Такая сладкая месть

      Когда вечером 31 октября 1981 года кто-то уверенно постучал в дверь, Джеймс открыл, не раздумывая: дом находился под заклятием Фиделиус и никто, кроме Сириуса, явиться не мог. Разве что Дамблдор, но тот сейчас наверняка находился в Хогвартсе, где скоро должен был начаться праздничный ужин. Впрочем, Хвост тоже мог явиться без предупреждения, но видеть его Джеймсу, говоря откровенно, не хотелось.       Но этого визитёра Поттер никак не ожидал:       — Ты? Что ты здесь забыл? И как ты вообще нас нашёл?..       Явившийся буквально через четверть часа Волдеморт нашёл только пустой дом с распахнутой настежь дверью, а все его жители пропали бесследно. В ярости он разгромил коттедж Поттеров так, как будто там произошла нешуточная битва, и наградил Петтигрю несколькими Круцио. Но делать было нечего, и он отправился к Лонгботтомам, куда уже явились Беллатрикс с Лестрейнджами…       На следующий день магическую Британию облетела весть о смерти Тёмного Лорда, побеждённого Избранным — Невиллом Лонгботтомом. Бедный ребёнок остался круглым сиротой, поскольку Тот-кого-нельзя-называть и его пособники убили и родителей, и бабушку Невилла.       Пока маги ликовали и праздновали победу Добра над Злом, только великий маг и мудрец Дамблдор знал, что ничего ещё не кончилось, и Волдеморт ещё вернётся. Поэтому он укрыл Невилла у его дальних родственников — сквибы, которых изгоняли в маггловский мир, были практически в каждом чистокровном магическом роду, и Лонгботтомы были не исключением.       Поттеры были объявлены погибшими от палочки величайшего злодея со времён Гриндевальда, и о них вскоре практически все забыли. Так же, как забыли о заключённом в Азкабан Сириусе Блэке — друге Джеймса и Лили Поттеров, который сдал их Тёмному Лорду и убил ещё одного своего друга — Питера Петтигрю. Время требовало решительных действий, аврорат отлавливал всех приспешников Волдеморта, которые норовили укрыться от правосудия, воспользовавшись радостной суматохой и празднествами. И не все из них были отмечены знаком Мрака. Поэтому с Блэком особо разбираться не стали: раз сам сказал, что виноват, — значит, виноват.

~ ~ ~ ~ ~

      Даже летние каникулы не заставили учеников Хогвартса забыть о том скандальном случае у озера во время экзаменов, когда известный на всю школу кквиддичный ловец, кумир школьниц и хулиган Джеймс Поттер вместе с дружками подвесили вверх тормашками и сняли штаны с Северуса Снейпа, известного куда меньше и имевшего весьма неоднозначную репутацию, из-за которой сочувствующих ему не нашлось. Куда бы ни пошёл злосчастный полукровка, его преследовали косые взгляды, глумливые ухмылки и шепотки за спиной. Обладая хорошим слухом, Снейп неожиданно для себя выяснил, что кое-кто из девчонок восхищается размерами его мужского достоинства, которые имели возможность оценить чуть ли не все старшие курсы, а некоторые парни даже завидуют, но в целом внимание к нему было негативным и доставляло ему немало душевных страданий. Делать невозмутимый вид было сложно, постоянно скрываться от всех тоже было невозможно, и Северус за неполный месяц просто измучился.       Воспользовавшись субботней прогулкой в Хогсмит, Снейп отправился в Запретный лес, рассчитывая хотя бы там найти уединение и покой на несколько часов. Погода стояла на удивление тёплая, а окружающий пейзаж, который не портило присутствие ни одного идиота, навевал умиротворение.       И вдруг перед ним возник незнакомый эльф. Северус мгновенно подобрался и взял наизготовку палочку. Но эльф не проявлял признаков агрессии. Поклонившись до земли, он весьма почтительно попросил Северуса отправиться вместе с ним, но имя хозяина назвать оказался, уверяя, что никакого вреда гостю причинено не будет. Сначала Снейп думал отказаться от приглашения наотрез, но потом решил, что терять ему особо нечего, а он уже настороже и, случись что, дорого продаст свою жизнь.       Эльф аппарировал его к незнакомому старинному запущенному особняку и с поклоном пригласил внутрь. В некогда роскошной, а ныне изрядно обветшавшей гостиной его ожидал магический портрет незнакомца, похожего на самого Северуса почти как две капли воды.       