Нерв

По какой-то причине Чонгук отправил ему кучу сообщений почти неделю назад, в большинстве из них были повторяющиеся вопросы о том, как он себя чувствует. Странно. Что с ним не так? «Дурной сон приснился», – объяснил он в конце сообщения, на которые Тэхён ответил спустя четыре дня после похорон, однако его ответ не дошёл до собеседника. Пока Тэхён копал скрытые могилы на вилле Ли Юнбина, выискивая возможности снова допросить Сокджина, чтобы пассивность Намджуна, который, казалось, вот-вот откажется от услуг детектива, не обрел высший режим, а также после несчастного случая с Ёнджуном, он полностью забыл о существовании Чонгука. Альфа, в свою очередь, казалось, провалился сквозь землю. Даже его бредовые волшебные слова о судьбе канули в небытие, не было случайных встреч где-то в неожиданных местах, а его образ постепенно растворился в тумане времени, как фантом, оставив лишь едва уловимые следы в воспоминаниях. Чонгук в сердцах говорил что-то о родственных душах между ними, но Тэхён не чувствовал ничего вдохновляющего за то время, что они не виделись. Может быть, это потому, что у альфы сформировалась привязанность как-то ментально, а Тэхён, как омега по природе, выражает это только тогда, когда физически находится рядом с альфой, когда может заглянуть ему в глаза, услышать его запах, почувствовать прикосновение его рук? Стоит расспросить папу об этом странном феномене внутренних волков. Он через многое прошел и, вероятно, что-нибудь об этом знает, потому что он уже упоминал нечто подобное раньше по поводу бывшего мужа. С трудом понимая, что делать с этим беспомощным клубком мыслей и чувств, Тэхён обеими руками схватился за виски, как будто пытаясь вытряхнуть из головы невыносимую боль, что разрывала его изнутри. Эта боль была уже не физической, перекатилась куда-то вглубь, глубокой, бесконечной душевной мукой, которая пульсировала в груди, сдавливая сердце. Каждый его вариант, каждое решение в этой бесконечной петле вело лишь к одному результату – безнадёжному финалу. И он знал, что не будет ни спасения, ни утешения – только туман, поглощающий его, не дающий ни малейшего шанса выбраться из этой зияющей пропасти. Он сидел за своим столом в полумраке офиса. Место Бомгю было пусто, а на столе, заваленном бумагами, лежал вчерашний праздничный торт, правда, с одним отрезанным кусочком, который Бомгю и съел. Тэхён отпустил своего помощника, чтобы тот мог отдохнуть как нормальный человек и как следует отоспаться, но тот долго отказывался и в конце концов сказал, что вернется в офис вечером, потому что у него много дел. Тэхён знал, что это всего лишь глупая отговорка, но не стал спорить с ним. Он должен сделать только один выбор. Весь рациональный ход мыслей был заблокирован детской семейной травмой, о которой он старался не вспоминать. Тэхён крепко зажмурился, прокручивая в голове образ Чонгука, исчезающий из его искаженной памяти из-за недавних происшествий, и его бредовые реплики про судьбу, отражающиеся эхом, которое трудно услышать и сложить в пазлы. Это все равно невозможно. Если его папа-омега прошел через это, то почему он страдал от этой любви? Его покойный муж был первым, кто ощутил это и чуть не сошел с ума от привязки к нему, и они поженились в юном возрасте только в соответствии с этими законами природы. Этот альфа был не самым лучшим мужчиной, не лучшим мужем и отцом. Он никогда не был образцом для подражания для Тэхёна, для его будущего мужа. Тэхён презирал и боялся таких людей. Он никогда не делал ничего хорошего, иногда выпивал, был вспыльчивым и рукоприкладствовал. В результате он умер в полном одиночестве и мучениях неизлечимой болезни. Жизненный бумеранг настиг его не лучшим образом, а он оставил для своего единственного сына-омеги свою кармический путь: неизлечимую болезнь в душе и судьбу, подобному ему. Это невозможная любовь. Самое страшное, что Тэхён мог унаследовать судьбу своего папы, и одним из примеров этого являются отношения с его бывшим альфой, который утопил его в нездоровых отношениях. Бесконечные манипуляции, унижения и эмоциональное давление с целью контролировать и подрывать его самооценку. Тэхён потер лицо ладонями. Возможно, в конце концов, неоднозначная реакция того полицейского на его юридическое положение в день происшествия была невероятно правдивой. Омега не имел права носить это звание, если не мог справиться с такими последствиями. Нужно решать все по порядку. Вчера «Мышонок» значительно опередил соперника, и этого ему было достаточно. Но с чего бы начать? Телефон коротко завибрировал, и в мессенджер пришло новое сообщение. Тэхён открыл глаза, развел ладони в стороны и уставился на телефон, лежащий перед ним. Привет Короткое, сухое сообщение было от Чонгука, который впервые за долгое время появился в сети, словно призрак, промелькнувший мимо, оставив за собой холодный след пустоты. Одно единственное слово казалось лишенным эмоций, как будто в чате пролегла пропасть молчания, и можно было только почувствовать, что от этого текста исходит что-то необратимое и отстраненное. — Ох, – Тэхён обреченно выдохнул и не спешил отвечать, как будто каждое слово, которое он мог произнести, было тяжелым бременем. Становилось невозможно мыслить рационально, когда трагические моменты обрушивались на его голову, подобно шквалу сметая все на своем пути, оставляя лишь искаженные образы и невыносимое чувство беспомощности. Время тянулось, и каждая секунда тянулась как бесконечность. Его сердце взволнованно забилось, когда он наконец поднял телефон, и увидел, как Чонгук что-то долгое печатал, а затем снова бездействовал.

