больница отказала, чтобы больной отец покойного присутствовал на церемонии похорон, было хорошей идеей. Мужчина бы этого не пережил при своем нестабильном состоянии здоровья. Седжун, стоявший лицом к Тэхену, бросил на него короткий взгляд в ответ, затем вежливо сообщил о чем-то своим родственникам, и они кивнули, развернулись и пошли в другой конец помещения. Когда Седжун и его мама повернулись в его сторону и начали приближаться, Тэхен затаил дыхание. Его сердцебиение участилось. Он с силой прижал ладони к коленям, поджатых ног под себя, пока костяшки пальцев не побелели, а руки не задрожали. Затем он тут же опустил голову, как послушный ребенок, и его глаза начали неудержимо моргать, чтобы успокоиться. Седжун помог своей маме сесть за низкий столик, и сам последовал за ней, как будто это было какое-то семейное собрание для уютной беседы. Наверное, это правда, потому что тетушка Чхве начала разговор таким нежным, материнским, ласковым голосом: — Тэн-и. Внезапное обращение, к которому он привык с детства, заставило Тэхёна напрячься от стада мурашек, мерзко скользящих по его телу. Уменьшительная часть его имени была использована его семьей как неизгладимая печать в его душе, и поскольку приемный отец Тэхёна и семья Чхве были родом из Тэгу, они знали друг друга очень давно. И вот почему тетушка Чхве тоже называла его этим прозвищем. И это наделало у него такое странное чувство, как будто ему хотелось выплакать все глаза. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что вы с братом были здесь, чтобы провести церемонию вместо моего мужа. Спасибо, что помогаете моему Седжуну. — Тетушка... – обращение осталось с привкусом горечи на языке. С каким трудом удалось посмотреть ей в глаза лишь на секунду. — Пригласите Седжуна и меня, если решите собраться всей семьей. Мы скучали по вам, – уголки рта женщины слегка приподнялись. Вероятно, она хотела показать, что может справиться с этим. Даже если тетушка Чхве по природе альфа-женщина, она все равно мать, и ни один родитель не заслуживает того, чтобы видеть гибель своего ребенок и похоронить собственными руками. — Ёнджун был младшим братом для вас с Юнги, и я благодарен вам за то, что вы присматривали за ним все это время. Не вините себя за то, что что-то упустили, и не сожалейте о потере, – она протянула руку, и Тэхён тут же вытащил руки из-под стола и сжал ее ладонь обеими руками. — Мы хотели провести церемонию в своем родном Тэгу, но поскольку Ёнджун так сильно любил этот городок у подножья гор Собэксан, то решили подарить ему шанс остаться здесь навсегда, как он и мечтал. Мы уважаем его выбор. Тэхён знал о его мечте жить в этом городе вечно. Он, Юнги и семья Тэхёна жили в этом городе, и после окончания школы Ёнджун последовал за ними в поисках лучшей жизни в компании своих старших братьев, которые выросли вместе. — Тетушка, – поджав губы, чтобы собраться с мыслями, и немного поерзав, Тэхён подготовил свои слова, и женщина тепло посмотрела на него в ожидании и приподняла брови. — Если вдруг... если вам вдруг что-нибудь понадобится, скажи мне. Я все сделаю. — Пожалуйста, не беспокойся обо мне, Тен-и, – женщина покачала головой и сжала его руки в своей ладони. — Будь рядом с Юнги, ему очень трудно справляться. А мой Седжун-и со мной. Когда пришло время прощаться, гроб подняли на плечи родственников и товарищей. Они несли его медленно, с уважением, как будто каждый шаг был посвящен жизни, которая только что закончилась. Другие шли за гробом, и в тени их шагов слышались только всхлипы. Тэхен был одним из первых, кто нес гроб впереди, а Юнги шел с другой стороны от него. Голова альфы была опущена так низко, что казалось, будто он плачет в этот момент. Из-за того, что его лицо было скрыто передними волосами, это было трудно подтвердить. Из-за его эмоционального состояния гроб время от времени покачивался. Тот, кто держал в руках фотографию, на которой Ёнджун тепло улыбался, был его младшим братом, Седжун, который с достоинством шел впереди, придерживая нижнюю часть рамки белыми перчатками. Это было прощание, наполненное невысказанной болью и тоской, которые с каждым шагом становились все тяжелее.