Снейпу не составило труда догадаться, что это кто-то из его предков: он внешностью настолько походил на мать, что его собственный отец сомневался в своём отцовстве, и в том числе и за это ненавидел и жену, которую незаслуженно считал изменницей и заслуженно — ведьмой, и собственного сына. Сам-то он, судя по сохранившимся немногочисленным фото, был невероятно красив в молодости, так что отчасти Северус понимал мать, которая увлеклась случайно встреченным магглом настолько, что влюбилась с первого взгляда и не нашла другого способа заполучить любимого, кроме любовного зелья. Но наведённая любовь у красавца-маггла быстро закончилась, а остались страх и ненависть. Пьянство невозвратимо сгубило красоту Тобиаса Снейпа, а пил он из-за того, что был вынужден жить с женщиной, которую ненавидел, и боялся её ведьмовских штучек, боялся даже собственного сына. Во хмелю он делался зол и буен, но быстро отучился поднимать руку на сына, когда у того стали проявляться первые магические выплески. Сильно колотить жену Тобиас тоже побаивался, но иногда не мог удержаться. Жена терпела — понимая, что сломала человеку жизнь, она из чувства вины оставалась с ним. Она уже пыталась уйти от мужа и тот на радостях упился так, что едва не спалил дом и получил серьёзные травмы, из-за которых больше не мог работать. Вот так они и жили: пусть Тобиас почти не вымещал злость на своей семье, но царившая в доме атмосфера ненависти отравляла всё и калечила психику сына не меньше, чем кулаки его отца. На пятом курсе Северуса Тобиас всё-таки допился до того, что попал под машину, и через несколько дней скончался в маггловской больнице. Ему не помогли даже зелья, спешно добытые его женой. Эйлин после смерти мужа стала совсем безразличной к окружающему миру, даже к бедам и невзгодам собственного сына. По сути, Северус остался круглым сиротой при живой матери. Она ничем не болела, но сыну было ясно, что долго она не протянет, поскольку просто не хотела жить. Когда она угаснет окончательно — это был только вопрос времени и, судя по всему, самого ближайшего времени.       Много раз Северус жалел, что ему ничего не досталось от былой красоты отца, — может быть, он был бы немного счастливее… ну или хотя бы не так несчастлив. Может быть, мать любила бы его хоть чуть-чуть. Но кровь древнего магического рода оказалась сильнее, и сейчас, глядя практически на свой собственный портрет в старости, Северус убедился в этом ещё раз.       — Приветствую своего достопочтенного предка, — с лёгкой иронией поприветствовал он мужчину в богатом и старинном наряде, глядевшего на него из позолоченной рамы. Северус не питал особой приязни к родственникам по линии матери, которые никогда не помогали им, но о правилах вежливости не забывал.       — Привет и тебе, мой праправнук. К сожалению, твой дед Октавиус был несколько недальновиден в отношениях с собственными потомками, и его спесь превзошла даже его зельеварческий талант, а он был действительно хорош в этом даже по меркам нашего рода. Я — Юлиус Принц, в своё время широко известный в узких кругах как зельевар и ритуалист. — Он так и произнёс своё имя — Юлиус, а не на английский манер – Джулиус. – Я наслышан о тебе от портретов других известных личностей, имевших отношение к Хогвартсу, благодаря чему они там находятся или могут туда перемещаться. О тебе говорят как об уже сложившемся многообещающем зельеваре и создателе новых заклинаний.       — Вот как… Видимо, именно это обстоятельство заставило наконец моих предков вспомнить о нищем сыне ничтожного маггла. — Северус отметил про себя, что о том, что он разрабатывает собственные чары, известно гораздо большему кругу лиц, чем ему бы хотелось, не говоря уже о том, что его заклинания попали к его школьным врагам. И ему даже не хотелось думать, через кого. Ему до сих пор было больно из-за этого предательства.       Юлиус коротко рассмеялся:       — Северус, ты ведь уже не наивный мальчик, чтобы полагать, что кто-то кому-то что-то должен только потому, что он весь такой красивый на свет родился. Бездари никому не нужны. Даже древняя кровь не заменит целеустремлённости, настойчивости в достижении целей, желания учиться чему-то новому, не говоря уже про ум и талант. Я понимаю, что ты обижен на наш род, но пора повзрослеть. У тебя хороший потенциал и ты можешь и сам всего добиться. Очень нескоро. Или вообще не добиться ничего. А мы можем тебе помочь достичь значимых успехов гораздо раньше и с наименьшими усилиями. Ты возглавишь род Принц, хотя для этого тебе придётся приложить немало усилий, и в награду получишь накопленные всем родом за века знания и кое-какие материальные блага, хотя они не так велики, как у Малфоев или даже Поттеров. Но, с умом распорядившись ими, ты сумеешь достичь намного большего, чем просто деньги…       — Звучит заманчиво, но есть и другие покровители, готовые помочь начинающему зельевару. И они оценили мои таланты гораздо раньше.       