Панк Поттер

      Гарри начинает привыкать к этому сумасшедшему, что появлялся в совершенно неожиданное время. И очень часто прямо у него дома. Создаëтся впечатление, что он ничем не занимается, кроме как слежкой за ним. При этом он расхаживал в явно дорогих классических костюмах, даже звучало это стереотипно по-маньячески. Так и хотелось переодеть его во что-то более простое или вообще хоть в что-нибудь, что не являлось этим. Возможно, именно с Гарри заиграло его желание сменить род деятельности и из музыканта стать швеëй с маленьким магазинчиком. Пусть эта мысль до сих пор и кажется абсурдной, она выглядит выполнимой. Тем более после того, как он перестал появляться на сцене, даже гитару брал в руки не так часто, как раньше. От этого отвлекал Реддл с очередным «давай просто поговорим».       Том всегда появлялся неожиданно, иногда принося что-то с собой. Кроме цветов в горшочках Поттер отказывался что-то принимать, в отличие от цветов в букетах, их жизнь не заканчивалась после нескольких дней в вазе или нескольких недель под стазисом. Врывался в его дом, приносил подарок и заставлял разговаривать. Просто разговаривать под предлогом «узнать друг друга лучше». Это было совершенно ненормально, но Гарри думал об этом всë меньше и меньше, он немного со странностями, но ведь Реддл был таким же человеком. Вероятно, безработным, что постоянно приходил, чтобы попить чай. Мерлин, Поттер даже купил сахар, чтобы Том не расходовал его мëд так сильно. Реддл спокойно смешивал чай с четырьмя ложками мëда, при этом умудряясь не пролить ни капли на скатерть. Скатерть, что уже была покрыта несколькими слоями пятен разных напитков и отпечатков дна кружек. Гарри это никогда не смущало, но теперь было стыдно перед Томом за это.       Реддл не вписывался в его дом от слова совсем, весь выглаженный и идеальный. Поттер же забыл, когда гладил свою одежду, ведь гладил он только ткани, чтобы было удобнее делать выкройки, но никогда не готовую одежду. Про дом и говорить нечего, Гарри про себя называл это творческим беспорядком, ведь прекрасно знал, где в горе, на первый взгляд, мусора, находится нужная ему вещь. Каждый раз хотелось прибраться хотя бы на кухне, но Поттер упорно этого не делал, надеясь, что Реддла это отпугнëт. Тома не смущало в его доме ничего, наоборот, если в одну из встреч он не мог разговорить Гарри, то по несколько часов тот просто сидел и разглядывал вещи Поттера на полках. В последний раз, Гарри смог засечь время, Реддл чуть больше двух часов просто смотрел на гостиную и то, как по ней носится Сириус.       Даже вычесанный и помытый Сириус выглядел как растрëпанная бродяжка на фоне блядского Тома Реддла. Сначала это только больше пугало Гарри, теперь же нестерпимо хотелось разрушить этот идеальный образ. Тогда, возможно, он и поверит во все бредни Реддла, который продолжает уверять его в том, как они похожи. Реддл цепляется даже за самые незначительные детали. В один момент он предложил Тому встречаться с самим собой, раз он так упорно ищет в Гарри себя самого. На это Реддл только рассмеялся. Не так жутко, как раньше, а так, будто бы ему было весело от фразы Поттера. Этот смех пугал даже больше истерического, и Гарри не знал, почему. Но он уверен, что будь на месте Тома кто угодно, у кого фамилия не была загадкой, Поттер бы посмеялся вместе с этим человеком. Но тут Гарри не видел ничего смешного в своей фразе, как можно расслабиться в присутствии маньяка? Хоть не клептомана, больше вещей у Поттера не пропадало. Возможно, Реддлу хватает уже того, что он и так часто бывает у Гарри дома.       Поттеру одновременно не хотелось и приходилось думать о Томе. Частые визиты, бесящее добродушное поведение, слишком наигранное, слишком неискреннее по мнению Гарри, совсем не такое, какое было в их первую встречу. Пусть Реддл и старался «подружиться», Поттер всë ещë отчëтливо помнил истинное лицо этого безумца. Гарри даже пытался узнать, как лучше от него избавиться, но единственное, что он смог понять из заумных книг по психологии из маггловской библиотеки, так это то, что пока Реддл не найдëт себе новый фикс, он от него не отстанет. Поэтому Поттер и продолжал соглашаться на по сути безобидные беседы с Томом. Гарри до них и не думал, что возможно так много разговаривать о себе с кем-то не о музыке, о ней они почти и не говорили, ведь Реддл совершенно не был заинтересован в этом аспекте его жизни, а вообще обо всëм, что было и происходит в жизни Поттера. Гарри надеялся, что чем больше он расскажет, тем быстрее у Тома пропадëт к нему интерес. Но Поттер ошибся.       Он продолжал ошибаться, не понимая, как строить взаимоотношения с нормальными людьми, что уж говорить про сумасшедшего, одержимого им. Поттер совершенно не знал, как ещë попытаться отпугнуть Реддла. Так Гарри и привык к тому, что теперь он общался не со стеной, и даже получал время от времени ответ, а не лай, выпрашивающий вкусности. Хотя иногда от Тома были просьбы насчëт закусок. Видимо и Гарри сходит с ума, раз сравнивает это с тем, как Сириус выпрашивает еду, которую Поттер готовит для себя. Но взгляд у Реддла в такие моменты был точь-в-точь как у его собаки. Даже нельзя было сказать, что тот, кто смотрит на него таким безобидным и вымаливающим взглядом, прося поделиться приготовленным ужином или обедом, является чокнутым маньяком. Даже в такие моменты он продолжает помнить, какую опасность для него представляет Том. Но даже к таким тревожным мыслям Гарри привык.

