Когда воют волки

Октябрь, 2005 год

      Свет маггловских прожекторов освещал огороженную со всех сторон арену, на которой сражались под ликующий вой толпы два бойца. Оба высокие, с мощными, развитыми телами, они не скрывали своей нечеловеческой сути. Тот из них, что был ниже, казался мощнее, а проступившая на его человеческом теле взъерошенная полоска темной шерсти, спускающаяся от загривка к пояснице наглядно демонстрировала, что оборотень отлично владел своим зверем даже вне пика лунного цикла. — Наш вариант? — спросил Гарри у своего спутника, кивнув на оглушающе громко зарычавшего оборотня, который как раз отпрыгнул от противника. — Выглядит неплохо, — цокнул языком Сириус и, обернувшись, посмотрел в сторону, куда ушёл Римус. — Дождёмся Лунатика и решим. Он обещал найти лучших.       Оба волшебника замолчали, вновь уставившись на арену, на которой в поединке произошёл резкий поворот. Второй оборотень, молодой светловолосый парень без внешних признаков звериной натуры, вдруг со смехом бросился на своего противника. В свете прожекторов сверкнули острые когти и пол арены обагрился кровью. Прыжком оказавшись на повалившемся противнике, молодой оборотень принялся буквально драть оппонента на части. Раздался громкий свист и рефери вместе с парочкой охранников принялись растаскивать бойцов. — Ого, — крякнул от удивления Сириус, поражённый финалом боя. — Нам он всё равно не подходит, — покачал головой Гарри. — Слишком молодой и агрессивный. — ПОБЕДИТЕЛЬ… РИХТЕР! — громко оповестил зрителей рефери.       Подняв руку светловолосого оборотня, мужчина что-то шепнул ему на ухо. Кивнув, победитель широко улыбнулся всем присутствующим по настоящему мальчишеской улыбкой и Гарри нахмурился. Ему определённо был знаком этот парень, вот только где он уже мог его встретить? В Хогвартсе? Возможно, хотя, судя по всему, оборотень был примерно одного с ним возраста. Может пуффендуец? — Ты чего? — спросил Сириус, заметив полное задумчивости выражение лица крестника. — Мне кажется, я уже где-то его видел, — пробормотал тихо Гарри и, мотнув головой, отвернулся от арены, — забудь. После девяносто седьмого года много кто перестал быть человеком. Скорее всего встречались в школе. — Проклятый Реддл, — зло прорычал Сириус и, заметив приближающегося к ним Римуса в компании незнакомого оборотня, облегчённо выдохнул: — Лунатик!       Люпин выглядел уставшим, но довольным, а оборотень позади него внушающим уважение своими размерами и хищным выражением лица. Похоже, их небольшая авантюра завершится успехом. Подойдя ближе, Римус подвинулся, давая своему спутнику встать рядом с ним. Махнув в его сторону рукой, он произнёс: — Это Даниэль. Его заинтересовало наше предложение. — Вы вожак своей стаи? — спросил Гарри, выступая вперёд, тем самым показывая, что говорить оборотню предстоит именно с ним.       Услышав про вожака, Даниэль рассмеялся, чем немного удивил Поттера и Блэка. Впрочем, заметив, что Римус тоже улыбнулся, волшебники нахмурились. Им обоим казалось, что в словах, произнесённых Гарри не было чего-то странного и способного развеселить. — Всё в порядке, — Даниэль тихо фыркнул, словно крупный зверь. — Можно сказать, что да, я вожак.       Решив позже выяснить причину, по которой оборотней так насмешили его слова, Гарри сосредоточился на цели их посещения подпольной арены, на которой развлекались представители нечеловеческих рас. Будь у них выбор и он ни за что бы не посетил это место. Слишком опасно. Особенно сейчас, когда на территории магической Великобритании, раздираемой гражданской войной, стало гораздо больше нелюдей. И оборотни были, пожалуй, одними из самых безобидных из них. — Нам хотелось бы нанять вас для нескольких рейдов против сил Неназываемого.       Даниэль задумчиво почесал волосатый подбородок. Пока он думал, Гарри внимательно разглядывал его. Даниэль отличался от многих видимых раньше Поттером оборотней и больше напоминал ему Хагрида своими густыми тёмными волосами, внушительным ростом и мощным телосложением. Такой снёс бы Сивому голову ударом руки и даже не заметил. — Я уверен, что большинство парней согласятся, — наконец ответил Даниэль, — но всё же я хотел бы больше конкретики. — Что именно вы хотите узнать? — подобрался Гарри, чувствуя себя рыбаком во время клёва. — Мы всегда были нейтральными, так что тут нужны гарантии. Сами понимаете, — Даниэль развел руками, — сейчас такие времена, что при вашем финальном проигрыше мы будем вынуждены покинуть Англию.       Торг. Пускай Гарри был к этому готов, но он ненавидел торгашей. Может стоило пойти в компании Малфоя? У хорька было больше опыта в подобных делах, да и терпения тоже. Поджав губы, Гарри посмотрел в глаза Даниэля. Тот смотрел со снисходительной насмешкой и на мгновение Поттеру показалось, что он отлично понимает, что у Гарри на уме. Жёлтые глаза довольно сверкали. Удивительно, но у всех оборотней после первого полнолуния глаза приобретали звериную желтизну. — Чего вы хотите? — спросил Гарри и Даниэль буквально просиял: — Совсем другой разговор, — оскалился он. — Римус мне уже сказал, сколько вы готовы предложить, но если вы увеличите сумму в половину, то мы сделаем за вас грязную работу.       Оборотень выглядел чрезмерно самоуверенным, и у Гарри появилось желание послать его подальше. Вот только раз Люпин привёл именно его, то лучше они не найдут. Скрипнув зубами, Поттер ответил: — Удваиваю сумму и мы заключаем договор не на пять месяцев, а на год. — Проживание у вас, верно? — Да.       Даниэль неожиданно добродушно улыбнулся и кивнул: — Договорились.       Оборотень протянул руку для заключения договора. Гарри обхватил широкую ладонь, стараясь не обращать внимание на острые когти. Рядом взмахнул палочкой Сириус, заключая временный договор.

