Nach eigenem Wunsch verliebt

На затертом тысячами ног перроне станции Магдаленен-Штрассе уже почти не было людей, когда работник министерства госбезопасности Йоганн Вайс спустился на него после очередной задержки на рабочем месте в несколько часов. Не то чтобы он был единственным, кто так сильно задерживался в министерстве, но большинство его коллег в таких случаях предпочитали воспользоваться служебной машиной. Вайс же от услуги отказывался, имея обыкновение после работы прогуливаться по кладбищу на Фридрих-Рейш-Штрассе, которое недавно перестало функционировать и уже успело зарасти. В теплое время года он и вовсе ходил пешком до дома на юге Панкова. Узнав об этих предпочтениях, некоторые коллеги поначалу цокали в сомнительном недоумении, взывая к опасностям вечерних прогулок по темным аллеям, но вскоре пришли к выводу, что такие угрозы Вайсу были очевидно менее злободневны, чем им самим. Многие, быстро разбаловав свое внутреннее послевоенное дитя бонусами, которые давало место их работы, облачившись в пошитые по моде западного Берлина костюмы и достав французские часы, справедливо опасались, что их блеск в ночном переулке привлечёт пролетариев, успевших разочароваться в социалистической Германии не только мыслью, но и делом. В глазах этих людей, даже за продуктами отправлявшихся в служебной машине, Йоганн Вайс выглядел не то аскетом, не то простофилей. Кабинетный работник Штази, а одевается как положено провокаторам для кружков заводской самодеятельности! Нет, Йоганн Вайс не был неряшлив, но в его мешковатом плаще, затертых (при всей выглаженности) штанах, извечных серых рубашках, круглых очках и мышиных волосах провинциальный библиотекарь читался гораздо вернее столичного аппаратчика. Мейергоф, полноватый и веселый мужчина лет 45, работавший в соседнем кабинете, как-то сказал Вайсу, что с его невзрачностью следовало бы идти в агенты, а не просиживаться в бюрократии. “Разве ум не самое главное в наших кабинетах?“ возразил Вайс. Мейергоф отмахнулся: “В нашей-то карьерной лестнице такой мышью быть это тебе ничего особо светить не будет, хоть ты Эйнштейном будь. Тут надо видом уметь впечатлять начальство. Пиджачок-то уж точно сменить придётся”. Вайс ответил натянутым смешком, отметив про себя, что надо будет дать информаторам задание повнимательнее последить за кабаком - прикрытием публичного дома, в который женатый Мейергоф ходил по пятницам. Свою работу Вайс скорее любил, чем нет, но задерживался из чувства долга, а не от неуёмной страсти к процессу. Но вот что он действительно любил так это свои послерабочие прогулки. Они располагали к размышлениям философского характера, неспешному умственному листанию свежепрочитанных книг, в которых непременно было что-то про важность интеллектуального роста для укрепления морали и научные основы волевого внушения для стремления к благополучию. Сегодня же понадеявшегося на интеллектуальную прогулку Вайса по выходе из министерства неудачно настиг весенний ливень, загнав в ближайшую станцию метро. На перроне, кроме него самого, были две женщины - одна средних лет а одна совсем молоденькая - , в которых он узнал машинисток из отдела этажом ниже, продавец из местного табачного ларька, и молодой нетрезвый мужчина в рабочей одежде. Он стоял, тяжело прислонившись к стене, и ему явно стоило больших усилий отлепиться от неё, когда подошёл поезд. Вайс, которого отвращение пробило ещё в первую секунду лицезрения столь недостойного примера поведения пролетариата, очень надеялся, что пьяный персонаж не успеет докарабкаться до поезда вовремя, и на всякий случай юркнул в вагон подальше. Через пару остановок стало ясно, что и в этот раз надежды Вайса не оправдались - незнакомец доспотыкался в его вагон и среди пустующих мест не нашел варианта лучше, чем опуститься