Как у тебя дела?

Ты долго не отвечал на сообщения

Извини, – было единственным сообщением, которое он отправил за долгое молчание. Это было такое гнетущее напряжение, которое буквально висело в воздухе, отчего каждая секунда тянулась как вечность. Казалось, что все пространство вокруг них сжалось, оставив только это единственное слово, которое не могло рассеять туман недосказанности и неуверенности.

Что-то случилось?

Мы можем встретиться?

Не думаю, что это хорошая идея, Тэхён

Почему?

И снова молчание. Тэхён раздражённо нахмурился, но гнев тут же сменился замешательством. Что это вообще значит? Чонгук будто испытывал его терпение и играл в какую-то странную, неведомую омеге игру, правила которой тот так и не мог понять. Иногда этот альфа притягивает к себе и не может жить без встреч с ним, а затем исчезает на несколько дней и странным образом отталкивает его. И тут омегу вдруг осенило. Возможно, это путь к его плану, с которого ему нужно начать и устранить препятствие. Если внутренний омега ничего не чувствует, то пусть будет так, судьба, всё по-твоему, он готов отказаться от этих отношений, которые, к счастью, не успели по-настоящему начаться. Холод после снегопада в горах Собэксан ещё не прошел, и город у их подножия казался мёртвым из-за этого полупрозрачного тумана, который, словно густая вуаль, обвивал дома, улицы и даже воздух. Весь ландшафт поглощала тишина, нарушаемая лишь редкими звуками машин в этом зловещем, словно замороженном пространстве. Вечерело. Влажный холод пронизывал до костей, и небо, скрытое за пеленой, напоминало безжизненный свод, словно мир замер в ожидании чего-то необратимого. Весна наступала слишком поздно. Тэхён бродил по улицам богатого района, вглядываясь в блеск стеклянных фасадов, ведь когда в самый первый и последний раз он был в квартире Чонгука, с её окна было определённо видно, как высокие, новейшие здания, тянувшиеся к небу, не оставляя места для старого мира. В этом районе всё было безупречно – новые небоскрёбы, идеальные дороги, будто вся эта роскошь не имела ничего общего с теми временами, когда всё казалось простым и человеческим. Конечно, здания этого города – ничто по сравнению с небоскребами Соединенных Штатов Америки. По словам знакомых, здания там готовы пересечь небо и достичь космоса. Омега не знал точного адреса, но у него была слабая надежда, что, если он поверит в «судьбоносные встречи», о которых говорил Чонгук, они все равно встретятся лицом к лицу. Было невообразимо ожидать такого поворота событий, и тревога накатывала. Каждый миг становился всё более тяжёлым, а воздух – будто густел, наполняясь каким-то напряжением. Его глаза сузились, он напрягся, когда внимательно осмотрел приближающегося альфу, узнавая в нем знакомые черты. — Малиновка? Что ты тут делаешь? Тэхён уверен, наверняка, что он вздрогнул от забытого обращения чем он холода. Это слово, неожиданно прорвавшееся через туман молчания, было как холодный удар, пробуждающий воспоминания и чувства. Он неопределённо пожал плечами, чтобы не раскрыть свое замешательство: — Я же сказал, нужно было встретиться. — Какой же ты все таки упрямый. Чонгук посмотрел на него совсем иначе, приподнял бровь и окинул его непонимающим взглядом. Но в этот миг, едва уловимом, можно было заметить, как его глаза – тёмные, как сама ночь – заблестели, словно падающие снежинки. Затем он повертел головой, словно этот район был ему тоже незнаком, и попытался понять, что именно выдало то, что он живет на этой улице. Его взгляд скользил по каждой детали, как будто искал какую-то подсказку, что могла бы выдать его присутствие здесь. Казалось, он сам не мог определиться. — Как ты нашел это место? — Посмотри туда, – Тэхён ткнул пальцем куда-то ему за спину, и Чонгук послушно обернулся. — Здесь расположено одно из самых высоких зданий мобильной связи, и название этого оператора связи указано на крыше. В тот день он был видом из твоего окна. Нетрудно было догадаться, что твое жилище находится напротив него. — Надо же, какой проницательный, – голос альфы звучал так, словно он был польщен, но на его лице не отразилось никаких эмоций. Он вел себя так странно, что совершенно сбил Тэхёна с толку. Осторожно оглядывался глазами, чтобы не вертеть головой, затем развернул растерянного омегу в сторону входа соседнего здания. — Хочешь поболтать? – вопрос такой с приподнятой интонацией. — Тогда лучше зайти внутрь. Тэхёну было тоскливо. Куда делось его юношеское поведение, его смех и шутки, которые всегда окутывали всё вокруг лёгкостью? Где те проницательные флиртующие глаза, которые могли распознать любую искру в воздухе? Он ведь был другим – свободным и живым. Теперь же он попал в какие-то неприятности, и именно они стали причиной того, что он так сильно изменился, отказавшись от встречи? В этот момент он выглядел настолько напряжённым, словно каждое его движение было под давлением невидимой угрозы. — Почему отказался встретиться? – спросил Тэхён напрямую, когда двери лифта закрылись, и посмотрел альфе прямо в глаза. Его присутствие почему-то туманил разум омеги. Голова тяжелела, в животе бурлило ощущение урагана, и аромат сгущался. Чонгук, казалось, избегал зрительного