***

      Поттер был таким же нелепым, как и на сцене, но при этом был всë таким же интересным. Реддл никогда не думал, что сможет так долго слушать бесполезную болтовню о жизни другого человека. До этого его никогда не волновала чужая жизнь, и Гарри изначально привлëк его только магическими способностями. Тогда узнать его чуть лучше казалось простым развлечением в скучной жизни. Но Том не ожидал, что ему станет мало, несмотря на огромное количество чуши, которую он успел узнать за то короткое время, что он общается с Поттером. Пренебрегая при этом саморазвитием в одиночестве. Реддлу хотелось смеяться над тем, что после Гарри он в серьëз задумался об одиночестве и о том, что, по сути, у него нет ни одного человека, с которым он мог бы поговорить, человека, который будет что-то ему рассказывать, а не наоборот.       Он пробовал разговаривать с кем-то не из выгоды, а просто чтобы поговорить. Долохов оказался далеко не лучшим собеседником, Том не сдержался от круцио. Его слишком злила лень и безделье Антонина, которую он не стеснялся демонстрировать, а ведь всего пару лет назад чуть ли не ползал перед ним на коленях, говоря насколько он полезен. И это всë только доказывало уникальность Поттера, ведь при нëм он ни разу не думал о насилии, возможно, психологическом, но никак не физическом. И болтовня его совсем не раздражала. Гарри совсем не был похож на Долохова, но Том больше ни с кем не хотел его сравнивать, экспериментов в последнее время у него СЛИШКОМ много. И все они связаны с тем, как он пытался построить взаимоотношения с Поттером.       Гарри говорит о своей жизни сперва нехотя, но после спокойно раскрывая всë без всяких зелий. Том чувствовал, что Поттер ему не врал, было удивительно осознавать, что существуют настолько открытые люди, к которым и легилименцию применять не надо, ведь ты и так прекрасно знаешь, что у них на уме. И при этом, Гарри так долго оставался для него загадкой, обычным Панком с невероятной магией, что хотелось просто смеяться от того, как нелепо долго он раскрывал его личность. Может быть, даже не хотел этого делать, намеренно растягивая игру, боясь, что так он быстро потеряет интерес к Поттеру. Удивительно, что всë произошло совершенно наоборот. Том стал пренебрегать работой, чтобы подольше побыть в таком же безумном, как и сам Гарри, доме Поттера. После этого собственный ощущается ещë более пустым. Своим последователям он запретил пользоваться камином в доме, оставляя им только кабинет.       И самое необычное в Гарри это то, что он сам не понимал свою особенность. Поттер считал себя скучным и игнорировал все его слова о том, как они похожи. Реддл признавал Гарри равным. Реддл, который являлся буквально правителем магической Британии, аккуратно пытаясь продвигать свои законы и выстраивая между магглами и волшебниками ещë одну стену. И, общаясь с Поттером, он убедился в том, что всë, что он делает, не зря. Ведь Гарри такой именно из-за магглов, а это только доказывает то, что магам необходима изоляция. Ведь не один Поттер пострадал от того, что магглы считали всë, что отличается от нормы, ненормальным, и презирали это, пытаясь исправить и сделать их нормальными. Том сам страдал от такого, только, в отличие от Гарри, он смог понять, что эта «ненормальность» даëт невероятную власть при правильном использовании.       Только Поттер ушëл в другую крайность, следуя за слишком идеалистическими взглядами, уподобляясь магглам, проникаясь их субкультурами. Гарри — отличный пример плохого влияния магглов на волшебников. Но это не значит, что Поттера нельзя подтолкнуть в иную сторону. Реддл долго думал об этом, но ещë не пытался переубедить Гарри в чëм-то. Каждый раз, находясь рядом с ним, Том забывал о всех переживаниях. Поттер выглядел как маггл, но жил как настоящий маг, его дом был тем, что он представлял в одиннадцать лет, спя в серых стенах приюта. Сейчас его дом, поместье, был совершенно другим, но стены оставались такими же серыми и холодными, а большие комнаты выглядели пустыми и скучными. Реддл не считал, что ему нужен такой особняк, но раз уж он считал себя выше аристократов, его дом также должен соответствовать его статусу.       Всë это обременяло, но он не придавал этому значения, ведь сам почти всегда был в кабинете или в библиотеке. Но в доме Поттера любое место казалось волшебным. Том невольно вспоминал выручай-комнату в Хогвартсе, именно она была похожа на любую комнату у Гарри, только пыли не было. Поттер часто при нëм нервно начинал убираться и вытирать все поверхности мебели и вещей, что казалось вот-вот упадут. И от всего этого чувствовалась невероятно сильная магия, прямо как от многовековых стен Хогвартса. Сразу понятно, где Поттер проводил больше всего времени и больше всего колдовал. Правда, сам Реддл редко видел, когда Гарри хватался за палочку, он держал еë рядом с собой, до сих пор боясь Тома, но использовал в исключительно редких случаях. Реддлу до сих пор хотелось сразиться с Поттером, чтобы понять как он хорош в боевой магии.       