Ищу тебя, любовь!

Решение поселить Ло Бинхэ на пике Байчжань нравилось Шэнь Юаню. Нравилось, прежде всего, потому, что Шэнь Цинцю избавил его от необходимости это решение принимать. Если бы Шэнь Юаню пришлось выбирать, он, вернее всего, поселил бы ученика поближе, рядом со своим домиком, чтобы Ло Бинхэ не решил, что его бросили, чтобы приглядывать за ним. Но сам ощущал бы при этом внутреннюю неловкость. Сейчас, по прошествии лет, многие неприятные впечатления сгладились. Однако, всё равно не хотелось Шэнь Юаню каждое утро, вставая, первым делом встречать Ло Бинхэ. Пусть он и вёл себя безупречно, пусть Шэнь Юань был искренен, когда говорил ему, что влюблённость – не преступление, но долгая и непростая история их отношений не позволяла ему бездумно относиться к Ло Бинхэ, как к ученику, как когда-то прежде. Некомфортно было подпускать его слишком близко. Но при этом Шэнь Юань от всей души желал для Ло Бинхэ здоровья, жизни и счастья. Не собирался исключать его из своего круга общения и не хотел этого. Остро сочувствуя его положению изгоя и одиночки в школе, Шэнь Юань знал, что не может его бросить, что должен его поддержать. Требовалось установить дистанцию, но не разорвать связь. Вот почему, когда Шэнь-гэ взял ситуацию в свои руки и поставил их обоих перед фактом, Шэнь Юань воспринял его вмешательство с благодарностью. Когда от него ничего не зависело, он мог получить свободу от ответственности, не задевая при этом чувств ученика. Оставалось только надеяться, что Ло Бинхэ такое разделение тоже мог принять без внутренней боли. Впрочем, если он и был расстроен, то ничем этого не выдавал. Как-то раз, навещая Ло Бинхэ на пике Цяньцао, Шэнь Юань увидел его во дворе. Му Цинфан разрешил ему выходить, и выглядел он уже не в пример лучше. Пусть и казался слишком бледным в выданном ему светлом облачении. И мешки под глазами так и не исчезли. Сперва Шэнь Юаню показалось, что он задремал на скамейке, залитой светом. Но потом понял вдруг, нет. Не спит, греется. Чистое физическое удовольствие, получаемое кожей от солнечного тепла впитывал в себя Ло Бинхэ, подставляя лицо солнцу. И это было хорошо, видеть, что он делает что-то для себя, наслаждается ощущением настолько простым. Ещё одно чувство, которое они разделяли: после мира демонов Шэнь Юань каждый раз испытывал острые приступы любви ко всему, чего там недоставало. Он подошёл не таясь, не желая его пугать. Ло Бинхэ узнал его прежде, чем открыл глаза, Шэнь Юань увидел это по изменению в его лице. – Учитель. – Не вставай, – остановил его Шэнь Юань, - Я не помешал? – Ни в коем случае. Присаживайтесь. Рад, что вы здесь, как раз хотел задать вопрос. В прошлом одна мелочь была дорога мне. Так уж вышло, мне известно, что учитель получил её в своё обладание. Многое произошло с тех пор, но может вам известно, что стало с моей нефритовой подвеской? Я хотел бы получить её обратно, если возможно. У Шэнь Юаня ушло непозволительно много времени, чтобы вспомнить, о чём Ло Бинхэ вообще говорил. Вспомнив, он устыдился. – Я собирался тебе вернуть, – начал он, – Я знал, она была важна для тебя, но... ...из мелких эгоистических соображений решил приберечь единственную память о твоей матери, чтобы отдать потом, когда смогу извлечь из доброго поступка выгоду. Едва ли оправдание можно было счесть достойным. Не говоря уже, всю ту историю Шэнь Юань забыл начисто! – Вы были в опасности, – мягко, но непреклонно перебил его Ло Бинхэ, – Я далёк от того, чтобы упрекать вас. Только хотел узнать, известно ли вам, что с ней случилось? – Возможно, в Бамбуковой хижине, – предположил Шэнь Юань, – Если она и сохранилась, то только там. Не думаю, что Шэнь-гэ её