к Вайсу и, окончательно растеряв все силы, навалиться на него в полузабытьи, обдавая острой вонью дешевого алкоголя. - Что вы себе позволяете?! - вскинулся Вайс, когда полусознательное тело вдавило его в перегородку сиденья. - Мм-ф-хрр, - ответило тело, притираясь раскрасневшимся лицом к чужому плечу и кладя ослабшую левую руку неопределенно в район Вайсова колена. - Как вам не стыдно, до такого безобразия себя доводить, - строго продолжил Вайс, пытаясь оттолкнуть от себя пьяницу. Тот был ещё совсем молод и несуразно худощав, с длинным и правильным лицом, которое обрамляли налипшие на лоб золотистые волосы. По одежде Вайс решил, что тот, должно быть, рабочий шарикоподшипникового завода на Йозеф-Орлопп-Штрассе, что недалеко от министерства. Рабочий же, по всей видимости, решил, что Вайс это его любимая плюшевая игрушка, и вжался в него ещё сильнее, пачкая плащ тонкой нитью слюны. - Так, хватит, - Вайс, видя, что поезд подъезжает к станции, собрался с силами и поднялся с места, таща за собой долговязого к выходу, - пусть с тобой ещё кто разбирается. На перроне отлепить от себя пьяное тело оказалось сложнее, чем Вайс ожидал, и когда он повернулся к вагону в надежде заскочить обратно уже без нежданного груза, двери мстительно захлопнулись прямо перед ним. - Вот свалилось на мою голову, - вздохнул Вайс, грустно глядя на отходящий поезд. Будто бы в подтверждение его слов, рабочий, который несколько секунд кое-как стоял самостоятельно, сделал пару путаных шагов и рухнул обратно на Вайса. *** Скинув пьяного на скамью и ругаясь про себя, Вайс нашел дежурного по станции и сообщил об инциденте, намекнув на то, что неплохо бы вызвать полицию, но тот напомнил ему, что в таком случае и самому Вайсу как свидетелю придется сильно задержаться. “Он ж не бузит? Ну так выведем со станции и хватит”. Дежурный оказался мужчиной немолодым, суховатым и явно не отличающимся физической силой, и в их совместном движении по выводу пьяницы основная нагрузка вновь легла на Вайса. Когда они оказались на улице, тёмной и мокрой, долговязый начал слегка отходить, и бессвязные звуки, слетавшие с его губ, стали более походить на слова. - Х-холодно, - протянул он, икая и продолжая жаться к Вайсу. - Свинья, - констатировал Вайс, глазами ища такси. - Ну чего ты, друж-жище…оскр..кроб…лишь… - Я тебе не дружище. - А кхх-кто? - Йоганн Вайс. - А я Генрих… - Не рад знакомству. А ну полезай в машину! Рабочий слабо хлопнул себя по карману: - Так я ж… это… без денег! Вайс закатил глаза, ещё раз проклянул сегодняшний день, дождь и винно-водочную промышленность, запихнул долговязого в такси под скептический взгляд шофера и достал портмоне. - Я отдам, непременно отдам, - пробормотал Генрих, пока Вайс передавал шоферу деньги. - Не надо, - рявкнул Вайс, которому подурнело от одной мысли, что с этим персонажем придется увидеться ещё раз. - Тогда не поеду! - воскликнул Генрих и вцепился в руль водителя, - не езжай никуда. - Кончай этот цирк. - Телефончик дай, - сказал Генрих неожиданно мягко после предыдущего всплеска, - я позвоню, непременно отдам, с ближайшей получки… - Знаю я, куда у вашего брата ближайшая получка идёт. - Ну так чего, геноссен, ехать или нет? Решите поскорей, - сказал водитель, раздраженный всей развернувшейся перед ним сценой. Вайс тяжело вздохнул в энный раз за день, вытащил из-за пазухи блокнот с ручкой и отдал новому знакомому бумажку с именем и номером. Тот расплылся в пьяной улыбке, многозначительно потряс бумажкой и протянул: - Й-йоганн, я л-люблю тебя! И, это…непременно отдам…как штык! - Ага, - с кислой миной ответил Вайс, захлопывая дверцу такси. Заждавшийся шофер вдавил газ на всю. Вайс поправил плащ, убрал упавшую на лоб прядь и пошел обратно в подземку. Возможно, и вправду стоит пересесть на служебную машину.