Ищу тебя, любовь!

Ло Бинхэ открыл глаза. Всё расплывалось. Он был отрезан от мира. Неспособность мгновенно оценить обстановку для него, давно отвыкшего полагаться на органы чувств, была мучительной. Когда Ло Бинхэ сумел сфокусировать зрение, он понял, что не один. Мастер Шэнь смотрел на него из-за веера холодно и бесстрастно, сверху вниз, как в старые недобрые времена. Лю Цингэ рядом с ним держал руку на мече. Змеиный генерал застыл с Синьмо. Ло Бинхэ в своё время пытался изловить и прикончить его десятки раз, но так и не сумел, змей умел выкручиваться, как никто. Тяньлан-цзюнь смотрел на Ло Бинхэ с усмешкой, в которой не было тепла, только хищное предвкушение. Будто этого было мало, Шан Цинхуа тоже был здесь. Точно не один, хотя местонахождение Мобэй-цзюня у Ло Бинхэ определить не выходило. Однако, холод, привычный признак недовольства повелителя севера, Ло Бинхэ безошибочно распознавал. Единственное, что могло собрать этих разных разумных существ в одном месте – желание забрать его жизнь. И Ло Бинхэ только что позволил себе две секунды полной беззащитности перед лицом всех этих врагов. Встать он не смог. Само ощущение себя отличалось от того, что сохранила его память, от того, что он годами воссоздавал в иллюзиях. Тело было горячей и смутно неприятной тюрьмой из плоти, вместо удобнейшего инструмента, которым он когда-то свободно распоряжался. Надо было спасаться, и Ло Бинхэ сумел свалиться с постамента так, чтобы холодный камень защищал его хотя бы от части будущих атак. Внезапная боль пронзила руку, которую он подставил, чтобы смягчить падение, напугав его. Он очень давно не чувствовал боли. Тут же одёрнув себя, Ло Бинхэ принялся просчитывать, откуда придётся первый удар, и снова упёрся в свою неполноценность. Он не мог сказать ничего об этих врагах. Там, где прежде было интуитивное понимание, непрерывный поток информации, Ло Бинхэ натыкался на стену. Не глядя на них, он не мог даже сказать, где они находились, что делали. – Ло Бинхэ, – услышал он. Учитель! Учитель тоже был здесь. Это усложняло и без того едва ли выполнимую задачу. Ло Бинхэ должен был не только выжить, но выжить и защитить. Он был безоружен. Вспомнив старые способы одерживать победу в любой ситуации, Ло Бинхэ обратился к своей силе, к крови демона, неотъемлемой его части. Но отклик, который он получил, сделал только хуже. Спазм заставил его содрогнуться, на спине выступил холодный пот, сквозь зубы вырвался тихий недостойный звук. А затем накатила такая слабость, что он окончательно потерял даже тот жалкий контроль, что сумел восстановить к этому моменту. – Бинхэ! – учитель упал на колени рядом с ним, – Тихо, тише, всё хорошо. Я здесь, успокойся. Всё в порядке. Ты в безопасности. На то и близко не походило. Но, если учитель так сказал, значит, так было. Шэнь Юань неуверенно протянул к нему руку, и Ло Бинхэ ухватился за неё, одновременно применяя простейшую дыхательную технику очищения мыслей, когда-то найденную им в библиотеке пика Цинцзин. – Я забираю демона, – раздался будто издалека властный голос мастера Шэнь, – Любой из вас может выяснить с ним отношения, но прежде ублюдок Ло выплатит свой долг перед школой. Цанцюн? Логика подсказывала, там ему делать нечего. Это наверняка доставит проблем учителю. И мастеру Шэнь. Ло Бинхэ попытался возразить, но вместо того, чтобы заговорить, закашлялся. На миг он пришёл в отчаяние. Никогда в жизни Ло Бинхэ не ощущал себя до такой степени неспособным. Но потом учитель, склонившись, похлопал его по спине, и каждое лёгкое прикосновение говорило, с неудобствами мириться не так и тяжело. Можно потерпеть. Ло Бинхэ успокоился, и его начала бить дрожь. Что-то неладное сделали с ним. Ослабили? Он вспомнил, учитель хотел так с ним поступить. Если учитель так хотел, Ло Бинхэ должен был терпеть. Нужно было это перенести. – Эй, – неуверенно позвал учитель, – Это нормально? Так и должно быть? Чего он трясётся? Слабость и дрожь становились хуже. И без того бедные на ощущения органы чувств отказывали. Слух слабел, в глазах темнело. Опустив ставшие непомерно тяжёлыми веки, Ло Бинхэ уткнулся лбом в колено учителя, продолжая сжимать его ладонь. Она казалась всё более прохладной. *** – Самолёт, чтоб тебя, что за хрень? Вы же мне его не угробили? Жаром, исходящим от него, Ло Бинхэ напоминал печку. Свернувшись в трогательный калачик, он жался к Шэнь Юаню, что могло быть умилительно, а могло быть стрёмно, но не в этом случае. То была только инстинктивная надежда на облегчение. Выражение глубокого полуосознанного доверия. – Следи за языком, – потребовал Мобэй-цзюнь, выступая из теней. Потому что очевидно недостаточно того, что Шэнь Юань забыл рассказать бедняге Бинхэ о том, какие пугающие господа его ожидают. Надо к этому добавить ещё парочку скримеров. Чтоб наверняка. Блин, может, Ло Бинхэ от стресса откинулся? – Смотри-ка, а он по тебе ещё сохнет, – отметил Самолёт, наблюдая за мучениями Ло Бинхэ с лёгким интересом. Бесчувственная скотина. – Жить будет? – спросил Шэнь-гэ. – Мне почём знать? – отозвался Шан Цинхуа, – Должен, по идее. Его, вроде бы, лихорадит, но это понятно. Прямо сейчас его тело пытается ломать печати. В мире смертных ему должно стать полегче, там давление поменьше, если мы не ошиблись, он вернётся к настройкам по умолчанию. – Так чего мы ждём? – спросил Шэнь Юань, – Надо выбираться! Пока он окончательно не загнулся. Используя Синьмо, Чжучжи-лан открыл им переход к подножию школы. Шэнь Юань вытащил руку из ослабевшей хватки Ло Бинхэ. – Учитель... – Здесь я, здесь, – проворчал Шэнь Юань, подхватывая его на руки, – Не ной. Это его успокоило, он затих. Переход был, как всегда, мгновенным, Шэнь Юань буквально взлетел по лестнице к школе, но на вершине был вынужден остановиться. Наверху их уже ждал глава Юэ. – Сяо Цзю, это что... Ло Бинхэ?! Шэнь Юань бросил взгляд на Лю Цингэ и прочёл в его глазах тот же вопрос. Шэнь Цинцю, мы думали, ты ему сказал! — Это имя, я повторял тебе множество раз... – начал Шэнь-гэ угрожающе, но оборвал себя, – Ладно, могу понять. Ситуация необычная. Сейчас доставлю этого демона на пик Цяньцао, и всё тебе объясню. Похоже, этот злодей, не желая спорить с Юэ Цинъюанем, решил снова поставить его перед фактом. Что сказать, главе оставалось только посочувствовать.