Том не спешит, прямо как он осторожно следил за Гарри, он так же осторожно пытается с ним подружиться. Реддлу бы хотелось ещë куда-нибудь сходить с Поттером. Но тот слишком напуган, чтобы покидать свою территорию с Томом. Гарри ведëт себя так, будто бы Реддл какой-то маньяк, который убьëт его, как только они выйдут за пределы небольшого домика Поттера. Возможно, Панк был и прав, думая о такой возможности, но ведь по отношению к Гарри он не проявлял агрессии, чтобы тот его так боялся. Было обидно, что Поттер отказывался идти прогуляться. Но Том терпелив, всë-таки Гарри уже пустил его к себе в дом и продолжал пускать каждый раз, когда он приходит в гости, а значит у Поттера уже не оставалось шанса сбежать от него.       Не зря ведь Гарри продолжает твердить о том, что он выглядит как вампир? Не только твердить, но и думать. Может, когда-нибудь он сможет подшутить над этим страхом Поттера и надеть накладные клыки, чтобы позабавиться над реакцией Гарри. Возможно, тот даже разозлится так же сильно, как когда Том попросил чай в пакетиках. После этого Поттер не сквернословил при нëм, а максимум агрессии, которую он проявлял, заключался в отсутствии в чай сахара, что Реддл мог легко пережить. Гарри считал его каким-то сладкоежкой? Пожалуй, это можно назвать даже милым, ведь Поттер всегда ставил какие-то сладости к чаю. Сладости, которые он испëк сам. Реддл никогда не следил за фигурой, но если он потолстеет от того, какое количество сахара он употребляет, Том вряд ли сможет обвинить в этом Гарри. Поттер виноват только в том, что так вкусно готовит. Гарри не милый, он просто идеальный.       И Реддл не может перестать об этом думать. Если бы Том не знал так хорошо Поттера, то подумал бы, что его очаровали. Реддлу хотелось, чтобы так и оказалось. В ином случае очаровывать приходится самому Тому, и не смотря на весь его опыт в этом, с Гарри всë было в разы сложнее. Особенно, когда Поттер почти ничего не знал о нëм, Реддлу не хотелось останавливать Гарри, когда он начинал говорить. Том за свои годы успел наговориться, и теперь хотелось слушать. Слушать только Гарри и его сбивчивый голос. Поттер выражался не так, как надоедливые аристократы вокруг него, а порой говорил слова, значения которых Реддл не понимал. Спросить каждый раз было стыдно, ведь Гарри загорался, когда рассказал о старых друзьях, группе, сольных выступлениях.       Том просто не мог прерывать Поттера в такие моменты, которые кажутся почти интимными. Гарри можно было прочитать как открытую книгу, но только в такие моменты казалось, что он может прочитать не только его мысли, но и душу. Целую, светлую душу, что любила такой грязный жанр музыки, и, напившись, любила проклинать слизеринцев, пока те не видели, кто запустил заклинание. Возможно, Том стал слишком одержим этой открытой книгой, которая была так проста, но при этом увлекала так сильно, что оторваться уже было просто нереально. Возможно, Том стал слишком одержим Гарри Поттером.

***

      Гарри тяжело вздохнул, в этот раз был тот самый момент, когда он молчал. Сумасшедший ничего не говорил, а вот уже пол часа гладил его собаку. Поттера уже смущает то, насколько доверчивым и беззаботным был Сириус, раз доверял типу, который так и источал угрожающую ауру. Пëс тявкнул, Реддл с абсолютно каменным лицом схватил Сириуса за морду, придерживая его пасть. Гарри тут же подошëл к ним и начал оттаскивать собаку. Теперь на лице Тома красовалась злобная ухмылка. А ведь в школе никто и не думал, что Реддл мог сделать что-то плохое, всегда ходил с книгой в руках и мягко улыбался всем, кто проходил мимо него. И Гарри пару раз доводилось видеть эти улыбки, правда сам Том об этом и не помнит. Теперь же, смотря на повзрослевшего совсем не мягкого мужчину, нельзя сказать, что хоть когда-то его лицо могло выглядеть дружелюбно. — Хватит смотреть на мою собаку так, будто ты хочешь еë сожрать, — рявкнул Панк, Реддл опустил голову так, что Гарри больше не мог разглядеть его выражение лица. Поттер поджал губы и почесал Сириуса за ухом. — Даже в приюте я до такого не опускался, хотя, несколько мальчишек пытались, — задумчиво пробормотал Том, его плечи задрожали, и Гарри услышал тихий смех. Поттер сильнее обнял собаку, сидя с Сириусом прямо на полу. Он уже не так сильно боялся Реддла, тот в некоторые моменты выглядел и хуже, но Гарри чертовски боялся за свою собаку. — Откуда мне знать? Ты же ничего о себе не рассказываешь, — чуть сбивчиво проговорил Поттер. Том резко поднял голову. Гарри чуть вздрогнул, теперь на лице Реддла читалось удивление. Губы не были так жутко растянуты по всему лицу, а глаза широко открыты. Поттер глубоко вздохнул. — Ты будешь слушать о моей жизни? Хочешь расскажу о своей работе? О, Хогвартс, мне тоже много чего есть добавить к тому, что ты говорил ранее. Дома я даже писал заметки, к сожалению, мой дневник сейчас не со мной, — слишком радостно и быстро начал говорить Том. Пожалуй, Гарри никогда не узнает, какую реакцию тот покажет и какие эмоции Реддл испытает в следующую секунду. Том был слишком непредсказуем, как и все другие психи. Поттер ничего не ответил, несколько секунд смотря на оживившегося Реддла, который выглядел сейчас более человечным. Гарри медленно кивнул. Том расплылся в улыбке менее жуткой, но всё ещё устрашающей. — Моя