Такая сладкая месть

      Северус неторопливо, но размеренно и сильно толкался между раздвинутых ног Лили, не торопясь достигнуть разрядки. Жена любила такие длительные любовные марафоны, за которые могла достигнуть пика наслаждения несколько раз, и старший муж в отличие от младшего всегда готов был ей в этом угодить. Она оглаживала спину мужа, целовала его плечи, лицо и вообще всё, до чего могла дотянуться, шептала ему разные нежные глупости, насколько язык ей повиновался, но чаще просто стонала от непередаваемого наслаждения. Как же она была глупа, поначалу бунтуя против невесть откуда взявшегося старшего мужа, к тому же Снейпа! Да она вообще раньше даже не слыхала, чтобы мужей одновременно было больше одного. Оказалось, что в магическом мире и такое возможно, и, что самое удивительное, — муж из Северуса получился намного лучше, чем из Джеймса.       Отношения с Поттером у них начали портиться ещё в тот период, когда они безвылазно сидели под Фиделиусом в доме в Годриковой лощине. Точнее, это Лили безвылазно сидела дома с ребёнком, а Джеймс иногда всё-таки куда-то выбирался с Сириусом под оборотным и, похоже, весело поводил время вдали от рутины семейной жизни с маленьким ребёнком. По крайней мере, возвращаться домой он каждый раз не спешил. Лили бесило однообразие, хроническая усталость и нежелание Джеймса помогать ей с сыном. Она с ужасом думала, что без магии ей было бы ещё сложнее ухаживать за ребёнком, но и так забот хватало. Гости к ним почти не приходили, не считая нескольких особо доверенных членов Ордена Феникса. Разговоры об усиливавшейся угрозе со стороны Того-кого-нельзя-называть и его банды уже набили оскомину. Да, это было важно и нужно, но ей совершенно не с кем было поговорить о простых женских проблемах, спросить совета в домашних делах. Она срывалась на Поттере, тот в ответ огрызался, и их отношения только ухудшались с каждым днём.       Ещё сильнее отношения с Джеем испортились после того, как им пришлось внезапно посреди ночи бежать из Англии — буквально в чём были, в домашней одежде и тапочках, едва успев прихватить волшебные палочки. Оказавшись на новом месте в чужой стране, Лили вначале очень растерялась, как и Джеймс. Первый грандиозный скандал она ему закатила, когда выяснились все нюансы её нового семейного положения. Если бы не расплакался Гарри, она бы точно приложила муженька-раздолбая каким-нибудь заковыристым заклинанием не раз и не два. А так пришлось ограничиться Летучемышиным сглазом. Оказалось, что только на старшего мужа она не может поднять ни руку, ни волшебную палочку, как бы ни хотелось.       Впрочем, Северус очень быстро перестал вызвать желания подобного рода: он сразу в день прибытия организовал разные бытовые мелочи, необходимые на первое время. Потом открыл особняк из числа итальянской недвижимости Принцев побольше — с садом и бассейном, более подходящий для большой семьи с ребёнком, обзавёлся ещё одним домовым эльфом, точнее, няней-эльфийкой. Затем принёс Лили амулет-переводчик, который сильно помог ей на первых порах понимать местных жителей и объясняться с ними, вывел в местное общество, где был довольно известен под именем Принца как многообещающий зельевар с хорошей репутацией, познакомил с соседями и главное — соседками, среди которых были матери, готовые помочь неопытной мамочке и советом, и даже делом. Итальянки обычно целиком и полностью посвящали себя семейной жизни, а из материнства сделали просто какой-то культ.       Словом, такая забота, внимание к её нуждам и предупредительность Сева смягчили её сердце, и она перестала злиться на него. Вскоре после этого Лили даже стала подумывать о том, чтобы всё-таки попробовать признать Снейпа и как мужа - в физическом плане. В конце концов ей стало просто любопытно, что Джеймс нашёл в том, кого все школьные годы обзывал Нюниусом, а то и похлеще. Да и вообще Лили иногда подмывало лечь под Сева просто назло Джеймсу, с которым они продолжали ссориться — когда по мелочам, когда из-за того, что того явно всё устраивало и он даже не думал уделять время ей, а не старшему мужу.       Но её долго шокировали разные свидетельства сексуальных отношений между её мужьями, что отталкивало от мысли разделить постель со старшим мужем, а тот и не настаивал. Делал разные намёки, можно даже сказать — ухаживал, но не предпринимал каких-то решительных действий. Если бы Снейп вздумал приказывать Лили в таких вещах — она бы его возненавидела, даже, точнее сказать, именно потому, что магия заставила бы её повиноваться во всём. Но муж выжидал, и, казалось, готов был ждать вечно, тем более что его сексуальные потребности удовлетворял Джеймс.       О, тот, казалось, вообще забывал о существовании Лили и даже Гарри, едва они пропадали из его поля зрения. Его мысли занимал только бывший школьный враг, и мысли эти явно преимущественно выше пояса не поднимались. Бывшая староста Гриффиндора вспомнила упорно бродившие по Хогвартсу слухи после той сцены у Чёрного озера об особой одарённости слизеринца по мужской части и призадумалась. Она ведь молодая, здоровая женщина с нормальными потребностями, так почему она должна жить, как монашка, в то время как её супруги ни в чём себе не отказывают? Это было просто несправедливо, а какая истинная гриффиндорка смирится с несправедливостью?       