Июль, 1996 год

      Поттер понимал, что с выходом Реддла и его прихвостней из тени, для Англии настают тёмные времена, и битва в Министерстве, когда всему магическому сообществу стало известно, что лорд Волдеморт вернулся, наглядно показала, что волшебники не были к этому готовы. Пожиратели, отсидевшие больше десяти лет в Азкабане, не потеряли сноровку. Их заклинания всегда находили свою цель и многие авроры, вступившие в битву наравне с членами Ордена Феникса, оказались серьёзно ранены.       Было ли чудом, что из студентов Хогвартса почти никто не пострадал? Лишь когда всё осталось позади, Гарри в полной мере осознал, что его попытка спасти Сириуса, не разобравшись толком в ситуации, привела к тому, что теперь лицо Невилла пересекал длинный шрам, а Джинни лишилась одной руки, оторванной тёмным проклятьем.       Поттер впервые столкнулся с ужасающими последствиями своих действий и, наконец-то, понял, что должен был подумать прежде всего об окружающих его друзьях, а не о своих подозрениях. Гарри корил себя за такую недальновидность. Как признанный лидер, он вёл за собой людей и был за них в ответе. Его гложило то, что он не смог разгадать планы Реддла и, как полный идиот, шагнул прямо в ловушку, поведя за собой доверившихся ему подростков. Они все, и он в том числе, были по сути ещё детьми.       Он не имел права вести себя так безрассудно. Позже, после битвы, Гарри, замерев в палате госпиталя Святого Мунго, где лежала погружённая в магическую кому Джинни, за чью жизнь боролись колдомедики, пытаясь не дать перекинуться проклятью с руки дальше на туловище, дал себе слово, что больше никогда не будет действовать спонтанно, рискуя своими близкими.       Сразу после окончания занятий в школе, Поттера забрал полностью оправданный перед магическим миром Сириус Блэк. Пересмотр его дела в срочном порядке устроил Альбус Дамблдор, уверенно ведя линию защиты. Блэка оправдали быстро. После битвы в Министерстве ни у кого больше не было сомнений в правдивости любых слов, сказанных директором Хогвартса.       Поттеру не была интересна точная причина, по которой он остался с Сириусом на всё лето. Он лишь подозревал, что она была связана с раскрытием воскрешения Реддла и лавинообразно нарастающей активностью Пожирателей Смерти. Сказать по правде, сам Поттер искренне обрадовался, когда узнал, что ему можно не возвращаться в дом на Тисовой улице. Гарри сильнее всего желал находиться рядом со своими друзьями и крёстным, а не сидеть в скудно обставленной мебелью комнате, слушая раздающиеся из гостиной ненавистные с детстве голоса магловских родственников.       В свою очередь Сириус, увезя Поттера в семейный особняк на площади Гриммо, был рад тому, что крестник даже не стал интересоваться подробностями, предпочтя вообще не вспоминать о Дурслях. Гарри не стоило знать, что именно произошло с его тётей и её семьёй.