работа, я ещё ни разу не говорил о своей работе, я никуда не пропадал и всё ещё поддерживаю все связи со школы, — гордо выпрямился Том. Поттер промычал. — Может я ошибся, но я не интересуюсь политикой сейчас, — Гарри скрестил ноги, удобнее устраивавшись на полу. Реддл прикрыл глаза и качнул головой. — Ты и не мог слышать обо мне, знаешь, все мои ДРУЗЬЯ, очень хорошие друзья, которые выполняют всë, что я попрошу, — из далека начал Том. Поттер нахмурился, опять ожидая худшего. — Что-то незаконное? — перебил Гарри. Улыбка Тома чуть дрогнула, Поттер прикрыл рот ладонью, показывая, что перебивать больше не будет. Удивительно, что так долго толком не говорил, слушая его рассказы, но при этом так ревностно относится к тому, что его перебивают. Гарри кое-как сдержался от возмущения. — Как тот, кто продвигает законы, может быть вне их? — Поттер задержал дыхание от этих насмешливых слов Тома. — И кто же ты у нас такой? Новый Тëмный Лорд, как Гриндевальд? — Нервно хохотнул Гарри. Реддл усмехнулся и вновь жутко оскалился. — Это было пол века назад, если не раньше. Никогда не видел тебя на совмещëнных уроках с гриффиндором, — не удержался Том от того, чтобы не разговорить Поттера, чтобы узнать о Гарри больше. — Часто в кабинете директора бывал, а он постоянно говорил о своей молодости и о себе в моëм возрасте, — нервно хмыкнул Поттер, вспоминая все те разговоры, когда его отправляли к директору в надежде, что тот его образумит. Реддл внимательно смотрит на Гарри, и он так часто бывал у Альбуса, но ни разу тот не говорил про свою молодость, про себя. Да и как Дамблдор связан с Гриндевальдом в молодости? Они встречались с ним до дуэли? — В общем, ты почти угадал, я планировал им стать, но в итоге понял, что настолько радикальные меры не к чему, — решил не отходить от темы Том, Поттер и без этого наверняка позже всë расскажет. Удивительно, что до этого он не затрагивал эту тему. Гарри опустил голову, запустив руки в волосы. Сириус наполовину лежал на коленях своего хозяина. — Пиздец. Какой-то консерватор-полукровка решил из тени медленно продвигать выгодные одному ему законы и жить за счëт аристократов, которые придерживаются тех же политических взглядов? — Тяжело вздохнул Гарри. Том угукнул. Поттер не спешил поднимать свою голову, тот только сжал волосы крепче, причиняя себе лëгкую боль. — И ты нашëл во мне что-то такое, что тебя привлекло? В Панке, который просто хочет, чтобы его никто не трогал? Да ты точно ненормальный, что за логическая цепочка сложилась в твоей голове, что ты пришëл к подобным выводам? Правильно пишут, что психи думают иначе, — Гарри нервно рассмеялся, с каждой секундой хохоча всë громче и громче.       Том старался сидеть спокойно, ожидая, когда пройдëт истерика Поттера. Он уже надеялся, что они минули этот этап уже давно, но, видимо, оказался неправ. — И теперь приходишь ко мне, чтобы соблазнить цветочками? О Мерлин, — чуть успокоился Гарри и поднял голову, а после лëгким движением переместил очки на волосы. Теперь Том мог видеть полностью открывшееся лицо Поттера. Тот явно был красивым, Реддла это отвлекло настолько, что он не сразу смог осознать сказанные Гарри слова. — Я пытаюсь с тобой подружиться? — Неуверенно сказал Том. Поттер резко замолчал, а после с глухим звуком упал на спину, раскидывая руки в разные стороны. Ещë несколько секунд он лежал совершенно молча, пока не схватился за живот и не захохотал с новой силой. Том приподнялся со стула, это уже начинало настораживать, сильно настораживать. — О Мерлин! Я д-давно не тренировался, т-теперь у меня болят мышцы, — сбивчиво, сквозь смех проговорил Поттер. Реддл аккуратно подошëл к нему и присел на корточки, рассматривая лицо Гарри. — Я к тебе подкатываю? — Опять неуверенно спросил Том, Поттер зажмурил глаза и шумно втянул воздух. После выдоха Гарри наконец чуть успокоился. — Да! Драккл тебя задери, да! — Гарри чуть опять не засмеялся. — Сталкеришь меня, рассуждаешь о судьбе и нашей похожести, говоришь, что мы как две половинки. И это тебя вообще не смущало? Если так, то опыта у меня, видимо, побольше будет, — усмехнулся Поттер. Том нахмурился и быстро вскочил на ноги, сжимая руки в кулаки. Его злило то, что Гарри, который вëл себя с ним так халатно, совсем не злил этим поведением. Поттер прищурился, всë ещë ухмыляясь.       Том молча смотрел вниз, совсем скоро выражение лица Панка изменилось на скучающее, даже Сириус уже отбежал в сторону, потеряв к людям всякий интерес. Гарри повернулся на бок, спиной к Реддлу, что заставило Тома вздрогнуть и, наконец, сдвинуться с места, он перешагнул Поттера и вновь присел, чтобы смотреть Гарри прямо в лицо. — Я никогда не хотел узнать что-то о человеке, тем более я никогда не хотел дарить что-то кому-то. Но, благодаря тебе, теперь мне не скучно, — Поттер чуть улыбнулся, принимая сидячее положение. Теперь они находились друг от друга в нескольких сантиметрах. Реддл затаил дыхание, слова дались ему тяжело, первый раз в жизни он не знал, что сказать. Сказать Поттеру, что он интересный? У него "вкусная" магия? И невероятно зелëные глаза, цвет которых ну просто не может быть натуральным? Том не знал, в каком порядке