running up that hill

Изнутри Дерево и правда похоже на лес. Или на горное ущелье. Или на морское дно. Или на пещеру, поросшую сталактитами. Или на остывшее поле брани с месивом копий и стрел. Или на не слишком искусную вышивку. Или на картину Ван Гога. Или на срез минерала. Это похоже на все, что Сильви видела в этой жизни, и не похоже ни на что. Переведя дух, она один за одним достает из кармана с клапаном датчики Уробороса, активирует и подбрасывает вверх, где они, словно рой светлячков, некоторое время кружат, а потом стремительно разлетаются в стороны, оставляя ярко-зеленый трассирующий след в атмосфере. — Отлично, — хвалит ее Главный инженер УВА. — Сейчас они построят условную сеть, которая, словно невод, будет прочесывать пространство ветвей. — Я иду вперед, — говорит Сильви. — Попробую добраться до центра. Туда, где раньше была Цитадель. В канале повисает тишина, и, когда она уже не думает, что получит ответ, в ухе раздается голос Мебиуса: — Удачи, Сильви. Прежде, чем тронуться в путь, Сильви думает, что в своем первом путешествии к концу времен она была Дороти, шедшей по дороге, вымощенной Тем, кто остается. Теперь она — Алиса, нырнувшая в кроличью нору. Здесь нет ориентиров, нет сторон света, нет направлений. Сильви использует проверенное веками средство, чтобы не заблудиться: она привязывает к временной ветви конец нити из катушки, которую прихватила с одного из верстаков У.Б., и оставляет позади себя тонкий белый след. Обретая все большую уверенность, Сильви двигается сквозь ветви, осторожно расчищая себе путь с помощью камня в перчатке. Как маленькая серебристая рыбка, лавирующая среди водорослей. Невозможно сказать, сколько времени проходит, прежде чем обеспокоенный голос Уробороса ломает тишину, царящую здесь. — Сильви, датчики уловили тревожные колебания пространства-времени. Послушай, тебе лучше вернуться. Ты сможешь предпринять новую попытку уже после того, как мы… Ботинок Сильви вдруг ступает не на зеленый отросток, а на голый каменный выступ. Фиолетово-черный, совсем как стены прибежища Того, кто остается. — Нет. Я уже близко, — обрывает она У.Б. и вынимает наушник, оставляя его болтаться на проводке внутри шлема. Сильви осторожно сдвигает ветви, под которыми обнаруживается ступени. Лестница. Та самая, что когда-то вела к Цитадели. Но прежде, чем ее прогулка превратится в подъем, в атмосфере происходит сдвиг. Сильви не может точно сказать, что произошло, но она вдруг чувствует напряжение, словно перед грозой. Временные ветви вокруг нее начинают мелко дрожать и расходиться в стороны, обнажая еще больше камня и острые обломки балясин. В середине открывшегося пространства возникает чернота, сначала почти прозрачная, словно траурная вуаль, а после все больше густеющая, обретающая плоть. Сильви сжимает кулаки, готовая в любой момент применить магию, но то, что она видит, поражает ее, заставляет забыть обо всем. Темный вихрь обращается человеческой фигурой. Малахитовый панцирь доспеха, алебарда в руках. Длинные, черные волосы, падающие за спину. Худое, бледное лицо с глазами, горящими мертвым светом. Выросшая принцесса. — Тебе это не нужно, — говорит та, о которой предупреждал вещий сон. Древком своего оружия она бьет по камню, и скафандр Сильви исчезает в зеленых сполохах. Весь, кроме перчатки на правой руке. Что-то знакомое сжимает голову, и, пощупав его, Сильви узнает свой однорогий венец. Она в своих старых боевых латах, на плечах — плащ с капюшоном, тоже знакомый. — Это одежда беглянки. Но я больше не скрываюсь. Больше не бегу, — говорит она, выпрямляясь. — Чушь, — «Рататоск» — так Сильви решает называть явившуюся сущность — обнажает зубы в подобие улыбки. — Ты все та же. Несмотря на жертву, которую он принес. Ты не живешь, ты лишь позволяешь времени течь. У тебя по-прежнему нет ничего, нет никого. — Прочь с дороги, — Сильви