выкинул, он тот ещё собиратель... Я посмотрю. – Вы не обязаны. Но я был бы признателен. Как выяснилось, Шэнь Цинцю подвеску действительно сохранил. Изложив свою просьбу, Шэнь Юань не был уверен, какой реакции ожидать. Шэнь-гэ последние дни вёл себя резче обычного, и иметь с ним дело стало невеликим удовольствием. Очевидно, перемены в его настроении были связаны с Ло Бинхэ, но указать пальцем, что именно ему не так, Шэнь Юань не мог. Когда он пытался выяснить это у самого Шэнь Цинцю, тот максимально ясно давал понять, что к разговору по душам не готов. Но, к удивлению Шэнь Юаня, выслушав его, Шэнь-гэ молча кивнул, открыл одну из шкатулок в столе и положил на стол именно ту подвеску, о которой шла речь. – Я заберу? – уточнил Шэнь Юань. – Естественно. В одно слово Шэнь-гэ вложил море презрения к идиотским вопросам. Решив не испытывать более удачу, Шэнь Юань сцапал искомое и покинул Бамбуковую хижину. Взяв подвеску в руки, Ло Бинхэ долго смотрел на неё. Потом повесил на шею, спрятав под одежду. – Спасибо, учитель. – Не стоит. Я должен был сделать это раньше, – и без напоминаний, – Извини, что заставил ждать. – Без вашего вмешательства я никогда бы её не нашёл. Вы правда не понимаете, насколько лучшим местом делаете мир вокруг себя? Это высказывание застало Шэнь Юаня врасплох. Ошарашенный, он уставился на ученика. Ло Бинхэ же выглядел полностью поглощённым аккуратным расправлением несуществующих складок на вороте, будто ничего такого и не сказал. – Ладно, оставим это, – почувствовав потребность, Шэнь Юань резко сменил тему, – Скажи лучше, ты нормально спишь? Столько времени прошло, ходить уже можешь, а выглядишь до сих пор, как панда. – Так заметно? – спросил он обеспокоенно, подняв руку к лицу, – Вы правы, я не сплю, сколько хотел бы. Демон сновидений мешает мне каждую ночь. Мэнмо? Ну да, если подумать, Шэнь Юань обещал заставить Ло Бинхэ просить у него прощения, но руки пока до этого вопроса у него не доходили. – Я бы сказал, тебе нужно найти способ загладить вину. Ты и правда поступил с ним нехорошо, и я, к тому же, чувствую себя обязанным перед ним. Извинись перед стариком, назови учителем, поклонись разок. С тебя не убудет, а ему приятно. – Я не стану этого делать, – прозвучало ультимативно. Ясно. Требовались компромиссы. Однако, отметил Шэнь Юань, впервые Ло Бинхэ отвечал ему твёрдым отказом. – Что именно тебя не устраивает? – решил он уточнить. – Вы – единственный, кого я желаю называть учителем. – Это лестно, но мне совсем не обязательно... – попробовал Шэнь Юань, Ло Бинхэ остался непреклонен. – Мне – обязательно, – твёрдо сказал он. Шэнь Юань помолчал. Так, ладно, с этой стороны не зайти. – Хоть извинись за пренебрежение и причиненные обиды. Я же обещал ему. Ты ведь не хочешь сделать своего учителя лжецом, правда? – Именно из-за вашего обещания я уже опустился перед ним на колени. Он обвинил меня в неискренности. – А ты не был искренним? – Не был, – подтвердил Ло Бинхэ, – Со всей искренностью я сказал бы так: старейшина совершил поступок, который не может быть прощён, и должен благодарить небеса за каждый день, в который я лишён возможности избавиться от его малоосмысленного существования. Твою ж налево! Шэнь Юань мысленно схватился за голову. Величество, ты что творишь?.. – Ты поссорился с Мэнмо, – подытожил он, удерживая ровное выражение лица, – И теперь Мэнмо не даёт тебе спать. Как ты умудрился найти проблемы, не слезая с больничной койки? - Это не проблема, – царственно вздёрнув подбородок, заявил Ло Бинхэ, – Мелкая неприятность, и только. Оценив ещё раз размер синяков под его глазами, Шэнь Юань сокрушённо покачал головой. Это был кошмар. Во всех смыслах.