Днями Лили была занята с ребёнком, усердно учила итальянский язык, чтобы не зависеть от амулета-переводчика, который часто не успевал переводить, когда итальянцы начинали тараторить, общением с новыми подругами, которые охотно знакомили её с новой страной, её обычаями, укладом и кухней, они даже бывали в театрах, знаменитой местной опере. Вообще в Италии, как стране небольшой и намного более густонаселённой, чем Англия, маги жили среди магглов, тщательно маскируясь под простых людей. Это был такой местный стиль жизни, так что итальянские маги умели совмещать блага маггловской цивилизации с удобствами, которые дарила магия. В домах итальянских магов были телевизоры, холодильники и прочая бытовая техника, хотя это требовало наложения на отдельные помещения особых изолирующих чар, но в целом маггловская техника была удобнее в пользовании, чем магические аналоги. В сочетании с прекрасным климатом и дивной природой это делало жизнь в Италии особенно приятной.       Так что днём всё было хорошо и даже прекрасно. А вот ночью… Если раньше Лили не спала из-за ребёнка, то теперь ей, даже избавленной от необходимости вставать к нему по несколько раз за ночь, не спалось, хотя и по другой причине. Сама атмосфера итальянской жизни с её любвеобильностью и страстностью будила соответствующие желания, а атмосфера в доме только укрепляла их.       Как-то ночью, промучившись несколько часов в бесплодном ожидании сна, Лили решила сходить на кухню — взять из холодильника какой-нибудь десерт или фрукты и почитать новый роман на итальянском, который ей посоветовала подруга. Она спустилась по лестнице в гостиную и едва не наткнулась на них – своих мужей, занятых друг другом и ничего не замечающих вокруг. Снейп без одежды оказался совсем недурён — он был, конечно, стройнее, чем Джеймс, но немного выше и очень даже неплохо развит физически, а член и в самом деле был заметно крупнее, чем полагалось при пропорциях его тела. Кожа, казавшаяся в Англии нездоровой желтизны, а на самом деле просто оливковая от природы, здесь приобрела красивый загар, который прекрасно сочетался с его цветом волос. Кстати, судя по загару, старший муж загорал голышом. Собственно, Снейп превосходно вписывался в стандарты итальянской красоты, о чём Лили не раз намекали местные жительницы, которые иногда экивоками, и то и напрямик пытались выяснить, каков её старший муж в постели и что скрывается в его штанах. Их брак позволял старшему мужу не блюсти верность своим младшим, так что при желании Северус мог сколько угодно крутить романы со страстными итальянками или даже итальянцами, раз уж получалось, что он, как выражались магглы, бисексуал. А темперамент у него был — ого-го, судя по тому, как долго и интенсивно он трахал Джеймса прямо у неё на глазах. Тот уже едва мог постанывать от удовольствия, но Сев был неутомим и не позволял мужу достичь разрядки, замедляя темп или меняя позу. Да уж, он безупречно владел телом — как своим, так и любовника — и был сейчас почти красив и выглядел как какой-то языческий бог секса, снизошедший к простому смертному, которые едва мог выдержать весь пыл его божественной энергии. Лили почувствовала, что сама поневоле возбуждается при виде такого зрелища, а поймав себя на сравнении Сева с языческим богом, вконец смутилась и предпочла удрать в покой своей комнаты. Там, успокоив дыхание, она сняла с себя ночную сорочку (Сев по какому-то случаю подарил нечто невероятной красоты и необыкновенно приятное к телу) и подошла к зеркалу. Найдя несколько мелких недостатков, но в целом оставшись довольной, что даже после беременности сумела сохранить фигуру, Лили решилась после устранения найденных недочётов соблазнить Северуса. И пусть Джеймс не расслабляется — теперь у него есть соперница прямо в доме!       Оказалось, что мужа (так она про себя стала называть Северуса, в отличие от Джеймса, который как-то незаметно превратился в «муженька») вполне хватало на них обоих. Даже при том, что быстро выяснилось, что и Лили, и Джеймс не в восторге от секса втроём. Казалось бы — два мужчины одновременно могут доставить одной женщине больше удовольствия, но всё получилось наоборот, поскольку оба претендовали на внимание Северуса. Поттер чем дальше, тем больше становился Лили неприятен, и в сексуальном плане тоже. В конечном итоге всем стало понятно, что они больше не будут делить одну постель, даже чтобы доставить удовольствие старшему мужу. Так Лили и Джеймс стали, по сути, соседями по дому, где было достаточно места, чтобы каждый обзавёлся своими комнатами, где их навещал Северус, или же он сам приводил кого-то из младших к себе в спальню.       Детей Джеймс больше не хотел, ему, казалось, и одного Гарри было много, и вообще Лили всё чаще казалось, что на самом деле её муженёк безразличен к женщинам в принципе. Потому что одно дело, когда не ладятся отношения с женой, и совсем другое — когда мужчина вообще не обращает внимания и на других женщин, и только другой мужчина для него — свет в окошке. И это не только влияние брачного ритуала. Ну не нужны ему женщины, потому Поттер и гулял в Хогвартсе, даже когда уже вроде как и за Лили ухаживал, а на самом деле просто не привязывался ни к кому из своих мимолётных симпатий. Но было положено первому красавцу на курсе и квиддичному ловцу гулять с какой-нибудь умницей и красавицей — вот и гулял. А на самом деле…       Подумав и прикинув перспективы дальнейшей семейной жизни, Лили решила выложить свой главный козырь и родить Северусу ребёнка. Старший муж был полным хозяином своих