чувствует, как при упоминании Локи в сердце загорается гнев, а рука слепо пытается нашарить на бедре меч, которого у нее нет. — С каких пор тебя стала заботить его судьба? — ее собеседница поднимается на ступеньку выше. — И с чего ты взяла, что я разрешу тревожить его покой?.. — Кто ты? Подобие Алиота? — Сильви тонко улыбается, напоминая кто убил чудовище, охранявшее Цитадель. Магия горит на кончиках ее пальцев, усиленная камнем времени, и она готова ее применить. — Я его темная половина. Я — его боль. Его убитые мечты. Его поверженные амбиции. Страх одиночества. Его тоска. Жгучая, болезненная потребность в любви. Я — все то, что он отринул, принимая бремя Бога. То, что он хотел убить. Вот только я выжила и не держу зла на него, — Рататоск смотрит на Сильви. Та, уловив нужное ударение в последнем предложении, говорит: — И ты стала уничтожать ветви, чтобы выманить к Дереву меня? Потому что считала виновной во всем? — Я могла бы стереть твой дом, твою ветку реальности, но это не наказание для той, что всегда может сбежать с помощью вещицы, украденной с тела убитого врага. Это не наказание для той, кто скользит мимо всего и всех, ни к чему не привязываясь, — Рататоск качает головой. Сильви решает, что с нее достаточно, и залп магии из ее рук бьет прямо в призрачную фигуру. Та отбивает его алебардой с легкостью, которой отмахиваются от насекомого, и асинья едва не попадает под рикошетный огонь. — Ты никогда не задумывалась, что именно в этом твоя проблема? В отсутствии другой реакции, кроме «бей или беги». Иногда полезно выслушать оппонента. — И что же ты хочешь сказать? — Сильви держит вскинутой руку с камнем. — Твоя смерть была бы благом. И раз он не смог убить тебя, это сделаю я. И тогда он перестанет грезить и станет тем, кем было предначертано: Великим. У Сильви нет времени выяснять, каким образом ее смерть поможет Локи возвыситься, она снова применяет чары, в этот раз успешно. Рататоск вскрикивает от неожиданности, гнева и боли, когда получает удар в плечо. Сильви пользуется этим моментом, чтобы начать бежать вверх по лестнице. Она щелкает пальцами и временные ветви вновь приходят в движение, смыкаясь за ее спиной, отделяя ее от противницы. Но это не ее королевство, не ее поле боя. Очень скоро черное облако догоняет Сильви, сбивает с ног и вновь обращается знакомой фигурой, стоящей на несколько ступенек выше. Рататоск опускает свое оружие и граненым концом алебарды приподнимает подбородок Сильви вверх, сильно прижимая его к коже. Сильви чувствует, как щекочущая струйка крови бежит вниз по шее, за воротник. — Он любит тебя так сильно. Но я никак не возьму в толк за что. Эти слова обжигают. Приводят в смятение сильнее, чем унизительное положение, в котором пребывает Сильви. Она аккумулирует магию, не собираясь сдаваться, но в этот момент видит знакомый предмет прямо над головой Рататоск. Летучие датчики У.Б. — один, второй — появляются из ниоткуда и сбрасывают на ее обидчицу сеть, которая не только сбивает ее с толку, давая Сильви возможность уйти от прижатого к горлу оружия, но и лишает возможности двигаться. — Уроборос, — она нащупывает наушник за краем плаща. — Вы это видите? — Сильви?! — это Мебиус. — Да, монитор наблюдения показывает, что приборы У.Б. захватили Вредителя. Мы слышали голоса: он или оно живое? Сильви смотрит, как сущность яростно пытается разорвать перекрестья сети, и злится еще больше от провала этих попыток. От этого ее образ размывается, теряет четкие очертания, становится все меньше похож на человека. — Спроси Уробороса, могут ли негативные, разрушающие эмоции обретать собственные волю и разум? — Это очень интересный вопрос, — раздается бодрый голос инженера. Сильви поднимается на ноги, ладонью зажимая рану на подбородке. Бросив последний взгляд на Рататоск, она поворачивается и продолжает подъем по лестнице.