*******

Звук словно донесся сквозь плывучий сон. Бомгю плотно закрыл жалюзи, ламели которых были сломаны в некоторых местах. Окно было давно уже закрыто, Бомгю просто хотел заняться хоть каким-нибудь делом. Затем он перевел взгляд на маленький старый диван, изношенный годами. На нем лежал его старший— словно обрубок, отвернувшийся от всего мира. Он свернулся калачиком в позе эмбриона, как будто снова возвращался в утробу, где можно было бы спрятаться от боли, спрятаться от всего, что случилось. Младший каждый день подходил, глядя на эту застывшую картину. Он находил старшего брата в том же положении, словно тот стал статуей, замерзшей в этом горе. Тишина была густой, как тяжелый, вязкий туман, что заполнял все пространство вокруг. — Хён. Поступили звонки. Не хочешь посмотреть? — Нет. Получив сухой, спокойный отказ, Бомгю печально изломил брови и поджал губы. Больше он ничего не сказал. Он подошел к своему столу, а его голова была все еще повернута к Тэхёну, в глазах читалась тревога. Он сел за свой стол, снова посмотрел на старшего, вытянул шею через компьютер и, взяв со стола телефон, начал набирать сообщение.

Мне кажется

Сегодня все отменяется

Ответ пришел от собеседника довольно быстро: Неудивительно. Учитывая, что он пережил

Думаешь, мы зря стараемся?

Ему же так плохо

Может позвонить его папе и попросить?

Не тревожь Но Бомгю продолжал писать, не читая того, что ему писал Хюнин:

Сегодня важный день

Нужно его подбодрить

Ты не видишь, в каком он сейчас состоянии

А я вижу каждый день

И мне становится не по себе, когда я это вижу

После смерти друга он сам не свой

Ничего не делает, ничего не кушает, не разговаривает

Он даже не работает!

А он обожает свою работу!