супругов вплоть до того, что мог не то что развестись с кем-то из них в любой момент и взять кого-то нового, если любовников или любовниц на стороне ему не хватало, а надоевшую жену или мужа вышвырнуть на улицу голышом, но и просто-напросто убить. Буквально. И ничего бы ему за это не было… Но вот выгнать из дому мать своего ребёнка Снейп бы никогда не смог, Лили достаточно знала своего друга детства и понимала это совершенно чётко. В конце концов отец из него получился намного более заботливый и ответственный, чем Джеймс, — в свободное время охотно возился с Гарри и был с ним строг, но не суров. Как-то Лили улучила момент и спросила, как у него получается быть таким хорошим отцом. Сев помрачнел и ответил, что вспоминает своё детство и часто задаёт себе вопрос: а как бы ему хотелось, чтобы его собственный отец поступил в подобной ситуации.       Лили только укрепилась в своём намерении и перестала предохраняться.       Да, секс с Севом всегда был хорош — с самой первой совместной ночи. Лили ни разу не пожалела, что решила стать ему женой по-настоящему. И даже три года спустя он оставался чутким любовником, умеющим подстраиваться под желания партнёрши или партнёра. Вот и сейчас он трижды довёл Лили до оргазма, пока не излился сам. И на этот раз дело было не только в том, что он уже хорошо изучил её тело и умело им управлял, но и в новой беременности. Срок ещё был маленьким, но чувствительность сосков и ещё кое-каких местечек на её теле уже усилилась. Северус сразу после секса никогда не отворачивался к стенке и не засыпал, как поступали мужья некоторых её подруг. Поэтому Лили с удовольствием принимала легкие заключительные ласки мужа, а, окончательно придя в себя, сказала:       — У меня для тебя хорошая новость, любимый. Я снова беременна! Надеюсь, и этот ребёнок будет вести себя так же спокойно у меня в животике и потом, как наш с тобой первый малыш. Хотя на этот раз я бы хотела девочку…       Обрадованный Сев пылко, но бережно зацеловал свою супругу.       — Надеюсь, если это будет девочка, то она будет больше похожа на тебя, чем на меня. Чем меньше она будет внешне походить на Принцев, тем лучше будет для её же блага.       — А такое возможно?       — Да, ведь ты хоть магглорождённая, но всё-таки не маггла. Иначе дети рождаются практически полной копией своего родителя-мага. Магия сильнее, чем обычная кровь.       Лили слушала объяснения мужа и думала, как ей повезло. Она живёт в прекрасной южной и солнечной стране, совершенно не похожей на холодную и дождливую Англию. Война со всеми её ужасами и непрерывным страхом за себя и близких осталась очень далеко. С Англией её с некоторых пор вообще почти ничего не связывает, и она была бы просто счастлива забыть о туманной родине, но…       Там всё ещё оставалась кое-какая недвижимость Поттеров. Слава Мерлину, что хоть не родовая, что не фамильный особняк с алтарём, дававшие право на причисление к числу священных семейств, которых после многочисленных войн на Британских островах теперь оставалось всего двадцать восемь. И Поттеры перестали входить в их число ещё три века назад после кровопролитной вражды, которая привела к тому, что их род был почти полностью истреблен, а их родовой замок и алтарь разрушены. На создание нового алтаря даже у известного рода артефакторов ушло бы не меньше семи поколений, но поначалу у Поттеров не было возможности отстроить прежний или купить другой замок, а потом ещё дед Джеймса решил оставить эту затею — он считал, что и без алтаря маг может прекрасно жить и творить магию, не привязываясь к какому-то определённому месту.       Так что муженьку Лили досталась недвижимость вполне обычная по меркам магов, которую, вообще-то, и продать можно, когда та через несколько лет отойдёт Гарри, — старший муж намеревался дать возможность сыну младшего пожить отдельно от них вскоре после завершения образования и переложить на него управление делами рода Поттер. Конечно, оставив контроль себе — на случай, если Поттер-младший не проявит деловой хватки и начнёт впустую проматывать состояние, накопленное предками. Ах, если бы удалось уговорить Гарри закончить все дела в Британии и больше туда не возвращаться! Лучше бы старший сын всегда был рядом с ней… ну или хотя бы жил в одной стране.       Лили Снейп-Поттер из рода Принц страстно желала навсегда остаться в Италии. Богатый дом и ласковый, нежный и заботливый муж, он же — великолепный любовник и предмет зависти всех подруг, который ни в чём её не ущемлял, хотя мог бы обращаться с ней как с рабыней, обеспеченная и комфортная жизнь, прекрасные дети, воспитанием которых ей не приходилось заниматься в одиночку, множество подруг, уважение окружающих…       Лили завидовала даже родная сестра: Северус иногда бывал вместе с нею в гостях у её родственников, которым он же и помог перебраться из Англии сюда, и каждый раз дарил им что-то ценное, например, самую современную маггловскую бытовую технику, в которой неплохо разбирался, или зелья для здоровья и красоты, изменённые под особенности организмов магглов. Так что Вернон Дурсль был энергичен, здоров и подтянут, позабыв про проблемы с сердцем и обменом веществ, а Петунья благополучно родила ещё и девочку, хотя английские врачи после рождения первенца не рекомендовали ей беременеть ещё раз… И родственники со стороны мужа, которых Тунья сама изрядно недолюбливала, их не беспокоили — слишком далеко и дорого было ездить в