контакта и уставился на железные двери. — Я занят для встреч. — Как ты думаешь, чем ты сейчас занимаешься? Спасаешь мир? Ты тайный супергерой? Уголки губ Чонгука приподнялись в едва заметной улыбке, но его взгляд оставался отстраненным. Тэхён мгновенно опустил глаза при виде этого изменения в его лице. Чёрт, еще сегодня утром он думал, что эта любовь невозможна, а теперь выглядел так, будто гонялся за недоступным альфой, как будто был безумно одержим им. Его глаза горели каким-то необъяснимым огнем, а каждое его движение, казалось, было продиктовано неослабевающим желанием. Если план по расследованию черной машины был на первом месте, то к судьбе, от которой он только утром отказывался, он хотел снова вернуться и крепко прижать ее к груди, поближе к сердцу, чтобы они слились воедино. — Нет, я просто иду домой после работы, – спокойно ответил Чонгук, и в ожидании приподнял плечи, словно пытаясь расслабиться, придавая себе более беззаботное поведение, чем это было минуту назад. Легкая улыбка так и нарывалась на его губах, как слабое отражение, стремившееся вырваться наружу, но она не могла скрыть той напряженности, что всё ещё скрывалась в его взгляде. Что же это получается его слова — не бред? Привязка душ действительно оказывает на них воздействие, но совершенно разное. На Чонгука – ментально, глубоко, проникая в его внутренний мир, создавая осознание связи с Тэхёном, и в то же время, на Тэхёне – физически, как если бы каждый его взгляд или жест оставлял след в его теле, укрепляя их связь. Это порождает целое, неразрывное единство, где альфа остаётся физически сильным, непреклонным, а в душе, в глубинах своего существа, он привязан к Тэхёну. А Тэхён, в свою очередь, оставался верным ему – не только физически, но и ментально стабильным, как опора, что поддерживает их обоих. Согласно природе омеги – более психологически уравновешенные, рассудительные, способные держать контроль над эмоциями, что позволяет им оставаться стабильными, несмотря на любые трудности. А вот альфы импульсивны, их сила в стойкости, и в этом есть что-то необузданное, готовое к действию, но при этом, оставляющее их уязвимыми в своих чувствах. Они вечно стремятся к действию, к решению, не видя, как это отражается на их внутреннем состоянии. Таким образом обе стороны создают гармонию: стойкость и импульсивность дополняют стабильность и разумность. — Я не ждал никаких гостей, так что, извини, мне нечем тебя накормить, малиновка, – войдя в квартиру, Чонгук все же улыбнулся, но более неловкой улыбкой, как будто чувствовал себя в безопасности на пороге своей квартиры. Тэхён снял ботинки после того, как хозяин жилища освободил узкое пространство прохожей и все еще с томительным ожиданием смотрел на альфу, который любезно помог снять пальто. Тэхён впал в ступор от неожиданного прикосновения его рук, от которого по его телу пробежала сладкая дрожь. Дурная привязка. Когда омега не видит Чонгука и забывает о нем на несколько часов, его разум в порядке и его сущность ни в чем не нуждается, но как только тот появляется в паре метров от него, хочется прижаться и никогда не отпускать. Чонгук сам начал это после первой встречи, а Тэхён страдает от этого больше всех. — Так мы можем поговорить? На самом деле, весь разговор был лишь предлогом, чтобы понять, действительно ли Тэхён что-то чувствует к Чонгуку. А теперь желание разговаривать уже пропало. Его сердце предательски хотело хранить молчание, пока разум не меняло свое решение о первоначальной цели – о том, что привязка – это полный бред, и они не подходят друг другу как пара, нужно закончить здесь и сейчас, и на этом все. Откровенная ложь, но другого выхода не было. Казалось, Чонгуку тоже хотелось растянуть время, будто каждая секунда этого момента была чем-то важным и ненапрасным. Он обернулся и странным, почти нечитабельным взглядом посмотрел на Тэхёна, как будто догадывался в чем-то, но находил это слишком личным для омеги. — Поговорим. Но только после того, как я приму душ, – сказал он, его голос звучал чуть твёрже, чем было до этого, как если бы хотел отдалить момент разговора, давая себе время на размышления. Он зацепил полотенце с спинки стула, его движения были спокойными, но в них скрывалась какая-то напряжённая решимость. В этот момент его фигура, освещенная лёгким светом из кухни, казалась такой далёкой и недосягаемой, как будто между ними всё ещё оставалась невидимая преграда. Подняв полотенце, он продемонстрировал, что действительно направляется в ванную, и вскоре исчез там. В области живота стало жарко. Отголоски грядущей катастрофы начали проявляться, и он почувствовал, как внутри всё сжимается. Чонгук не закрыл за собой дверь ванной полностью. Свет из комнаты всё ещё проникал в коридор, который примыкал к кухне, создавая странное, неестественное освещение в квартире. Омега замер, ощущая, как его дыхание стало неровным. Что-то в этом моменте подсказало ему, что это был его последний момент с Чонгуком. Именно сегодня, в его день рождения, омега вдруг осознал, что хочет сделать нечто большее, чем просто пережить этот день. Он хотел быть наглым. Переступить черту. Эти мысли не давали покоя. Чёртова привязка. Поэтому, когда он