лучше начать. Он рассказал о себе достаточно, и теперь мысли вновь были заняты одним Гарри. — А вот и признание в любви, невероятно, не так я представлял себе свою жизнь. Хотел стать дедом-музыкантом с кучей друзей, но ты слишком вмешался в мои планы, — о том, что из-за Реддла у него появился страх вновь выходить на сцену, Поттер решил не рассказывать. Том только понимающе улыбнулся и кивнул. — Тем лучше, — еле слышно прошептал Реддл. Со стороны входной двери послышалось скрежетание. Том цыкнул, когда пëс Гарри просился на улицу, это значило конец их бесед. Но в этот раз кое-что пошло не по привычной схеме. Гарри встал с пола и вернул очки на место, разглядывая по сторонам, он опустил голову вниз, туда, где всë ещë сидел Реддл. Панк закусил губу, но всë же, наконец, разобрался с душевными терзаниями, чтобы спросить у Тома. — Прогуляемся? Недалеко от дома, — тихо, но твëрдо произнëс Поттер, а после шмыгнул носом. Реддл ещë несколько секунд молча улыбался, смотря на нависающего над ним Гарри, с такого ракурса ни один блик в очках не мешал ему рассмотреть Поттера. Восторгу Тома не было предела. Было ли то, что он наблюдал пару минут назад, истерикой? А вдруг Гарри наконец-то понял Реддла? Понял, чего он хочет? Решил сделать ответный шаг в его сторону? В любом случае Том был просто в восторге от сложившейся ситуации. Он был в восторге от того, что находился в доме Поттера, от того, что сам Гарри сейчас так близко стоит к нему, хотелось схватиться, пусть даже за ногу в широких штанах, и ощутить, что Панк реален, а не выдуман в бреду от тухлого воздуха в ночном клубе, где он первый раз его увидел. Том кое-как сдерживался, помня о том, как Поттер до этого реагировал на его прикосновения и любое проявление близости.

***

      Гарри сложил руки на груди и поднял ноги, чтобы поставить их на стол. Но тут неведомая сила развернула его, и в итоге Поттер оказался на полу. Напротив послышался хриплый смешок. Гарри цыкнул и со звоном цепей на шее и штанах подскочил на ноги. Поттер выпрямился и вновь сложил руки на груди, уставившись на Альбуса в очередной причудливой мантии. На самом деле Гарри никогда не считал их ненормальными, как весь Хогвартс, но никогда не признает этого в слух, точно не когда они с Дамблдором были «врагами». Директор уверял его в обратном, но Поттер слишком давно не доверял никому, особенно когда этот кто-то взрослый человек со своими вечными нравоучениями. Гарри смотрел Альбусу прямо в глаза, не спеша поднимать упавший стул. Через пару мгновений Поттеру всë же надоело играть в гляделки и он уселся сразу на стол. Директор только покачал головой, но второй раз сгонять ученика не захотел. — Итак, мальчик мой, Гарри, что на этот раз? — Поттер отвернул голову. Дамблдор терпеливо ждал ответа, он уже привык к тому, что Гарри так часто к нему попадал, всë же он был даже не последним проблемным подростком. Правда второй появлялся в его кабинете только из-за наград и новых достижений, а не из-за того, что его хотят отчислить на последнем курсе. — Перекрасил волосы летучей мыши в розовый, ему даже подходит, — директор тяжело вздохнул и придвинул к Поттеру миску с лимонным мармеладом. Гарри без слов схватил еë в руки и тут же опять отвернулся от Альбуса. — Неправильно так называть профессора, Гарри, — безразлично сказал Дамблдор, скорее по привычке напоминая о правилах приличия. Поттер только фыркнул, нервно стуча пальцем по стеклянной миске. — Да, он правда на неë похож, — Альбус покачал головой и смирился. Ещë несколько секунд они сидели в тишине, Гарри быстро поедал мармелад, почти не жуя дольки. — Гарри, о чëм мы говорили? — Поттер резко повернулся к Дамблдору и улыбнулся совсем доброй улыбкой, которая не соответствовала его угрожающему виду. — Что если устраивать приколы, надо заметать следы, чтобы никто не смог догадаться, что это я, но и нельзя подставлять других. Как это делает ваш обожаемый Том Реддл после того, как вы нас сравнивали, я и после выпуска не смогу забыть его противного имени, — быстро проговорил Поттер и хихикнул. Альбус хмыкнул вместе с ним. — Так что произошло с профессором Снейпом? — Гарри поджал губы и тяжело вздохнул. Как только директор узнаëт о том, что он врал? Дамблдор хмыкнул, зная о том, что думает сейчас Поттер. — Помни, я в твоëм возрасте распознавал ложь Геллерта Гриндевальда, — Гарри закатил глаза, помимо Тома Реддла, Альбус слишком часто говорил про своего старого любовника, Поттер не понимал, что сделал, раз ему доверяют такие тайны. — Рон стащил у братьев на зимних каникулах эту отраву, меняющую цвет волос. Я только прикрыл друга, ему ни к чему лишний крестик в личном деле, раз он хочет стать аврором, — стараясь не показывать обиды, сказал Гарри, Дамблдор чуть нахмурился и наклонил голову. — Разве ты не заботишься о своём будущем? У тебя огромный потенциал, ты бы смог сравняться с лучшим учеником школы, если бы захотел, то выступал бы с Томом Реддлом в конце года, — Поттер закатил глаза и бросил уже пустую миску на пол. Звука разбитого стекла не было, значит, тарелка всë же устояла. — Да в жопу ваш потенциал, рядом с Реддлом будет Гермиона, а я завалю экзамены и стану