гости... Не стоило и говорить, что серьёзный и солидный Снейп, более известный теперь как Принц и под этой фамилией вошедший в жизнь семейства Дурсль, однозначно выигрывавший в сравнении с Поттером, изменил мнение Петуньи о магах и магии в лучшую сторону. Сестре Лили сказала, что развелась с Поттером и снова вышла замуж — за бывшего школьного ухажёра, в котором Петунья, похоже, до сих пор так и не признала того оборванца из Коукворта, а бывший муж, которого сестра люто ненавидела за его выходку, чуть не сорвавшую их с Верноном свадьбу, просто временно живёт в их доме, чтобы побыть рядом с Гарри. Сестра не понимала таких высоких отношений, но всё равно завидовала. А про Поттера она, кажется, думала, что тот по-крупному набедокурил в Англии и сбежал оттуда, воспользовавшись сыном как предлогом, чтобы сесть на шею Лили и её нынешнему слишком снисходительному супругу.       Словом, Лили была счастлива в Италии и готова на всё, чтобы сохранить это счастье.

~ ~ ~ ~ ~

      Сириус шагнул из камина в итальянском особняке Принцев и едва не наткнулся на хозяина особняка и своего лучшего друга, которые буквально в двух шагах от упомянутого камина совершенно голыми среди бела дня занимались на диване тем, чем обычные супруги занимаются только за закрытыми дверями своей спальни глубокой ночью на древней кровати под столь же древним балдахином. Во всяком случае, он своих родителей ни разу не заставал в ситуации, хотя бы отдалённо похожей на эту, и потому имел все основания сомневаться, что они были близки как супруги кроме тех случаев, когда были зачаты он и брат. Сириус замешкался от неожиданности, но его бывший школьный враг был начеку: откуда-то мгновенно выхватил палочку и обездвижил незваного и нежданного гостя, даже не вытащив свой член из мужа. И только потом его узнал:       — Блэк? Какого Мордреда ты являешься в чужой дом без приглашения и предупреждения? Не знал, что тебя уже выпустили, а то перекрыл бы свободный доступ из Блэк-хауса и оставил его исключительно для Рэга.       Северус наконец отстранился от Джея, лежавшего на спине с раздвинутыми ногами, и Блэк получил возможность полюбоваться на его член в полной боевой готовности. Тот действительно внушал уважение, да и сам его обладатель тоже выглядел вполне… внушительно во вполне определённом смысле и почти ничем не походил на задохлика Нюниуса школьных лет. Эх, и повезло же его другу!       Джеймс тоже среагировал с опозданием, поскольку был слишком сосредоточен на подступающем наслаждении, а потому ещё и разозлился из-за того, что их прервали в такой момент:       — Бродяга, я, конечно, рад тебя видеть, но не прям вот сию минуту! Ты сейчас пиздец как некстати. Тебе действительно надо было сначала прислать сову. Я ведь сейчас человек несвободный, и муж у меня строгий… Хотя мне жаловаться не на что, даже если он меня наказывает...       Снейп снял с гостя обездвиживающее заклятье, но всё равно бдительности не терял. Сириусу даже стало как-то неловко под его пристальным взглядом прямо глаза в глаза. Почему-то показалось, что тот может прочитать его мысли, а мысли эти в данный момент были такого свойства, что лучше бы его другу не знать о них. И его мужу тоже — такой Снейп его одним движением палочки по стенам размажет вместо обоев, и даже дыхание не собьётся. Лишь бы член-предатель не выдал реакцию хозяина, а то уже в паху потеплело…       — Простите, Джей, Ню… то есть Северус. Регулус мне всё рассказал, и я… Я… я хотел поблагодарить тебя, Снейп, за то, что в конечном итоге благодаря твоим усилиям я вышел из Азкабана. Иначе сидеть бы мне там до скончания веков… и…       — Я тебя понял, Блэк, но я сейчас, как видишь, занят. Тебе придётся подождать, — хозяин дома повернулся к Джею и снова подхватил его под колени, разводя их пошире, затем невозмутимо толкнулся в тело супруга. И бросил через плечо: — Можешь уйти и прийти попозже. Или остаться и посмотреть… или даже присоединиться. Если хочешь. Но предупреждаю сразу — будешь только снизу.       Сириус не поверил своим ушам, но, судя по обалдевшему виду Поттера, ему не померещилось. Друг, похоже, хотел запротестовать, но его старший супруг сделал особенно резкое и глубокое движение бёдрами — и тот подавился словами, остались только стоны. Одобрительные и просительные.       Во рту у Сириуса пересохло, сердце, и так бившееся чаще обычного, бешено заколотилось. Но такой шанс упускать было глупо:       — Да, я хочу. Остаться. И присоединиться.       Ему после мальчишника Джея потом ещё долго снились мокрые сны с участием Снейпа. А уж в Азкабане много лет оставалась единственная радость в облике человека — подрочить на воспоминания о том, как его, надёжно связанного, прижимал к стене мерзкий Нюниус, какой крепкой была его хватка на горле Сириуса, как припухли его губы наутро, каким довольным и самоуверенным было выражение его лица, каким натрахавшимся он выглядел, как пах его по́том и семенем Джеймс… И бесконечно представлять себя на месте друга. Как его в отместку за все многолетние школьные издевательства жёстко ебёт в обе дырки по очереди или одновременно, заколдовав дилдо, повзрослевший и возмужавший Снейп, раздирая в кровь его благородную задницу. И даже не мечтать, что когда-нибудь это станет возможным.       — Тогда раздевайся, — скомандовал предмет его эротических грёз. — И можешь начинать готовиться…       — Готовиться?.. Как?       