открыл дверь и ворвался в ванную, не спрашивая разрешения, он понял, что пути назад нет. В воздухе чувствовался легкий запах мыла и свежести. Из душевой кабины высунулся мокрый Чонгук, реагируя на внешний звук. — Что случилось? – спросил он обеспокоенный голосом и нелепо заморгал от капель воды, попадавших ему в глаза. Тот факт, что он стоял совершенно голый, не придавал никакого скрытого смысла. Он действительно волновался и думал, что за время его недолгого отсутствия что-то случилось. Только взгляд Тэхёна, скользящий по его телу, придавал ему какой-то другой оттенок. Чонгук прищурился, заметив это в потемневших глазах омеги, который быстро приблизился к нему. А затем как он ловко стянул с себя кофту и бросил ее на пол. Его руки легли на широкие, горячие после душа плечи альфы. По голой мокрой коже заметно побежали мурашки. — Если я кое-что попрошу, ты сделаешь? – низким шёпотом спросил Тэхён, ожидая его реакции, и посмотрел на него снизу вверх, будто каждый момент, каждая секунда этого взгляда могла изменить всё. В этом немом ожидании было что-то напряжённое, что-то, что не позволяло ни одному из них сделать шаг назад. Все было на грани, и Тэхён понимал, что сейчас его вопрос, его взгляд, каждый жест — это не просто следствие влечения, но и окончательное принятие решения. Очарованный, Чонгук пошевелил губами и тихо прошептал: «что?». Тэхён специально не спешил отвечать. Он с удовольствием тянул время, как самую сладкую жвачку, будто каждая секунда была одновременно драгоценным и неизбежным грузом. Для Чонгука время словно разжёвывалось, растягиваясь в голове, превращаясь в бесконечное ожидание. Каждое движение омеги становилось частью этого процесса: его слишком решительный взгляд, тяжёлое дыхание, нервное подёргивание руки — всё это создавало атмосферу, в которой было невозможно уйти назад. Кажется, он был готов нарушить все границы, и только молчание разделяло их, но его тянуло вперёд, к неизбежному шагу, который противоречит недавно поставленным правилам. «Какую игру ты затеял?», – вот как кричали его глаза, перебегая от одного омута к другому, где плясали демоны. Тэхён, конечно, ему на вопрос в голове не ответил. Лишь толкнув его, он заставил альфу оттолкнуться и прижаться спиной к длинному зеркалу, висящему на стене внутри кабины. От напряжения воздух вокруг казался плотным, а отражение в зеркале искажало их фигуры, создавая ощущение, что они одновременно близки и далеки друг от друга. Каждое дыхание отзывалось эхом в тишине. Чонгук на секунду потерял бдительность, и его глаза распахнулись. Растерянность долго не длилось, он приподнял голову и ожидал дальнейшего прогресса. Внимательно наблюдал, как Тэхён прикрыл глаза, выпуская феромоны, и как кот, требующий ласку, неприкасаемо потерся щёчкой о его скулы. А затем инстинктивно обнял его за талию, когда омега прижался к нему всем телом, обвил обеими руками его шею, демонстративно потерся об него и горячо лизнул мочку, прежде чем прошептать прямо ему в ухо: — Трахни меня жёстко, альфа, – а затем жалобным голосом, от которого все альфы сходят с ума, добавил: — пожалуйста. Чонгук молча смотрел ему в глаза, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Что вообще в голове омеги творится? Он уже сходил с ума от близости омеги, который добровольно прижался к нему и разбудил в нем желание своим феромоном. Скользнув влажной рукой по его талии, Чонгук резко дернул омегу к себе, заставив его слегка пошатнуться вперёд. Тэхён криво усмехнулся этой инициативе, демонстрировав верхние зубы. От тела альфы все еще шел пар после горячего душа. Он наклонился к шее Тэхёна, чтобы вдохнуть сладкий, знакомый запах. И почувствовал, как омега в ответ провел зубами по коже его шеи. И это так возбуждает, что Чонгук затаивает дыхание. Его нагло соблазнили. — Играешься, – усмехнулся он. — Мне нравится. — Говори со мной, пожалуйста, – Тэхён выдохнул ему в шею и скользнул зубами еще ниже. Слушать Чонгука. Забыться, забыться. — Ладно, начнём по твоим правилам, малиновка, – альфа позволил ему доминировать и откинул голову назад, врезавшись в зеркало. Он тяжело дышал, и из его груди вырвался стон, когда Тэхён прижался теплыми губами к его яремной вене, которая сильно билась из-за выброса адреналина, и, коснувшись горячим языком, нежно пососал. Естественный запах сгустился, смешался и заполнил всю комнату. Даже его соски затвердели и отреагировали, когда омега прижался к нему и нетерпеливо елозил. — Я хочу с узлом. С тобой. Сделаешь это для меня? – он поднял голову и посмотрел решительно в глаза Чонгука. — Ты сумасшедший, – вздохнул Чонгук. Он больше ничего не мог сказать. Проглотил слова, которые так и не вырвались наружу. Когда чужая ладонь коснулась его вставшего члена, он напряжённо сжался всем телом. Он не имел права отвести взгляд. Потому что Тэхён смотрел прямо на него затуманенным взглядом с расширенными зрачками на очень близком расстоянии. Как будто мир вокруг исчез, а остались только они двое. Никто из них не хотел оторваться от того, что происходило между ними. Рука скользнула от основания до головки, затем развернул маршрут, и ладонь прошлась по уретре, размазав каплю вступившей смазки. Всё напряжение