Ищу тебя, любовь!

Созерцание заката на пике Цинцзин было одним из наслаждений, которые доставляли особенное удовольствие после долгого пребывания в ином мире, лишённом подобной красоты. Глядя на вид, открывающийся из беседки на склоне за Бамбуковой хижиной, совсем не хотелось возвращаться туда. А Шэнь Юань собирался сделать это добровольно. Выйти на поле боя ещё один раз. Уже завтра. Меланхолично он жевал булочку, наблюдая за солнцем, медленно сползающим за горизонт. Каждое мгновение приближало его к началу нового дня. – А у тебя есть небо? – спросил он, - Там, где ты сейчас. – Здесь есть всё, что я способен придумать, – ответил ему Ло Бинхэ, – Как во сне. И я вижу многое, чего здесь нет. А почему вы спрашиваете? – Да так, просто. Думаю вслух. Фигово бывает, когда неделями не видишь солнца. Ещё и это мерзкое чувство, вроде атмосферного давления, только энергетическое. Будто небо пытается тебя раздавить. – Вот как, не хотите возвращаться? Понимаю. Мир демонов жестокий и уродливый, он истерзан ветрами. В нём никогда не идёт дождь и не светит солнце. Всё, что в нём есть, он словно желает уничтожить. Мне тоже никогда там не нравилось. Не нравилось, значит. Самолёт об этом не писал. В книге Ло Бинхэ никогда не занимал себя размышлениями о пейзажах или тому подобной фигне. Он радостно рубил на ломтики всё, что ему мешало и бегал за юбками. И всё же теперь, отчасти повторив его путь, Шэнь Юань не мог не чувствовать, что много тоскливых, грязных и безнадёжно долгих дней были упущены автором из описания эпического завоевательного похода. Благодаря истончению границы между мирами, Шэнь Юань не оставался во враждебной к человеку среде дольше нескольких недель подряд. Ло Бинхэ проводил там годы, а меж тем его потребности, привычки и чувство прекрасного были человеческими. Спустя несколько месяцев войны Шэнь Юаню начинало казаться, что император демонов – довольно хреновая и неблагодарная работа с буквально нечеловеческими условиями. Сам он ни за что бы не согласился. Странно, но он не мог вспомнить, соглашался ли на неё когда-либо в книге сам гордый бессмертный демон. К чему Ло Бинхэ стремился изначально, по канону? Он не заявлял, что соберёт самый большой гарем в мире, не гнался за статусом, не интересовался политикой. Просто шёл от задачи к задаче. Находясь в его роли, Шэнь Юань желал только одного: чтобы всё это закончилось. К счастью, его сюжету был положен скорый предел. История же Ло Бинхэ тянулась сотни лет. Первый раз с того момента, как Шэнь Юань дочитал ПГБД, он подумал: что, если у Ло Бинхэ в каноне было всё не так уж отлично? Сам он, по крайней мере, себе жизнь императора ни за что бы не хотел. – Когда вернёшься к жизни, что ты хотел бы сделать? – спросил Шэнь Юань. - Вы сегодня полны неожиданных вопросов, – заметил Ло Бинхэ с улыбкой, – Не знаю. Как-то не думал об этом. – Подумай сейчас, – предложил Шэнь Юань, – Появись у тебя тело прямо сейчас, чего бы ты хотел? В ожидании ответа он успел съесть вторую булочку. – Если бы у меня было тело, я... Мог бы, наверное, снова научиться спать. Сейчас меня, – он запнулся, пытаясь подобрать слова, – будто слишком много, всё время. Это очень утомительно. Как постоянный шум, который громче моих мыслей, только он внутри, и поэтому зажимать уши не помогает. Я хочу отдохнуть, я очень устал. – В этом нет ничего сложного. Конечно, так и будет. А потом, когда проснёшься? Что будешь делать дальше? – Дальше... Дальше я хотел бы что-нибудь приготовить. Может, суп? Да, сделать себе хорошую, большую миску супа по маминому рецепту и съесть. Я целую вечность не готовил. И, - он усмехнулся, – не ел. Голод не мог меня убить, и я перестал о нём думать. Наверное, перестал с тех пор, как покинул пик Цинцзин. – Если не спать и не есть, мало приятного будет в такой жизни. Тебе придётся следить за собой внимательнее теперь, когда всё в порядке. – А потом, – продолжил Ло Бинхэ, – я бы хотел увидеть шицзе Нин. – Нин Инъин? – Шэнь Юань кивнул, слегка удивлённый, – Это хорошая мысль. – Да, мне стоило бы извиниться перед ней. Она поддерживала меня, когда вы пропали, а я подвёл её, разочаровал и расстроил. Шицзе Нин из своей доброты спасла меня, когда никто другой бы не стал. Это он о детстве, похоже. Потому что во всех их столкновениях со своих двенадцати лет Ло Бинхэ спасал её, никак не наоборот. – А ещё, – сказал снова Ло Бинхэ, – я хотел бы набраться смелости и сказать мастеру Шэнь... Что мне жаль? Хотя нет, это точно не стоит. Не знаю, что-нибудь подходящее. – Это тоже правильно, хотя легко тебе не будет, – со знанием дела ответил Шэнь Юань. – И вам я тоже хотел бы сказать, лицом к лицу, чтобы вы мне поверили, кое-что важное. – А вот без этого лучше обойтись, – произнёс Шэнь Юань раньше, чем осознал, как это прозвучит. – Нет-нет, – со смехом сказал Ло Бинхэ, – Это не то, о чём вы подумали. Я хотел бы сказать, что был неправ, когда пытался говорить, как вам жить. Например, когда вы отпустили змеиного генерала, я думал, что это глупо. Что это небрежность, которая может убить вас. Но вы просто лучший человек, чем я. Вы бываете легкомысленным и неосторожным, но вы умеете о себе позаботиться и справляетесь со всеми трудностями, сохраняя свою улыбку и чистоту души. У меня так совсем не выходит. Поэтому мне не следовало думать, что могу поучать вас. Чистоту души, вы подумайте только. – Ты переоцениваешь этого старика, – сказал ему Шэнь Юань, – И недооцениваешь себя, к тому же. Я думаю, если ты способен понять, что сделал нечто дурное, это уже шаг вперёд. Это значит, что сейчас ты лучше, чем был тогда. Не говори так, будто всё потеряно, для тебя это только начало. – Я хотел бы сказать вам ещё кое-что. Это неправильно, вам это не нравится, но я рад, что притворился Системой. Потому что иначе мог бы так и не узнать вас по-настоящему. С мастером Шэнь вы откровеннее, чем с другими, и я счастлив видеть, что вы нашли в нём друга. Вы заслуживаете этого. Ваша личность заслуживает признания, и дружбы, и... всего, что может быть хорошего. Шэнь Юань был рад, что его нет здесь сейчас. И так было непросто сохранить ироническое спокойствие, которое всегда отлично спасало его от необходимости краснеть в такие моменты. – И откуда столько добрых слов на ровном месте? Я будто своё посмертное описание слушаю, когда плохого сказать нельзя, а хорошее надо ещё придумать. Ло Бинхэ только вздохнул. – Хотел бы я быть рядом с вами. Тогда вы не сумели бы отмахнуться от правды так легко. – Что ж, – сказал Шэнь Юань, – я не горю желанием продолжить именно этот разговор, но возможность поговорить нам ещё представится. Главное пережить завтра. – Да, – сказал Ло Бинхэ, – Уверен, всё снова будет совсем не так, как я задумывал. В его голосе звучала улыбка. – Позвольте мне увидеть ваш путь ещё раз, учитель.