Снейп прервался на несколько секунд, нашарил баночку где-то рядом и кинул ею в Блэка.       — Наложи очищающее и растяни себя. Да получше, а то сам потом пожалеешь.       — Я… я не знаю точно, как. Я никогда раньше не был с мужчиной. — Сириус как-то пытался вставить в себя пальцы, но было неловко выворачивать кисть руки, да и слишком больно было без смазки по одной слюне.       — Вот как. То есть мне достанется твоя вторая девственность, как пишут магглы в своих глупых порнороманах… Возни больше, чем я думал, но ладно, тогда жди, пока я закончу с Джеем. Я быстро — он почти выдохся и в третий раз уже не сможет… Присядь пока там, в кресло.       Сириус поперхнулся воздухом, впечатлившись выносливостью Снейпа, но не решился отвлекать его — а то потом ещё отыграется. Покорно снял с себя всю одежду и сел, выбрав из всех кресел то, которое с наилучшим обзором. От такого зрелища, звуков и запахов член оживился ещё больше и Сириус машинально опустил на него ладонь. Сделал несколько лёгких движений. Где-то на краю сознания промелькнула мысль, что как-то стрёмно дрочить, глядя, как его друга безжалостно ебёт бывший враг и без пяти минут собственный любовник, но было уже всё по фиг, кроме того, что сейчас происходило буквально в шаге от него.       Ждать и в самом деле пришлось недолго: Джеймс застонал совсем отчаянно и дёрнулся, кончая, и утянул за собой в оргазм и мужа. Правда, насколько мог видеть Блэк, спермы вылилось немного — видимо, Снейп ещё раньше успел его выдоить как следует. Судя по тому, что Поттер и в самом деле почти немедленно отрубился, прямо в той же позе, что и был — с раздвинутыми ногами, между которыми хорошо было видно вытекающую из растёртой и припухшей дырки снейповскую сперму после того, как тот вынул свой обмякающий член, так оно и было.       Снейп перевёл дыхание, уложил мужа на диване (диван, кстати, был удобный для таких занятий — в меру мягкий, очень широкий и длинный) получше, наложил очищающее, укрыл его призванным пледом и повернулся к гостю. Тот в смущении подскочил с кресла, но не решился подойти к Северусу, который внимательно оглядел его с головы до ног и вынес вердикт:       — Да, потрепал тебя Азкабан. Ну ничего, отойдёшь, отъешься, зелья попьёшь… Главное, что пузо не нажрал, — на этих словах Блэк горько хмыкнул, — не люблю такого, и что морду со шкурой тебе авроры и тюремщики не попортили. Остальное — дело поправимое.       Он вплотную подошёл к Сириусу и хлопнул его по заднице, словно проверяя её упругость. Затем как-то азартно и даже хищно улыбнулся Блэку, которого бросило в дрожь от такого поведения Снейпа, который вёл себя так, словно осматривал раба на невольничьем рынке. Северус пока был удовлетворён телом мужа и потому не торопился — провёл руками по груди, нарочито грубовато задевая соски, огладил плечи, шею, снова вернулся вниз, провёл рукой по животу и наконец по-хозяйски обхватил всё больше наливающийся возбуждением чужой член, помял мошонку.       — Ну что ж, раз диван занят, придётся расположиться сначала на кресле, а трахну я тебя на полу. Ковёр у нас хороший, толстый, сам убедишься.       Мысль о том, что его будут ебать на полу, как последнюю девку из самого захудалого борделя Лютного, показалась Блэку оскорбительной и очень, просто дико возбуждающей.       — Может, хоть поцелуешь для начала? — хрипло спросил он, ещё пытаясь хорохориться и не подавать виду, что в общем-то уже готов на всё.       Снейп рассмеялся. Его низкий смех прошёлся горячей волной вдоль хребта и ударил прямо в пах. Если так дело пойдёт и дальше, то Сириус опозорится, спустив, как четырнадцатилетний сопляк, ещё до того, как дойдёт непосредственно до дела.       Целовался Северус так же прекрасно и уверенно, как прежде любил мужа. Блэк чисто из упрямства попытался было перехватить инициативу, даже укусил до крови, но Снейп безжалостно подавил едва начавшийся бунт, жёстко ухватив за блэковские кудри — предмет воздыханий хогвартсовских старшекурсниц, и сам укусил в ответ. Затем по-простому утёрся рукой, на которой смешалась их кровь, и развернул Сириуса лицом к креслу.       — Встань коленями на сиденье, расставь ноги пошире, насколько кресло позволяет. Задницу отклячь, не стесняйся. Грудью можешь опереться на спинку.       Сириус повиновался с замиранием сердца. Знали бы его предки, что их сын, потомок темнейшего и древнейшего благородного дома Блэков, веками пекущегося о чистоте крови, прямо сейчас добровольно и даже с охотой ляжет под мужчину и полукровку, — убили бы отщепенца и сами умерли на месте. Впрочем, может, ещё представится возможность затащить Снейпа в Блэк-хаус, подбить его перепихнуться там по-быстрому и как бы ненарочно попасться на глаза родителям. Вот скандал-то будет! Да уже ради одного этого стоило раздвинуть ноги перед бывшим Нюниусом!       Снейп отошёл куда-то — видимо, искал смазку и палочку. Блэк закрыл глаза и не увидел, как его новоявленный любовник приподнял угол ковра, нанес на одну из тусклых линий, переплетавшихся на полу под ним, кровь их обоих с руки, после чего те неярко засветились на мгновение и снова погасли, и снова накрыл рисунок ковром. Затем вернулся к креслу, произнёс над Сириусом несколько очищающих заклинаний, действующих как снаружи, так и внутри.       Блэк дёрнулся от непривычных ощущений в заднем проходе, но взял себя в руки и приготовился терпеть. Впрочем, терпеть неприятные ощущения пришлось недолго, потом они стали гораздо приятней. А пока, чтобы отвлечься, спросил:       — А Лили и дети на нас не наткнутся?       — Нет, Лили и детей сейчас нет дома. Она дохаживает последние месяцы, беременность двойней даётся тяжелее, чем предыдущие. Так что я отправил её в один хороший санаторий, где есть медицинский уход за беременными. Там будет кому приглядеть за ней. Я-то зельевар, а не колдомедик-акушер, могу что-то упустить. А Гарри с Джулиусом и Айрин я к Малфоям пока отправил — пусть пообщаются с Драко на радость Нарциссе. Она хочет ещё и дочку, вот пусть и подумает, действительно ли она выдержит больше одного ребёнка в доме.       Сириус слушал внимательно, хотя сосредоточиться на чём-то кроме пальцев, хозяйничающих сейчас внутри его тела, было трудно. Особенно когда эти пальцы уверенно нашли простату. Вторая рука лежала на пояснице, придавливая и заставляя прогибаться. Снейп не торопился, готовил любовника к проникновению тщательно, и Блэку пришлось поддерживать разговор. Да и любопытно было, как живёт необычная семья его друга, чего скрывать…       — А ты, значит, в их отсутствие тут с благоверным развлекаешься по полной программе…       — Развлечёшься с ним. Уже не раз пожалел, что разрешил ему работать в местном аврорате — то и дело мотается по командировкам, или в больницу загремит с каким-нибудь заковыристым проклятьем, а я тут на голодном пайке, заброшенный и неудовлетворённый… Так что можешь теперь захаживать… как друг семьи. — В тоне Северуса был недвусмысленный намёк на особую близость этой дружбы. — Только всё-таки предупреждай... Думаю, Джеймс будет рад, да и лично я буду только «за». Если что — я и с вами обоими одновременно как-нибудь управлюсь…       — Снейп, ты — монстр! Великан большого секса, клянусь яйцами Мерлина!       Тот жизнерадостно заржал, совсем не смущаясь от такого комплимента. Да уж, этот Снейп от уязвлённого самолюбия явно не страдал.       — Ладно, четырёх пальцев должно хватить. Слезай с кресла и становись на четвереньки — в самый первый раз лучше в этой позе, — скомандовал Северус. — Кстати, она так и называется — по-собачьи! — и снова загоготал. — Давай вот тут вот, прямо в центре узора на ковре. Для симметрии! Или передумал?       Сириус встал куда велено — сначала на колени, потом опустился на четвереньки.       — Не передумал. Тебе-то самому не нужно зельица хлебнуть, чтоб поддержать силы? А то, может, всё на Джея потратил? — подколол он любовника, хотя сердце то частило, то замирало.       — Не беспокойся, для меня зрелище твоей подготовленной специально под меня задницы — лучший афродизиак. — Снейп действительно уже был полностью возбуждён. — Ну что, готов?       — Да, да, да! Давай уже, не тяни!       Снейп пристроился сзади, огладил любовника по спине от шеи до задницы широкими движениями обеих рук, разминая и лаская, раз, другой, потом взял смазку, нанёс её на свой член и ещё раз сунул обильно смазанные пальцы в задницу Блэка. Что-то шепнул себе под нос, придвинулся вплотную к Сириусу, ухватил его за ягодицы, развёл их в стороны и приставил член к пульсирующему отверстию, норовящему снова закрыться. Но Северус не позволил этому случиться, протолкнув сквозь мышечное кольцо сначала головку члена, а потом медленно, но неотвратимо и все остальные дюймы до предела напряжённой плоти.       Сириус взвыл, ощутив в себе чужой член. Это было всё-таки больно и непередаваемо хорошо и правильно — отдаться другому мужчине, тому, кто будет владеть им, ласкать его, заботиться и направлять, как делает это сейчас. Это будто делало Блэка цельным, залечивало потрёпанное многолетним заключением в Азкабане тело и едва не выпитую дементорами душу. Это было невероятно — мир будто заиграл новыми красками, на какие-то мгновения озарился светом. Но тут любовник накрыл его собой и начал двигать бёдрами, и Сириус будто ослеп и оглох — всё окружающее перестало для него существовать, он ощущал только мужчину, бравшего его сейчас, присваивавшего его потасканное тело вместе с душой и прочими потрохами, что-то шептавшего еле слышно. Или это просто у Блэка сейчас шумело в ушах?.. И в благодарность за это ощущение принадлежности кому-то, ощущение не-одиночества, нужности, Бродяга готов был хоть наизнанку вывернуться, сделать всё, чтобы и его хозяину было хорошо с ним. Чтобы он захотел и дальше трахать Сириуса, быть с ним, ласкать его, чтобы позволил всегда быть рядом. Собственная неопытность сейчас очень мешала, он не знал, как сделать так, чтобы доставить удовольствие его мужчине. Инстинктивно он начал толкаться навстречу движению плоти своего любовника. Кажется, у него стало получаться — Снейп простонал и стал вбиваться в него ещё быстрее и глубже. Горячее марево за́стило Блэку разум, он закрыл глаза, забыл себя и забылся, отдавшись во власть древнейших инстинктов.       Когда он с трудом пришёл в себя после схлынувшего безумия, лёжа на животе, — кажется, он тоже на какое-то время отрубился, — то ощутил рядом тепло тела его любовника — тот лежал рядом, сбоку привалившись к Блэку и поглаживая своего нижнего. Это было приятно. Сириус повернул голову и почти робко потянулся губами к любимому, и тот сам решительно накрыл их поцелуем.       Джеймс шевельнулся на диване, просыпаясь, потом повернулся на бок и увидел их.       — Бродяга, ах ты мерзавец! Позарился-таки на чужого мужа, кобель! — возмущение в голосе к облегчению Блэка было всё-таки больше наигранным. — Вот так вот пусти тебя в дом! «Ах, люди добрые, так кушать хочется, что даже переночевать негде!», — передразнил Джей кого-то.       — Я бы попросил, — спокойно сказал Сев. Да, теперь можно было назвать его по-домашнему, хотя бы мысленно, и от этой мысли Сириус готов был заскакать, словно щенок-подросток. — Кобель здесь один, и это — я. А Сириус — сучка, хотя надо признать, что и в самом деле очень горячая. Опыта маловато, но есть с чем и зачем работать… Всё, я голоден, пойдёмте жрать! Остальное потом.       Он легко поднялся с ковра, призвал палочку, потом халаты и себе, и обоим мужчинам. Помог Сириусу встать, шлёпнул его по заднице — задница болела, но это была приятная боль, подтверждавшая реальность всего произошедшего, — потом точно также проверил упругость задницы законного мужа и направился к выходу.       Джеймс, который не стал надевать халат, обогнал их и пошёл впереди, зазывно покачивая бёдрами. Даже подтёки спермы, вытекавшей из ануса после наложения Северусом очищающих чар и уже засохшей, не удалил, бесстыжий. Снейп хмыкнул, но на провокацию не поддался. Сириус усмехнулся, но не разозлился — он был совсем не против делить любовника с Джеем. Им случалось делить девчонок ещё в Хогвартсе — магглорождённые ведьмочки были намного раскрепощённей своих сверстниц из консервативных магических семей и некоторые были готовы даже заниматься сексом сразу с двумя партнёрами одновременно. Пожалуй, оно и к лучшему, что мужчина у них тоже будет один на двоих. А Лили… пусть и дальше рожает детей, раз они так нужны Севу.       В столовой их ждал накрытый стол с обильной трапезой. Значит, заранее отдал распоряжение домовикам, пока затраханные им любовники спали, отметил про себя Сириус. Наконец-то ему хоть с любовником повезло! Хорошо, что тогда обезумевший Люпин всё-таки не разорвал излишне любопытного Нюниуса, который к величайшему изумлению Бродяги вырос в такого шикарного кобеля похлеще самого Сириуса... Но тогда никому из них и в страшном сне не могло присниться, что они будут вместе вот так вот, как любовники, и что это Снейп будет доминировать в их связи. И что и Джеймса, и Сириуса такое положение вещей будет полностью устраивать…       Поттер не огорчился, что не получилось сразу развести мужа на ещё один заход. У них троих впереди ещё весь вечер и ночь.       Он догадался по движению потоков магии, которые ощутил сквозь дрёму, что муж провёл ещё какой-то ритуал. Да и успел заметить, пока Сириус вставал и надевал халат, неярко светящийся символ на его копчике и витиеватое колечко вокруг анального отверстия. Ритуальный секс в данном случае мог служить только для привязки партнёра, и, учитывая, кем был этот партнёр, Джеймса всё устраивало. Если уж и делить с кем-то собственного мужа — то со старым верным другом. Это напоминало старое доброе время в школе и их безумные выходки, когда они с азартом нарушали и школьные правила, и все мыслимые и немыслимые нормы замшелой морали и убогой нравственности. Лили сумела удержать его внимание только потому, что оказалась устойчивее всех к его обаянию. Заполучить её, да ещё назло Нюниусу, стало делом принципа. Жаль, что она так быстро превратилась в клушу, озабоченную своими бабскими штучками и деторождением. Не надо было жениться на ней так рано, толком ещё не нагулявшись.       Впрочем, если бы Джей не надумал на ней жениться, то, вероятно, и Снейп не обратил на него внимание. Во всяком случае, не в этом смысле. И их не соединил бы тот ритуал, посредством которого Сев явно хотел связать Лили, а сам Джеймс был всего лишь средством… Теперь это было неважно: в конечном итоге они оказались связаны все втроём, и вот за это Поттер был искренне признателен жене. И потому приходилось мириться и с её присутствием в жизни Северуса. Хотя Джеймс твёрдо намерен был сделать всё, чтобы старший муж проводил с Лили в постели как можно меньше времени. Так что и в этом плане Бродяга был очень подходящим союзником.       А вообще Джеймс намеревался годам к сорока остепениться, оставить службу в аврорате и заняться более мирным делом. Скажем, традиционным для Поттеров изготовлением артефактов. Это позволит проводить больше времени с Севом, и не только в постели. Заменить одного любовника на другого — легко, задницы, как и вагины, у разных людей устроены одинаково с небольшими отличиями, а вот общее дело — оно объединяет намного прочнее и глубже.       Но пока в жилах гуляло слишком много сил и нерастраченной энергии, чтобы превращаться в домоседа. Хорошо, что муж это понимал и не препятствовал, хотя порой сильно гневался, когда Джеймс получал какую-нибудь травму на службе или ещё где-то... Эх, как они с Бродягой оторвутся!!! Вдвоём они смогут и на яхте поплавать, и дайвингом заняться, и в горы сходить, и по горной реке сплавиться — почти как магглы, без магии, которая делает всё слишком лёгким. В Италии, где магический и маггловский миры соседствовали более тесно, это было намного проще устроить. Что и говорить — магглы знают толк в развлечениях. В том числе и в таких, когда приходится преодолевать препятствия на пределе сил. У магглов это называется «словить адреналин». А вызовы Поттер любил по-прежнему… Это Северус подсадил мужа на подобные развлечения и даже несколько раз ходил с ним в походы, но чаще ему бывает некогда — дела, заботы, зелья, бизнес, теперь вот ещё и дети…       Кстати, дети Снейпа были намного интересней, чем Гарри: Джею любопытно было наблюдать за ними и находить