музыкантом, — довольно улыбнулся Гарри и спрыгнул со стола директора. Пусть улыбка его и дрожала, но стоял Поттер уверенно и прямо. Альбус сложил руки в замок и кивнул: что ж, принуждать Гарри он ни к чему не может, хоть и хотелось показать Тому Реддлу Поттера — тот бы оценил кого-то такого. Но сейчас будто сама магия мешает тому, чтобы эти два выпускника хотя бы перекинулись парой фраз. Дамблдор давно видел то, к чему идëт юный слизеринец, так напоминавший ему Геллерта в его юные годы: хитрый, изворотливый, а главное, хорошо скрывает следы с места преступления. Но так же уже давно он видит в Поттере себя. Столько времени Альбус тешил в себе надежду на то, что в этот раз светлая сторона сможет повлиять на тëмную, а не наоборот. Но в итоге ничего не добился. Очевидно, он уже совсем не тот, что был раньше. — Благородно, у тебя есть к этому талант, — Гарри на секунду взглянул на Дамблдора и покраснел от смущения. Альбус приподнял уголки губ. — Я благодарен за такой комплимент и очень высоко ценю эти слова, — тихо пробормотал Гарри и чуть ли не побежал к выходу. — До встречи, старик, — попрощался Гарри и выбежал из кабинета профессора, оставив дверь нараспашку, из-за чего Дамблдор слышал, как Поттер спускался в своих тяжëлых ботинках по винтовой лестнице. Как бы ему хотелось придраться к внешнему виду Гарри, но тот соблюдал правила и носил отличительный знак факультета, пусть галстук и висел на голове, это не было запрещено правилами. Пожалуй, давно пора добавить пару новых…

***

      Гарри поправил ошейник, чтобы убедиться, что Сириус его точно не скинет, как любил делать это на прогулках. Поттер потрепал пса по голове и взглянул на Реддла, о котором он и не знает, что думать. Видимо, старик был прав, когда говорил про амбиции и силу, раз Том стал чем-то вроде серого кардинала британского министерства магии, или чем-то таким, на что вообще могли быть похожи обязательства кого-то вроде Реддла? Вместо того, чтобы думать о Томе, Гарри опустил взгляд на Сириуса, который жалобно смотрел на него, желая избавиться от мешающего его свободе ошейника. Но Поттер и так делает ему уступки, не заставляя носить его дома, поэтому Гарри прикрыл глаза, чтобы не видеть умоляющий взгляд пса. Реддл стоял к нему близко, и скоро вторая рука опустилась на голову Сириуса. Поттер чуть отшатнулся, не ожидая ощутить холодную и костлявую руку Тома. Рука, которая была прямо как у мертвеца, стало жутко и некомфортно, а по коже забегали мурашки. Гарри сделал неуверенный шаг вперёд и пëс побежал за ним, игнорируя человека, который хотел его погладить. Реддл цыкнул и пошëл вслед за Поттером. — А я бы хотел работать по-прежнему музыкантом, — почему-то начал Гарри, при этом зная, что теперь это не нравится ему так сильно, как раньше, теперь это даже пугало. — Выступать в маленьких клубах, где тебя точно будут слушать и поддерживать. Это действительно невероятное чувство. В Хоге было так же не больше ста человек, заброшенный давным-давно зал и музыка, друзья, эмоции. Даже то, что я потом попадал к директору, не волновало, ведь это тоже какие-никакие эмоции, опыт, пусть и не самый радужный, — Том буквально слышал, как Гарри улыбается, видимо, действительно счастливый от того, что он раньше делал. Реддлу нравился такой Поттер. Наверное, такой Поттер его изначально и привлëк, пусть у Гарри и было множество других качеств, которые нравились Тому. — Думаю, ты достоин большего, — не удержался Реддл, пусть Поттеру было так хорошо от его «увлечения», Том считал, что тот, кто был равен ему, достоин большего. Гарри что-то бурчал себе под нос, идя рядом со счастливой собакой, махающей хвостом. — Дамблдор так же говорил. Как я уже упомянул ранее, — театрально начал Поттер и усмехнулся, сделав паузу, — Я ну очень много времени провëл в кабинете директора. Я успел услышать о многом и о себе, и о Дамблдоре, и о... — Гарри прорвался и тяжело вздохнул. Тому было физически необходимо перевернуть Поттера к себе, чтобы увидеть его лицо и услышать его мысли. Было некомфортно, когда кто-то брал и недоговаривал ему, Реддл к этому не привык. — Гриндевальд, что тебе вообще рассказывал старик? — Чуть раздражëнно спросил Том. Гарри остановился и сам повернулся к Реддлу лицом, хохоча от того, как сформулировал вопрос Том. Реддл продолжал смотреть на него хмуро. — Ты тоже так называл Альбуса? — Улыбнувшись, спросил Гарри, и Том только медленно кивнул. Поттер фыркнул и повернулся обратно к Сириусу, чтобы не упустить собаку из виду. — Да нечего про Гриндевальда говорить, просто старики любят поговорить о своей жизни с теми, кто будет их слушать, а у меня не было выбора: либо Снейп, либо Дамблдор. Выбора по сути и не было, — Гарри замялся, сжимая и разжимая руки, не зная, как лучше подобрать слова. — Ну, он любил сравнивать меня с собой. Откуда я знаю, что было у него в голове? По-моему, мы все считали его сумасшедшим. И постоянно говорил не забивать на учëбу, возможно, в этом он был прав, — фыркнул Поттер, пытаясь хоть как-то отшутиться и ничего не говорить. Реддл легко распознавал подобные эмоции. Но Том не собирался давить на Гарри, пока не собирался. — И? — Решил подтолкнуть к