Мужчина на портрете нахмурился:       — Я догадываюсь, о ком ты говоришь. Но поверь — эта дорога заведёт тебя в рабство. Ты погубишь не только свой талант, но и свою жизнь. Мы, портреты, порой знаем о делах живых намного больше, чем они сами.       — Я не боюсь ни тёмной магии, ни цены, которую придётся заплатить за овладение ею.       — Владеть будешь не ты, владеть будут тобою. Я — хороший ритуалист и знаю много ритуалов, ныне совершенно забытых. Поэтому могу с полной ответственностью утверждать, что метка, которую полукровка Том Риддл, известный ныне под именем лорда Волдеморта, ставит своим последователям, — это рабское клеймо, которое привязывает носителя к хозяину и влияет на его разум и магию. А магия сама по себе не бывает светлой или тёмной, тебе ли не знать? Она — оружие, оружие мощное, хотя и требующее опытной и знающей руки. А будешь ты с этим оружием топить мир в крови или спасать его — это только твой выбор, сознательный или нет.       Северус задумался: давняя обида требовала от него гордо уйти и оставить Принцев, мёртвых и живых (если ещё где-то существуют дальние родственники), самостоятельно разбираться с проблемами. Но Юлиус говорил разумные вещи, и если уж выбирать, от кого зависеть — от рода, главой которого ему предстоит стать, то есть от самого себя, или от чужого человека, о котором он в общем-то ничего не знал… К тому же он был так одинок, от него отвернулись даже те немногие, кого он любил, — и мать, и Лили. Всю жизнь он хотел быть кому-то нужным… настолько, что готов был мириться с тем, что его талант зельевара, чароплёта или любой другой будут использовать в чужих целях. И вот теперь он понадобился своему роду.       Прапрадед, видя его колебания, добавил негромко:       — Когда я говорил о знаниях, то имел в виду не только знания в области зельеварения. Ты будешь иметь доступ ко всем знаниям многих поколений предков. Я лично помогу тебе с ритуалами, среди которых есть немало любопытных… Например, с их помощью ты сможешь отомстить своим врагам и заполучить ту рыжеволосую маглокровку, если она тебе так нужна… Хотя и не сразу. Но, как говорят умные магглы, месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным.       Северус не ответил на последнее предложение, но по вспыхнувшим на мгновение глазам потомка Юлиус понял, что удар достиг цели.       — И что конкретно Вы предлагаете мне сейчас, достопочтенный Юлиус?       — Я предлагаю научить тебя, мой дорогой праправнук, простейшим ритуалам, чтобы к концу года ты смог пробудить алтарь рода. Получив доступ к нему, ты сможешь проводить более сложные магоёмкие ритуалы. А надев родовой артефакт — перстень главы рода, который ты сможешь надеть, только имея определённые знания и умения, — ты сможешь предъявить права на всё имущество Принцев и сейфы в Гринготтсе. К тому времени мы с другими членами рода введём тебя в курс всех дел. По окончании школы ты примешь род и сможешь спокойно уехать из Британии для получения дальнейшего образования в любом самом престижном заведении магического мира либо у выбранного наставника. Здесь знающих мастеров своего дела, которые могли бы научить чему-то сто́ящему, почти не осталось. Кстати, надо будет проверить тебя на предмет наличия других способностей к магическим искусствам — например, к легилименции, которой владели многие из Принцев, и более сложной ритуальной магии, которой при жизни владел я сам. Если таковые склонности к магическим искусствам обнаружатся, то они удачно дополнят твой талант зельевара.       — И когда, по-Вашему, я буду учиться всему этому, если я должен находиться в Хогвартсе? Мне ведь ещё и учиться надо…       — На каникулах, по субботам во время выходов в Хогсмит. И, думаю, пару раз в неделю ты сможешь под видом прогулки у Чёрного озера аппарировать вместе с домовиком сюда, в особняк. Уверен, что многие твои соученики по Дому Слизерин из семей, которые имеют эльфов, так и поступают, просто не афишируют этого. И отчего-то мне кажется, что учебная программа Хогвартса не составит для тебя особых затруднений… во всяком случае, по основным предметам. А бо́льшего от тебя и не потребуется. Итак, ты согласен на моё предложение?       — Согласен.       — Ну тогда для начала я объясню тебе, как найти и открыть мой личный тайник. В нём лежит некоторая сумма в галеонах, на которые ты сможешь уже сегодня достойно одеться и купить всё необходимое для школы и дополнительных занятий…