собиралось к одному месту, которое бесстыдно трогал Тэхён, не давая возможности нормально вздохнуть. Наглый. Какой наглый омега сегодня. Тяжело дыша, Чонгук схватил его за кисть руки, что сжимала его, и начал двигать по привычному ритму. Другой рукой он притянул омегу за шею ближе к себе и поцеловал его, немедленно проникнув внутрь своим языком. Тэхён двинул губами и слегка прикусил чужой язык, когда альфа простонал в поцелуй. Он сейчас игрался с ним, и Чонгук позволял ему это. Тэхён оторвался от него, опустился на колени под внимательный взгляд Чонгука и, облизнув губы, обхватил сначала головку, затем протолкнул до половины и прошелся шершавым языком обратно до самой головки по выступившим венам. — Ох. Немыслимо, – не сдержавшись, Чонгук откинулся назад и гортанно застонал. Он неосознанно схватил рукой за волосы омеги, пытаясь повторить эту умопомрачительную эйфорию. Как будто заделался девственником на сегодняшний пир, когда Тэхён повторял свое действие раз за раз. Тело словно всколыхнулось, и каждый нерв, словно струна, дрогнул в ответ. Мощные импульсы пронизывали каждую клетку, не только по коже, но и по самой душе, а ощущение будто бы становилось невообразимым. Слишком живым. Так и хотелось тянуть эту струну до невозможности. Чонгук осторожно коснулся подбородка омеги и поднял его на ноги, чтобы не кончить раньше времени. Он касался тела омеги очень долго, с такой лаской, словно в его руках был хрупкий хрусталь. Чонгук довольно усмехнулся. Тэхён, раскрасневшийся и тяжело дышащий, был готов уже давно. Твёрдый и горячий. И он молчал, как последний партизан. — Детское время закончилось, – шепнул он прямо в губы омеги. Чонгук расстегнул ширинку и потянул за края брюк, так что они медленно соскользнули с его бедер. — Теперь моя очередь, малиновка. — Ты знаешь что делать, альфа, – Тэхён вытащил ноги из ненужный в этот момент одежды, оставшись обнаженным всей душой, при этом не сводя безумного взгляда от Чонгука. — Так уверен? Тогда я сразу начну. Тэхён выдавил из себя безумную усмешку, когда развернули его и поменялись с ним местами. Теперь он был прижат грудью к холодному зеркалу, которое запотело от его сдавленного вздоха. Широкая, шершавая ладонь альфы нежно скользнула от колени по коже его бедра, сдерживая вожделение, затем в область паха, сжала мошонку, несколько раз прошлась по члену, а пальцы задержались между ягодиц. Тэхён сдавил очередной стон, тяжело выдохнув носом. Зеркало снова запотело. Другой рукой альфа остановился на животе и прижал его спиной к своей груди. Напряжённое возбуждение упёрлось ему между ног. Чонгук коснулся его щеки пальцами, чтобы повернуть голову в его сторону, впился в губы чувственным поцелуем и резким толчком вошёл в него на всю длину. Тэхён приглушённо захныкал в поцелуй и оторвался от активности с загнанным дыханием. Их последняя близость произошла не так давно, но внутри уже все разрывается от тесноты стен. Они оба стиснули зубы, одновременно ощущая, насколько чувственным было это нервирующее трение. Омега невыносимо сжимал его внутри себя каждый раз, когда Чонгук, ловкий и умеющий делать своё дело, задевал простату, и это отдавалось электрическим разрядом по всему его телу. Пальцы альфы терялись в его волосах, сжимая и чуть оттягивая. Температура поднялась, тело начало разгораться, каждое движение становилось более ощутимым, как будто электрические импульсы проникали в самые глубокие уголки. В воздухе витал уже знакомый густой аромат, который, на самом деле, не сочетался между собой, но всё же создавал странную гармонию. Он был смесью двух разных запахов — одного резкого и почти едкого, другого сладкого и притягивающего. Эти ароматы смешивались, переплетались в воздухе, создавая окрас диковинки в лесу. Равномерный темп альфы ускорялся, словно натяжное давление, с каждым мгновением сжимая грудь, заставляя дышать всё тяжелее. Это чувство неудержимой силы, нарастающее, будто всё внутри превращается в тонкий узелок, готовый вот-вот лопнуть. Казалось, тело теряло свои границы, а пространство вокруг плавно поглощает его, разрывая на мелкие атомы, растворяя в этом моменте. Всё сливалось в нечто большее, чем просто ощущения. Тэхён тяжело дышал, и из груди неудержимо вырывались придыхания, которые сливались в один ритм с учащённым сердцебиением. Пот катился по коже, волосы слиплись, влажные от жара, который стоял в ванной от разгорячённых тел. Все вокруг него смещалось, становясь размытым, и единственное, что оставалось в фокусе, – это Чонгук, крепко обнимающий его сзади, в отражении зеркала. Тело напряженно откликалось на каждый импульс от толчка, усиливая ощущение, что вот-вот оно выйдет из-под контроля. Всё было на грани, и каждый мускул, каждый нерв ощущал неизбежность, как будто чувства собиралась в одном моменте. Чонгук упёрся лбом в макушку омеги, горячо дышал в затылок и толкался внутрь по самое основание. — Какой же ты невероятный, малиновка, – его голос был полон удовольствия, затуманивающего разум. — Смотри, посмотри на себя, – он коснулся всей ладонью подбородка Тэхёна, мягко поднимая его голову, чтобы тот посмотрел на своё отражение. В зеркале их глаза встретились, и этот момент казался вечностью — полным