их сходство и различие с отцом. Старший сын Сева и внешне его копия Джулиус был таким спокойным и серьёзным с виду, но на самом деле — тот ещё хитрец и упрямец, весь в папашу, хотя не такой угрюмый и замкнутый, каким тот был в Хогвартсе. Джулиус умудрялся и над Гарри верховодить, а тот был только рад. Да и Джеймс, даже если и понимал, что им манипулируют, всё равно поддавался на эти нехитрые разводы. Впрочем, ему и самому нравилось, что можно как встарь подурачиться с детьми, хоть на пару часов забывая, что он взрослый. Айрин сильно походила на отца внешне, но всё-таки наследие матери смягчало черты лица настолько, чтобы она казалась если не красивой, то миловидной, — для девочки это было нужно. Айрин тоже была тихоней и пока ещё была слишком мала, чтобы причинять серьёзное беспокойство. Но когда они все подрастут… и прибавятся ещё двойняшки — мальчик и девочка, которых сейчас носит Лили… Впрочем, они с Сириусом присмотрят за этой оравой, заодно и сами поваляют дурака, как когда-то в детстве. Грех упускать такую возможность!       Джей прокручивал в голове все эти мысли, пока ел, нарочито эротично облизывая пальцы и провокационно поглядывая на мужа, переглядывался с Бродягой, хихикая и одновременно под столом проводя своей ногой, задирая полы мужниного халата, по ноге Сева, который, кстати, не любил, когда сокращают его имя, но выстанывать в постели полное имя супруга — это было выше возможностей Поттера, так что со временем тот если не привык, то хотя бы перестал протестовать…       Собственная нагота его абсолютно не смущала — стесняться он давно бросил. Это в первый раз когда муж потащил его прямо с алтаря в портретную галерею как есть, голого и испачканного спермой, — представить портретам своих предков-Принцев, заставил проявиться на теле младшего линии магического союза, да ещё велел повернуться к ним спиной, нагнуться и развести руками ягодицы, демонстрируя ещё не закрывшуюся натёртую дырку и вытекающее семя главы рода Принц… тогда он был просто багровым от смущения. Эти нарисованные язвы, а особенно прапрадед Сева Юлиус отпускали шпильки про мужа-гриффиндорца, который решил поддержать честь своего факультета соответствующим цветом кожи, поскольку его собственную честь забрал на алтаре его господин и повелитель. А уж когда узнали про его анимагическую форму, то посыпались шутки про охотничий трофей нынешнего главы рода Принц, голову которого, к сожалению, нельзя повесить в охотничьей зале вместе с набитыми опилками головами трофеев, добытых предками в былые времена на охоте, среди которых было немало оленей и лосей… И позже портреты нередко специально собирались и наблюдали, как старший муж подтверждает своё право на младшего самым древним способом, комментировали, давали советы и подбадривали потомка. Поначалу Джеймс бесился, но быстро привык и перестал вестись на подначки. Тем более что старший строго-настрого запретил причинять какой-либо ущерб портретам… С Юлиусом они потом даже стали разговаривать на разные интересные обоим темы – тот знал много боевых заклинаний, понимал и в артефактах, и в сексе, включая однополый, древний мерзавец. Поди, сам при жизни имел и младших супругов, и целый гарем любовников и любовниц, и потомка своего всему научил…       Затем привычка к присутствию посторонних при супружеском сексе стала помогать в необъявленной войне с Лили за внимание Сева — было проще подбить мужа на быстрый перепихон там, где их могла застать жена, чтобы насладиться её возмущением и ревностью. Она всё-таки проигрывала, поскольку была не готова трахаться перед наблюдателями, даже если это были всего лишь магические портреты. А Джеймс не отказывал мужу никогда и нигде — хоть в портретной галерее семейного особняка, хоть в общественном туалете дворца-музея итальянских герцогов-магов, хоть на пикнике в кустах, чтоб дети не видели, хоть на рабочем столе Сева в его лаборатории, хоть на своём рабочем столе в аврорате. Это стало для него подобием нового соревнования — урвать побольше мужниных ласк в ущерб Лили. Поэтому она рожала Северусу новых детей, тут Поттеру нечего было ей противопоставить.       Снейп быстро уловил, что между младшими началась конкуренция за его внимание, и даже её поощрял. Правда, как арбитр он был справедлив… что не мешало ему пользоваться всеми выгодами такого положения. Хотя поначалу он пытался примирить их в супружеской постели на троих, но когда из этой затеи ничего не вышло, то не стал настаивать. Джею хотелось думать, что старшему неприятно видеть их с женой вместе, а особенно неприятно — как кто-то, кроме него самого, ласкает Джея… А уж когда Лили не было дома, то он с готовностью и охотой отрывался с мужем везде, где придётся. Вот как сегодня.       Поначалу несвоевременный приход Сириуса вызвал раздражение, а когда муж пригласил присоединиться к ним – и жгучую ревность. Но потом Поттер прикинул все плюсы такого положения и заткнулся. Пожалуй, это был подарок ему — то ли от судьбы, то ли от супруга… и вероятней всего, что последнее.       В данный момент он ел, флиртовал и ощущал, как в паху постепенно накапливается возбуждением предвкушение интимных ласк, подчиняющих и заставляющих забыть себя, приводящих на грань, на которой боль сливается с наслаждением, а экстаз доходит почти до боли… Джеймс Поттер смаковал ожидание очередного подтверждения своей полной принадлежности некогда ненавидимому Северусу Снейпу и был очень счастлив.