~ ~ ~ ~ ~

      Северус с удовольствием поглядел на себя в большое зеркало, висящее в предбаннике перед общей душевой, и ещё раз оправил отлично сидящую на нём праздничную мантию, с помощью специально выученных чар уложил недавно вымытые волосы, которые прежде назойливо лезли в лицо.       Подошедший Регулус Блэк, тоже одетый в парадную мантию, улыбнулся:       — Что, девушки оккупировали все зеркала в гостиной?       — Да уж, не пробиться. И лучше даже не пытаться, туфельки на острых каблучках — грозное оружие.       Они рассмеялись. Блэк тоже заглянул в зеркало, место перед которым с готовностью уступил Северус, тоже поправил мантию, пригладил кудри, вьющиеся не хуже, чем у брата, но заметно темнее. После этой паузы Регулус сказал:       — Я рад за тебя, Северус. Ты как никто заслуживаешь быть принятым в магический род. Надеюсь, Принцы поняли, какую глупость сделали, не признав тебя намного раньше.       Северус застыл на несколько мгновений от удивления:       — Откуда ты узнал, Рэг? Я же специально скрывал ото всех своё изменившееся положение, ведь если бы стало известно, что я остался единственным наследником знаний и состояния древнего магического рода, то Лорд Волдеморт не успокоился бы, пока не вынудил меня вступить в ряды его последователей... И как же твой братец просто задолбал меня с вопросами, кому я так хорошо отсосал ради новых учебников, сколько раз мне пришлось раздвигать ноги ради новой мантии, и кто на меня вообще позарился.       Младший из братьев Блэк поморщился то ли из-за грубого маггловского жаргона, прорезавшегося в речи Северуса, то ли из-за напоминания о брате:       — Просто я знаю тебя, в отличие от Сириуса... И вообще у меня такое впечатление, что он ревнует, но непонятно кого…       — Ты о чём? — не понял Снейп.       — Нет-нет, это я так, шучу.       Тут открылась входная дверь, и появившийся в проёме Гойл жизнерадостно заорал:       — Блэк, Снейп! Вас там ваши партнёрши заждались! Сестрица моя грозится идти Снейпа искать! Сказала, даже из туалета волоком вытащит, так ей охота на выпускной пойти, своего-то ещё два года ждать! Блэк, твоя невеста уже грозится, что в следующем году на твой выпускной не придёт, заболеет! О, зеркало! Мне тоже надо поглядеться разок!       — Идём уже, идём! Через минуту будем! А ты смотри-не смотри, красивей уже не станешь! Просто некуда! — буквально выпихнул Гойла из душевого предбанника Регулус, едва тот заглянул в зеркало.       — Это точно. Красота — страшная сила! — ехидно поддержал приятеля Северус, но принявший их слова за чистую монету Гойл приосанился и наконец ушёл.       Приятели дружно заржали и направились к выходу. На какое-то мгновение они оказались совсем рядом, и Снейп положил руку Блэку на плечо:       — Слушай, Рэг. Ты из всех наших сокурсников мне ближе всех. Наверное, вообще из всех людей только тебя я могу назвать другом. Поэтому знай — ты всегда можешь ко мне обратиться. Когда угодно, с чем угодно. Я всегда тебе помогу, чем смогу, и даже больше. Всегда. Помни об этом. И береги себя, пожалуйста.       Регулус серьёзно посмотрел в глаза приятелю:       — Спасибо, Сев. Ты тоже мой единственный друг. Я ценю, что ты пытался отговорить меня от вступления в ряды Пожирателей Смерти, но ты сам знаешь, что у меня не было выбора. Надеюсь, что твоя помощь мне всё-таки не понадобится, но я тоже готов прийти к тебе на помощь по первому зову.       — Я скоро уеду из Англии на несколько лет, но буду на связи. Давай встретимся до моего отъезда, на будущей неделе. Я пришлю сову.       — Давай… А теперь пойдём, пока Элеонора в самом деле не явилась сюда за тобой. И как тебя угораздило пригласить сестру Гойла?       — Ну надо же было с кем-то пойти на выпускной. А невесту всерьёз искать я пока не хочу. Мне ещё учиться…       — Ну-ну, посмотрим, как ты потом от неё отделаешься.       — Вот поэтому никто, кроме тебя и гоблинов и не знает, что я теперь не Снейп, а Принц. Вот тогда я бы точно от неё не ушёл живым и неженатым…       Приятели направились в слизеринскую гостиную, подкалывая друг друга.       Регулус оказался прав в своём предсказании, что Элеонора Гойл проявит небывалую настойчивость в охмурении своего партнёра, неожиданно для многих весьма похорошевшего в хорошо подобранной мантии и с прекрасно уложенными волосами. Так что под конец вечера Северусу пришлось буквально сбежать от неё. К тому же вечеринка перешла в такую стадию, когда относительно трезвому человеку становится скучно смотреть на вдрызг пьяных и совсем неадекватных окружающих. Снейп решил, что пора заканчивать прощание со школой, которая оставляла о себе не так уж много хороших воспоминаний, и потихоньку выбрался из Большого зала.       Привычка всегда быть в стенах Хогвартса настороже помогла ему вовремя обнаружить идущего следом за ним человека и притаиться в удачно попавшейся на пути нише. Снейп сразу догадался, кто это может быть. Преследователь явно был изрядно пьян, поэтому производил много шума, а его реакция была замедлена, и это позволило Северусу поймать его врасплох. В буквальном смысле поймать — выбить палочку Экспелиармусом сзади, связать, отлевитировать в укромную нишу, прижать лицом к стене и рукой сжать его горло — не настолько, чтобы придушить сразу, но настолько, чтобы явно обозначить намерение это сделать при малейшем сопротивлении или попытке позвать на помощь. Северус не собирался миндальничать с Сириусом и давать ему хоть малейший шанс вырваться. Он ощущал, как напряглось чужое тело в инстинктивной, но тщетной попытке освободиться, которая привела только к тому, что Блэк ещё плотнее прижался к нему, и как лихорадочно зачастил чужой пульс под его рукой. Сириус слабо дёрнулся ещё раз, в результате чего его задница прижалась аккурат к члену Северуса, который процессом активной возни не заинтересовался, но и в неактивном состоянии ощущался вполне безошибочно. Снейп сильнее сжал руку на горле врага, но тот и сам замер, пожалуй, ещё за несколько мгновений до этого предупреждения.       — Ты-то мне и нужен был, Блэк. Хотел напомнить, что за тобой должок, и я не намерен его тебе прощать. Ты же помнишь, как чуть не скормил меня оборотню в полнолуние?       Сириус промычал что-то невразумительное, отчасти похожее на оправдание.       — Помнишь. А хотел ты меня убить сознательно или просто не подумал, как всегда, — это уже неважно. Из-за тебя я чуть не погиб, и спас меня не ты. Да и Джеймс тоже спасал не меня, а своего прихвостня-оборотня, которого за убийство человека точно бы казнили.       Блэк едва слышно прохрипел:       — Чего ты хочешь?       — То есть ты признаешь долг? Сириус едва заметно кивнул, насколько позволяла крепкая хватка на горле. Но для магии этого было достаточно — пламя факелов, развешанных на стенах, колыхнулось, хотя ветра не было, и оба ощутили движение могущественной силы, связавшей их обоих узами обета.       — Однажды я тебе скажу, чего хочу в уплату долга. А пока… живи.       Северус отпустил человека, изводившего его все семь лет учёбы, и сделал шаг в сторону, когда лишившийся опоры и сползший по стене Блэк окликнул его:       — Нюниус, стой! Развяжи меня!       — Дружки пусть тебя развязывают. Если найдут. А если не найдут — то к утру верёвки сами развеются, — Снейп издевательски ухмыльнулся, а потом кинул в Блэка чары невидимости и тишины. — Полежи, подумай о разумном и добром перед вступлением во взрослую жизнь, как сказал сегодня Дамблдор. Говорят, это полезно — думать.       Снейп сделал несколько шагов, ощущая ненавидящий взгляд в спину как нечто материальное, но потом остановился, мгновение постоял в раздумьях и вернулся к Сириусу. Легко снял чары невидимости — отменять своё колдовство всегда проще, чем чужое, — и вскинул палочку:       — Легилиментс!..       Когда через полчаса Северус снова уходил от обездвиженного Блэка, вновь скрытого чарами невидимости и заглушающими, его просто трясло от ненависти, ярости и желания убивать. Нет, смерть была бы слишком лёгким наказанием для этой мрази. Он отомстит по-другому.       Он отомстит им всем так, что его предки будут довольны своим потомком, достойным быть главой рода Принц. Они все будут довольны.