дальнейшему раскрытию Реддл. Гарри что-то промычал, но явно нехотя продолжил. — И сравнивал своего бывшего с одним учеником со Слизерина, и все его переживания приходилось слушать МНЕ, — нервно выдавил Поттер, чуть ли не рыча от раздражения. Том кое-как перебирал ногами, шагая вперëд. Гарри намекает на то, что Гриндевальд встречался с Дамблдором? И если Альбус сравнивал себя с Поттером, а с Геллертом он сравнивал… — О Мерлин, старик сравнивал нас с кем-то, когда мы даже не были знакомы. Я был прав во всëм, всë это судьба, раз даже Дамблдор смог это разглядеть, — Гарри закатил глаза, ему так не хотелось слышать очередной восторженный возглас Реддла. — Именно поэтому я об этом не говорил, ты и так достаточно сумасшедший, чтоб накладывать на тебя мысли ещë одного такого же, — тяжело вздохнул Поттер. — И лучше бы я даже не вспоминал это. Ведь он говорил, что я должен как-то был воздействовать на тебя. Бред ужасный, что я вообще сделал для того, чтобы Альбус пришёл к такому выводу? Пару раз попил с ним чай? — Гарри остановился, смотря на вперëд убегающего Сириуса. Том быстро поравнялся с Поттером. Реддл неуверенно коснулся неожиданно дрожащего плеча Гарри. Будто бы он сейчас плачет. Том ничего не говорил, ожидая, когда Поттер действительно успокоится, сегодня слишком много неожиданных откровений. Обычно Гарри просто насмехается над ним и смеялся. А сегодня Поттер показал слишком много эмоций, что Реддл и сам не знал, что испытывать ему самому. — Да, мысли Дамблдора — загадка, но я признаю, что хоть в чëм-то он был прав, — Том чуть наклонился к Гарри, который сжался и стал будто меньше. Реддл забыл о собаке, которая давно радостно бегала где-то кругами, но далеко не отбегала от них двоих. Том задержал дыхание, смотря на Гарри, который явно и сам не знает, что говорить и что делать ему с Реддлом. Том улыбнулся, сжимая вторую руку, чтобы удержаться от того, чтобы не вытереть слëзы с лица Гарри, который шмыгал носом и уже сам судорожно размазывал их по лицу. Очки сползли, открывая ярко-зелëные глаза, блестящие и чуть вспухшие от слëз. Реддлу не нравился плач Поттера, но ему нравится то, что он уже почти чувствовал вкус победы, того, что он наконец смог достаточно сильно сблизиться с Гарри.       Осознать то, из-за чего именно хочет с ним сблизиться. Дать этому чувству точное описание, и это он сделал только благодаря Поттеру, который сейчас стоял и плакал перед ним. Том аккуратно опустил руку с плеча, и вот Гарри уже был в его объятьях, зажатый с двух сторон. Только в этот раз Поттер не вырывался и не пугался, но и не искал поддержки. Реддлу на данном этапе было достаточно и того, что Гарри вëл себя спокойно. Спустя несколько минут Тома начало настораживать то, что Поттер до сих пор не успокаивался, продолжая дрожать и плакать. Теперь он думал, что сам виноват в том, что Гарри не может угомониться, и быстро отстранился от него, опять вглядываясь в красное лицо. И даже так Поттер выглядел красиво, теперь ему есть, с чем сравнивать. — Прости, — тихо сказал Гарри, извиняясь непонятно за что, всë ещë закрывая лицо. — Так храбрился всë это время, а теперь расплакался, — шмыгая носом пробормотал Поттер, пытаясь рассмеяться, но выходило скорее жутко, чем смешно, как казалось Гарри. Том просто не знал, что ему делать, ведь Поттер до этого не вëл себя так, раньше он был настоящим гриффиндорцем, который смеялся ему в лицо, говоря какой он сумасшедший и опасный. — Гарри, — аккуратно позвал Реддл, делая шаг ближе к Поттеру, чтобы вновь прикоснуться к нему. Даже Тому было физически некомфортно от испуга Гарри. — Зачем вообще пустил к себе? Это просто нечестно, что ты столько слушал обо мне, — в ладони говорил себе Поттер. Проигнорировав то, что Реддл его звал. Том тяжело вздохнул и аккуратно схватил Гарри за запястья, с лëгкостью открывая его лицо. — Я тебя люблю, — неожиданно для себя самого сказал Реддл. Гарри замер, всë ещë трясясь, но прекращая бормотать про себя обвинения в сторону самого себя. — Дамблдор был прав, ты меня изменишь, невероятно, правда? Этот же старик утверждал, что я умру, так и не узнав, что такое любовь, — Том чуть сжал запястья, не понимая, что Поттеру это приносит боль. — А мне он говорил, что ты сбился с пути и тебе нужны настоящие друзья, — Реддл закатил глаза на эти слова, улыбаясь так мягко и дружелюбно, что Гарри просто не мог не расслабиться в его руках. Даже Сириус подбежал к хозяину, скуля и трясь об его ноги. Том наклонился к лицу Поттера ещë больше, уже собираясь его поцеловать, пока, к своей неожиданности, не столкнулся со сползшими очками. Гарри рассмеялся. Реддл посчитал, что это была его ошибка, он выставил себя настоящим посмешищем. Том отскочил и уставился в пустоту. Поттер смеялся. Реддлу было невероятно стыдно. Очки сползли и упали на землю. Том ещë долго сверлил взглядом очки, лежащие у его ботинка, останавливая себя от того, чтобы разбить их.       