неизреченной связи. Тэхён видел в своих глазах тот же огонь, который горел во взгляде Чонгука, и это отражение наполнило его ощущением, что теперь уже невозможно вернуться назад к сожалениям. — Глянь, какой ты идеальный. Ты сводишь меня с ума, Тэхён, – он уткнулся в затылок омеги и, шумно выдохнув, почувствовал как яркий, насыщенный запах малины, во время близости с привязанным к нему альфы, заполнил его сознание. Этот запах, сладкий с нежной кислинкой, наполнял воздух ещё более интенсивным ощущением. Малиновый аромат с нотками его собственных, который напоминал о том, что они теперь не просто рядом, но вплетены в один момент. Чонгук поцеловал его за шею, наклонил голову, и с этого нового ракурса он посмотрел в зеркало, глазами, направленными снизу вверх. Тэхён всё это время послушно смотрел на своё отражение, и в этом зеркале он видел лишь глаза альфы, смотрящие за его шею. Глаза, полные решимости и силы, не отрывались от него ни на секунду. Альфа ни разу не сбивался с ритма, его движения внутри были плавными и уверенными. — Наслаждайся, кричи, стони, – низким, приглушённым голосом он проговорил, будто эти слова теперь пожизненно принадлежали Тэхёну. Его просьба звучала, как ветер, разгоняющий тёмные тучи, вымывая все сомнения и страхи, которые когда-то оставили неизгладимый след на душе. Эти слова, наполненные глубокой уверенностью, словно открывали новую главу, где нет места прошлым терзаниям – только это мгновение, где каждый его жест, действия, слова и взгляд стали частью чего-то нового и неотвратимого. — Говори со мной, Тэхён. Не сдерживай себя. Прошу, не молчи. — Пожалуйста, – тихо шевелил Тэхён губами, его голос был едва слышен. Судорожно выдохнув, он мелко вздрогнул, когда Чонгук, толкнувшись в него полностью по основание, остановился. — Что? Что такое, малиновка? – нетерпеливо переспросил он, очарованный его низким голосом. Глаза его через отражение бегали по чужим, блестящие и затуманенные, от одного к другому, жадно цепляясь за каждую искру, что загоралась в этих взглядах. Тэхён больше ничего не сказал. Чонгук опустил взгляд и увидел, что его искусанные губы приоткрыты и дрожат. Ему было холодно, и поэтому он иногда дергался, прижимаясь к нему всем телом. Одной рукой Чонгук открыл кран, где он предварительно отрегулировал подачу теплой воды несколько минут назад, и капли упали на их тела, мгновенно согревая их с головы до ног. Затем он нежно отвел его голову в сторону, чтобы снова впиться в губы с поцелуем и продолжать движение в нём, но уже медленно, растягивая момент. Потому недавняя просьба Тэхён скоро осуществится. Глаза альфы были открыты в момент поцелуя, и он ловил каждое вздрагивание ресниц Тэхёна, который отчаянно отвечал ему с закрытыми глазами. Его маленький, чувственный Тэхён, который по неизвестным ему самому причинам очень боялся издавать лишний шум и доставлять удовольствие только альфе, сильно беспокоил Чонгука. И какое-то тягучее чувство сожаления поселилось в его груди. Чувствуя, как все напряжение спадает до мельчайшей капли в одном месте, Чонгук ощущал, как нежная кожа их губ трется друг о друга, оставляя тепло и кисло-сладкий привкус. — Я думаю, нам стоит продолжить в другом месте, – предупредил он Тэхёна, неохотно отстраняясь от него. Изнеженный омега открыл глаза и посмотрел на него с растерянностью, как будто забыл, где они находятся, отвлеченный приятными ощущениями. Чонгуку, если бы он захотел открыто признаться, он бы сказал, что ему не нравится, что Тэхён такой тихий. Потому что омега издавал только какие-то приглушенные звуки, кусая себя за косточку большого пальца. Иногда он хныкал или тяжело дышал с плотно сжатыми губами. Чонгук вышел из кабины и принес большое полотенце, накинул его на тело омеги, который успел повернуться и прижать скрещенные локти к груди, тщательно вытер, чтобы тот не замёрз, и повел его в спальню. Альфа решил оставить двери ванной с включённым светом открытой, чтобы приглушённый свет достигал до дальней комнаты. В темноте будет сложно ориентироваться. — А здесь не так холодно, – заметил это Тэхён, чувствуя, как мгновенно расслабляется в постели под мягким одеялом. И Чонгук тихо рассмеялся, склонившись над ним и положив ладони на вытянутые локти по обе стороны от его головы. — Обогреватель включён, – он наклонился, продолжая с того момента, как они остановились. Посмотрел в сверкающие в темноте глаза напротив и протянул одну руку, нежно коснувшись ладонью щеки омеги. Его мизинец и безымянный палец скользнули под мочку, кончики других пальцев коснулись уха, так странно щекоча. Затем они скользнули вниз по ее шее и ключицам. После чего он притянул омегу к себе для еще одного поцелуя. Теперь, в своем новом положении, Чонгук мог с комфортом блуждать руками по его телу. Одной рукой он оперся локтем о кровать, чтобы не давить своим весом на Тэхёна, а другой сжал его бока, поднялся по узкой талии к груди, пересчитывая пальцами каждое ребро. Тэхён протянул обе руки, обхватил его за шею и крепко прижал к себе, как будто хотел съесть его, слиться с ним воедино. Легкие разрывались от нехватки воздуха и переизбытка эмоций внутри. И из своих наблюдений Чонгук понял, что Тэхёну не особенно нравятся