Мои слова не воспринимает в счет, как будто кукла какая-то

Я тебе пишу, потому что он тебя любит, и знает тебя очень давно

Не просто так он дал тебе псевдоним

Хюнин Кай прочитал его тираду в сообщении, не стал долго молчать и отправил короткое сообщение: Ладно. Я приеду Согласие «Мышонка» позволил Бомгю наконец выдохнуть с облечением. Он сделает всё, чтобы старший больше не утопал в одиночестве. Сказав, что скоро вернется, он без колебаний выдернул шнур стационарного телефона, чтобы никто не беспокоил звонками, и вышел из маленького офиса. Тэхён не слышал шарканья ног своего помощника. Он пролежал в той же позе с закрытыми глазами до самой ночи, неподвижно, как будто его душа могла найти хотя бы малую передышку. Внутри него не было ни сил, ни желания двигаться — всё в его теле казалось скованным тяжестью, которую нести было невозможно. Он хотел оказаться снова во сне, попасть в это забвение, где его мысли не обрушивались, как камни, а где в его сознании не было места этой невыносимой реальности. Сон стал для него чем-то почти священным, самым желанным и родным местом, где, забыв обо всех мучениях, можно было снова встретиться с светлой душой умершего друга, почувствовать его присутствие, его тепло, где можно снискать прощение у него, а получать в ответ лишь молчание и смутное представление присутствия. Во сне он не ощущал гнетущих чувств, которые безжалостно сжигали его сердце, в том месте не было утраты, не было этой пустоты, которая заполняла всё его существование. Хотелось не испытывать гнетущих чувств в своем сердце. Сновидения были не только утешением, но и мощным лекарством, и по вечерам можно было плакать сколько угодно, чтобы облегчить душу, и никто бы этого не видел. Презрение к собственному эгоизму. Чувство вины так затуманил разум, что было трудно сфокусироваться в чем-то другом. Наступил момент забытия о реальности. Дверь открылась. Кто-то вошел в кабинет. Наверное, это Бомгю. Младший помощник все еще волновался за него и часто оставался на ночь, работая над скопившимися делами. Он тоже не был хуже, и мог справляться легкими юридическими делами. Тэхён не обратил на это внимания и продолжал лежать спиной ко всему миру. Зашуршали бумажные пакеты или какой-то пластик. Навязчивый звук, нарушивший тишину, заставил его нахмуриться, чувствуя, как головная боль пульсирует в черепе. Послышался шепот и легкий шлепок, как будто кто-то ударил другого. Не в силах сдержаться от шума, Тэхён обернулся через плечо и увидел забавную картину. Его маленький помощник Бомгю, который до этого злобно хмурился, застыл в нелепой позе с раскрытой ладонью и круглыми от удивления глазами, слегка наклонившись к полу. Рядом с ним стоял Хюнин Кай, он был таким же сдержанным, как и всегда, и его лицо ничего не выражало. Он был в той же позе, как помощник детектива, с потянувшись за пакетом рукой, и, очевидно, Бомгю ударил его по тыльной стороне ладони. Тэхён удивленно приподнялся и принял сидячее положение, как будто все еще был во сне. — Мышонок? Ты какими судьбами тут? — он говорил с дрожью в голосе, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом, потому что горе всё еще сковывало его душу. — По делам, – молодой альфа холодно лишь пожал плечами. Пока Тэхён отвлекся на него, Бомгю пнул пакет, который заскользил по полу под его рабочим столом, после чего заложил руки за спину и склонил голову. — Хён, тебе не холодно? — Нет, Гю, – Тэхён непонимающе мотнул головой, почесал глаза костяшками тыльной стороны руки и поднялся на ноги. Голова все еще болела. — Так что ты делаешь на ночь глядя, Мышонок? Что-то случилось? — Да ничего особо, – Каю не нравилось много вопросов, поэтому он немного поколебался и посмотрел на Бомгю, который упрямо намекал глазами, чтобы он продолжал разговор как можно дольше. Тэхён приблизился к ним и коротко посмотрел через плечо на своего помощника, который принялся шуршать пакетами, и подумал, что он собирался покушать, затем посмотрел снова на альфу с подозрением. — Точно все в порядке? — М-хм. — И ничего срочного нет? — Абсолютно. — Не из-за меня ты тут? – с прищуром подозревал его Тэхён. — Отчасти-и… – один из сильных качеств Кая было то, что он не мог спокойно врать. — Ну, ребята, я же сказал, не нужно со мной так… — Хён. Думаю, тебе нужно подуть свечку, пока ветер не сдул, – Кай поджал губы так, словно изображал таким образом наподобие улыбки с образовавшейся ямочки на щеке. — Что? – Тэхён непонимающе наклонил голову, моргая глазами. Хюнин не стал дожидаться, пока мозг старшего перезагрузится, и развернул его, схватив за локти. В тусклом свете ламп было видно, как волнующе дрожат ресницы стоящего перед ним Бомгю, как он неловко улыбается и старается не выглядеть обеспокоенным. В