Это должен был быть момент триумфа, когда Гарри наконец доверится ему и примет все его чувства. Может даже перестанет считать его сумасшедшим и ненормальным. Но как и почти всë за эти несколько месяцев, это была только иллюзия победы, выигравшим оставался почему-то всегда Гарри. Даже сейчас смеëтся Поттер, а не Реддл, который и затевал всю эту игру. — Идиот, ни разу с очкариками не целовался? — просмеявшись, кинул Поттер. Том что-то невнятное прорычал в ответ, отпуская руки Гарри. — А ты недоедаешь, раз у тебя такие тонкие запястья? — Вопросом на вопрос ответил Реддл, замечая, наконец, синяки, которые он оставил на руках Поттера. В принципе, он слишком легко всë это время зажимал того, кто в прошлом занимался спортом. В отличие от него, Том никогда не таскал что-то тяжелее книг. — Слышал про генетику? Или это слишком по-маггловски для того, кто тусит с аристократами? — Закатил глаза Гарри, потирая свои запястья. Том всë ещë стоял вплотную к Поттеру, не желая отстраняться от него ни на шаг. Реддл кивнул, да, магглы — жестокие уроды, но они не тупые и многие их научные теории действительно интересны. Гарри тяжело вздохнул и опустил руки к Сириусу, который схватил его за одежду и тянул в какую-то сторону, чтобы поиграть или показать труп крысы. — Это от недоедания в детстве, кожа нежная, но это не значит, что я какой-нибудь хрупкий, — проворчал Поттер. Его раньше постоянно считали неженкой, Гарри всегда доказывал обратное, когда кто-то начинал его оскорблять. В школе было такое часто, особенно со стороны слизеринцев. — Да, до сих пор? И после этого ты считаешь, что магглы хорошие и нормально впускать их в наш мир и смешивать нашу кровь с кем-то, кто настолько ниже нас? — Поттер на секунду поднял голову, смотря на Реддла злым взглядом. Сейчас у него просто нет сил, чтобы осознавать подобные консервативные вещи. — Ой, да заткнись, уëбок полукровный, не будь магглов, не стоял бы ты сейчас, доводя меня, — прорычал Гарри прямо ему в лицо, а после, наконец, пошёл за Сириусом. У него не было сил на людей. Животные всегда были лучше, не зря он завëл собаку. Она уж точно не будет ненавидеть человека только потому, что у неë кровь не голубая, а красная. Всë это — просто бред. И Реддл — невозможный бред, который вызывает у него противоречивые и непонятные эмоции. Том и сам рассмеялся от того, как Гарри обращается к нему, боится, но выражается так некультурно, что просто нельзя не развеселиться от такого.       Эту победу он может отдать грубому Панку, даже почти без сожалений.

***

      Это было уже не так смешно, когда он считал Тома жилеткой для нытья. Теперь эта жилетка для нытья спит на его диване и крадëт уже не только снеки, но и завтрак, и ужин. И приходит к нему каждый день, как собака, смотрит на него жалостными глазами, тяжело вздыхает и ложится на его диван, накрываясь одним из его пледов. И всë это было так необычно и логично одновременно, что Гарри просто махнул рукой на то, что теперь он живëт не один, и не просто не один, а с живым человеком. Человеком, который вёл себя ещë более мило и дружелюбно после их первых прогулок. О Мерлин, теперь он выгуливает Сириуса, когда Гарри даже не просит! А на его столике у дивана начинают появляться странные папки и книги, которые Поттеру даже страшно трогать. Другие мелочи, как зубная щëтка или кружка в виде тыквы, он даже не хотел считать, иначе сожительство станет слишком реальным.       Да даже сейчас всë происходящее слишком абсурдно и непонятно. Том сидит за его столом напротив Сириуса, который занял второй свободный стул. Теперь ему нужен ещë один стул, чтобы помещаться в собственном доме? — Ты хвастался своими деньгами, — Гарри не выдержал, с силой поставив кружку с кофе на стол и уставившись на Реддла злым взглядом. — Дарил мне подарки, изображал из себя галантного маньяка. Так почему сейчас ты ешь мою еду, которую я покупал за свои деньги? Спишь на моей мебели и ни копейки не скидываешься. Раз ты тут прописался, то плати половину, — нахмурился Поттер. Том отстранился от яичницы и уставился на Гарри, у которого с самого утра было плохое настроение. — Я могу здесь жить? — Спросил Реддл. — У меня есть свой дом, хочешь жить со мной и за тебя буду платить я. Но мне и тут комфортно, — у Гарри задëргался глаз от этих спокойных слов Реддла. — А что ты делал всë это время? — Повысил голос Поттер. — Что тебе ещë для комфорта не хватает? Хочешь спать на моей кровати? — Усмехнулся Гарри. Том совершенно невинно смотрел на Поттера, а после усмехнулся. — А ты был бы не против? — Гарри ничего не ответил, только простонал, а после, упав на пол, накрыл себя руками. — Иди ты, иди ты. Маньяк, сумасшедший, ненормальный, я пустил тебя к себе лишь для того, чтобы ты слушал моë нытьë, — начал уже не в первый раз Поттер. Реддл же уже успел привыкнуть к такому от Гарри. — Я вампир. Я не виноват, что ты пустил меня к себе. Я не виноват, что ты так ярко сиял на сцене, ты слишком сильно привлекал к себе внимания. Удивительно, что тобой не заинтересовались реальные маньяки. Ты только говоришь, но не действуешь и не выгоняешь меня из дома. Так ли я ужасен? — Поттер ничего не ответил, не желая выходить из своего укрытия. Том поставил свою кружку в виде тыквы на стол и направился в гостиную. — Я перенесу подушку и плед к тебе на кровать! — достаточно громко, чтобы это услышал и Гарри, сказал Реддл. Гарри услышал, но ничего не сказал в ответ.