прикосновения в такие моменты, а лишь делал вид. Альфа неторопливо спускался ладонью по обнажённой коже, медленно согнул ноги омеги по одной, отодвинув их в сторону, и плавно вошел в него, позже возобновив темп. Когда наступил этот фейерверочный момент, Тэхён выгнулся дугой и тёрся, очевидно, догоняя Чонгука, чтобы кончить синхронно. — Давай поменяемся, так тебе будет удобно, – предложил Чонгук и подождал, пока омега кивнет ему. Ловко переворачивая их, он был тронут, заметив, что мокрые волосы Тэхёна растрепались, и самому омеге, казалось, даже лень было двигаться. Тихо посмеявшись над этим, Чонгук внимательно следил за каждой его скрытой эмоцией и протянул руку к его небольшому члену, прижатому к животу, чтобы свести омегу с ума и стимулировать его нервы. Задержав дыхание, словно задыхаясь от ощущений, Тэхён сильнее задвигал бедрами и прикусил язык. Уловил момент. А потом произошло то, чего они так долго ждали – сцепка, – и, как предполагал Чонгук, они кончили одновременно. Тэхён затаил дыхание и отчетливо почувствовал, как внутри него тут же набухает узел, разрывая инстинктивно сжимающие стенки. Чувство заполненности сорвало крышу. Распиравшейся сцепка внутри вызывала странный дискомфорт. Как настоящий мазохист, испытал вкус того, что невообразимо, и в этот момент он осознал — он тоже человек, который способен чувствовать. Пульсация от этого соединения стала сигналом, распространяющимся по всему телу, и внезапно затмила его душевные терзания, как огонь, поглощающий всё вокруг. — До того, как началась вся эта катастрофа, ты был наглым, но в разгар всего этого ты стал как рыба, – со смехом сказал Чонгук, но, ошеломленный и оглушённый ярким моментом, Тэхён его не услышал. Возможно, это к лучшему. Потому что Чонгук случайно сболтнул слишком много из-за ярких эмоций, чтобы разрядить ситуацию.

*******

— Ты такой красивый, как будто воплотил в себе всё самое лучшее, что я когда-либо видел, – Чонгук хрипло сказал то, что было у него на уме в тот момент. Он посмотрел на Тэхёна таким сияющим взглядом, полным искр в его темных глазах. Подпер щеку ладонями на подушке, прижатыми друг к другу, на его губах играла легкая улыбка. Его взгляд становился все более и более глубоким, и в нем была целая вселенная, отражающая движения, каждое прикосновение омеги, лежавшего рядом с ним напротив. Тэхён увидел, как заблестели глаза напротив, как отблески дневного света заиграли в их зрачках, когда он бесконечное время проводил рукой по щеке Чонгука, словно лаская пушистого кота, который пытался согреться и почувствовать прикосновение любимого человека. — Я так счастлив, что это ты, – продолжал он таким тоном, что сердце замерло, словно каждый звук этих слов был бы неотъемлемой частью сущности. Наверное, он был тем типом людей, которые открыто делились своими мыслями и не испытывали сложности в выражении своих чувств. Для него не существовало барьеров, и каждое слово, выходящее из его уст, казалось честным и искренним, как будто лилось из самого недра обнажённой, светлой души, не скрывая ни малейшего сомнения или страха быть непонятым. — Интересно как тебе удается так легко делать обычные моменты особенными, даже когда ты молчишь. Этот момент был таким умиротворяющим, что он продолжал молча смотреть в его глаза, поочередно задерживая взгляд то в одном, то в другом, решив, что любое движение с его стороны может отпугнуть это мгновение, словно оно было хрупким и неуловимым, как как полет бабочки, едва касающийся порыва воздуха. Чонгук тоже замолчал, изучая омегу и прислушиваясь к его равномерному дыханию. Волосы были растрепаны, а темные глаза сонно моргали, словно пытаясь отогнать накрывающий его сон, но взгляд всё равно оставался мягким и растерянным, как у того, кто не хочет расставаться с этим чарующим моментом. Он блаженно прикрыл глаза и прижался к ладони на своей щеке. Для Тэхёна это был момент, который он оставит в прошлом, частичка которого растворится в воспоминаниях, но этот момент ещё не ушел, и уже тяжело давил на душу. Омега откинул часть одеяла со своей стороны, опустил босые ноги на холодный пол, но выжидающе посмотрел на Чонгука, который уже закрыл глаза и только-только начинал тихо посапывать. — Могу я сходить за водой? — Конечно, – сонно отозвался альфа, не открывая глаз. — Почему ты у меня спрашиваешь разрешения, – задал он риторический вопрос, больше всего удивленный таким вопросом омеги. После первого визита в квартиру ничего не изменилось. Кухня, озаренная мягким дневным светом, проникающим через окно, которое выходит на офис того же оператора связи, оставалась такой же привычной, как и прежде. Лишь емкость для кофеварки, казалось, меняла свое местоположение, но это выглядело как случайность, а не привычка. Судя по всему, этот угол дома не привлекал его внимания: здесь не готовили, не оставалось пустых чашек, не было запаха свежезаваренного кофе. Чтобы не оставить использованной чашки, Тэхён аккуратно вымыл посуду, которую использовал, чтобы попить воды, и уже собирался вернуться в спальню. В этот момент, когда он почти дошел до двери, в тишине квартиры прозвучал звук. Его телефон, оставленный в кармане пальто, издал уведомление – новое