руках у него маленький торт в открытой коробке и маленькая свечка, криво поставленная посередине, с единственным язычком пламени, танцующим на холоде. — С днем рождения, хён! Тэхён пару секунд стоял в ступоре, а затем с подозрением посмотрел на открытый календарь на рабочем столе своего помощника. И время перевалило за полночь. — А, точно. Сегодня двадцать пятого марта. — И сегодня твой день рождение, хён. Причин для радости не было, но, посмотрев на своих младших, Тэхён оценил их усилия и с гордостью отметил, что они все еще такие взрослые и непредсказуемые. Бомгю – маленький хитрюга, он прекрасно знал, что Тэхён любой ценой выберется из-под груды камней, если на него упадет гора, только услышав имя своего «Мышонка». Тэхён не любил отмечать свой день рождения. Он думал, что это обычный день, который пройдет как все остальные дни. Он не придавал значения этому дню что-то особенное. Бомгю всегда все помнил и каждый год поздравлял его с тем, что он считал особенным днем, и он все еще не подозревал, что его хён предпочитает не праздновать. — Давай, дуй, хён, – Бомгю упорствовал, как будто был рад видеть, что его старший хён выглядит более живым, чем несколько минут назад. Хюнин Кай был подобен какому-то волшебному заклинанию, которое оказало сильное воздействие на Тэхёна. Бомгю заметил это давным-давно, но не мог позволить себе спросить почему. Даже Кай не знал причины. Изобразив на лице хоть какое-то подобие улыбки, чтобы не обидеть своего помощника, Тэхен задул свечу, и Бомгю побежал резать для него торт. Повернув голову назад, Тэхён заметил, что Хюнин склонился над его рабочим столом и ввел пальцем по записям на недавнем деле об аварии. Его палец скользнул по фотографиям шины другого автомобиля, которая столкнулась с бамперами. — Он один раз прокололся, – сказал он и пару раз постукал по фотографию. Тэхён поспешил поделиться делом: — Это недавний инцидент, который… подожди, что ты сказал? – мощный поток какого-то тяжелого ощущения обрушилось на него, тело в миг стало холодным. — Знакомые шины. Ко мне обращались из местной полиции, чтобы пробить по базе и отследить передвижения этой машины. Было не легко, конечно, но мне удалось. — Что-… Что тебе удалось узнать? – Тэхён приблизился к нему очень быстро, словно с расстояния не расслышал бы нужные слова. Глаза у него округлились, дыхание сбилось. Хюнин красноречиво покосился на него. — Ты уверен, хён? Ты разве… «…имеешь отношения к расследованию аварии?», – осталось не озвученным. — Да, уверен! – вышло как-то чересчур эмоционально. — Если ты собираешься заняться этим из-за своих личных выгод, то я не могу делиться информацией. Ты же знаешь, – холодно произнес хакер, намекая на не хорошее высказывание о правилах. — Нет. Это касается дела, которое я расследую, - не унимался Тэхён. Вот она зацепка! Но какой ценой ему пришлось этого достичь. Хюнин Кай подозрительно посмотрел на то, как живо и чрезмерно взволнованно отреагировал на эту новость его старший. Он опустил взгляд и задумался над своими рассуждениями, сделав глубокий вдох, прежде чем поделиться имеющейся информацией. — Это черный автомобиль BMW с номерным знаком «808 VXI». Единственный раз он был зафиксирован в день аварии на Самдын-ро, в направлении горы. Нашелся! Это определенно он. Услышав это, Тэхён судорожно выдохнул. Нужно было с этого и начать. Нужно было решить, а не бояться и делать вид, что все под контролем. Из-за чрезмерной уверенности, что из-за него они не причинят никому вреда, все обернулось вот таким образом. Нужно было разобраться с этим как можно скорее, не откладывать и не ждать дальнейших указаний от Намджуна, как будто он занимался чем-то на стороне и вмешиваться категорически запрещалось. Сокджин, который может быть подозреваемым в краже ста сорока миллионов долларов из сейфа, но также дал косвенную информацию о результатах расследования. Убийство Бён Хинсона было и остается загадкой. Сокджин, похоже, не знает, что с ним случилось, но, скорее всего, он знает намного больше, чем сам Намджун. Однако есть одна загвоздка. Тэхён не может прокрасться обратно на виллу рассказчика, чтобы перекинуться парой слов с Сокджином. Это очень опасно, учитывая, как Ли Юнбин вел себя с ним во время их последней встречи, как будто Тэхён попал в чужое логово, где ему явно не рады и от него были готовы избавиться любым способом. Что, если недавние странные слова Хинсона о «счастливом конце» как-то связаны с Ли Юнбином? В конце концов, Ли пишет сказки, и всегда упоминает эту фразу. — Хён вернулся, – прошептал Бомгю, наблюдая, как Тэхён оживленно листает заметки и, сосредоточенно хмурясь, изучает содержимое, время от времени шевеля губами. — И стоит ли это того? – Хюнин скрестил руки на груди.