сообщение. Тэхён замер на секунду, чувствуя, как внутри меня зашевелилось предчувствие. Казалось, что это важное сообщение, потому что он еще не успел даже вернуться в спальню. Когда он подошел к своему пальто, висевшему на вешалке, оказалось, что куртка Чонгука была повешена прямо над ним. Пока омега пытался извлечь свой телефон из кармана, он не заметил, как случайно задел чужую куртку, и вещь упала на пол. В этот момент из кармана с металлическим лязгом вывалился ключ. — Чёрт, – цокнул он языком и включил телефон. Содержание сообщений, которые он просматривал, было несколько интригующим. Его мысли были уже заняты своим телефоном. Он присел на пол, облокотившись на колени, и, не обратив особого внимания на упавшие ключи, вероятно, от машины, аккуратно положил их обратно в карман чужой куртки и вернул ее на вешалку. Детектив, нужно поговорить. Это Ким Сокджин. Встретимся в шесть в торговом центре в районе Кёнхондон. Вот и вторая цель плана расследования. Рабочий номер детектива Ким Тэхён в округе найти легко, поэтому омега особо не удивился этой находке со стороны Ким Сокджина. Но о чем он хочет поговорить? Омега озадаченно взглянул на часы в верхнем углу дисплея. Было почти три часа дня. Времени еще было достаточно, и теперь он понимал, что успеет заглянуть к Юнги, как и планировал. Однако, несмотря на внешнюю спокойную картину, в его голове все еще оставался тяжелый след мыслей о старшем. В конце концов, у Юнги все было гораздо сложнее, чем у него. Последний год старший брат, казалось, начинал чувствовать себя немного лучше. Он послушно следовал привычным рутинам, его аппетит улучшился, и на какое-то время даже появилась иллюзия, что он возвращается к нормальной жизни. Но эта иллюзия была хрупкой. После аварии друга, когда мир вокруг него разрушился, у него произошел рецидив депрессии, и все, что казалось улучшением, вскоре потускнело. Он снова стал затворником, погружаясь в мрак, с которым ему было так трудно справиться. Тэхён понимал, что сейчас нужно быть рядом, потому что он снова оказался на грани. Тэхён вернулся в спальню. Чонгука уже мирно сопел, свернувшись в клубок, как маленькая копна, затерявшаяся в ворохе одеял. Большую часть одеяла он крепко обнимал, будто пытаясь утешиться в долгожданном, сладком сне, который стал для него редким забвением. В этот момент его лицо было беспомощным и беззаботным, словно просто нуждался в отдыхе, чтобы забыть обо всем. Не все люди обязаны носить маску счастья, скрывая свои чувства. Не всем нужно изображать веселье и безграничное счастье, быть всегда на высоте. Никто не обязан быть неуязвимыми, как бы того ни хотелось миру вокруг. Все переживают моменты, которые невозможно просто игнорировать или преодолеть с улыбкой. Бывают такие тяжелые времена, когда душа не в силах справляться с тем, что происходит. И, может, именно тогда, когда Чонгук больше всего нуждался в помощи, он обретал её в тишине и покое, как вот сейчас, когда он просто отдыхал, без сил бороться с тем, что его мучило. Тэхён тепло улыбнулся, хотя в душе было тяжело расставаться с этим мгновением, наполненным какой-то уютной близостью. Всё было так спокойно, так тихо, что это казалось почти священным. Слушая, как Чонгук равномерно дышит, и как его пальцы слегка поддергиваются в дреме, Тэхён чувствовал, как время словно замедляется. Он был так погружен в сон, что его мир был в безопасности, без лишних забот. Омега опустил голову и положил руку на живот. Вчера, конечно, он зашел слишком далеко. Не было необходимости делать такие громкие заявления, которые могут иметь серьезные последствия. Просто чтобы потом не оказаться в сложном положении. Но Тэхён не может сожалеть об этом. Он поднял голову и посмотрел на неподвижного Чонгука, и осторожно наклонился и едва коснулся его волос, как будто пытаясь подарить ему еще немного тепла и заботы. Этот жест был простым, но для него он стал чем-то важным – попыткой поддержать в моменты, когда слова не могли выразить всего того, что хотелось бы сказать. — Чонгук? – тихо позвал его Тэхён, едва касаясь его имени, и это заставило Чонгука приоткрыть слипающиеся глаза, наполненные полусонной растерянностью. Он замер на мгновение, как будто пытаясь понять, где он, а затем снова закрыл их, погружаясь в мир снов, не в силах сопротивляться уютному объятию сна. — М? — Мне нужно идти. — М-хм, – он послушно поугукал, как будто отвечая совсем бессознательно, и сонно пошевелил губами, не пробуждаясь. Его слова смешались с тихим дыханием, он пробормотал что-то неразборчивое с его привычным «малиновка», словно его мысли еще не успели покинуть мир снов. — Что говоришь? – не расслышал его Тэхён. — Мы еще встретимся? Этот момент был таким хрупким и коротким. Тэхён молча смотрел, как лицо альфы расслабляется, и снова возвращается в свой мир. — Возможно и встретимся. С трудом отрывая взгляд от его лица, Тэхён в последний раз задержался, любуясь тем, как спокойно он спит, а затем поспешно оделся. Направился в ванную, умыл лицо, пытаясь привести себя в порядок, чтобы хоть немного стереть ощущение прощания. Быстро накинул пальто и, бросив последний взгляд на квартиру, которая хранила последнее их общее воспоминание, покинул обитель.